Глава 11

Стук в дверь заставил перевернуться на другой бок. Вставать слишком рано.

События прошедшего вечера и ночи слились воедино. Ноэми пила, танцевала, разговаривала, даже, осмелев, подкараулила его величество и завела разговор о возвращении фамилии. Видимо, аукнулось выпитое вино, иначе бы девушка ни за что не подошла к скучающему рыцарю. То, что это король, знали все, при дворе сложно удержать что-то в тайне, особенно монарху. Так уж сложилось, Виллем стоял один, любовался с террасы парком, а Ноэми заметила его через открытое окно. Боялась, заикалась, но попросила. Вопреки ожиданиям, король выслушал и заверил: с Ноэми поступили несправедливо, он все исправит. Герцог де Вен уже предпринял первые шаги, лорда Сулина Варда вызвали в столицу для объяснений.

— Слышал, вас можно поздравить. — Виллем взял Ноэми под локоток и повел вдоль балюстрады. Девушка старалась "держать лицо". Она понимала, о чем речь, но не видела поводов для веселья. До последнего Ноэми надеялась, Лукаш передал сказанные в запальчивости после хмельного вина слова. Но король шутить не мог: не положено по статусу. — Герцог де Вен столько лет прожил вдовцом и тут!.. Чем вы его очаровали, госпожа? Сундуков с приданным не видно.

Ноэми стало обидно. И ничего не скажешь, не защитишься.

— Полагаю, вам надлежит спросить его светлость, ваше величество, — уклончиво ответила девушка. — До недавнего времени я понятия не имела о планах герцога.

— Вот как? — поднял брови король. — И о представлении вас в кандидатки во фрейлины моей сестры не слышали?

Ноэми предпочла промолчать.

Хорошо бы взглянуть на принцессу, чьи прихоти ей отныне придется исполнять. Портреты — одно, художники приукрашивают правду, чтобы угодить заказчику, а оригинал — другое, тут уж ни бородавок, ни дурного характера не спрячешь.

Король подождал немного и, утратив интерес к просительнице, взмахом руки отпустил ее. Взгляд уже отыскал желанное лицо. Он попробует Ноэми, но не теперь. При дворе не осталось ни одной хорошенькой девушки, которая не прошла бы через королевскую постель. Половина фрейлин потеряли девственность именно там и больше, чем на один раз, не задержались. Ноэми, впрочем, уготовили иную участь. Спас интерес герцога. Встретиться с королем в интимной обстановке девушке предстояло уже после свадьбы, когда родовитый супруг поостыл бы к жене.

Стук повторился, прогоняя остатки сна

Ноэми недовольно засопела и неохотно открыла глаза. Утренний визитер попался настойчивый, не собирался уходить. Пришлось встать, накинуть пеньюар и открыть. На пороге стоял виновник вчерашней беседы с венценосной особой — герцог Дамиан де Вен. Волосы еще мокрые, но рубашка свежая, сам чисто выбрит.

— Доброе утро!

Герцог обошел девушку и, не спрашивая разрешения, присел на стул, мельком глянув на свешивавшиеся с подлокотника чулки. Ноэми метнулась к ним и кинула на постель. Вчера она слишком устала, чтобы убрать вещи на место.

— Не нужно, — остановил де Вен девушку, лихорадочно гадавшую, куда бы припрятать нижнее белье. Горничная вчера, вернее, уже сегодня, тоже ленилась. — Как-никак, вы моя невеста.

Он замолчал и выжидающе глянул на Ноэми. Она отреагировала, как и ожидал герцог: окаменела от удивления. Потом отмерла и рухнула на постель, прижимая к груди нижнюю рубашку.

— Вы не рады? — Де Вен наслаждался ситуацией. — Кажется, именно этого вы добивались. Воистину, — поднял очи горе герцог, — женщины — ветреные существа. Или титул герцогини упал в цене?

Ноэми непроизвольно облизнула губы. Воспользовавшись ее замешательством, герцог отобрал у девушки рубашку, убрал в массивный шкаф и потянул за завязки пеньюара. Тут Ноэми опомнилась и влепила работодателю пощечину.

— Зачем старомодно ждать до первой брачной ночи? — Де Вен наклонился, принуждая девушку лечь: иначе отстраниться она не могла. — Не жениться я не смогу, даже король в курсе моих планов. Не бойтесь, Ноэми, — успокоил он и ласково погладил по щеке, — больно не сделаю. Итак, — герцог сел рядом и положил руку побледневшей девушки на колени, — что вы знаете о близости между мужчиной и женщиной?

Ноэми сглотнула и потянулась за одеялом. Вот уж чего она не ожидала, так такого начала дня!

— Ничего, — мрачно констатировал де Вен и шумно засопел. После неожиданно ухватил девушку за подбородок и, сверкая глазами, спросил: — Что вы делали в парке?

У Ноэми сердце ушло в пятки. Неужели герцог узнал о Лукаше и дневнике?

Пальцы причиняли боль, но девушка не решалась пожаловаться. Она вообще не могла говорить, язык прилип к небу.

Де Вен мрачнел с каждой минутой. На щеках проступили желваки. Он заметил бегающий взгляд Ноэми и понял: она что-то скрывает.

— Я жду, госпожа Вард, — напомнил герцог и чуть сжал пальцы, заставив девушку пискнуть. — Чем быстрее скажете, тем быстрей все прекратится.

— Гуляла, — с трудом, шепелявя, пробормотала Ноэми.

— И только? — Де Вен не верил.

Пришлось рассказать об подсмотренной сценке и попытке изнасилования. Разумеется, о Лукаше девушка умолчала и с облегчением вздохнула, когда пальцы герцога разжались. Ноэми потерла щеки и поспешила приложить к лицу канделябр: он холодный.

— Не стоило отходить от меня. — Де Вен не подумал извинится. — И не стоило совать нос в чужие дела. Собирайтесь! — Он потянул за край одеяла. — Едем во дворец. Молите все сущности мира, чтобы королева забыла ваше лицо!

— Я заступаю в свиту принцессы Генриетты?

Одеваться при мужчине неудобно, но герцог не оставил выбора. Он не собирался ни уходить, ни отворачиваться. Пришлось сбежать в умывальную комнату. Увы, без помощи горничной удалось не все. Ноэми высунулась в спальню и попросила ее позвать.

— Давайте! — Герцог шагнул к девушке. На ее изумленный взгляд со смешком ответил: — Я умею не только расстегивать платья.

И действительно, пальцы де Вена справились с крючками. Он добротно затянул корсет, подождал, пока Ноэми справится с юбкой и нижней рубашкой, и занялся платьем. Очевидно, ему не раз приходилось одевать любовниц. Сначала девушка вздрагивала от прикосновений герцога, потом привыкла.

— Станете вы фрейлиной или нет, зависит только от вас. — Де Вен затянул Ноэми пояс и отошел. — Выберет принцесса, постарайтесь ей понравится.

— А как же служба у вас? — решила прояснить вопрос девушка и, обойдя герцога, взяла с туалетного столика щетку. — Мне придется ее оставить?

— Нет, — огорошил герцог. — Будете исправно получать жалование.

— За что? — Щетка едва не выпала из рук Ноэми. — Я ведь не смогу следить за делами, отвечать на письма.

— Сможете, — холодно улыбнулся де Вен и присел на стул, так, чтобы видеть всю комнату. — Вряд ли принцесса обременит вас поручениями. Найдите помощника, пусть бегает на посылках. Свалите на него всю мелкую работу.

Девушка нахмурилась. Она не справится. Слишком много обязанностей.

— А что полагаете делать фрейлинам? — боясь показаться невеждой, поинтересовалась Ноэми.

— Узнаете, — уклонился от ответа герцог и поторопил со сборами. Затем окинул девушку пристальным, пробиравшим до костей взглядом, и предупредил: — Титул герцогини нужно заслужить. Мало невинности и хорошенького личика.

— Что нужно сделать? — поняла намек девушка.

Нет, она вовсе не собиралась замуж за де Вена, но хотела выяснить условия сделки.

— Служить верой и правдой, стать моими ушами. И, само собой, оставаться здоровой. Брак предполагает рождение детей. В противном случае… — Герцог помолчал и, будто невзначай, коснулся горла. — Помолвка не состоялась, я лишь объявил о намерениях, могу передумать. А теперь, — де Вен гаденько улыбнулся и широко расставил ноги, положив руки на колени, — что вы знаете об интимной стороне жизни? Не желаю лежать с трупом.

Ноэми задумалась. Она полагала, с разговором на неприятную тему покончено, они едут во дворец. А тут вдруг…

— Ну… — Девушка выдержала паузу. Глаза метались по комнате, пальцы тискали ручку щетки. — Мужчина ложится на женщину и… Нужно просто терпеть.

— Терпеть что? — со страдальческим видом уточнил герцог.

— Супружеский долг. — Щеки Ноэми пылали. Ей не хватало воздуха. — Мужчина поднимает сорочку и своим органом… Словом, вы сами знаете, — быстро закончила она.

— Не знаю, — проворчал де Вен, — я иным занимаюсь. — Подумал и брезгливо добавил: — "Органом!" Вы еще "орудием" скажите!

— А вы объясните, зачем вам жена? — воспользовавшись моментом, сменила тему девушка.

Она стояла возле туалетного столика, готовая ехать, только герцог, казалось, никуда не торопился, хотя пару минут назад утверждал противоположное.

— Не зачем, — пожал плечами де Вен и, наконец, встал. — Женщины любят ушами, я посулил то, чего вы желали, но ничего не обещал.

Ноэми сползла на пуфик. Кожа пошла пятнами: так сходил густой румянец, уступая место бледности.

То есть как? Герцог соврал, будто женится? Но зачем? Одно дело, сказать в приватной беседе, другое — прилюдно, чтобы знал весь двор. Репутация, слово — неужели они ничего не значат?

Девушка, сама того не замечая, приложила ладонь ко рту. Ее жест не укрылся от де Вена. Тот сложил губы в гримасу — нечто среднее между ухмылкой и болезненным спазмом — и развернул стул к Ноэми. Герцог не менял позы, сидел, как не принято сидеть в высшем обществе — вызывающе, показывая свою власть, мужественность.

— Какие-то вопросы? — подчеркнуто равнодушно осведомился он.

— И много. Только вряд ли вы на них ответите.

Девушка съежилась, почувствовала себя такой никчемной. Герцог считал ее особой, достойной исключительно лжи. Как деревенская девка! А Ноэми уже всерьез обдумывала предложение руки и сердца.

— Тогда ответьте на мои. Откуда вы почерпнули сведения о… — Он сделал паузу и наморщил нос. — Органах. И заодно сорочках, которые надлежит подымать.

— От горничных и матери, — чуть слышно, вновь став цвета свеклы, пролепетала девушка. — Мама говорила… — Ноэми отвернулась и глухо продолжила: — Она говорила, нужно принять ванну, надеть свежую сорочку и лечь. Придет муж, устроится рядом под одеялом и… Словом, не нужно пугаться, если он подымет подол.

— Ясно. — Де Вен вытянул руку, рассматривая перстни. — А горничные поведали, что именно под подол засовывают, верно? — Ноэми кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Может, и показывали? — взъярился он.

Девушка судорожно глотнула воздуха и закрыла лицо руками. Узнала бы мать, подруги!.. Нельзя говорить с мужчиной на альковные темы и самой знать не положено. А все любопытство и книги! Не читай их Ноэми, честно бы ответила: "Не знаю".

Де Вен засопел и встал.

— Вот этим вы и привлекаете, Ноэми Вард, — угрюмо пробормотал он. — Чистота, непосредственность, красота и ум. Поздравляю, — с глухой злобой добавил герцог и ударил кулаком по туалетному столику так, что задребезжали флакончики и баночки, — вам удалось сорвать приз!

— Приз — это вы? — опасаясь смотреть на работодателя, констатировала очевидное Ноэми.

— Разве нет? — Герцог обошел девушку и уставился ей в глаза. — По-моему, очень ценный приз. Знаете, сколько женщин меня добивались? — с ноткой гордости поинтересовался он.

— Понятия не имею, ваша светлость, — подчеркнуто холодно и отстраненно отозвалась Ноэми и встала. — Я занимаюсь вашими делами, а не любовными победами.

Де Вен расхохотался. Задел, затронул женскую гордость! Пусть подумает, помучается.

— Я просвещу вас позже, госпожа Вард. — Голос герцога сочился сладким ядом. — И расскажу, что действительно происходит во время первой брачной ночи. Вам понравится. — Губы расплылись в многообещающей улыбке. — Теперь же припудритесь и спускайтесь. Я скоро подойду.

* * *

Ноэми стояла у окна и пристально наблюдала за другими девушками, которых отобрали во фрейлины. Оставалось дождаться принцессу и узнать, кого она оставит.

Приемная ее высочества Генриетты, как, впрочем, и любое другое сборище людей, — лучшее место, чтобы узнать последние новости. Вот и Ноэми прислушивалась, попутно рассматривая помещение. Много окон, поэтому светло. Тяжелая мебель, шпалеры со сценами известного куртуазного романа. Цвета — все оттенки красного, охра, приглушенный зеленый и немного синего. В простенках — дутые шкафы с затемненными стеклами. За ними — книжные корешки. Ноэми догадывалась, их поставили сюда ради украшения, но с удовольствием бы открыла дверцу и взяла один из томов.

Претендентки расселись в складных креслах. Представительницы знатных родов облюбовали стулья с высокими спинками и держались чуть особняком, свысока посматривая на остальных. Ноэми оказалась посредине двух групп, зато видела и слышала больше всех.

Из окна открывался вид на парк. По случаю теплого времени года одно из окон открыли, и легкий ветерок шевелил невесомые портьеры, щекотал щеку.

Садовник постригал деревья, придавая им форму геометрических фигур. Чуть поодаль чистили фонтаны. Раздетые, в одном исподнем, ныряльщики проворно убирали грязь и прятали за пояс оброненные в чаши монеты. Предполагалось, в этот час никто не гуляет в парке, посему не станет свидетелем непристойного зрелища, но девушки с удовольствием наблюдали за полунагими мужчинами. Даже не так — чуть ли не облизывались. Все во дворце пропахло грехом. Порой Ноэми казалось, она сама не выдержит, уступит и проснется в постели Дамиана де Вена без кольца на пальце.

Девушка отвернулась и вновь сосредоточилась на происходящем в комнате. Обсуждаемые темы пока ее не интересовали, парк с его солнцем и цветами казались куда более привлекательными. Но одна тема заставила-таки встрепенуться и навострить уши. Ноэми уловила имя Лукаша де Сарда. Прошел всего один день с тех пор, как они виделись, а девушке мнилось — целая вечность. Ноэми со вздохом призналась себе: нужен, любит. А любит ли он ее, нужна ли она ему? Пока выходило, нет.

— Слышали новость? — Востроносая девица, напоминавшая ворону, поправила шиньон. Ноэми прекрасно, даже на расстоянии, видела: волосы чужие, и поневоле гордилась собственной внешностью. Только верно люди говорят, за все приходится платить. Ноэми выпила силы матери, теперь по крупице отнимали покой у нее. — Первого министра едва не убили! Лежит сейчас парализованный.

Сердце гулко ударилось о грудную клетку и замолкло на мгновение. Девушка перестала дышать и судорожно вцепилась в створку окна. Потом силой воли заставила себя отвернуться, чтобы никто не заметил перекосившегося лица. Они с Лукашем де Сарда чужие, нечего давать пищу для пересудов.

— Да нет, вы путаете! — вмешалась в разговор, воскрешая надежду, другая девушка — высокая тонкая блондинка, очевидно, как и Ноэми, не из высшего света. — Он только ранен.

— Говорю же, у Сумеречного графа отнялись ноги, — упрямо возразила "ворона", сверкая глазами. Как это так, кто-то посмел усомниться в правдивости ее слов! — Сведения достоверные: мой дядя — королевский врач. Графа де Сарда отравили. К счастью, тот выпил мало, иначе… — Брюнетка закатила глаза и фальшиво вздохнула.

Блондинка хмыкнула и отвернулась. Она не желала признавать поражение и предпочла сделать вид, будто просто не желает продолжать беседу.

Ноэми сжала пальцы. Боль отрезвила, вновь запустила сердце.

Покушение! Паралич! Великая Мать и двенадцать Вседержителей, Ноэми должна увидеть Лукаша! Пусть герцог де Вен убьет, но она не сможет сидеть и ждать, пока де Сард борется со смертью.

Конец тягостным размышлениям положило появление принцессы Генриетты. Она вошла в сопровождении двух статс-дам, обеим глубоко за… Словом, они прислуживали еще бабушке Виллема Первого, зато никто не усомнится в их моральном облике. Два сушенных яблока в сиреневых вдовьих нарядах с такими тугими воротниками, что, казалось, они сломают кости. Статс-дамы должны были помочь принцессе выбрать правильных девушек.

Кандидатки притихли, стараясь показать себя с лучшей стороны. Кто будто палку проглотил, кто тайком щипал щеки или поправлял прическу, кто смотрел в пол, кто — подобострастно в глаза принцессе.

Генриетта оказалась пухленькой и рыхлой, но полнота хоть немного компенсировалась высоким ростом, почти с брата. Треугольное личико, пухлые губки, каштановые волосы — и не красавица, и не уродина. Для выхода к будущим фрейлинам она выбрала вызывающий лимонный цвет, чуть приглушенный вставками цвета корицы. Смело, на грани безвкусицы, но никто не посмеет и слова сказать. Даже статс-дамы старательно молчали. Они кололи девушек иголками глаз, стараясь сразу, до беседы, выбраковать первых неудачниц.

Ноэми все так же стояла у окна, замерев в реверансе: принцесса пока никого не подымала. Мысли вертелись вокруг Лукаша. Какое девушке дело, женится ли Йонас де Вен на Генриетте! Пусть герцог сам сватает сына. Понравится Ноэми принцессе — хорошо, нет — плакать не станет.

Генриетта, шелестя юбками, прошествовала к подготовленному для нее креслу и села. Статс-дамы верными стражами пристроились по бокам. Принцесса махнула рукой, и девушки с облегчением выпрямились.

— Значит, это вас отобрали… — Генриетта поджала губы, не скрывая отношения к кандидаткам. Ноэми резко расхотелось попасть к ней в услужение. Лучше герцог, как бы абсурдно это ни звучало. Стервозная избалованная принцесса хуже обуреваемого страстью мужчины. Последний только обесчестит, а первая еще и поиздевается. — Посмотрим, чего вы стоите. Я побеседую с каждой. Продемонстрируете ум и таланты — добро пожаловать в мою свиту!

Ноэми рассеянно слушала, все больше убеждаясь: фрейлиной ей не стать. Впору даже порадоваться: не падет жертвой интриг. Девушка искала и, кажется, нашла легальный предлог побывать у Лукаша, справиться о здоровье. Продумывая детали, Ноэми пропустила обращенный к ней вопрос, принцессе Генриетте пришлось его повторить. Соперницы тут же подобрались, украдкой злорадно захихикали. Раззява заработала первый минус!

— Да, ваше высочество? — Ноэми сделала книксен, мечтая скорее выбраться из комнаты.

— Где вы витаете? — недовольно скривилась принцесса. — Ваше имя!

— Ноэми Вард, ваше высочество. — Сказала и приготовилась к очередной гримасе. Простолюдинкам при дворе не место.

Однако Генриетта удивила. Недовольство сменилось любопытством, принцесса будто очнулась ото сна, даже встала, чтобы лучше рассмотреть девушку. Губы беззвучно шевелились, уголок рта чуть подергивался. Принцесса одновременно походила и не походила на брата. Ноэми видела как сходства, так и различия. Последних оказалось больше. Ее высочество пошла в отца, когда как Виллем — в мать.

— Ноэми Вард? — Генриетта задумчиво коснулась пальцем губ и обернулась к одной из статс-дам. — Списки!

В руки принцессы тут же вложили пухлую стопку листов. Хмурясь, Генриетта пробежала глазами строчки и победоносно улыбнулась. Нашла.

— Зачем же вы причисляете себя к третьему сословию? — Принцесса пожала плечами и вернула список статс-даме. — Леди Ноэми Вард, старшая дочь лорда Сулина Варда. Провинциалка, — при этом слове кандидатки дружно скривились, — но это поправимо. Что же вас так заинтересовало, любезная, если вы не расслышала моего вопроса?

Ноэми замерла каменным истуканом с открытым ртом, силясь понять, ошиблась ли Генриетта, либо девушка отныне действительно леди. Неужели сказался разговор с королем на маскараде? Или герцог постарался? Нужно навести справки через канцелярию.

Тут девушка сообразила, что принцесса все еще ждет ответа. Воцарившаяся в комнате тишина давила, сжимала голову железным обручем. Все, абсолютно все ждали, когда высочайший гнев обрушится на дерзкую провинциалку. Жертва всегда сплачивает, забываются былые разногласия, ее травят вместе.

— Леди? — Генриетта приподняла бровь и положила руку на спинку кресла.

Статс-дамы напряглись, готовые первыми ринуться в бой, но не успели, Ноэми в последний момент перед импровизированным броском открыла рот.

— Прошу простить, ваше высочество, — девушка покаянно склонила голову, изучая подол платья, — меня отвлекли насущные дела. Несомненно, чистая мелочь: задание герцога де Вена.

— Вы служите Дамиану де Вену? — удивилась Генриетта и злобно зыркнула на спутниц: отчего не предупредили, поставили в глупое положение?

— Совершенно верно, — кивнула Ноэми. — Секретарем.

В комнате вновь повисло молчание, но другого рода. Теперь Ноэми казалась диковинной зверушкой. Женщина — и вдруг секретарь! Любовница, наверное.

— Постойте, — нахмурилась принцесса и встала, чтобы лучше рассмотреть чудо природы, — вы та самая таинственная невеста?

— Секретарь, ваше высочество, — упрямо поправила Ноэми, смело выдержав высочайший взгляд. — Понравились ли вам цветы, или надлежит выбрать иные? Маркиз Йонас де Вен, лорд Банши просил лично заняться подарками вашему высочеству, чтобы цветочники не воспользовались слабостью маркиза и не продали плохой товар.

Девушка рисковала, но на нее вдруг напало глухое раздражение. Невеста! Де Вен не делал предложения, наоборот, он всячески убеждал, будто брак с Ноэми — худший из мезальянсов. И Йонас, мог бы сам позаботиться о собственном будущем! Безусловно, распутный сын герцога жениться не собирался, но принцесса — необычная супруга, можно и расстараться.

Генриетта широко распахнула серые глаза. Статс-дамы коршунами набросились на Ноэми. Чего только она о себе не узнала! Впору заплакать, но девушка лишь плотнее сжимала губы и молчала. Грубиянка, плохо воспитанная девица? Хорошо. Отказано в месте при дворе? Так Ноэми туда и не рвалась.

— Оставьте ее! — неожиданно вмешалась Генриетта и, видя, что ее не слышат, хорошо поставленным голосом повторила приказ: — Оставьте ее!

Статс-дамы неохотно подчинились, бубня: де, ваша матушка хамку бы из столицы выслала.

— Тут решаю я, — напомнила принцесса и приподнялась, опираясь на подлокотники кресла — единственного нормального кресла во всей комнате. — Табурет леди Вард! — хлопнув в ладоши, распорядилась Генриетта.

Перед ее ногами тут же водрузили пуфик, и принцесса жестом приказала Ноэми сесть. Та подчинилась, постаравшись продемонстрировать всю заученную из-под палки грацию. Генриетта задала девушке пару вопросов, больше напоминавших экзамен, и удовлетворенно кивнула.

— Если герцог отпустит, возьму вас в свиту, леди Вард. Женщина-секретарь сама по себе интересна, а вы к тому же занятны.

— Благодарю, ваше высочество!

Ноэми собралась встать, но ей велели остаться. Так, с пуфика у ног Генриетты, в рол новоявленной фаворитки, она наблюдала за взлетами и падениями прочих кандидаток. Принцесса экзаменовала строго, и, чем больше Ноэми слушала, тем меньше хотела прислуживать королевской сестре.

Статс-дамы смотрели волком. О, стоит Генриетте уйти, они устроят третий отборочный тур специально для одной девушки!

Смотрины длились больше трех часов. В результате принцесса остановилась на шестнадцати претендентках. Четверых отбраковали статс-дамы, в итоге в комнате осталась дюжина, остальные, кто в слезах, кто с молчаливыми проклятиями, покинули комнату. Обе недавние спорщицы место сохранили.

— Итак, дамы, — с молчаливого согласия Генриетты взяла одна из "сиреневых дев", — вам выпала великая честь стать фрейлина ее высочества. Надеюсь, вы сознаете всю степень ответственности?

Чтобы не осталось сомнений в важности вопроса, статс-дама произнесла пространную речь на тему прав и обязанностей при дворе. Последних, разумеется, оказалось больше.

Скрипучий голос напоминал гвоздь, которым водили по стеклу. Настоящая пытка! А юным фрейлинам — старшей исполнилось двадцать — предстояло слушать его изо дня в день, сначала на занятиях, затем в покоях принцессы.

Не забыла статс-дама и о моральном облике подопечных. От Ноэми не укрылись смешки, с которыми девушки встретили разговоры о нравственной и телесной чистоте. Невольно задумаешься, не рассталось ли уже большинство с девственностью. Да и принцесса Генриетта откровенно зевала. После девушек распустили до завтра, осталась только Ноэми: принцесса желала поговорить с ней без свидетелей, даже статс-дам выгнала. Но девушка не сомневалась, у стен есть уши, о разговоре, представляй он какой-нибудь интерес, тут же доложат. Прогулки со служанкой по дворцу на встречу с графом де Сардом многому научили.

— Значит, — принцесса прошлась от кресла до окна и остановилась, задумчиво взирая на парк, — это вы прислали котенка?

— Я, ваше высочество, — не стала скрывать Ноэми.

Она стояла возле пуфика, смиренно сложив руки на животе. Под ложечкой сосал страх. Вдруг Генриетта прогневается, вдруг напишет Йонасу де Вену, а тот сообщит отцу? Тогда грозы не миновать, герцог дорого спросит за разрушенные матримониальные планы.

— Сразу чувствуется рука женщины! — усмехнулась принцесса и обернулась к Ноэми. Ни гнева, ни раздражения, только уголок губ приподнят. — Мужчина прислал бы белые розы. И котенок, разве мужчина подарит котенка? Бриллианты, золото — они так банальны!

Генриетта тяжко вздохнула и закатила глаза. Потом милостиво разрешила:

— Маркиз может смело подарить что-то еще. И пусть уж сам покажется.

Успех, несомненно, успех!

Ноэми просияла. Не такой уж она плохой секретарь, справляется.

— А теперь давайте посекретничаем. — Зашуршали юбки, и принцесса опустилась на низенькое кресло у столика, взяла с блюда веточку винограда и отправила в рот. — Расскажите, как вы, девушка, пусть и из бедного рода, оказались секретарем. Это так неприлично, поэтому волнительно. Через постель его светлости? — подавшись вперед, лукаво шепнула Генриетта и, заметив пунцовый румянец на щеках собеседницы, поспешила успокоить: — Не слушайте сморщенных перечниц, я не моралистка. Нет ничего дурного в хорошем мужчине. Так как, где же вы подцепили герцога, да так крепко, что тот, плюется, но женится?

— Вы ошибаетесь, ваше высочество, — Ноэми снова рисковала, но возмущение немыслимым предположением рвалось наружу. — Герцог де Вен не собирается жениться, а я его секретарь, не любовница.

— Повторяю, леди Вард, — хмуря брови, напомнила принцесса, — я не набираю девственниц.

— В таком случае вам придется искать новую фрейлину, — заметила девушка и с гордостью добавила: — Невинность при мне.

Эффект от слов вышел обратный: Генриетта порывисто встала и сердито обронила:

— Так избавьтесь от нее! Сомнительный повод для гордости. Не сумеете сами, я найду подходящего мужчину.

— Но… — ошарашенная Ноэми ничего не понимала.

— Здесь дворец, а не храм, не хотелось бы видеть краснеющую до корней волос фрейлину при обсуждении ряда предметов, — предельно откровенно пояснила Генриетта и, не прощаясь, вышла из комнаты.

Девушка так и не поняла, принята ли она в штат. В глубине сердца надеялась, что нет. Развратный двор принцессы Генриетты привлекал меньше пыли кабинета и постоянных разъездов.

Выждав немного, Ноэми поспешила покинуть приемную. Хотелось скорее встретиться с герцогом и привести в исполнение план. Лишь бы ложь показалась правдивой, лишь бы ее отпустили к Лукашу! Девушка не знала, что ему скажет, чем объяснит столь пристальное внимание. Может, Ноэми ограничится парой общих фраз, постоит у постели и уйдет. Или и вовсе раскланяется с Сумеречным графом в кабинете — мужчины, даже больные, не любят принимать посетителей в спальне. Они всегда бодры, готовы к работе, упрямо держат лицо, когда впору бы попросить о помощи.

Взгляд бесцельно блуждал по сторонам. Шпалеры, светильники, статуи. Фигурка кошки из оникса на подставке. "Дороже кошки зверя нет…" — внезапно вспыли в мозгу слова загадки. Ноэми резко остановилась и уставилась на статуэтку. Она действительно стоит дорого: камень цельный, натуральный, чистый. Весит немало, не меньше, чем монеты, которыми ее оплатили. Воровато оглянувшись и убедившись, что стража далеко, а придворных возня в коридоре не волнует, девушка попыталась приподнять кошку. Увы, это оказалось ей не под силу. Тогда Ноэми попробовала повернуть статуэтку. Показалось, или что-то щелкнуло? Проверить, открылся ли тайный ход, девушка не успела и в страхе закрыла кошку собой: к ней направлялся королевский секретарь. Занятый беседой Мэй де Асан пока не обращал внимания на Ноэми, но вечно так продолжаться не могло.

Молоточки стучали в висках. Пот тонкой струйкой стекал по виску. Ноэми боялась, де Асан заметит, что положение статуэтки изменилось. Резко захотелось пить, а еще расстегнуть пуговицы жавшего грудь платья. Оно стало мало, сдавливало ребра, душило жаром.

Наконец голубые глаза скользнули по Ноэми. Сначала мельком, как по стене, а потом уже осмысленно. Девушке показалось, будто взгляд осязаем, схватил за грудки и не отпускает. Иллюзия, вызванная страхом, но столь реальная!

— Добрый день, господин де Асан! — первой поздоровалась Ноэми, лишь потом спохватившись: отныне она леди, а не безродная девица.

Затем пришло второе озарение: Мей де Асан наверняка дворянин с титулом, а девушка величала его господином, наживает врага на ровном месте. Как известно, самолюбие — больное место любого человека, а уж чем выше тот забрался, тем сильнее оно раздуто.

— Добрый день, леди Вард, — чопорно, с показной холодностью ответил королевский секретарь, окатив Ноэми волной презрения. Наверняка тоже решил, будто девушка вернула титул в постели. — Позвольте поздравить с восстановлением справедливости. Печально, когда родители отказываются от собственных детей. И еще печальнее, когда истинные виновники проклятия не несут наказания.

Ноэми насупилась, силясь понять, на кого намекает де Асан. Потом поняла: любовник! Сестра наврала, будто Ноэми лишилась невинности до свадьбы. И не с кем-то, а с простолюдином.

Девушка понимала, удар нанесен не просто так: де Асан мстил за господина. Но нужного эффекта он не добился, Ноэми не покраснела, не разрыдалась.

— Человек не в праве брать на себя божественное правосудие, — напомнила девушка. — Двенадцать Вседержителей ему судии.

Де Асан склонил голову, соглашаясь. Его спутник, мужчина в неприметном сером камзоле, с любопытством рассматривал Ноэми. Та, поддавшись искушению, ответила тем же и заметила, человек не так уж прост. Перстни, один из которых печатка, шелк манжет, выглядывающий из-под рукавов сюртука. Зачем скрывать свой истинный статус? Или это привычная манера одеваться?

— Позвольте представить, — спохватился де Асан, отступив в сторону, чтобы не загораживать спутника, — королевский казначей лорд Деметрий Ллос. Лорд Ллос, — секретарь обернулся к мужчине, — леди Ноэми Вард, секретарь герцога Дамиана де Вена.

— Очень приятно, — почти синхронно вымолвили девушка и казначей.

Лорд поспешил поцеловать леди руку и удивиться: женщина — и секретарь! Ноэми же задумалась, отчего столь высокий пост занимал простой дворянин. Аристократы Лиргии щеголяли частицей "де" перед фамилиями, обычные представители высшего сословия, как Варды, к примеру, довольствовались только фамилией. Происхождение злополучного "де" — самое прозаичное. Оно пришло из языка наиви — вымершей расы светлых существ, некогда населявших множество миров и полностью уничтоженных "серыми" — лангами — и "темными" — навсеями, и некогда служило предлогом, обозначавшим принадлежность к какой-то местности. Таким образом, тот же де Вен превращался в мужчину из местности Вен. У наиви подобного наименования не практиковалось, они называли так чужаков, чтобы не путаться.

Лорд Ллос взглянул на стопку бумаг, которые нес под мышкой, и со вздохом извинился: дела, нужно идти. Ноэми ожидала, де Асан последует его примеру, но секретарь задержался, мазнул колючим взглядом по лицу и остановился в опасной близости от статуи кошки. Девушка затаила дыхание. Де Асан хмыкнул и, наклонившись, шепнул, вроде, беззлобно, но не оставляя сомнений: лучше запомнить:

— Сиятельный лорд де Асан, барон Онтрей.

Ноэми кивнула, едва не пискнула: "Я запомню".

Вот и разрешилась загадка, он барон, только отчего-то именуется низшим титулом. По всем правилам секретарь — барон Мей де Онтрей, лорд Асан, а он поправил геральдическую традицию. Очень интересно. И отчего "сиятельный"? Таинственный человек Мей де Асан!

— Замечательно! — удовлетворенно произнес секретарь и предложил проводить девушку: — А то сами не выберетесь.

— Благодарю, — вежливо отказалась Ноэми, — у меня назначена встреча.

И ведь не соврала: девушке действительно требовалось найти герцога. Тот наверняка бы тоже потребовал немедленного отчета.

Де Асан понимающе кивнул. Девушка прекрасно поняла, тот все понял. Вид королевского секретаря не нравился — хитрый, себе на уме. Но только такие и занимают столь высокие посты.

— Позвольте вас немного задержать. — Протянутая мужская рука не оставила выбора, пришлось опереться на локоть. Этикета оба не нарушили: никто не касалась кожи спутника. Девушка и вовсе надела легкие перчатки. Подобные есть в гардеробе любой леди и в обязательном порядке носятся в публичных местах. — Прогуляемся?

Девушка, стараясь сохранить бесстрастность, шагала рядом с де Асаном. Тот уже отпустил ее, уверившись, Ноэми никуда не сбежит.

Сердце то и дело уходило в пятки. Герцог де Вен — влиятельная персона, успел обзавестись не менее влиятельными врагами, и если до герцога им не добраться (пока не добраться), они не упустят случая цапнуть Ноэми. Секретарь всегда грудью защищает работодателя и разделяет с ним бремя грехов.

— Понравились принцессе? — Казалось, для де Асана не существовало запретных тем.

— Способна понравится вещь, человек либо подходит, либо нет, — парировала девушка.

Начало разговора настораживало, вряд ли он примет приятный оборот.

— И все же лучше понравится, — настоятельно посоветовал секретарь.

Ноэми вздрогнула и подняла на него глаза. Не показалось, де Асан действительно угрожал.

— Я не желала вас оскорбить, милорд, — извиняющимся тоном начала девушка, но договорить не успела: ее прервали.

— Речь не об этом.

— Тогда дело в герцоге? — предположила девушка.

Губы де Асана тронула улыбка хищника. Ноэми напряглась, ощутив себя девой на заклание. Голубые глаза брюнета кололи льдинками и казались, не иначе из-за разбушевавшейся от страха фантазии, глазами существа из Сумеречного мира. Живи в Лиргии чернокнижники, Ноэми бы легко поверила, что Мей де Асан — один из них.

— В вас, — еще больше напугав, ответил секретарь.

— Но… — Девушка решительно ничего не понимала.

Она видела де Асана второй раз в жизни, сама никто и звать никак — и вдруг представляет какую-то ценность? Именно ценность, иначе бы секретарь не стал угрожать: слишком мелко, только руки марать. Так и подмывало спросить, чем же Ноэми прогневила сиятельных мира сего, но девушка благоразумно молчала. Секретарь все равно не ответит, только скривит губы в высокомерной усмешке.

Де Асан выждал немного из вежливости и, не дождавшись продолжения фразы, вставил свою:

— Выходите замуж, леди, и не лезьте, куда вас не просят.

Тут Ноэми не сдержалась и возмущенно, задыхаясь от переполнявших разнонаправленных чувств, потребовала объяснений. Секретарь не удостоил ее ответом и перевел разговор на минувший маскарад. Понравилось ли там Ноэми, удается ли совмещать обязанности секретаря и маленькие женские потребности. Он так и выразился: маленькие женские потребности. Девушка отвечала односложно, но предельно вежливо. Обычная светская беседа в террариуме. В заключении, проводив Ноэми до Большой галереи, де Асан передал послание для герцога:

— Осторожнее с алмазами. Во всех смыслах, миледи.

Девушка предпочла сделать вид, будто не слышит. Хватит с нее одного послания, обрушившего гнев де Вена на голову вестника!

Чтобы найти де Вена, пришлось потрудиться. Ноэми обегала все приемные, отважилась заглянуть даже на половину короля и, наконец, обнаружила герцога в одном из парадных покоев. Де Вен обсуждал с кем-то особенности нынешнего налогообложения. Заметив Ноэми, кивнул и жестом попросил обождать в соседнем помещении — типичной антикамере. Парадный зал рядом тоже имелся — Малый гербовый. Ноэми он не понравился: мрачный и помпезный. И вовсе немаленький, что бы там ни говорило название.

Де Вен вышел через пару минут и коротко спросил:

— Ну?

Ноэми пожала плечами и в общих чертах пересказала процедуру отбора, умолчав о собственном бойком языке. Не сказала ни слова и о королевском секретаре, вместо этого осторожно подвела к интересовавшей ее теме.

— По-моему, следует послать записку графу или нанести визит. Это укрепит позиции при дворе и пустит пыль в глаза врагам. Пусть думают, будто отношения налажены, а ваша светлость могли бы из первых рук узнать о состоянии здоровья Лукаша де Сарда. Вдруг он плох, тогда необходимо срочно принимать меры.

Девушка говорила и опасалась гнева работодателя. Слишком она смела, слишком командует.

Де Вен действительно нахмурился, но выказал неудовольствие по другой причине:

— Вы вмешиваетесь в политику, миледи.

Он впервые за время знакомства не величал Ноэми госпожой. Та решила отложить благодарности — еще неизвестно, герцог ли все устроил — на потом и парировала возражение заранее заготовленным контраргументом:

— Я ваш секретарь и по слухам — невеста. Обязанности надлежит исполнять прилежно. К примеру, принцесса Генриетта оценила котенка.

Герцог нахмурился, а потом кивнул. Известия о благосклонности принцессы обрадовали.

— Продолжайте в том же духе, миледи, — кивнул он, — а о свадьбе, — де Вен не удержался от сальной усмешки, — поговорим после. Кольцо в обмен на мое полное удовлетворение. Ничего, — одобряюще улыбнулся герцог, предвкушая сладкую ночь, — только расцветете. Я ждал достаточно, вы получили хорошие отступные, пора платить по счетам. К графу де Сарду съездите сами. Повертитесь, поспрашиваете. Мне говорили, он плох, вот и узнайте, насколько.