Глава 13

— Да, — с вызовом глядя в глаза, подтвердила Ноэми. — А, по-вашему, не способна?

Именно так, нужно поставить на место. Воистину, двор — клубок змей, а покои принцессы Генриетты и вовсе террариум. Девушка не рвалась в свиту, но собиралась немного потерпеть ради дела. Так легче обследовать дворец и разгадать тайну покойного Жана де Вена. Только вот начинать день с подобных расспросов Ноэми не планировала. Слухи из приемной де Сарда добрались и сюда, и не питавшие любви к выскочке — так все воспринимали леди Вард, — поспешили задать деликатный вопрос. При всех, чтобы девушка не ушла от ответа: спала ли она с первым министром? Сначала Ноэми смутилась, затем приняла бой. Отпираться бесполезно, лучше согласиться.

— И как? — Востроносая брюнетка не отставала. На губах играла гадливая улыбка. — Тяжело, наверное, все самой делать?

Для всех Лукаш оставался парализованным.

Разговоры в приемной Генриетты стихли. Дамы отложили книги и вышивку, повременили с обсуждением сплетен и обратились в слух.

Ноэми пожала плечами. Пусть додумают сами.

— Ах, не томите, леди Вард! — Улыбка брюнетки стала еще пакостнее. — Какой он? Вот такой? — Она соединила большой и указательный пальцы в кружок. — Или такой? — Фрейлина сложила ладонь щепотью. — Сладкий или горький? Вы ведь пробовали? Я бы непременно попробовала.

Девушка нахмурилась. Она не понимала, о чем речь, но догадывалась: о неприличном. Иначе бы придворные дамы так не хихикали. И это девушки из лучших семей королевства!

— Оставьте леди Вард в покое, — подала голос принцесса и передала наперснице только что написанное письмо. — Меня мало интересует мужское достоинство графа де Сарда. Лучше займитесь делом. Скоро день рождения золовки, мы должны подготовить достойный подарок.

Ноэми была благодарна Генриетте. Та выручила в щекотливой ситуации. Зато девушка отныне знала: брюнетка не отстанет. Видимо, сама положила глаз на первого министра.

Придворная жизнь казалась девушке безумно скучной, а ведь она пробыла на службе всего один день. Но Ноэми терпела и старательно собирала сведения о принцессе. Сватовство Йонаса де Вена никто не отменял, нужно выяснить все привычки Генриетты и, заодно, грешки. Насколько успела понять Ноэми, королевская сестра не страдала от одиночества. Оставалось узнать, кто ее любовник и претендует ли тот на статус мужа.

Ноэми поручили выбор цветов и лент. С этим девушка справилась быстро: поднаторела, готовя подарки для принцессы от лица маркиза. Сделав нужные заказы, девушка вернулась во дворец. Она собиралась проверить кошку, поглядеть, куда ведет тайный ход и существует ли он вообще.

— Леди Вард? — Слуга возник будто из ниоткуда.

Девушка вздрогнула и обернулась. Ливрейный лакей с поклоном протянул письмо в белоснежном конверте и удалился. Ноэми в недоумении уставилась на прямоугольник бумаги, повертела — ничего. Заинтригованная, девушка отошла к окну и вытащила из конверта небольшую карточку. Она гласила: "Сегодня в одиннадцать вечера в парке у фонтана Грез. Вас встретят". Ноэми нахмурилась и решительно зашагала на поиски старшего лакея. Она хотела знать, кто попросил передать записку. И, несомненно, Ноэми никуда не пойдет.

В одной из анфилад девушку перехватил герцог. Ноэми поспешила спрятать письмо, но де Вен заметил, пришлось показать.

— Почерк его величества, — бросив короткий взгляд на записку, нахмурился герцог.

— Благодарность за титул? — холодея, догадалась девушка.

Сегодня в одиннадцать ее проводят в королевскую опочивальню. Король не де Вен, ему не откажешь.

Ноэми, заламывая пальцы, буравила взглядом стену. Она искала и не находила решения. Сбежать? Найдут. Покориться? Никогда! Лучше девушка отправится к Лукашу и упросит его стать первым. Как сможет, пусть больно, пусть придется делать самой, зато не король.

— Вы ему не достанетесь, — заскрежетал зубами де Вен и смял письмо. После развернул девушку за плечи и выпалил в лицо: — Помолвка сегодня же. А сейчас моя постель, леди Вард. В одиннадцать вы будете очень заняты.

По губам герцога скользнула кривая улыбка. В следующий момент де Вен, не смущаясь присутствия стражи, впился страстным поцелуем в губы Ноэми, будто силился выпить из нее жизнь. Девушка замычала, забарабанила работодателя по спине. Тот только крепче прижал к себе, прогнул в спине и хрипло прошептал: "Идемте!"

Поцелуй оборвался, но герцог не думал отпускать жертву. Он затолкнул ее в ближайшую комнату и со словами: "Вы ничего не видели!" бросил стражникам кошелек. После захлопнул двери и рывком сорвал с себя шейный платок. Испуганная Ноэми забилась в угол. Она с ужасом взирала на торопливо раздевавшегося герцога. Его намерения не оставляли сомнений. Взгляд метался по комнате в поисках спасения. Девушка рванулась ко второй двери — заперта. Ноэми в отчаянье дергала за ручку — бесполезно.

— Не надо. — На плечо легла тяжелая рука, и де Вен вкрадчиво посоветовал: — Ложись.

Куда — понятно. В комнате стоял большой широкий диван. На нем, немного потеснившись, уместились бы двое. Судя по раскиданным подушкам, сегодня диван уже использовали по назначению.

— Я леди, — напомнила Ноэми, скинув руку с плеча.

Взгляд остановился на каминной полке с вазой. Что, если ударить герцога и сбежать? Успеет ли она, сумеет ли?

— Не беспокойся, если мне понравится, женюсь, — усмехнулся де Вен и запечатлел поцелуй за ухом жертвы.

Рука забралась под корсаж и принялась неспешно поглаживать. Ноэми ударила по ней и напомнила:

— Вы терпеть не можете девственниц.

— Ммм, порой делаешь исключения. — Герцог лизнул нежную кожу и принялся расстегивать пуговички. — Вот, даже женюсь на том, что попробую. Постарайся, Ноэми, ради титула герцогини можно.

Де Вен шлепнул ее по попке и подтолкнул к дивану. Добраться до камина не представлялось возможным, сбежать тоже. Пришлось сесть на диван. Полураздетый, в расстегнутой рубашке, герцог навис над ней, полюбовался немного и уложил на спину. Ноэми предприняла еще одну попытку сбежать, но де Вен удержал и прижал палец к губам:

— Ш-ш-ш, тебе понравится!

— Ваша светлость, — девушка чуть не плакала, — не надо! Я… я закричу!

— Зачем? — Герцог расправился с остальными пуговицами и стянул с онемевшей Ноэми верх платья. Наклонился и поцеловал кромку нижней сорочки. — Считай, у нас первая брачная ночь.

Де Вен погладил девушку по щеке. Та дернулась, будто от удара, и отвернулась. Шелест ткани возвестил: герцог снял брюки. Ноэми ощутила на себе вес чужого тела. В нос ударил аромат дорогого парфюма.

— Вот за это и не люблю девственниц, — пожаловался герцог и игриво скользнул под юбки девушки. Потянул за ленты панталон и стащил их.

По телу Ноэми побежали мурашки. Она вмиг ощутила себя беззащитной.

— Все хорошо! — Де Вен нежно поцеловал девушку и, не удержавшись, погладил нежное местечко. Кальсоны тут же стали тесны. — Это не изнасилование, а большая услуга, которую я оказываю. Не бесплатно, между прочим, плачу своей свободой. Или хочешь с королем?

Он замер и, приподнявшись на руках, уставился в глаза Ноэми. Та нервно облизнула губы и, приподнявшись, сама попыталась стянуть корсет. В памяти всплыло то, как герцог ласкал грудь. Тогда телу девушки нравилось, сейчас одна мысль об играющем соском языке вызывала тошноту.

Великая Мать, за какие грехи ты караешь свою дочь?! Но де Вен прав, лучше без любви, но герцогиней, чем без любви же и просто королевской шлюхой. Ноэми станет смотреть в потолок, терпеть и думать о Лукаше, представляя его вместо герцога.

Де Вен довольно улыбнулся и выдохнул прямо в губы:

— Ты не пожалеешь.

Пальцы осторожно извлекли кинжал из-за корсета:

— Эм, нам это не понадобится.

Герцог бросил оружие на пол и прошелся легкими поцелуями от подбородка до тяжело вздымающейся груди. Вскоре в обратный путь отправился язык, чтобы закончить его во рту Ноэми. Де Вен не спешил. Лежавшие под бедром девичьи панталоны служили гарантией будущего удовольствия. Ноэми же не сводила затравленного взгляда с дорожки волос, убегавшей за пояс панталон, к бугорку, который с каждой минутой, казалось, становился все больше.

— Все хорошо, не бойся!

Де Вен высвободил груди девушки из корсета и по очереди приник к ним губами. Ноэми охнула, когда герцог подул на сосок. Де Вен насладился пробежавшими по девичьему телу мурашками, и на мгновение согрел соблазнительную "вишенку" ртом, чтобы снова подуть. И так несколько раз. Герцог довольно хмыкнул и приник к груди губам. Девушка остро ощущала каждое прикосновение, каждое, пусть даже мимолетное, движение воздуха. Она сдалась, перестала сопротивляться, положила руку на плечо герцога. Девичья честь пала перед обстоятельствами. Ноэми даже смогла расслабиться, насколько это возможно в подобных обстоятельствах, но ровно до тех пор, пока ладонь герцога не переместилась на бедра. Девушка напряглась и сжала колени. Де Вен укоризненно цокнул языком.

— Ну же, помни: герцогиня, — напомнил он.

Ноэми закусила губу. Не могла она. Пыталась и не могла получить хоть какое-то удовольствие. Пусть тяжесть мужчины уже не внушала страха: привыкла, девушка не в силах была развести ноги, как гласили советы. Уставившись в потолок, она терпеливо ждала, пока де Вен все сделает сам.

— М-да, плохо матери учат дочерей! — посетовал герцог и сел. — Ну, и как ты детей рожать собиралась, если мужчине ничего не даешь? Хорошо, начнем по новой. А потом, извини, удастся или нет, возьму. Ночь, само собой, проведу с тобой.

Девушка тяжко вздохнула и отвернулась к стене.

Де Вен снял кальсоны, высвободив мужское достоинство. Мысленно примерился, как лучше, и снова лег на Ноэми. Та сразу поняла: герцог наг, и заволновалась. Де Вен проклял девственниц и потянулся к губам любовницы. Опытные руки вновь ласкали, только Ноэми никак не могла успокоиться. Герцог злился, но терпеть больше не мог.

Торопливые ласки, призванные сгладить будущую боль, и проникновение.

Ноэми дернулась и прикрыла глаза. Так вот оно как?..

Герцог двигался медленно, часто останавливался, чтобы дать привыкнуть к новым ощущениям, поцеловать. Когда схлынула волна первой боли, он усилил напор, желая раствориться в нежном девичьем теле, слиться с ним воедино. Ничего, потом оно перестанет оставаться безучастным, пока же де Вен наслаждался столь желанной игрушкой. Эмоции оказались сильными, гораздо сильнее, нежели он предполагал. Стоны рвались из горла, приходилось кусать губы.

Еще и еще, до полного единения, когда невозможно вместить ни единого дюйма плоти. Когда дыхание становится рваным, а мир сужается до точки, чтобы взорваться оглушительным фейерверком. О да, девочка, ты самая сладкая на свете!

Так скоро! Де Вену не хотелось расставаться с Ноэми, но она нетерпеливо заерзала, и он с видимым сожалением извлек обмякшую плоть и лег рядом.

— Вот и все. Ты могла согласиться гораздо раньше, — укорил герцог и лениво поцеловал.

Девушка не ответила. Приподнявшись, она смотрела на бедра, где капельки крови на платке смешались с каплями жизни. Между ног саднило.

— Ну, чего молчишь? — Де Вен добродушно потрепал по спутавшимся волосам. — Полежи немного. Одеться помогу, сама не справишься. И, — он усмехнулся, — мне понравилось, скоро появится хорошенькая герцогиня.

Он погладил девушку по спине и привлек к себе. Губы шептали ласковый бред. Голова Ноэми покоилась на груди герцога, она слышала биение его сердца — ровное, умиротворенное.

— Зачем вы сейчас, так? — Девушка не могла не просить.

— Нужно. — Де Вен коснулся губами волос. — Иначе пришлось бы идти в опочивальню его величества. В другой день, возможно, позовет, но не теперь. Хотя шанса я ему не дам, плотно займу досуг.

Герцог рассмеялся и встал. Прикрываться даже не думал, спокойно и неспешно натягивал кальсоны. Ноэми же с ужасом и удивлением взирала на присмиревшее достоинство любовника. Если бы де Вен показал его до близости, девушка ни за что бы не согласилась, билась до последнего. По мнению Ноэми, при таких исходных данных ее бы разорвало изнутри.

— Ну, как ты? — Натянув кальсоны, де Вен склонился над сидевшей, обхватив колени, Ноэми. — Дело житейское, от этого не умирают. Прости, что быстро и грубовато, ночью наверстаю. Обещаю ласкать долго и стать очень терпеливым, чтобы ты оттаяла.

Девушка промолчала и уткнулась взглядом в подушку. Вряд ли ласки помогут, приятнее точно не станет.

Герцог поднял смятые панталоны и попросил Ноэми встать.

— Я сама. — Щеки девушки пылали.

Она судорожно прикрывала то, что де Вен успел изучить. Разумеется, герцог высмеял ее стыдливость и одну за другой просунул ножки любовницы в легкую ткань. Даже бантик завязал и, не отказав в удовольствии, впился губами в губы.

С корсетом и платьем герцог тоже управился быстро: не в первый раз. Он пребывал в хорошем расположении духа. Торжествующая улыбка не сходила с лица. Де Вен сиял. Ноэми Вард его! Радость немного портила предстоящая женитьба. Увы, леди есть леди, закон суров, а все знают, в каких они отношениях. Но ничего, жена не ошейник, гулять не мешает. Ноэми точно слова не скажет. Зато сколько приятных ночей впереди. Не обмануло предчувствие, не обмануло! Прав управляющий, и груди, и попка, и между ног — квинтэссенция блаженства. Недаром плут получил награду. Надо отписать ему, пусть обустроят детскую: Ноэми родит в начале следующего года. В собственных силах герцог не сомневался и не собирался мешать прибавлению в семействе.

Девушка ощущала жгучий стыд. Она отдалась мужчине. Не мужу, не в спальне, даже не по любви. Отойдя к камину, Ноэми делала вид, будто причесывается и поправляет декольте, на самом деле же пыталась привести в порядок мысли.

— Не бойся, женюсь! — рассмеялся де Вен, мигом раскусив причину, по которой дрожали тонкие пальцы. — Ты славная девочка, не обижу. Какие камешки любишь?

Ноэми не поняла, пришлось объяснить: герцог собирался сделать подарок за потерю девственности. Заодно де Вен поинтересовался, не хочет ли девушка остаться любовницей.

— Брак, как ты знаешь, это на всю жизнь, поэтому предлагаю выбрать. Детей обеспечу, тебе приданное дам.

— Жена, — твердо возразила Ноэми, совладав, наконец, со шпильками.

— Хорошо, — поразительно легко согласился де Вен. — Как только окажешься в тягости, отведу в храм. Пока же походишь невестой. Извини, хочу убедиться, что ты не пуста по женской части. Супруга должна приносить приплод.

Девушка кивнула и заверила: она здорова, дети родятся. На душе же скреблись кошки. Ребенок не от Лукаша — от де Вена. Зато герцогиня. Не брак, мечта!

— Послезавтра прибудет ваш отец, — подойдя к двери, вспомнил герцог и обернулся. — Вероятно, захочет увидеть. Примите холодно. Станет задираться, скажите, приструню.

Ноэми рассеянно кивнула. Встреча с лордом Сулином на фоне позора казалась сущей безделицей. Не уберегла самое дорогое. Могла бы изловчиться, ухватить тяжелый канделябр, хотя бы царапалась, шумела — ничего. Покорилась, будто овца. Герцог получил желаемое и, что бы ни говорил, не женится. Надкусанное лакомство неинтересно.

Опустив голову, девушка разглядывала руки — все лишь бы не смотреть на де Вена!

— Ты чего? — удивленно спросил герцог, заметив ее волнение.

Ноэми промолчала и отвернулась. Де Вен подошел, обнял, посмеиваясь над юной неопытностью. Переживать из-за такой ерунды! Девушка дернулась. Близость герцога претила.

— Хватит вздыхать! — обозленно прикрикнул де Вен. Он тут глупостями занимается, утешает, а она, видишь ли, нос воротит! — Можно подумать, я тебя в жертву принес. Подумаешь, переспала с мужем до свадьбы! Радоваться надо. Из приданого — смазливое личико и сметливость, а в герцогини выбилась. Сегодня как невесту представлю. Ну, — он слегка толкнул девушку в спину, — хватит слезы размазывать! Поезжай домой, прими ванну и переоденься. Самое лучше платье надень. В шесть часов отпразднуем.

Повернув ручку, де Вен ушел. Ноэми выскользнула следом через пару минут, стараясь не смотреть на ухмыляющуюся стражу. Все, абсолютно все знали, чем они занимались! Зато теперь принцесса Генриетта точно не подошлет соблазнителя.

Хотелось скорее смыть с себя запах герцога, но Ноэми помнила о дневнике. Кто знает, когда еще удастся оказаться во дворце, свободной от дел?

Сжимая ноги, радуясь длинным юбкам и мечтая никогда больше не делить ложе с де Веном, девушка перебежками добралась до нужного коридора. Он оказался пуст — несказанная удача. Смущали доносившиеся откуда-то поблизости голоса, но Ноэми надеялась, собеседники не помешают поискам. Глубоко вздохнув, она на время выбросила из головы герцога и направилась к статуэтке. Вернее, даже статуи — кошку изваяли в два раза больше реального зверя. Девушка обошла ее и задумалась. Что она делала в прошлый раз и привела ли в действие механизм? Самое простое — повернуть фигурку, но интуиция подсказывала, все не так просто.

Глаза кошки неотступно следили за каждым движением. Скульптор поработал на славу, инкрустированные драгоценными камнями, они ничем не отличались от оригинала. Чужой, пусть и неодушевленный взгляд нервировал. Хотелось прикрыть голову кошки покрывалом.

И тут Ноэми осенило. Глаза!

Девушка надавила на искусственные зрачки. Что-то щелкнуло, и часть прилегавшей к статуэтке стены распахнулась, будто гостеприимная дверь. Сама кошка осталась стоять на месте. Пришлось забраться за нее, чтобы заглянуть в неизвестность.

Проход оказался узким и длинным. Он под небольшим углом уходил вниз. Ноэми помедлила и рискнула, только вначале обшарила стену на предмет рычага или иного приспособления, которое бы открывало ход изнутри. Все оказалось просто: небольшой выступ. Надави — закроешь. Надави вторично — откроешь.

Тьма приняла Ноэми в свои объятия. Она двигалась на ощупь: свечи не взяла, а не захлопнуть проход побоялась. Если кто увидит, задумке конец. Девушка втянула голову в плечи и старалась не думать о крысах и летучих мышах. А так же о воде, которая через некоторое время начала капать за шиворот. Вода — во дворце! Разум подсказывал: ход ведет под землю, поэтому так сыро. К счастью, он не успел засыпаться, а прежние хозяева не оставили хлама, поэтому Ноэми благополучно добралась до конца и столкнулась с очередной проблемой: как выйти? Девушка ощупала стену. Та отчего-то пахла герцогом де Веном. Липкая, влажная до омерзения, как и учащенное дыхание объятого похотью работодателя. Как он там говорил, когда обсуждал контракт постельной игрушки? Все для его удовольствия?

По щеке сбежала слезинка.

Больно. Даже не там, где запеклись капельки крови, а на душе. Хотелось забиться в дальний угол и сидеть там вечно. Наверное, поэтому Ноэми и шагнула в подземный ход: хотелось сбежать.

Никогда, никогда больше девушка не позволит мужчине касаться себя! Перед глазами будет вечно стоять герцогское достоинство.

Ноэми сделала пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Не время и не место, поплачет потом. Девушка разгадает загадку Жана де Вена, уволится, уедет из столицы. Схоронится в глуши и устроится гувернанткой. Или попросится в ближайшую академию помощницей архивариуса — кем угодно, только не замуж!

Рука бесцельно скользнула по полу и нащупала выступ. Ноэми надавила на него — просто так, объятая горестными мыслями. Послышался скрежет, спугнувший пару пауков. Один коснулся лапками пальцев девушки. Та завизжала и вскочила, чтобы тут же замолчать и изумленно уставиться на куст сирени. Парк, в этом нет сомнений, подземный ход вывел к одному из боскетов.

Слепящее солнце после тьмы вновь заставило глаза заслезиться. Проморгавшись, девушка осторожно раздвинула ветви и огляделась. Так и есть, боскет. Рядом — статуя. Девушка трубит в рог. Само собой, обнаженная, с любовно вылепленными деталями. Сирень разрослась — разумеется, соблюдая все законы симметрии — возле беседки. К счастью, та оказалась пуста.

Ноэми скривила губы. Из беседки открывался вид на срамное изваяние, представавшее в самом выгодном ракурсе. Видимо, чтобы кавалер вдохновлялся во время процесса. В воздухе вновь запахло парфюмом де Вена. Отныне он навсегда ассоциировался с развратом.

Девушка повернулась спиной к беседке и отряхнула одежду от пыли и паутины.

Итак, кошка привела в парк, но где же кусочек головоломки? Ноэми понятия не имела, что искать. В итоге решила обшарить окрестности. Допустим, Жан де Вен спрятал документ. Где?

Девушка вернулась к статуе. Ох, не зря она первой бросилась в глаза! В шифровке мелочей не бывает. Ноэми шагнула к постаменту и огляделась. Провела рукой по камню — никаких скрытых пружин. Девушка нахмурилась. Неужели придется копать? Ноэми устало вернулась к беседке и устроилась на скамье.

Веселая мраморная прелестница все так же трубила в рог. Груди вздымались вслед за летящими прочь звуками, чуть расставленные ноги лишь подчеркивали соблазнительный изгиб ягодиц. Ноэми вспомнилась услышанная в покоях принцессы Генриетты история о юноше, который якобы получил первый сексуальный опыт со статуей. Эта бы идеально подошла.

Рог! Призыв, вещь, привлекающая внимание. Ноэми подскочила и вернулась к статуе. Слишком высоко, не заглянуть. А если?.. Скамья оказалась не такой уж тяжелой, девушка сумела доволочь. Взобралась на нее и запустила руку в полый рог. Пальцы нащупали сверток. Есть! Окрыленная Ноэми торопливо извлекла его и поспешила спрятаться с находкой за все той же сиренью.

Сверток оказался коробочкой, завернутой в носовой платок. Сначала Ноэми испытала разочарование. Ей казалось, тайна Жана де Вена — нечто чудесное, а тут обыденность. Однако первое впечатление часто обманчиво. Девушка аккуратно развернула полинявшую от времени, но отчего-то не истлевшую тряпицу. Не иначе маг опутал ее чарами.

Небольшая коробочка, будто для кольца, выполненная из металла. Ноэми не сразу нашла открывающую ее пружинку. Но вот, наконец, крышка распахнулась, явив взору не ограненный драгоценный камень, по расцветке напоминавший кошачий глаз. Девушка немного полюбовалась им, сжала добычу в кулаке, пробуя на твердость, и убрала обратно. Нужно показать Лукашу, Ноэми в подобных вещах ничего не смыслила. В том, что камень непростой, девушка не сомневалась. Обычные драгоценности в статуях не прячут.

Ноэми решила не рисковать и выйти из парка обычным путем. Потрепанный внешний вид легко списать на приключения на природе. Покажись девушка сразу во дворце, неизменно бы возникли вопросы. Затворив дверь подземного хода и убедившись, что та идеально сливается с окружающей растительностью — доски оплетали вьюнки, Ноэми постаралась запомнить боскет. В качестве ориентира подошла мраморная трубачка. Одинаковых изваяний в парке нет, не ошибешься.

Девушка с чистой совестью поспешила прочь. Помнится, герцог жаждал, чтобы Ноэми уехала, вот она и уедет, только не к де Вену. Девушка собиралась при первой возможности сменить местожительство. Нужно перечитать контракт и выяснить, может ли она уволиться без серьезных финансовых последствий. Куда дальше? Да хоть на службу к де Сарду, если, конечно, возьмет. Нет, так Ноэми фрейлина, поживет пока во дворце.

Мысль о принцессе заставила поморщиться. Наверное, нужно отчитаться перед ее высочеством, но у Ноэми банально не хватило бы сил. Она двигалась на чистом энтузиазме, а после, когда невидимый завод кончится, сломается, будто кукла. Слезы вновь вырвутся наружу, тело забьется от дрожи, Ноэми почувствует себя жалкой и слабой. И неважно, светит ли солнце, для нее наступит ночь.

Отгоняя мысли о герцоге и стараясь не замечать неприятных ощущений под юбками, девушка шла по второстепенным дорожкам, надеясь не заплутать в лабиринте. Выходить на широкие аллеи опасалась: они неизменно привлекали прогуливающих, а улыбаться и вести светские беседы в таком состоянии Ноэми не могла. Впервые в жизни ей хотелось выпить. Чем больше, тем лучше. Чтобы забыть, не чувствовать. А потом проснуться и осознать: все только сон.

Как ни старалась Ноэми избегать людей, она таки встретила садовника. Тот подстригал кусты. К счастью, задавать вопросов не стал, просто пристально оглядел с ног до головы. Девушке на миг показалось, он заметил выпуклость на груди. Запаниковав, Ноэми едва не проверила, не видно ли коробочку, но вовремя сдержалась.

Дальше — хуже. Площадка у дворца никогда не пустовала, в этот раз там тоже прогуливались придворные, занятые кто беззаботной беседой, кто решением политических вопросов и хитроумными интригами. Пришлось надеть маску безразличия и вытерпеть пару минут расшаркиваний и раскланиваний. Ноэми порадовалась, что она птица низкого полета, а весть о развлечениях де Вена пока не долетела до парка, иначе бы ее так просто не отпустили.

Быстро, едва не бегом, девушка добралась до конюшни и попросила заложить экипаж для выданного поручения принцессы Генриетты. Брошь фрейлины сделала свое дело, отворила ворота каретного сарая. Оставалось дождаться, пока запрягут лошадей, и, забившись в нутро тряской кареты — все лучшее для именитых, — задуматься о жизни. Ноэми так и поступила, предварительно назвав нужный адрес. Нет, не Лукаша де Сарда, а одной из шляпных мастерских. Девушка собиралась сбить возможных преследователей со следа и, выждав немного, доехать до квартала особняков в наемном экипаже.

Дорога пролетела незаметно. Казалось, только Ноэми села в карету, и вот уже кучер распахнул дверцу. Девушка скупо поблагодарила, старательно пряча перекошенное гримасой сдерживаемой истерики лицо. Нужно ли ждать? Пожалуй, нет. Ноэми предстоит сделать заказ, это долго. Кучера подобное объяснение устроило. Он не горел желанием проторчать остаток дня на козлах ради захудалой фрейлины. Дворцовые слуги не считали Ноэми важной дамой, однако относились отныне с большим почтением, нежели прежде, до возвращения титула. Вновь обретенное дворянство давало право командовать, но не обязывало всегда исполнять приказания.

Стоило зазвенеть дверному колокольчику, возвещая о новом посетителе, как к Ноэми бросилась младшая из модисток. Старшая мастерица строго следила, чтобы девчонка не отлынивала, заливалась соловьем и не отпускала без покупки. Получала она, разумеется, меньше всех, никаких барышей от проданных шляп не имела. По мнению товарок, довольно и бесценного опыта.

— Добрый день, миледи! — Модистка с идеально зачесанными за уши волосами искусственно улыбалась, демонстрируя мелкие зубки. Застиранный воротничок невзрачного серого платья свидетельствовал, до достатка ей пока далеко. — Желаете купить готовую шляпку или заказать? О, мы очень быстро снимем мерки, а пока вы ждете, я приготовлю чашечку лучшего чая.

Ноэми отмахнулась от нее, как от надоедливого насекомого. Слишком много слов для усталого разума!

Шляпа, она должна что-то примерить, иначе модистки заподозрят неладное. Можно и купить, благо дворянам дают кредиты. А потом попросить найти экипаж, чтобы якобы отвезти покупку домой.

Старшая модистка тоже широко, неестественно улыбалась. Она видела в окно карету с королевским гербом и мысленно подсчитывала будущую прибыль. Опытный глаз сразу определил финансовое и общественное положение посетительницы. Льстить мастерица не станет, лебезить тоже, но чаю предложит.

— Что прикажете, миледи? — Она взяла разговор в свои руки и шикнула на младшую товарку. Та быстро все поняла и поспешила за чашкой. — У нас только самые лучшие шляпы.

Старшая модистка говорила спокойно и ровно, чем понравилась Ноэми больше предыдущей. Девушка присела на диванчик и высказала скромные пожелания. Озарение снизошло свыше: шляпка для верховой езды. При дворе нередки охоты и конные прогулки, а у Ноэми нет подходящего головного убора. Модистка тут же вызвалась помочь, и вскоре перед девушкой вырос целый ворох разнообразных шляпок. Ноэми выбрала самую скромную, с фазаньим пером, оставила задаток, чтобы шляпку переделали под ее голову, и попросила найти экипаж. Этим занялся мальчишка-курьер, и уже через пару минут девушка устраивалась на сиденье тряской кареты. Она не шла ни в какое сравнение даже с товаркой из королевского сарая, но удобство волновало сейчас Ноэми меньше всего. Девушка дрожащим голосом попросила довезти до нового аристократического квартала. Дальше она шла пешком. Расстояние оказалось порядочным, Ноэми успела устать, когда таки добралась до нужных ворот. Лукаш рассказал, потайная калитка рядом с соседним участком, сбоку, поэтому девушка свернула и поковыляла вдоль забора. Дальше пришлось свернуть в узкий проулок между глухими стенами сараев.

Дверца притаилась в ложной нише. Ключ подошел, и Ноэми благополучно попала во владения первого министра. Девушка радовалась, что переложила его в кошелек, а не спрятала в декольте, как поступала в подобных случаях. Герцог бы непременно нашел, начал задавать вопросы. Не иначе, Великая Мать шепнула с утра, направила на нужный путь.

Стараясь не попадаться никому на глаза, Ноэми прокралась к дому. Нужно было бы прийти ночью, но вот только герцог предъявил права на секретаря после шести вечера, сбежать не получится. Поэтому здесь и сейчас.

Честь? Ноэми мысленно горько рассмеялась. Осталась на диване в дворцовой гостиной. Однако капюшоном девушка накинула: вокруг полно врагов и продажных людей.

Пару раз Ноэми едва не столкнулась со слугами. Горничные, смеясь, выбивали ковер на заднем дворе. Рядом вертелся конюший. А еще камердинера зачем-то понесло в сад. Пришлось прятаться в шиповнике и дожидаться, пока слуга налюбуется видами. Ноэми подозревала, он назначил кому-то встречу. Возможно, женщине. Крутился возле клумбы с розами и печально вздыхал. Наконец, камердинер ушел, и Ноэми юркнула к калитке. От нее до крыльца задней двери — три перебежки. Песок слишком громко, по мнению девушки, шуршал под ногами. Казалось, вот-вот из-за угла вынырнет служанка или окликнет лакей. Странно, что до сих пор не заметили. Дома, подобные этому, хорошо охраняются, или болезнь хозяина распустила слуг?

Ключ от задней калитки подошел к двери особняка, и Ноэми благополучно проскользнула внутрь. Сердце гулко стучало в ушах, девушка задыхалась.

За дверью оказалась небольшая площадка со всяким хламом. Тут же хранились потрепанные зонты для прислуги. В углу — неприметная дверь, прямо — служебная лестница. Ноэми постаралась вспомнить, на каком этаже покои графа, и начала подниматься. Ступала медленно, опасаясь скрипа ступенек.

Наверное, к девушке благоволила удача. Непостижимым образом она сумела добраться до нужного коридора, не привлекая внимания. Возможно, потому, что попала туда не со стороны приемной. Теперь перед Ноэми встала другая проблема: как дать о себе знать Лукашу? Войти сама она не сможет. Предупредил ли граф кого-нибудь из слуг о возможном визите, девушка тоже не знала.

Ноэми остановилась в одной из проходных комнат. На нее из зеркала взирала испуганная встрепанная девушка. А ведь Ноэми казалось, она сумела привести себя в надлежащий вид.

Как же поступить?

Девушка обернулась за помощью к статуэткам пастушек на каминной полке, но те хранили молчание. Яркие, застывшие кто в танце, кто в ироничном поклоне, они совсем не вязались с образом Лукаша де Сарда, как и фаянсовый декоративный колпак камина. Розочки — и первый министр? Ноэми фыркнула. Вот уж нет! Все равно, что Дамиан де Вен и пухлые ребятишки. Девушка сжала пальцы. Лишь бы без последствий! С одной стороны, Ноэми сознавала, ребенок — выход из положения, с другой… Оказалась и третья сторона: имя жениха-насильника подсказало выход из положения. Ноэми воспользуется именем работодателя как белым флагом переговорщика.

Дверь кабинета девушка отыскала не сразу, благо никто не мешал бродить по коридорам. Странно, конечно, будто хозяин выслал слуг и велел не замечать Ноэми. Визитов во второй половине дня по традиции не наносили, поэтому девушка не столкнулась с посетителями. Подергав за ручку, она убедилась: заперта. Стучать смысла нет: вряд ли хозяин заработался с бумагами. Придется идти знакомым путем, через приемную, как бы ни хотелось обратного.

Комната оказалась пуста. Ноэми не поверила глазам. Не может судьба так любить человека! Или лукавая дама спешила искупить вину за недавно пережитое? Убедившись, что никто не притаился в углу, а дворецкий не спешит вырасти на пути, девушка направилась к заветным дверям. Сердце трепыхалось где-то в горле, заставляя ускорять шаг. Под конец Ноэми и вовсе бежала.

Девушка не сразу решилась толкнуть створки, несколько раз поднимала и безвольно опускала руки. Дверь поддалась, впустив в покои Лукаша де Сарда. В нос ударил запах корицы и печеных яблок. Он казался настолько домашним, настолько теплым, что Ноэми ненадолго выпала из реальности. Точно так же пахло на кухне в праздники, когда добрая кухарка кормила детей лорда Сулина кексами и рассказывала сказки. Ноэми всегда доставалось больше: еще один повод для зависти Бьянки.

На кухне так уютно трещал огонь, никто не запрещал болтать ногами и класть локти на стол. Не смотрел сычом отец, не метал гневных взглядов, стоило хоть немного ссутулиться. Не давила болезненной покорностью мать, которая вечно смотрела либо на руки, либо в тарелку. Тут дозволялось абсолютно все, пока не приходила гувернантка и не возвращала к грубой реальности. Ноэми редко удавалось сбегать на кухню: неподобающее место для леди, но запах она навсегда запомнила: печеные яблоки и корица.

Взгляд девушки упал на хозяина гостиной. Очарование запаха пропало, сердце снова часто забилось и болезненно сжалось. Девушка замерла, не зная, как поступить. То ли сразу войти, то ли сообщить о себе.

Лукаш сидел в глубоком кресле, обложенный подушками; под ноги подставлена скамеечка. Граф читал. Тяжелая книга покоилась на коленях. Рядом, на придвижном столике, — пустая чашка и пустая же тарелка. Корицей пахло именно от них. Значит, слуги побаловали больного.

Ноэми покашляла, и де Сард поднял голову. Выражение лица, которым тот встретил девушку, оказалось далеко от доброжелательного, но неприязнь быстро сменилась удивлением. Лукаш явно не рассчитывал увидеть Ноэми.

— Вы? — Он попытался подняться, но быстро оставил попытки: слабость давала о себе знать.

Если в первый раз Лукаш беседовал с Ноэми после стимулятора, принятого ради приема посетителей, теперь предстал во всей красе болезни. Лекарь запрещал пить то чудодейственное средство, приходилось выздоравливать самому, на микстурах и отварах.

Ноэми смущенно кивнула. Она не знала, что делать дальше, просто стояла и ждала, заодно рассматривала де Сарда. В прошлый раз он предстал пред ней в неглиже, теперь выглядел куда лучше: шлафрок, рубашка, домашние брюки. Однако небрит и бледен. Под глазами залегли тени.

— Садитесь! — Лукаш пришел в себя и махнул на свободное кресло. — Простите, приветствовать, как должно не могу, — развел он руками.

— Ну что вы! — засуетилась Ноэми; на щеках играл румянец. — Вы больны, я нарушила ваш покой…

— Ничего страшного, — улыбнулся де Сард и положил книгу разворотом на колени. Блеснула надпись на корешке: "Драгоценные камни и их свойства". — Вот слуг накажу. Знали, шельмы, явилась гостья, и не предупредили. Да, — подтвердил граф мелькнувшее пару минут назад предположение, — проникнуть в дом незамеченным невозможно, иначе бы меня давно убили. Но я велел делать вид, будто вас нет, чтобы не смущать. Имени не называл, просто сообщил о некой даме с ключом.

— Ясно, — протянула Ноэми.

Интересно, герцогу уже доложили? Слуги продажны, а тут такой случай заработать! Зато теперь понятно, отчего никто не встретился в коридорах или на лестнице.

Девушка, нахмурившись, глянула на книгу. Она не одобряла варварское отношение к ней владельца. Фолиант дорогой, а Лукаш бессовестно ломал переплет. Видимо, богатые не задумываются о подобных мелочах, девушка же знала, купленной однажды книгой придется пользоваться всю жизнь, истрепанную на новую не заменят.

— Итак, — приободрился де Сард, силясь прочесть ответ на лице гостьи, — что же привело вас в мой дом? Сомневаюсь, будто обычный визит вежливости, — он метнул на нее быстрый пытливый взгляд и пододвинул ближе колокольчик для вызова слуг.

— Вот, — Ноэми без лишних слов протянула коробочку. Даже отворачиваться не стала, извлекла из декольте под шокированным взглядом хозяина дома. — Первая деталь головоломки.

— Где вы ее нашли? — нахмурился Лукаш и покосился на дверь.

Девушка поняла намек и лишила любопытных возможности подслушать разговор. Де Сард тем временем извлек камушек из коробочки, зачем-то посмотрел на просвет и убрал обратно.

— В дурную игру вы ввязались, леди Вард. — Выражение лица красноречиво свидетельствовало: де Сард не шутит. — Смертельно опасную. Вы хотя бы знаете, что это? — Он указал на коробочку, лежавшую поверх книги.

Ноэми ответила отрицательно. Она ничего не смыслила в артефактах и камнях. Лукаш — маг, пусть разбирается.

— Зато знаете вы, милорд.

Тот угрюмо кивнул.

— Слишком хорошо знаю и хотел бы услышать подробности. Но не здесь, в кабинете. На него наложены чары, сможем спокойно все обсудить. Только хожу я плохо, — замявшись, смущенно извинился Лукаш, — придется помочь.

Ноэми заверила, ей совсем не в тягость, и подставила де Сарду плечо. Тот оказался куда тяжелее, нежели она полагала. Казалось, на девушку навалилась целая скала. Ноэми охнула, и Лукаш тут же перенес весь вес на спинку кресла. Оперся обеими руками, переводя дух, и задумался, стоит ли позвать камердинера. Девушка не справится, а сам он, может, и добредет до кабинета, но дня через два.

— Ничего, — угадала причину морщинки на переносице Ноэми, — потерплю. Вам хуже. Я ведь так и не спросила о здоровье! — пристыженно спохватилась она.

Непростительно со стороны всякого порядочного человека! Пришла, нагрузила проблемами, а Лукаш болен, ему нужен покой.

— Спасибо, лучше, — тепло улыбнулся де Сард.

Забота приятно удивила. Вопрос о здоровье стал дежурным за последние дни, но гостью действительно волновало его самочувствие.

Ноэми тоже заметила перемену в тоне хозяина. Будто ее действительно пустили из приемной в спальню. Кто бы мог подумать, Лукаш де Сард может быть домашним! Интересно, какой он на самом деле под доспехами сановника? Ноэми любила и холодного, отвечавшего общими фразами мужчину, от второго, наверное, и вовсе не смогла бы сбежать. Она смотрела на приводившего дыхание в порядок Лукаша и боролась с глупой улыбкой, расползавшейся по губам. Если на то пошло, Ноэми пришла сюда не только из-за коробочки. Ей хотелось увидеть Сумеречного графа. Глупо, особенно после сегодняшнего горького опыта, но Лукаш ведь мечта, а не реальный человек из плоти и крови.

— Поверьте, я сильная, — заверила девушка и вновь протянула руку.

— Догадываюсь, — усмехнулся де Сард.

Оба понимали, речь не о физической силе.

Ноэми отвела глаза и призналась:

— Вы тоже не такой, каким кажетесь.

— Занятно! — Лукаш оторвал руку от спинки и положил на плечо девушки, пока не опираясь. — Вы научились читать людские души, миледи?

Девушка промолчала. Она и так сболтнула лишнего.

До кабинета добирались долго. Лукаш не обманул, он практически не мог ходить, хотя всячески пытался облегчить участь провожатой, цепляясь за стены и мебель. Ноэми же, чтобы в свою очередь помочь де Сарду, обняла его за талию. Граф пошутил, они сейчас напоминали калек.

Лукаш буквально рухнул в кресло за рабочим столом. Цвет лица, и без того не блиставший здоровым румянцем, стал еще бледнее. Ноэми испуганно замахала на де Сарда носовым платком. Может, ему не хватает воздуха? Тогда нужно распахнуть окно. Девушка метнулась к тяжелым шторам и отдернула их, впустив в комнату поток воздуха.

— Сколько же вам со мной хлопот, миледи! — Граф пристально наблюдал за ней.

А ведь Ноэми — первая женщина, проявившая искреннюю заботу в отношение Лукаша. Вседержители свидетели, де Сарду понравилось, хотя собственная слабость по-прежнему вызывала глухое раздражение. Она мешала действовать: добраться до подкупившего дворецкого человека, покарать врагов и обследовать кладбище. Камень, принесенный Ноэми, убедил: дело не терпит отлагательств, в нем замешаны интересы соседней страны.

— Не надо! — остановил де Сард гостью, когда та хотела сбегать за водой. — Вы меня избалуете, миледи.

— Вряд ли. — Девушка сомневалась, будто такое возможно. Хотя бы потому, что они провели вместе слишком мало времени. Только властители судеб могли бы изменить человека или его привычки за пять минут Она все еще не решалась сесть, так и стояла возле стола. — Если этого не сделали в детстве, после уже бесполезно.

Лукаш не стал спорить, хотя придерживался иного мнения. Ему хотелось выпить, но обстоятельства не располагали.

— Вас кто-нибудь видел? — Цепкий взгляд дал понять, перед Ноэми снова первый министр. — Кучер, например. Вы ведь не пешком пришли?

— Пешком, — ошарашила девушка и присела в свободное кресло. Оно стояло у камина, следовало бы устроиться на стуле, ближе к де Сарду, но Ноэми отчего-то застеснялась.

Лукаш изумленно открыл рот и посмотрел на ноги девушки. Та поспешила спрятать туфельки под юбками.

— Ну, не совсем пешком. — Столь пристальное внимание смущало. — Я хорошо замела следы, ваше сиятельство.

— Лукаш, — неожиданно поправил де Сард и на мгновение смежил веки. — Можете называть меня по имени. Разумеется, если хотите, — поспешно добавил он.

Ноэми вперила взор в узор на шторах.

— Благодарю, милорд, — сухо ответила она, — но это вряд ли уместно.

Возле губ залегла глубокая складка.

Лукаш… Тоже хочет сделать любовницей, завалить на диван, где… Ноэми передернуло от отвращения. Неужели он похож на де Вена? Если так, лучше продаться за герцогскую корону на гербе, чтобы не осквернять светлый образ.

Почему, почему так? Отчего поцелуи, ласки прекрасны, а близость подобна пытке? Как могут женщины желать отдаться мужчине? Та же принцесса. Теперь Ноэми прекрасно понимала мать, вздрагивавшую, когда отец говорил: "Ждите меня сегодня, миледи".

Пусть Ноэми стояла в профиль, старательно пряча лицо в тени, граф заметил исказившую его гримасу. Сжав зубы, де Сард поднялся. Его качало, голова кружилась, но Лукаш все равно стоял, вцепившись побелевшими пальцами в кресло. Он должен узнать, чем оскорбил Ноэми, отчего она вдруг помрачнела и едва не плачет.

— В чем дело, миледи, кто вас обидел? — Лукаш старался говорить как можно мягче. — Скажите мне, и я распоряжусь жестоко его покарать.

— Это не в вашей власти, — вздохнула Ноэми. Она нашла в себе силы обернуться и взглянуть на него.

— Я первый министр, — напомнил де Сард.

Как же жалко он, наверное, выглядит со стороны!

— Увы! — Девушка уронила голову на грудь. — Есть вещи, неподвластные даже первому министру. Простите.

Губы Ноэми задрожали, на нее вновь накатила истерика. Реальное смешалось с выдуманным, мнительность с явью. Не выдержав, Ноэми уткнулась в рукав и разрыдалась.

Оцепенев, Лукаш пару минут смотрел на нее, потом, тяжко дыша, попытался подойти. Каждый шаг казался непосильным, по лбу де Сарда стекал пот, дыхание сбилось, но он упорно двигался к цели. Сжал зубы, ступал, неуклюже, шатаясь, но добрался до пустующего кресла у камина. Отыскав точку опоры, Лукаш свободной рукой потянулся к плечу Ноэми. Прикосновение заставило девушку вздрогнуть и втянуть голову в плечи. Де Сард нахмурился. Она выглядела забитым зверьком, а простое участие воспринимала, словно поцелуй прокаженного.

— Кто вас обидел, леди Вард? — Лукаш повторил вопрос.

Ноэми перестала беззвучно рыдать. Она бы рада ответить, но не могла сказать. Не только графу — никому. Лучше умереть! Да и не верила она, будто де Сард посчитает совершенное герцогом преступлением. Подумаешь, мужчина взял свое, женщина для того и предназначена. После и вовсе невестой сделал, жаловаться не на что.

— Миледи! — устав ждать, повысил голос Лукаш.

Его раздражали молчаливые слезы, скорбное выражение лица девушки. Оно копило злобу, но не давало ей выхода.

— Вы мужчина и не поймете. — Ноэми пару раз глубоко вздохнула, успокаивая душившие грудь спазмы. Нет, ее тайна останется при ней. Сейчас боль еще сильна, чувство омерзения по-прежнему накрывает удушливой волной, а тело кажется грязным, потным, но это пройдет. Ноэми придется стать сильной, чтобы выжить. — Обычная женская чепуха.

Однако Лукаш не купился на ложь. Он видел смятение девушки, и собирался выяснить причину ее нервозности. По обрывкам фраз де Сард догадался, беда как-то связана с мужчиной. Граф попытался снова положить руку на плечо Ноэми, но та в ужасе отпрянула и предложила обсудить тайну дневника. Лукаш оказался непреклонен и вырвал признание. Девушка выдала его по частям, втягивая воздух, будто загнанный зверь, во время длинных пауз.

— Герцог де Вен — редкостная мразь! — Не удержавшись, граф сплюнул на пол. — Ничего, недолго ему осталось, — мрачно пообещал он, не став уточнять детали.

Ноэми нутром поняла: дело не в обесчещенной девушке. Первый министр собирался дать ход делу с алмазами и избавиться от конкурента. Что ж, девушка не против, только бы заодно не избавились от нее.

В кабинете ненадолго воцарилось молчание. Прервал его Лукаш.

— Спасибо за откровенность. — Он пожевал губы, не зная, какие слова говорят в подобных случаях. — Обещаю сохранить все в тайне. Надеюсь, — граф бросил быстрый взгляд на Ноэми, — вы оправитесь. Съездите в деревню на пару недель… — Лукаш осекся, сообразив, кому это говорит.

Какая деревня, у Ноэми Вард нет собственного угла. Родители живут далеко, и пусть девушке вернули фамилию, а отца в срочном порядке вызвали в столицу для объяснений и примирения, вряд ли они примут дочь обратно.

— А что делать с королем? — Девушка вспомнила об еще одной проблеме. Может, Лукаш что-то посоветует? Сама Ноэми терялась, а граф работал с ним бок о бок, несомненно, знал привычки, характер. — Я теперь не… — Глубокий вздох. — Его величество не простит.

Де Сард задумался. Губы беззвучно шевелились, глаза уставились в одну точку. Ноэми терпеливо ждала. Что еще ей оставалось? Наконец Лукаш неожиданно поинтересовался:

— Письмо для коменданта при вас?

— Какое письмо? — не поняла девушка.

— Письмо к коменданту старого дворца, — терпеливо повторил де Сард. — Помните: кладбище, королевская усыпальница?

— Но как это поможет сохранить голову? — недоуменно пробормотала Ноэми.

Со стороны казалось, будто владелец кабинета сошел с ума. Она тут мучается, пытается выпутаться из щекотливой ситуации, из которой, казалось, нет выхода, а он о письме! Безусловно, тайна дневника важна, только она и удерживала Ноэми наплаву, только… Словом, хотелось совета, помощи. С другой стороны, кто такая Ноэми, чтобы ей помогать? Не жена, не любовница, даже не подчиненная. Лукаш абсолютно прав, каждый решает свои проблемы сам.

— Элементарно, — пожал плечами граф. — Задержитесь на кладбище. Нерадивый кучер ушел по какой-то надобности и напился, вы же женщина, куда вам одной, по ночному городу? Вот и заночевали в старом дворце с позволения коменданта.

— С чего бы кучеру уйти? — хмуро уточнила Ноэми. Она не верила, будто такая малость, как время и расстояние, остановят короля. Захочет — найдут и доставят. — Да даже если так, комендант посадит на козлы одного из солдат.

— Не посадит, — заверил Лукаш. — Вы отдадите ему второе письмо, и комендант с радостью устроит вас до утра. Дальше мое дело. Или, если боитесь привидений, оставайтесь здесь. — Мысль казалась чрезвычайно соблазнительной, пусть даже они бы спали в разных комнатах.

Девушка задумалась. Действительно, боялась ли она привидений? Вроде, да, только вот с Жаном де Веном беседовала не раз. Пугала ли перспектива остаться под одной крышей с графом? Нет, только волновала.

— Привидений? По обстоятельствам.

Вторую часть предложения она оставила без ответа, хотя уходить действительно никуда не хотелось. Накатила такая усталость, апатия. Лечь бы сейчас, свернуться комочком и забыть все, как страшный сон. Увы, эту ночь Ноэми предстояло скорее всего провести в королевской опочивальне, старательно скрывая дурноту. Утром же, прижимая платье к груди, выскользнуть в коридор к поджидающему слуге — девушка не сомневалась, ей оставят провожатого.

Лукаш рассмеялся и тут же болезненно скривился, ухватившись за верхнюю часть грудины. Ноэми, позабыв о приличиях, метнулась к нему. Мысли о собственном плачевном положении вылетели из головы.

— Что случилось, милорд? — Она испуганно заглянула ему в глаза.

Как поступают в подобных ситуациях? Отчего Ноэми не интересовалась лекарским делом, хотя бы травами? Глядишь, помогла бы, а не беспомощно кусала губы.

Рука девушки накрыла руку графа. Спохватившись, Ноэми покраснела и отпрянула. Потеря невинности — не повод позабыть о девичьей чести. Она вновь не знала, как поступить. Лучше отвечать на письма и искать каретного мастера в незнакомом городе, чем пытаться исправить необдуманный поступок.

Лукаш молчаливо наблюдал за сменой эмоций на лице гостьи. Ему же стало лучше. Боль отступила. Когда же она совсем уйдет? Скорей бы!

Приступы накатывали неожиданно, но, к счастью, быстро проходили. Лекарь твердил, это оттого, что граф не бережет себя, но Лукаш не мог целыми днями лежать в постели.

— Ничего страшного, не волнуйтесь, миледи. Обычные последствия отравления, — продышавшись, объяснил де Сард, но его больше волновала реакция Ноэми, а не произносимые слова. — Иногда отдает болью в легкие. И не надо стесняться благородных душевных порывов.

Лукаш не сводил глаз с девушки, та — с пола. Румянец стремительно расцветал на щеках. Ноэми сознавала, какую большую ошибку совершила — рассказала мужчине о чувствах. Теперь оставалось только гадать, как он воспользуется полученным знанием.

Де Сард же, словно впервые, разглядывал темные волосы, светлую кожу, пухлые губы, пытался заглянуть в глаза цвета кофе. Такая хрупкая и такая прекрасная, и уже сломана герцогом де Веном. С другой стороны, мир жесток, а герцог… Не он, так кто-то другой. Помнится, Лукаш сам некогда хотел сбросить напряжение бесконечного побега. Сейчас разметавшиеся по подушке волосы Ноэми оставались столь же притягательными, только девушка перестала быть безликой. Де Сарда интересовала леди Вард, а не просто очередная прелестница. И она любила его, по-детски любила, так трогательно смущаясь. Как такую не поцеловать? И Лукаш поцеловал, невесомо коснувшись розовых губ. Он честно не собирался делать ничего большего, но ротик Ноэми приоткрылся, а пальцы робко обхватили за шею. Граф не мог проигнорировать столь красноречивое приглашение.

Они целовались. Медленно, неспешно, в абсолютной тишине опутанного чарами кабинета.

Ноэми прикрыла глаза и чуть запрокинула голову. Руки вольготно устроились на спине Лукаша. Пальцы зарывались в волосы, гладили кожу под рубашкой. Каждое прикосновение сладостной дрожью отзывалось внутри.

Граф старался не спугнуть девушку, неспешно изучал каждый дюйм податливых губ. Лишь на мгновение его язык проник внутрь, и Лукаш тут же отстранился.

По лицу Ноэми пробежала досада, смешанная с недоумением. Зачем он так, почему? Неужели побрезговал?

— Мы можем зайти, куда бы вам не хотелось, — хмуро пояснил Лукаш. Он сам не понимал, отчего его так тянуло к Ноэми. — Вряд ли вы собирались лечь в мою постель, особенно в свете недавних событий.

Девушка кивнула и отступила на шаг. Сердце бешено колотилось. Мысли прыгали. Едва ухватишь одну за хвост, как на ее место придет другая.

Великая Мать, а ведь если бы Лукаш не остановился, неужели Ноэми смогла бы? Воспоминания о сопении герцога и боли между ног отрезвили. Туман в голове рассеялся, губы перестали чесаться. Остался только жгучий стыд.

— Вы слабы, наверное, мне лучше уйти, — заторопилась девушка.

Да, именно так. У нее есть письмо к коменданту старого дворца, Ноэми заберет его и быстро уедет, так, чтобы не попасться на глаза к де Вену. Оставалось надеяться, зловещие шесть часов вечера не наступили, а приставленные герцогом соглядатае потеряли след.

— Я почти здоров! — отмахнулся Лукаш. Он чувствовал повисшее в воздухе напряжение и понимал, кто тому виной. Граф злился на себя. Зачем ему понадобилось говорить о постели? Не мог просто поцеловать! — Простите за глупую фразу. У меня и в мыслях не было! Слово первого министра!

Ноэми не двигалась. Умом понимала: граф не в состоянии остаться наедине с женщиной, но сердце упрямо гнало прочь. Страх вновь поднял голову, присутствие мужчины наводило панику. Девушке даже стало трудно дышать. Перед глазами встали диванные подушки. Пришлось впиться пальцами в ладони, чтобы прогнать видение.

Лукаш мягко улыбнулся, и Ноэми сдалась, решила остаться. Вспомнив о плачевном состоянии здоровья графа, она вновь предложила ему руку. Де Сард не торопился воспользоваться помощью, стоял и задумчиво, решая, как поступить, смотрел на девушку. Та нервничала, и снова заработала улыбку, на этот раз усталую, вымученную.

Лукаш махнул на кресло у камина:

— Садитесь, я устроюсь рядом. Нужно закончить разговор о камне и его величестве.

— Нет, это вы сядете, милорд, — заупрямилась Ноэми. Не хватало, чтобы больной стоял! — Перетащу ближе стул, устроюсь.

Де Сард усмехнулся.

— Да-а, нечасто мужчине приходится сидеть, когда женщина стоит! Придется на время заменить на троне Виллема.

Девушка оценила шутку и от души, позабыв о горьком осадке прошедшего дня, рассмеялась. Как и намеревалась, она подвинула стул к креслу и села напротив Лукаша. Пусть граф хорохорился, ему давно следовало лечь девушка заметила, как тяжело сел, даже рухнул в кресло де Сард и непроизвольно коснулся груди. То ли по привычке, то ли та еще болела.

— Вам тяжело говорить? — забеспокоилась Ноэми, подавшись вперед.

Лукаш заверил в обратном и попытался принять расслабленную позу. Тело будто одеревенело, легкие наполнились огнем, как на маскараде, только, к счастью, слабее. Очередной приступ, шел бы он к демонам!

— Что-нибудь нужно? — Девушке хотелось облегчить чужие страдания. — Вы только скажите, я…

— Ничего. — Ладонь Лукаша накрыла ладонь Ноэми. — Мы все обсудим, и, обещаю, я отдохну.

— Простите, вы читали…

Нужно отнять руку, но Ноэми не могла. Чужое тепло завораживало, действовало не хуже приворотного зелья. От него по коже разбегались мурашки, а на сердце стало так хорошо.

— Вот и поможете, — подмигнул де Сард и к облегчению и одновременно сожалению Ноэми убрал руку. Девушка смогла вновь дышать свободно. — Принесите ее, пожалуйста. Не сейчас, — остановил вскочившую гостью граф и на свой страх и риск рассмеялся. На этот раз без последствий. — Потом, миледи. И уж совсем неприличная просьба. — Лукаш помедлил, но сказал: — Проводите до спальни? Ничего такого, — поспешил добавить он при виде переменившейся в лице собеседницы, — только подставить плечо. Неприятно такое говорить даме, но я действительно слаб.

Ноэми немного подумала и кивнула. В самом деле, отчего Лукаш должен на нее наброситься? Но на всякий случай девушка оставит дверь открытой.

Дальше говорили только о деле. Лукаш пытался решить сразу две задачи: уладить дело с королем и разгадать тайну дневника. После долгих убеждений Ноэми согласилась стать невестой де Вена. Однако существовало одно "но", о котором девушка умолчала: условие герцога. Теперь же, когда Лукаш считал проблему решенной, Ноэми поведала о нем и замерла, опасаясь взглянуть на де Сарда. Тот хранил мрачное молчание, а потом, не скрывая неприязни к объекту обсуждения, поинтересовался:

— Он так и сказал, миледи?

Ноэми вздохнула. Ночью герцог вновь ляжет на нее. Как же это!.. А ведь когда-то девушке нравились ласки де Вена. О, он преуспел в искусстве соблазнения! Неужели поцелуи и умелые поглаживания способны настолько затмить разум?

— Миледи, — Лукаш стучал костяшками пальцев по столу; губы сложились в тонкую линию, — каково ваше отношение к Дамиану де Вену? Только честно, миледи! — подчеркнул он. — Вышли бы вы за него замуж, сохранив невинность?

Девушка задумалась. Первым порывом стало ответить "нет", но Ноэми его подавила. Голос разума твердил: "Неразумно отказываться от титула". И то верно, еще пару недель назад девушка бы приняла предложение де Вена, если бы тот удосужился его сделать.

Лукаш видел ее колебания. Они не удивили. Безусловно, никакая девушка не отказалась бы от герцогской короны.

— Примите благосклонность де Вена. Она обеспечит защиту от врагов покойного Жана. Помолвка — еще не брак, ее легко можно расторгнуть. — Глаза де Сарда недобро прищурились, пальцы сжались. — Герцог балансирует на грани, миледи. Вы ведь знаете об алмазах? — Девушка кивнула. — Если не убиваешь ты, убивают тебя, — жестко заключил Лукаш и потянулся к колокольчику.

Однако граф не позвонил: задумался. Мысли обратились к дворецкому, которого держали в подвале фамильного замка. Лукаш нахмурился и на пару минут зажмурился, чтобы скрыть промелькнувшую в глазах злобу. Не стоит пугать девушку. Однако от Ноэми не ускользнули чужие эмоции, и она осторожно спросила:

— Что-то со слугами?

— Все то же! — процедил граф.

— Кто подкупил дворецкого, милорд? — Девушка разгадала причину чужой меланхолии.

Лукаш засопел и отвернулся. Он собирался отмолчаться, но Ноэми настаивала, и граф сдался:

— Навсей.

Девушка окаменела, а потом в ужасе, не задумываясь, выпалила:

— Любовник королевы?!

Де Сард устало усмехнулся:

— Мы мыслим одинаково. Только весь вопрос, миледи, — Лукаш подпер щеку щекой, — откуда он появился. Сами знаете, отношения с Веосом у нас прохладные, если не сказать хуже.

— Шпион? — едва слышно прошептала Ноэми.

— Возможно, — уклончиво ответил граф.

Усталость брала свое. Лукаша клонило в сон или просто прилечь, но мешало присутствие дамы.

— Вот что, — предложил он и с трудом удержался, чтобы не погладить дрожащие губы собеседницы, — вы поедете в старый дворец, отсидитесь. Потом навестите усыпальницу. Могилу звездочета осмотрим вместе. Полагаю, дня через три смогу ходить с палочкой. Разумеется, — неохотно ответил Лукаш на невысказанный вопрос, — без чужой помощи не обойтись, но я уже успел возненавидеть четыре стены.

Де Сард нахмурился. Что-то он разоткровенничался!

— Камень я посмотрю, — после недолгого молчания продолжил граф. — Попытаюсь понять, для чего он нужен. Надеюсь, — он бросил на девушку короткий пытливый взгляд, — никто не знает, что камень у вас?

Ноэми заверила, она проявила предельную осторожность.

В кабинете вновь повисло молчание. Наконец Ноэми робко спросила:

— Принести вашу книгу?

— Пожалуй, нет, — поколебавшись, ответил Лукаш и огорошил: — Я хочу выпить с вами чаю. Надеюсь, вы оправитесь после того мужчины, — граф заменил имя герцога на безликие слова, — и общество противоположного пола перестанет внушать страх.

Ноэми низко опустила голову и чуть слышно прошептала:

— Такое не забывается.

Не стоит говорить, но раз уж она начала… Какая разница, одним бесстыдством больше, одним меньше. Но отчего граф спрашивает? Из желания успокоить или корыстного интереса? Они все-таки целовались… Впрочем, что такое поцелуй для мужчины? Это Ноэми продала бы ради него душу. Одновременно страстно желала повторения и жутко боялась его, той боли, которая непременно последует, если Лукаш пожелает зайти дальше.

— Забудется, — без тени сомнения заверил граф и положил ладонь возле руки Ноэми. Та вздрогнула, но пальцы не отдернула, чем лишь укрепила уверенность Лукаша. — Первый раз редко приносит обеим сторонам удовлетворение, но затем приходит взаимопонимание. Надеюсь, вы простите мне столь непристойные речи.

Лукаш наклонился и поцеловал девичью руку и улыбнулся при виде пробежавших по коже мурашек. Ноэми забудет и гораздо раньше, чем полагает.

— Я не хочу к нему в постель! — вырвалось у девушки.

Она вскочила и прикрыла рот ладонью.

— Да что сделал этот скот?! — Наплевав на слабость, де Сард встал вслед за Ноэми и сжал ее ладони в своих. — Скажите, — вкрадчиво звучал в ушах его голос, — не бойтесь. Закон не пощадит высокого титула.

Лукаш насупился и походил на того самого первого министра, который некогда допрашивал Ноэми. Она даже испугалась, отпрянула и только потом сообразила: ей самой ничего не угрожает.

— Герцог не извращенец, — медленно покачала головой Ноэми и высвободила руки. — Просто, — она глубоко вздохнула, — мужчины любят странные развлечения.

Граф засопел и предложил переместиться в гостиную. В ответ Ноэми напомнила о приличиях, запрещающих девушке показываться наедине с одиноким мужчиной в его доме.

— А вы спрячьтесь в бельевой, — озорно, будто мальчишка, предложил де Сард.

Ноэми против воли улыбнулась. Дурацкая затея! Сразу видно, де Сард хотел ее развеселить. Но стоило девушке взглянуть на лицо Лукаша, как все веселье испарилось. Допрыгался Сумеречный граф! Нахмурившись, Ноэми скомандовала:

— В постель, милорд! Иначе вы никогда не поправитесь.

Лукаш удивленно поднял брови. Однако! Похоже, девушка возомнила себя хозяйкой дома. А ведь совсем недавно краснела и слово вымолвить боялась. Люди быстро наглеют.

— Решили поиграть в жену? — Де Сард постукивал пальцами по столу, не скрывая раздражения.

Ноэми вспыхнула. Взгляд заметался по комнате, пока разум отчаянно искал выход из сложившегося положения. Она действительно позволила себе больше, чем следовало, но ведь девушкой двигало благое дело: забота о чужом здоровье.

— Тяжело заменить того, кого не существует, — уклончиво ответила Ноэми и попросила графа написать второе письмо к коменданту. Правда, теперь она сомневалась, будто де Сард останется столь любезен, как прежде.

Лукаш не спешил с ответом. Губы кривила легкая, едва уловимая ухмылка.

Что из себя представляет малышка-секретарь? Каждый раз граф думал, будто нашел разгадку, а Ноэми продолжала удивлять.

Лукаш откинулся на спинку кресла. Чувство превосходства сквозило в каждой детали от наклона головы до нарочито небрежной позы. Де Сард безмолвствовал, предоставив гостье самой выпутываться из щекотливой ситуации. Заодно выяснит, годится ли она во фрейлины. Некоторым девицам не следует даже мечтать о подобных должностях. Дело вовсе не в красоте, происхождении или талантах, а характере, сметливости ума и умении вести себя в непредвиденной ситуации.

Ноэми пошла пятнами. Она ненавидела подобные моменты. Пальцы сжались, выдавая волнение. Девушка понимала, чем больше она молчит, тем хуже, поэтому, взяв волю в кулак, заговорила. Вопреки ожиданиям, голос не дрожал, звучал ровно, пусть и негромко.

— Я ни на что не претендую, ваше сиятельство. Как видите, — она не удержалась от нервного, напоминавшего кашель смешка, — обращение «Лукаш» не пригодилось.

Ноэми ожидала, чего угодно, только не короткого и властного:

— Останьтесь!

— Что, простите? — переспросила девушка.

— Я прошу вас остаться, только и всего, — пожал плечами де Сард и попытался выдавить улыбку, чтобы смягчить прежний тон. — А еще предложу работу и улажу разногласия по предыдущему договору.

— Благодарю. Это слишком щедро, — покачала головой девушка и расцепила побелевшие пальцы. — Не надо! — с прерывистым вздохом взмолилась она.

Что именно, не уточнила. Пусть Ноэми и проявила излишнюю откровенность в беседе с хозяином дома, нужно сохранить остатки достоинства.

Лукаш мысленно пожелал всем гувернанткам хорошо воспитанных девиц провести жизнь так, как они учили подопечных. Хуже кары нет! Сердиться на Ноэми он не мог: что взять с испуганной девушки? Поведи герцог де Вен себя деликатнее… Хотя герцог изначально намеревался обойтись с Ноэми определенным образом. Ну, да прошлого не изменишь, придется исправлять последствия чужого поступка. Ноэми достойна лучшей участи, нежели существование ради деторождения.

Девушка же куксилась от обиды. Только она поверила Лукашу, обрадовалась участию, как тот обрубил крылья надежде. Горький урок! Неужели мужчины действительно все одинаковы?

— Так вы напишете письмо? — Ноэми постаралась говорить бесстрастно. — Или мне отправляться к герцогу де Вену?

Лукаш шумно выдохнул воздух через рот. Порой женщины невыносимы!

— Напишу, — с легким раздражением ответил он и потянулся за чистым листом гербовой бумаги. Стопка хранилась не под пресс-папье, а в запертом на ключ ящике, чтобы никто не смог скомпрометировать де Сарда. — Мое предложение в силе. Надеюсь, — во взгляде мелькнула бесовщинка, — ваше тоже. Поможете больному?

Ноэми неопределенно пожала плечами.

— Подумаю.

Спохватившись, она добавила:

— О вашем предложении, разумеется. В остальном можете на меня рассчитывать.