Глава 12

Ноэми с трепетом ступила на первую ступеньку и оглянулась. Экипаж герцога — де Вен любезно разрешил им воспользоваться — стоял, где она его оставила, не испарился.

При солнечном свете дом Лукаша де Сарда показался очень милым, а главное — модным. Сразу видно, над проектом трудились лучшие архитекторы. Они же позаботились о том, чтобы каждый особняк в квартале вышел особенным. К примеру, первый министр выбрал дом из светлого песчаника с эффектными вкраплениями гранита по углам. Выходила зубчатая лесенка. Такой же камень обрамлял входную дверь и подчеркивал линии этажей.

Воззвав к помощи Великой Матери, Ноэми преодолела оставшиеся ступеньки и взялась за дверной молоток. Он ударился о доски с тем же звуком, как стучало сердце девушки. Ей отворил швейцар и учтиво осведомился о цели визита. Ноэми терпеливо назвалась. Она не сомневалась, Лукаш де Сард уже знал о гостях — незамеченным в закрытый квартал для богатых не попадешь. Слуга посторонился, и девушка прошла в вестибюль, где ее встретил дворецкий. Суровый мужчина с выправкой военного сухо предложил отдать накидку и перчатки лакею, а самой Ноэми следовать за собой.

— Господин извещен и примет вас.

Девушка удивленно подняла брови. Положим, с "извещен" все понятно, но есть еще и "примет". Значит, Ноэми — желанная гостья? Ох, не стоит строить поспешных выводов! Ему просто занятно, зачем секретарь герцога де Вена, рискуя положением, осмелилась навестить злейшего врага своего господина.

— Как здоровье его сиятельства? — Ноэми решила заранее подготовиться.

Если Лукаш слаб, она не станет мучить его долгими расспросами, если уже оправился от покушения, с позволения хозяина задержится чуть дольше.

— Хвала Вседержителям, лучше. — Дворецкий не отличался многословностью.

Ночью холл показался Ноэми пустым и мрачным. Ну да, тогда она захлебывалась от страха и почти ничего не видела. Теперь же разглядела и узоры на стенах, и затейливые перила с природным орнаментом, и портрет хозяина дома на площадке между первым и вторым этажами. Лукаш де Сард велел изобразить себя по пояс в пол-оборота. В руках — карнавальная маска. Вышло необычно, но Ноэми понравилось. В маскарадном ярком костюме де Сард не казался таким важным, а изображение выгодно отличалось от прочих парадных портретов.

Дворецкий молчаливой тенью шел впереди, прокладывая дорогу.

Сердце девушки екало при каждом шаге. Она сжимала и разжимала пальцы, надеясь, что никто этого не видит.

О чем говорить с Лукашем и, главное, как говорить? Видимо, придется ограничиться формальными вопросами, а дальше, как захочет де Сард.

В приемной оказалось многолюдно. Ноэми увидела здесь несколько знакомых лиц. Кого-то девушка встречала во дворце — таких же секретарей и доверенных лиц, как она сама. Безусловно, всем важно знать, ждать ли назначения нового первого министра или не стоит сбрасывать со счетов старого. Девушка поздоровалась и огляделась в поисках свободного места. Увы, такового не оказалось, но слухи распространялись по воздуху, и если госпоже Вард никто бы не предложил стул, то леди Вард через пару минут устроилась у окна. От нечего делать, она принялась рассматривать рисунок портьер. Хм, опять цветочные орнаменты. Многого же Ноэми не знала о Лукаше де Сарде!

В приемной было душно и шумно. Девушка радовалась, что устроилась у окна, а то упала бы в обморок. Она не вслушивалась в гул голосов, на обращенные к ней вопросы отвечала односложно и осторожно. Теперь Ноэми понимала, как дорого могут обойтись слова, научилась оценивать последствия фраз.

Помимо секретарей и мелких дворцовых сошек в комнате маялись аристократы. Они держались особняком, всячески показывая непричастность к остальной братии. Брезгливо поджатые губы, нарочитые взгляды на каминные часы каждые пять минут. Недовольны, что их заставляют ждать, будто простых смертных. А Ноэми — ни то, ни се. Уже не просто секретарь, но еще не полноправная леди. Да и кто, собственно, ее отец? Так, обычный мелкий дворянин.

— Прошу, миледи! — Дверь отворилась, и на пороге приемной возник все тот же мрачный дворецкий.

Аристократы заволновались. Один из них шагнул к слуге и потребовал пропустить к де Сарду.

— Я жду уже целый час, — бесновался он, — трачу драгоценное время, а эта девица, — кивок на Ноэми, — только что явилась.

— Его сиятельство приносит глубочайшие извинения, — с каменным выражением лица ответствовал дворецкий и, прочистив горло, объяснил: — Графу де Сарду требуется отдых. Сожалею, но милорд больше принять никого не сможет, однако с радостью побеседует с вами позже. Можете оставить записки его сиятельству, я передам. Как только графу станет лучше, он обязательно ответит.

— Повторяю вопрос, — дворянин навис над "злым вестником", надеясь подавить авторитетом, — отчего граф примет ее, — кивок на Ноэми, — а не меня?

— Леди Вард здесь как доверенное лицо двух высочайших особ. У нее письмо к его сиятельству.

Одарив дворецкого уничижительным взглядом, дворянин ретировался к товарищам. На Ноэми не взглянул, чему она несказанно порадовалась.

Толпа в приемной заволновалась, зашумела. Возмущаясь, визитеры один за другим вышли. Последними удалились обиженные аристократы. Ноэми осталась одна и сразу почувствовала себя неуютно. Она никогда не оказывалась в привилегированном положении. Всего лишь дочь, всего лишь женщина, всего лишь безродная — и так всегда. Сделав глубокий вдох, Ноэми уняла волнение и прошла мимо дворецкого.

— Прямо и направо, миледи, — объяснил тот. — Милорд примет вас в спальне.

В спальне? Как интимно! Девушка никогда прежде не бывала ни в чьих спальнях, даже в спальне матушки: это не приветствовалось. Если требовалось поговорить, леди Вард-старшая принимала в гардеробной, где обустроила небольшой будуар, или в крохотной личной гостиной. А тут опочивальня мужчины! Страшно неприлично и безумно хотелось там очутиться.

— Разве вы не проводите меня? — Ноэми вопросительно глянула на дворецкого.

— Я должен проследить за отваром, миледи.

Показалось, или мужчина не считал девушку леди? Иначе почему грубо, пусть и под благовидным предлогом нарушил правила этикета? Гостя полагалось проводить до комнаты, Ноэми же бросили одну. Что ж, если надеялся заставить таким образом уйти, то просчитался. Девушка фыркнула и смело шагнула в неизвестность.

Двери за спиной захлопнулись, Ноэми осталась одна в личных графских покоях. Они состояли из гостиной, гардеробной и спальни. С другой стороны к ним примыкал рабочий кабинет, попасть в который можно было как из спальни, так и из анфилады, куда боком выходила приемная.

Прямо и направо. Но это после, сначала девушка оглядится, оттянет волнующий момент разговора.

Гостиная разочаровала. Никакой оригинальности: те же штофные обои спокойного зеленого оттенка, мебель теплых тонов, книжные шкафы, уголок с письменным прибором и секретером. Диваны, кресла, наборный стол, камин, гравюры со сценами птичьей охоты на стенах. Такой кабинет мог принадлежать любому аристократу, а Ноэми отчего-то представлялось, у Лукаша он особенный. Юным особам свойственно ошибаться, витая в облаках собственных ожиданий.

Ноэми поправила верх платья — показалось, будто загнулось кружево, и зашагала к приоткрытой двери. За ней оказалась небольшая служебная комната с глухими шкафами. В таких обычно хранили постельное белье, полотенца и одеяла. Но девушку интересовали не они, а дверь справа, которая, по словам дворецкого, вела в спальню. Преодолев стеснение, Ноэми постучала.

— Входи! — отозвался вполне бодрый, но недовольный голос.

Ноэми нахмурилась. Похоже, Лукаш де Сард и не думал умирать. Очевидно, визиты его утомили: девушка не могла иначе объяснить обращенное к ней раздражение.

— Да входи же! — явно теряя терпение, добавил Лукаш. — Тебя только за смертью посылать!

Губы Ноэми поджались. Вот, значит, как! Уже не "вы", а "ты". Много возомнил о себе Сумеречный граф! Ничего, она тоже не останется в долгу, сыграет секретаря герцога де Вена, а сочувствие прибережет для благодарных слушателей.

Девушка повернула ручку и толкнула дверь. В нос тут же ударил специфический запах лаванды. Ноэми никогда бы не подумала, будто в спальне больных пахнет сиреневыми цветочками. Это аромат девичьей опочивальни или бельевого шкафа, с переложенными пахучими мешочками простынями.

Первой из мебели в глаза бросилась кровать. Неудивительно, она занимала значительную часть комнаты, выполненная в лучших традициях богатых домов, только полога не хватало. Очевидно, хозяин приказал его убрать, потому как столбики остались, значит, и балдахин имелся.

Бледный де Сард возлежал на подушках и лениво жевал виноград. Без привычного жилета и сюртука — да что там, в одной расстегнутой белой рубашке навыпуск и кальсонах в тон. Девушка поспешила стыдливо отвернуться и рассмотреть, к примеру, ковер. Или камин, или стул — словом, куда угодно, только не полуобнаженного мужчину на кровати. Он нарушал все мыслимые и немыслимые правила приличия — принимать даму в ночном одеянии, с босыми ногами!

— Миледи?

Лукаш ошарашенно уставился на Ноэми, будто ожидал увидеть кого-то другого, и поспешил забраться под одеяло. Для этого ему пришлось скинуть на пол узорное покрывало. Тарелка с виноградом чудом осталась цела, замерев в опасной близости от края кровати. Часть ягод рассыпалась по одеялу.

— Присаживайтесь! — Де Сард махнул на стул у прикроватного столика и поспешил завязать ворот рубашки. — Простите, ради двенадцати Вседержителей, простите, — Лукаш пригладил растрепавшиеся волосы и метнул гневный взгляд на дверь, — это все олух дворецкий. Я ждал слугу, а не вас.

— Тогда, может, мне уйти? — логично предположила Ноэми.

Зато теперь понятно, отчего хозяин дома встретил ее в столь фривольном виде.

— Нет, что вы! — Лукаш попытался улыбнуться, вышло плохо. Попадись ему на глаза дворецкий, всыплет по гроб жизни! Наверняка специально подстроил, шельмец. Раз так, придется поговорить и, если дело не в случайной антипатии, искать нового слугу. Неприязнь лечится, а вот совесть обратно не купишь. — Вышло маленькое недоразумение, и только.

Ноэми не спешила ему верить, но осталась, чтобы задать неудобный вопрос:

— Покушения не было?

— Было, — возразил Лукаш и засунул под поясницу подушку, чтобы удобнее сиделось. Без нее он мог только лежать. — Как видите, — он сокрушенно обвел рукой спальню, — я вынужден проводить время в четырех стенах.

— Но пару минут назад вы проявили разительную резвость, — девушка намекала на трюк с одеялом. Она села, расправила юбки и по-ученически сложила руки на коленях. — Дурите господ в приемной?

— Как, они еще там? — поднял бровь де Сард.

— Уже ушли, — улыбнулась Ноэми, поддавшись обаянию насмешливого голоса. Похоже, хозяин дома не уважал никого из тех, кого мариновал в приемной всего пару минут назад. — И очень возмущались вашей наглостью.

— Что поделаешь! — пожал плечами Лукаш и прикрыл глаза. — Я устал от лжи, леди Вард. Вы ведь теперь леди? Король при мне подписал соответствующий указ. Лорд Вард вызван для объяснений.

Девушка пригляделась и заметила глубокие тени под глазами де Сарда. Похоже, он не просто так принимал гостей в спальне. Или это привилегия всего одной особы? Тогда репутация Ноэми окончательно испорчена.

— Говорили, будто вы парализованы…

Теперь в глаза девушке бросились плотные портьеры, отодвинутые ровно на треть, причем так, чтобы свет не падал на кровать. Случайность? Вряд ли. И поднос на столе, там не только пустые тарелки, но и микстуры. Названия не разглядеть, пришлось бы взять в руки.

— Как видите, врут, — не открывая глаз, прокомментировал слухи де Сард. — Вернее, преувеличивают.

Разговор на время прервался: в дверь снова постучали.

— Если это ты, шельма, урежу жалование! — встрепенувшись, рыкнул Лукаш.

Он даже попытался сесть прямо, но потерпел фиаско. Де Сард потерял равновесие и рухнул обратно на подушки, однако пыла не растерял, только отныне выражал недовольство молча. Спускать дворецкому Лукаш не собирался и только болезнь мешала немедленно провести расследование.

За дверью действительно оказался провинившийся слуга. Он принес обещанный отвар в высоком бокале.

Ноэми отвернулась, чтобы не встретиться с надменным, не соответствовавшим должности взглядом. Не встала — пусть обходит.

— Ваш отвар, милорд.

Дворецкий ловко обогнул девушку и немыслимым образом водрузил поднос на стол. После отвесил услужливый поклон и протянул стакан Лукашу. Тот порывисто отмахнулся: "После!" и зыркнул на дворецкого. Сказать ничего не сказал. После, когда Ноэми уйдет.

— Что-нибудь еще, милорд? — Дворецкий забрал часть грязных тарелок — ровно столько, сколько помещались на маленький поднос. — Может, миледи желает выпить?

Ноэми плотно сжала губы, Лукаш побагровел.

— Вон! — Вопреки ожиданиям, приказ прозвучал тихо, спокойно.

Де Сард мог уволить прямо сейчас, но не собирался идти на поводу у сиюминутных эмоций. Нужно сначала выяснить причины поведения дворецкого, а потом карать. Возможно, не только слугу, но и его второго хозяина, если таковой внезапно отыщется.

Дождавшись, пока за дворецким захлопнется дверь, Ноэми поспешила высказать возмущение:

— Вы выставили меня на посмешище, ваше сиятельство. С тем же успехом могли прилюдно назвать любовницей. Незамужняя девушка — в спальне мужчины!

Не в силах сидеть, Ноэми заметалась по комнате, чтобы, наконец, замереть перед изголовьем кровати. Сложив руки на груди — прежде незнакомый жест, — она требовала ответа.

— Сегодня я принимаю в спальне, — извиняющимся тоном ответил на выпад Лукаш и открыл глаза. — Вы первая дама, которая сюда сегодня попала, до заходили исключительно мужчины. Меня хватило на пятерых. Больным положен покой.

— Но ведь вы не больны! — в сердцах выпалила девушка.

— Отчего же. Всего лишь выпил меньше, чем планировалось, и носил при себе противоядие. Иначе бы порадовал параличом, который вы так желали лицезреть. Миледи, — де Сард вновь предпринял попытку сесть прямо; уголок рта подергивался, то ли от обуревавших графа эмоций, то ли из-за остаточного действия яда, — приношу глубочайшие извинения за поведение дворецкого. Поверьте, менее всего я собирался оскорбить. Если угодно, обождите немного в гостиной. Слуги приведут меня в порядок, и мы переговорим в более подходящей обстановке.

Ноэми задумалась, хотела согласиться, чтобы в итоге отказаться. Может, Лукаш и притворщик, а вдруг нет? Он действительно бледен и слаб, раз так, любое лишнее движение в тягость. Какая разница, выйдет девушка из спальни минутой позже или раньше, если она уже вошла.

— Я обязательно расспрошу обо всем лекаря, — мстительно, скорее из упрямства заверила девушка. — Герцог де Вен получит достоверную информацию.

— Значит, вы здесь по поручению герцога де Вена? — нахмурился де Сард, мгновенно надев маску первого министра. На переносице залегла глубокая складка. — В таком случае, можете передать, я в руках Вседержителей.

— Выясняете, кто друг, а кто враг? — раскусила задумку владельца спальни Ноэми и вернулась на прежнее место. Только руки на коленях складывать не стала. — Разумно. Слетелись как стервятники!

Лукаш улыбнулся, но слабо, устало и попросил подать стакан с отваром:

— Простите, миледи, что утруждаю, но его нужно пить по часам.

Ноэми возразила: ей совсем несложно, и поднесла питье больному. Лукаш поблагодарил и протянул чуть подрагивающую руку. От помощи отказался, выпил сам, хотя стакан держал слабо, рискуя выронить. Пришлось Ноэми поддержать за донышко.

В полку пустой посуды прибыло, а девушка кусала губы, не зная, как продолжить разговор. Потом задала дежурный вопрос о здоровье.

— Уже лучше, — заверил де Сард и подтянул одеяло. — Лекарь знает свое дело.

Глаз отыскал на полу покрывало. М-да, со стороны все выглядело двусмысленно, на это и рассчитывал дворецкий. Теперь Лукаш не сомневался, ему заплатили за дурной спектакль. Только вряд ли хотели повредить Ноэми, скорее хотели подставить графа, выставить дело так, будто тот опозорил благородную даму. И все из-за поста первого министра. Раз так, уже сегодня по дворцу поползут слухи, а то и вовсе явится нежданный гость, чтобы застать парочку за компрометирующим занятием. Стоп, гость уже приходил — дворецкий. Какое жестокое разочарование его постигло!

Делиться соображениями с девушкой Лукаш не стал. Сам разберется с длинными языками. Да и что могла Ноэми Вард? Заявить о невинности? Так не поверят. Если за заказом стоит высшая аристократия или любовник королевы, никто и слушать не станет. Не того поля ягода.

— Королевский лекарь? — Ноэми вспомнился разговор в покоях принцессы Генриетты.

Отчего-то девушке не хотелось, чтобы дядя "вороны" пользовал Сумеречного графа. Такой точно уморит.

Лукаш тихо рассмеялся.

— Никогда не вверяйте жизнь непроверенному человеку, пусть даже он жрец или король, — посоветовал он. — Именно поэтому при мне много лет скромный лекарь. Зато я убежден, что не отправлюсь к праотцам раньше времени. Королевский лекарь услышал от коллеги легенду, не более. Или вы не рады? — Де Сард одарил Ноэми испытующим взглядом, будто подозревал в вероломстве. — Предпочли бы парализованного калеку?

— Вовсе нет! — вспыхнула девушка и залилась румянцем. — Наоборот, я очень рада…

Она стушевалась и не закончила. Как можно говорить мужчине о чувствах? Нет, Ноэми сохранит их в сердце, не признается, что собиралась самоотверженно ухаживать за больным, а теперь задыхалась от счастья. С Лукашем все хорошо, можно перевести дух.

— Что-то еще? — напомнил о времени и месте де Сард.

— Да, — поколебавшись, Ноэми кивнула и наплевав на приличия, склонилась над Лукашем, чтобы шепнуть: — Я разгадала еще одну строчку дневника.

— Неужели?! — Лукаш подскочил, позабыв об одеяле. И тут же, поморщившись, лег обратно. Мир перед глазами так не вовремя качнулся. — Рассказывайте! — переборов дурноту, потребовал де Сард. — Только дверь заприте. В замке ключ. Пусть уж думают, будто мы любовники.

Ноэми выполнила указания и примостилась возле изголовья. Она рассказала о кошке и своих подозрениях. Лукаш счел их разумными и обещал проверить, не сокрыт ли в стенах тайный ход. Сам тоже успел поразмышлять на досуге, благо постельный режим располагал, над загадкой дневника и поделился собственными предположениями.

— Полагаю, Жан де Вен перед смертью успел разделить секрет на четыре части и спрятать в разных местах. Три нам известны…

— Три? — удивилась Ноэми.

Конечно, она строила догадки, рассказала о кошке, но чтобы с такой уверенностью утверждать…

— Три, — кивнул Лукаш и потянулся к прикроватному столику.

На миг закружилась голова, и де Сард откинулся на подушки, напугав Ноэми. Очередной приступ рези и удушья не заставил себя ждать.

— Ничего, ничего, — слабо улыбнулся он, продышавшись, — пройдет! Остатки яда в крови.

— Любовник королевы? — покусывая губы: хотелось помочь, позаботиться, а нельзя, — предположила девушка. — Помнится, он и прежде вас хотел убить, а уж после той сценки наверняка ненавидит.

— Меня многие ненавидят. — Лукаш снова полулежа устроился на подушках. — Герцог де Вен, например. Что там с помолвкой?

Серые колючие глаза впились в лицо. Ноэми даже вздрогнула. Откуда такая резкая неприязнь? Еще минуту назад Лукаш казался таким теплым, своим, а теперь… Чем Ноэми его прогневила?

Помолвка. Именно она стала поворотным моментом, именно после упоминания о ней Сумеречный граф вычеркнул Ноэми из ближнего круга. Неужели не хотел, чтобы девушка стала герцогиней де Вен? Нет, бред какой-то. Подумаешь, дочка захудалого лорда, у которого всего богатства — имение да долги, Ноэми Лукашу никто и звать никак. Или все-таки?.. Девушка искоса глянула на де Сарда. Хмурится. Самый настоящий первый министр!

Ноэми вздохнула и прогнала глупую надежду: не время. Слишком зыбки замки на песке, чтобы на них полагаться.

Щеки окрасил легкий румянец. Душно-то как! А окно не откроешь: больному навредит. Или можно? Оказалось, можно, и Ноэми с удовольствием устремилась навстречу летнему воздуху. Заодно спрятала от Лукаша чувства, столь красноречиво отразившиеся на лице.

— Никакой помолвки нет, просто слухи.

Повернуться бы, взглянуть на де Сарда, но боязно. В итоге девушка разглядывала сад — отсюда он как на ладони. Сплошная геометрия! Ноэми любила естественный беспорядок, живость природы, Лукаш же отдавал дань моде. Поэтому цветы выстраивались в строгие композиции, а кроны деревьев и кустов безжалостно кромсали в угоду эстетике. И все равно, девушка бы с удовольствием прошлась по дорожкам, посидела на скамье у женской статуи. Там тенек, наверное, хорошо читать.

— Однако двор утверждает иное.

Притворщица или действительно такова, как есть? Сложно сказать, не видя глаз, но Лукашу хотелось верить девушке, а еще любоваться на нее: манящие к поцелуям губы, яркие глаза, блестящие струящиеся волосы, тонкий стан, но не плоский, волнующий взор. С каким удовольствием бы де Сард пропустил пряди цвета горького кофе сквозь пальцы, вдохнул их запах, снял покровы, скрывающие необычно светлую кожу… Лукаш одернул себя. Только сексуального возбуждения ему не хватало. С другой стороны, все полагали, будто Ноэми лечит больного собственным телом. Люди неисправимы, столичные нравы и вовсе убивают добродетель в мыслях, а уж если добавить "правдивых" свидетелей разврата, то шансов остаться незапятнанным никаких.

— Спросите у двора, — пожала плечами девушка. — Сама удивлена не меньше, ваше сиятельство. Герцог как кот, — в полголоса призналась Ноэми. — Злится, предложения не делал, а за глаза называет невестой. Словом, играет как с мышью.

— Я его понимаю, — вздохнул Лукаш, представляя, каково это: владеть Ноэми Вард. — Вы лакомый кусочек, простите за пошлость.

— Ну, вы предлагали мне гораздо более пошлое, — смутившись, напомнила девушка и шепотом добавила: — Наверное, стоило согласиться. Тогда де Вен бы отстал.

Она надеялась, де Сард не услышит, но он услышал и насупился. Ноэми поставила в тупик, однако затем Лукаш догадался. Ну да, для многих невинность соблазнительнее опыта. Мысль о первой близости девушки с герцогом вызывала глухое недовольство, вплоть до того, чтобы предложить решить проблему. Только, вот беда, возникло бы сразу несколько новых. Тогда, ночью, дело обстояло иначе. И Ноэми казалась всего лишь герцогской подстилкой, без титула, без фамилии, которая сама предложила свои услуги — как еще понимать реакцию на поцелуи?

Ноэми же задумалась о собственной невинности. Оставит ли де Вен оставит в покое, если девушка потеряет честь? Может, выгонит на улицу? Обычный секретарь герцогу не нужен. Однако разум возразил: именно невинность держала де Вена на расстоянии. Отныне девушка — леди, и герцог не может просто так завалить ее в постель, для этого нужен брак. А если невинности нет, не стоит и жениться.

— Подождите-ка! — Де Сард откинул край одеяла и попросил: — Отвернитесь!

Ноэми испуганно уставилась на него. Что взбрело в голову графу? Неужели собрался решить "проблему"? Великая Мать, следует возмутиться, влепить звонкую пощечину, а Ноэми задает вопросы. Видимо, порочной стороне натуры хотелось разделить с Лукашем ложе.

Мысли крутились вокруг запретного. Не больно ли это? Наверное, очень, ведь орудие мужчины должно проникнуть внутрь. Замужняя приятельница свидетельствовала, она вдоволь натерпелась в первую брачную ночь. Самое настоящее испытание!

Лукаш отчаянно пытался встать. Пока вышло только свесить ноги с кровати, а до стула с халатом так далеко — целых полтора шага!

— Это правда, будто в свите принцессы Генриетты нет девственниц? — Вопрос вышел бесстыдным, но девичья честь, похоже, осталась за дверьми спальни де Сарда.

— Ходят слухи, — туманно ответил Лукаш, не понимая, отчего вдруг девушка затронула пикантную тему.

Он злился на себя за немощь. Даже халат не в состоянии взять. В итоге пришлось вновь укрыться одеялом, но Ноэми краем глаза успела кое-что разглядеть. Например, ноги и кальсоны. Рубашка задралась, и они четко обрисовывали "орудие лишения невинности". Три светлых пуговицы будоражили воображение, Ноэми и не предполагала, будто заинтересуется подобным.

В спальне ненадолго воцарилась неловкая тишина. Первой открыла рот Ноэми. Она робко спросила, не нужно ли чего-то Лукашу. Он весь покрылся испариной и тяжело дышал после физического напряжения.

Щеки девушки порозовели. Она не могла оправиться от нахлынувших порочных мыслей и радовалась, что де Сард никогда о них не узнает.

— Не утруждайтесь, спасибо.

Девушка не сводила взгляда с чувственных губ. Они звали, звали воплотить мысли в жизнь. Раз Ноэми переступила черту, нет ничего дурного в следующем поступке. По крайней мере, девушка не станет жалеть, другого шанса не представится. И она наклонилась, чтобы коснуться дразнящих губ. Шею тут же обвили подрагивающие мужские руки, и девушка в мгновение ока оказалась на груди Лукаша. Де Сард бережно целовал в ответ, как и хотел, зарылся пальцами в волосы — мягкие, едва уловимо пахнущие духами.

Поцелуй длился не больше минуты. Лукаш с неохотой отстранился и лег. Дыхание перехватило и, увы, не только от чувств: яд предательски напомнил о себе. Одновременно проснулась совесть. Что он делает, что на него нашло? Сначала злоба на помолвку Ноэми Вард, затем сладострастные мысли, наконец, поцелуй.

— Простите, миледи, — глухо пробормотал де Сард, отвернувшись. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Комната плыла перед глазами. Хорош герой-любовник! — Наверное, побочное действие лекарств. Я не пристаю к женщинам.

— Вы и не приставали. — Ноэми тоже отвернулась, приводя прическу в порядок. — Порядочные девушки…

— Да к Шепчущим порядочных девушек! — не выдержал Лукаш. — Тут столица, а не пансион благородных девиц!

— Конечно, — кисло улыбнулась задетая провинциалка, — у нас бы столичных дам назвали девицами легкого поведения. И все равно, вы не виноваты, я сама.

Девушка выждала немного и, убедившись, что Лукаш тему развивать не намерен, решила-таки позаботиться о больном. Во-первых, сгрузила грязную посуду на пол. Во-вторых, аккуратно выстроила микстуры по размеру, заодно рассмотрела этикетки: от желудка, от боли, нечто мудреное и непонятное, видимо, противоядие, для укрепления сил.

Лукаш напряженно наблюдал за Ноэми. Хотелось встать и сделать все самому. Нет ничего хуже беспомощности перед лицом женщины!

Закончив уборку, девушка присела на прежний стул и попыталась вторично завести разговор о дневнике. Де Сард уцепился за возможность исправить положение дел и с готовностью поделился предположениями. К нему вернулось прежнее спокойствие, через пару минут недавние события казались дурной шуткой.

— Собственно, половина загадки проста. — Лукаш прикрыл глаза: так стало легче. — Речь о двух кладбищах. Приют мертвых, где льется свет, — королевская усыпальница. Там много витражей, которые создают интересные эффекты. Звездочет из дневника наверняка похоронен на Кладбище ушедших. Могилу отыщем быстро, осмотрим надгробие. Разумеется, ночью. Вы обнаружили кошку, осталась красавица в мехах.

Ноэми задумалась. Распутниц при дворе хватало, а уж в столице — не счесть. Однако Жан де Вен выбрал одну и явно не методом тыка. Искать ее надлежало в окружении мага или во дворце. Вот и пригодится место фрейлины. Ноэми окажется в центре светских новостей и узнает, кто любит меха. Женщины любили хвастаться подарками любовников, такое быстро всплывет.

— Ничего, — обнадежил Лукаш и, нащупав руку Ноэми, пожал, — найдем. Чувствую, — он распахнул глаза, — а теперь и вижу: план имеется.

— Увы, милорд, я оказалась умнее ночного развлечения.

Правила хорошего воспитания требовали отнять руку, возмутиться, но девушке хотелось ощущать тяжесть мужской ладони. Наоборот, Ноэми слабо пожала ее в ответ, заработав теплую дружескую улыбку.

— Вы — и ночное развлечение? — Де Сард постарался свободной рукой достать что-то из-под подушки. — Не стану скрывать, поначалу я принял вас за любовницу герцога, которую на потеху двору сделали секретарем, но вы совсем другое, леди Вард.

— И кто же, милорд? — кокетливо поинтересовалась девушка.

Ее обуревало любопытство. Что же ищет Лукаш? Ждать пришлось недолго: де Сард извлек потрепанную записную книжку с привязанным к корешку карандашом. Вздохнул и высвободил руку, чтобы быстро набросать записку.

— Вы? — Лукаш покусывал кончик карандаша, бросая на девушку лукавые взгляды, от которых та плавилась маслом в жаркий летний день. — Давайте подумаем. — Еще одна строчка легла на шершавую бумагу. — Леди, сумевшая вернуть себе титул. — Новая строка. — Девушка, сохранившая честь и заставившая с собой считаться. Женщина, успешно справляющаяся с мужскими обязанностями. Храбрый человек, не побоявшийся спасти мою жизнь, рискуя своей. Вот, кто вы, леди Вард. Не так уж мало, верно? Иным не хватает десятилетий на то, что вы совершили за месяцы.

Ноэми смутилась. Она не ожидала подобной похвалы. Кончики ушей горели. Зачем, зачем он смотрит на нее? Ноэми терялась, отчаянно пыталась сделать вид, будто не смущена.

— Это из-за поцелуя? — решила раскрыть чужие карты девушка.

Пусть скажет, а не кормит сладкими речами.

Лукаш ничего не ответил и, вырвав из записной книжки исписанный лист, протянул Ноэми.

— Что это? — Та недоуменно уставилась на строки.

— Жан де Вен мог говорить об обсерватории. Ну, знаете, для астронома переделали одну из башен старого дворца. Туда просто так не пускают, пришлось сочинить записку коменданту. Заодно и кладбище посмотрите, вдруг красавица тоже сыщется там? Сам, к сожалению, не смогу. Несмотря на браваду, прикован к постели. О деньгах не беспокойтесь.

— Не возьму, — оборвала девушка. — Герцог достойно платит, а лишние подозрения ни к чему.

Помедлив, Ноэми задала провокационный вопрос, не первый за сегодня. Даже два: наглеть, так наглеть.

— Зачем вы меня поцеловали, ваше сиятельство? — Ох, лучше не смотреть на его губы, а то девушка вновь поддастся соблазну. Слишком хорошо помнила сладость чужого дыхания. — И вы действительно считаете меня… — тут пришлось вонзить ногти в ладонь, чтобы выйти победительницей в споре с воспитанием: девушка обязана оставаться скромной, — необычной? Словом, умной и всякое такое.

Лукаш задумался. Простые вопросы — и такие сложные ответы.

— Вы поцеловали первой, — нашелся он, — я не видел причин не ответить. Второе же — чистая правда, безо всякого умысла. Я вовсе не повеса!

Ноэми фыркнула. Да уж, распутный повеса таких высот в свои годы не достиг бы! И внезапно осознала: стена рухнула, она больше не стеснялась Лукаша. Сумеречный граф, первый министр, грозный сановник превратился в доброго знакомого.

— Леди Вард, — просьба согнала глупую улыбку с лица, — мне крайне неудобно, но не могли бы вы взять графин, он тут, на полу, и налить стакан воды?

Ноэми встрепенулась и выразила готовность сделать, что угодно. В итоге она отмерила больному лекарство и дала закусить горечь виноградиной — рядом с графином обнаружилось блюдо с фруктами. О том, как все выглядит со стороны, Ноэми не думала. Девушка поняла, люди все равно станут судачить, отыщут грешки, так зачем заботится об общественном мнении за дверью? Никто не видит, Лукашу приятно, а ей-то вдвойне.

Девушка отважилась сесть на постель и протянула Лукашу мензурку. Тот скривился, но выпил. Затем отправил в рот ягоду и кивнул собственным мыслям. Озвучивать их не стал, только поблагодарил за заботу.

Ноэми застенчиво улыбнулась и заботливо поинтересовалась, удобно ли Лукашу лежать. И вообще, не утомила ли она его?

— Что вы! — всплеснул руками де Сард. — Ради вас стоило потерпеть всех этих господ, — он указал на дверь и, неожиданно — ну не мог Сумеречный граф так поступить — предложил: — Берите покрывало и забирайтесь на кровать. Она широкая, поместимся. Мы и так для всех любовники, давайте хоть немного оправдаем чужие ожидания.

Еще один вызов морали. Мало того, что наедине в спальне с полураздетым мужчиной, так еще сесть с ним рядом. Однако пока разум возмущался, руки делали. Ноэми подняла с пола покрывало, набросила на одеяло и устроилась рядом с Лукашем. Блюдо с виноградом положила на колени. Сначала девушка боялась пошевелиться, кожей ощущала присутствие мужчины, хотя не касалась его, но затем скованность прошла, Ноэми даже скинула туфли, чтобы сесть удобнее. Лукаш наблюдал за переменами в ее поведении с легкой улыбкой. Отчего-то он не сомневался, она не станет до конца визита сидеть, будто на приеме.

— Ешьте виноград, леди Вард. Разумеется, — оговорился де Сард, — если подобное не считается греховным.

— Греховным? — с любопытством переспросила девушка и отщипнула ягоду. Повертела в пальцах и отправила в рот. Сладкая. Что в ней греховного? — Вы разрешили, нас никто не видит.

— Ну, — Лукаш усмехнулся и замялся, не зная, как объяснить святой простоте, — в некоторых кругах виноград считают эротичной ягодой.

Ноэми нахмурилась и, приподняв, со всех сторон осмотрела гроздь. Ягоды как ягоды. Допустим, их едят в будуаре, так ведь и яблоки можно грызть. Девушка напрягалась, припоминая, прочитанные книги, — ничего. Значит, можно смело отправить еще одну ягодку в рот.

Лукаш же решил объяснить и самым верным — наглядным — методом.

— Поднимите голову и поднимите гроздь, — попросил он.

Ноэми с готовностью вздернула подбородок.

— Теперь, — испытав волнение от предвкушения будущего зрелища, — откройте рот и оторвите губами ягодку. Пальцами пользоваться нельзя.

Девушка недоуменно глянула на него, но решила попробовать. Ничего эротичного она по-прежнему не видела, а вот Лукаш испытал чувственное возбуждение, когда мягкие губы обхватили и потянули в рот полную сока ягоду. Воображение тут же нарисовало другой предмет, с которым надлежало столь же бережно обойтись. Де Сард порадовался наличию одеяла, потому как Ноэми разошлась, ловко разобралась со второй ягодой, да еще на миг показала язычок. Лукаш сжал кулаки натужно вздохнул. Ее язык порхал по винограду, как… Да, пожалуй, у Ноэми бы отлично вышло. Знала бы девушка, что он сглатывает вместе с ней! Ох, не стоит!

— Хватит! — остановил пытку Лукаш. Еще немного, и он бы сделал чрезвычайно непристойное предложение. — Достаточно, госпожа Вард. Надеюсь, теперь вам понятно, отчего виноград не в почете у сторонников строго воспитания.

— Увы, нет, милорд.

Ноэми неохотно опустила гроздь. Ей понравилась игра. Детей в доме Вардов воспитывали в строгости, и девушка обрадовалась возможности ребяческого развлечения. Чем оно могло не понравится Лукашу? Он хмурился и с неприязнью смотрел на виноград.

Лукаш старался не обращать внимания на карминовые губы, влажные от сока. Хотелось впиться в них поцелуем, слизать капли языком. Де Сард тяжко вздохнул. Ну как ей объяснить? Расстегнуть кальсоны? Прикоснулась бы она к его жаждущей плоти? Нет, испугалась бы и правильно сделала. Это работа для куртизанки. Однако графу до боли хотелось стать виноградинкой, которую сжимали нежные губы.

— Потом узнаете, — Лукаш решил не вдаваться в подробности.

Если он скажет, пожалуй, Ноэми больше не притронется к винограду.

Возбуждение постепенно спадало, дыхание выравнивалось. Теперь Лукаш мог спокойно смотреть на девушку, не опасаясь выдать себя.

Ноэми — сама невинность! — приняла испарину за последствия болезни и засуетилась, чтобы уйти. Она слишком утомила Лукаша, ему нужно больше отдыхать.

— Успеется! — поморщился де Сард при мысли о долгих часах безделья. — Дневник важнее.

Девушка так не считала, но спорить не стала. Зато, окончательно осмелев, удобно полулежа устроилась на кровати. В конце концов, если она недавно ела греховную ягоду, можно показать кончики чулок. Лукаш подвинулся и подпихнул Ноэми свободную подушку. Девушка поблагодарила и подложила ее под локоть.

— По-моему, нужно выяснить, что мы ищем, тогда легче найти, — высказала предложение Ноэми.

— Если бы мы знали, искали бы, — издал короткий смешок де Сард и потянулся к блюду с виноградом. Отправил ягоду в рот и, почесав переносицу, спросил: — Скажите по правде, леди Вард, вы не боитесь?

— Боюсь, — призналась Ноэми, — но обратного пути нет.

— Есть, — упрямо заявил де Сард и горячечно посоветовал: — Уезжайте из столицы! Напрасно, — он поморщился, мысленно помянув покойного знакомого "добрым" словом, — Жан де Вен втянул вас в это!

— Вовсе не напрасно! — вырвалось у девушки. — Он познакомил нас с вами.

Лукаш приподнял бровь. Губы сложились в букву "о", а потом дрогнули в улыбке. Де Сард приосанился, расправил плечи. То ли питье подействовало, то ли слова Ноэми, но, определенно, ему стало лучше.

— В таком случае, храбрая леди, носите кинжал. — Несмотря на серьезность совета, глаза Лукаша лукаво блестели. Девушка и не думала, что Сумеречный граф способен сбросить маску сановника и оказаться обычным мужчиной с едва заметными ямочками на щеках. Они проступали, когда тот улыбался. — И докладывайте о ходе поисков. Я дам вам ключ от тайного хода. — Де Сард порылся под матрасом и извлек искомый предмет на черной ленте. Девушка невольно фыркнула. Воистину, обычное дело — хранить такое в постели! Интересно, что еще припрятано под простыней первого министра? Ноэми ставила на нож и записную книжку. — Приходите в любое время дня и ночи.

Двусмысленное предложение вызвало покашливание, но ключ девушка взяла и, отвернувшись, спрятала за корсет. Затем глянула на каминные часы и заторопилась. Почти два часа! Слишком много для обычной аудиенции, герцог засыплет вопросами. С другой стороны, можно соврать, будто большую часть время Ноэми провела в приемной.

Лукаш с улыбкой наблюдал за тем, как девушка пытается попасть в туфли. Она спешила, поэтому с первого раза не вышло. Он очень устал, но, понимал: любой тяжкий вздох, и Ноэми тут же ушла бы. Теперь можно поспать. Отвар в сочетании с микстурой неизменно вызывали зевоту, вот и теперь Лукаш не отнимал ладонь от губ.

— Выздоравливайте, милорд! — Нет, это не формальное пожелание, Ноэми действительно хотела видеть его здоровым. — Обещаю прийти, если найду что-то новое.

— А как же герцог? — напомнил де Сард. — Он может заподозрить.

— О, — рассмеялась девушка, — принцессы столь ветрены, у фрейлин забот хватает. Кто проверит, что я не по своим делам езжу? Да и не дура, чтобы на глазах у всех выходить из кареты возле вашего дома.