Глава 18

Ноэми стояла перед зеркалом с бриллиантовым ожерельем в руке, не решаясь приложить к шее. Камни переливались, манили, только не лежала к ним душа. Ожерелье подарил герцог. Буднично положил во время завтрака футляр на стол и велел надеть на помолвку. Он же заказал платье и туфли. Оберточная бумага все еще валялась на полу гардеробной — яркая, кричащая. Наряд же, наоборот, очаровывал скромностью — очередная ложь. Разве может оставаться целомудренной женщина, которой обладал мужчина? Единожды, но только благодаря ее крепости духа.

Девушка лежала в ванной, погрузившись в ароматную пену. Она надеялась, вода сумеет смыть липкий страх последних дней. Вот бы целую вечность провести здесь, в тишине и покое! Ноэми отослала горничную, сказав, что вымоется сама. Хотелось одиночества. И вот, когда девушка со вздохом смежила веки, в дверь постучались. Ноэми вздрогнула и села, инстинктивно прикрыв грудь и низ живота. Ручка двери повернулась, и на пороге возник де Вен в шлафроке на домашние штаны. Девушка мгновенно поджала ноги, съежилась, но голос оставался тверд:

— Немедленно уйдите, милорд!

Если она невеста, пусть проявит хоть толику уважения!

Герцог ненадолго опешил. Совсем не такой реакции он ожидал. Затем ободряюще улыбнулся и притворил за собой дверь. Шлафрок полетел на пол, обнажив могучую спину и легкую поросль на груди. Де Вен явно хотел произвести впечатление: для своего возраста он находился в великолепной форме, только Ноэми не стала смотреть, потянулась за полотенцем и, выбравшись из ванны, прикрылась.

С босых ног на пол натекла вода. Она тонкой струйкой потянулась к домашним туфлям герцога, рискуя промочить бархат насквозь.

— Вон! — Указательный палец девушки ткнул в запертую дверь. — Это моя ванная, ваша светлость, воспользуйтесь своей.

— Я всего лишь хотел извиниться и утешить. — Де Вен не пошевелился. Он выглядел донельзя довольным и смотрел, как победитель. — Поверьте, вам сейчас это нужно.

— Нужно что? Ваше общество?

Стоять на холодном полу было зябко, пришлось снова забраться в горячую воду, намочив полотенце. О том, чтобы его снять, и речи не шло.

— Именно. Ноэми, — герцог проникновенно заглянул ей в глаза, — наше первое знакомство вышло…эмм… скоротечным и болезненным, позвольте доказать, что близость мужчины и женщины приятна. Заодно она послужит отличным лекарством. Ничто так не успокаивает, как постельные удовольствия.

Ноэми покраснела и закусила нижнюю губу. Что же делать, как избавиться от домогательств?

— После свадьбы, милорд, — твердо заявила она.

— Хорошо, — неожиданно согласился де Вен, — но раз уж вы отослали служанку, разрешите помыть вам спинку.

Ноэми сдалась: порой проще согласиться, чем отказать.

Герцог поднял шлафрок, аккуратно расправил и повесил на крючок. После разулся и подошел к бортику ванной. Девушка сжала под водой кулачки и повернулась к де Вену спиной.

— Щетку, миледи! — Она не видела, но по голосу чувствовала: смеется.

Ноэми протянула искомое и неохотно рассталась с отяжелевшим полотенцем. Герцог видел ее во всей наготе, прошелся взглядом по каждому позвонку. Он медленно, очень медленно окунул щетку в мыльную пену и провел по шее девушки. Та напряглась как стальная струна. Щетина щекотала — намеренно или случайно де Вен едва касался кожи. Затем он отнял щетку и еще раз полюбовался девушкой. Хороша! И вся его, до последнего волоска.

Пользуясь тем, что Ноэми не видит, герцог стянул штаны и, обнаженный, присел на бортик ванной. Рука легла на собственное достоинство, успевшее оценить купальщицу. Не сейчас!

Наскоро уняв инстинкты, герцог вернулся к прерванному занятию. На этот раз он действовал добросовестно прошелся по всей спине, особое внимание уделив ключицам. Затем отложил щетку и принялся массировать напряженные мышцы. Вопреки желанию Ноэми тело расслаблялось.

— Ну же, в кого ты такая упрямая? — жарко шепнул де Вен, легко поцеловав за ушком. — Будущая герцогиня, первая фрейлина королевы, а не какая-то секретарь! Иди сюда, милая, и я покажу, каким нежным бываю.

Герцог подхватил девушку под мышки, залез в ванную и усадил себе на колени. Ноэми забилась, почувствовав чужое возбуждение, но де Вен, вопреки ожиданиям, спокойно продолжил мыть. Только вот ладони то и дело касались груди и нежной кожи между бедер.

— Успокойся, маленькая! — шепнул герцог и, приподняв за подбородок, поцеловал.

Ноэми вырвалась и провела рукой по губам. Она стояла посреди ванной, вся в мыльной пене, и, подбоченившись, с вызовом смотрела на жениха. Груди вздернуты, будто повторив движение подбородка. Гордые, непреклонные, манящие к наслаждению.

Де Вен нахмурился. Герцога покоробила брезгливость девушки. Еще не одна женщина не смела так оскорбить его.

Ноэми выбралась из ванной. Гнев пересилил стыд. Пусть смотрит, но обладать собой девушка не позволит. До первой брачной ночи ничего! После Ноэми надеялась найти способ отвадить супруга от спальни. На примере матери она знала, отец охладел к жене после рождения ребенка, значит и герцог успокоится, получив второго сына.

Девушка гадливо поддела ногой штаны де Вена.

— Вы кое-что забыли, милорд. Одевайтесь, не стану мешать.

И удалилась нагая, держась словно королева в бальном наряде. Одним Вседержителям известно, чего ей это стоило!

Взбешенный герцог оделся за минуту и ушел, не попрощавшись, даже не взглянув на Ноэми. Та перевела дух и заперла дверь. Для надежности придвинула стул.

А утром де Вен подарил колье, разговаривал, словно ничего не случилось.

Беспокоил девушку и приезд Йонаса. Маркиз обещал появиться к обеду, чтобы присутствовать на помолвке и заодно познакомиться с предполагаемой женой: принцесса Генриетта собиралась почтить вниманием праздник в доме де Венов. Слуги сбились с ног, готовясь к визиту венценосной особы. Шутка ли, сестра короля! И только Ноэми осталась глубоко равнодушной. Что принцесса в сравнении с обоими де Венами и Мэем де Асаном! Королевский секретарь пока никак не проявлял себя, но девушка не обольщалась, он все помнил.

Никогда прежде не интересовавшаяся слухами и политикой, Ноэми жадно следила за последними событиями, как губка, впитывала последние сплетни, даже играла вместе с другими фрейлинами в шары — лишь бы не упустить ни единого движения врага.

Как и предполагали, король на время чуть охладел к любимцу. Виновницей стала Ноэми. Де Асан посмел лишить его игрушки, увез, спрятал девушку. Злился Виллем и за то, что секретарь не уведомил о событиях в гостиной. Девственность Ноэми Вард принадлежала монарху, а тут ее похитили среди бела дня. Однако девушка не обольщалась, де Асана не так просто потопить. Зато секретарь пока занят возвращением былых позиций, ему не до леди, оказавшейся хранительницей тайны. Только вот прием с танцами, де Асан непременно пригласит… Вся надежда на герцога. Лишь бы не отпускал от себя!

Вопреки ожиданиям лорда Сулина, его отказались селить в особняке де Вена, пришлось обосноваться в гостинице, метая громы и молнии на будущего родственника. Эйфория прошла, Вард понял, ему ничего не отломится от пирога, но слово дано, не вернешь. Единственное, что выторговал лорд Сулин, — магический перенос семьи в Ушг. Должны же родные присутствовать на втором по значимости событии в жизни дочери? Первым, разумеется, считалась свадьба. Ребенок занимал почетное третье место.

Грядущая встреча с вероломной Бьянкой тоже не поднимала настроения, но избегать сестру Ноэми не собиралась. Наоборот, посмотрит в глаза и скажет, какая та дрянь. Сестрица просчиталась. Какое удовольствие доставит ее вытянувшееся от досады лицо! Ноэми ни за что не признается в истинной подоплеке обручения, пусть Бьянка захлебнется желчью. Самое страшное наказание для девицы, оклеветавшей сестру ради наследства — видеть, что та устроилась выше и лучше нее.

Ноэми защелкнула замочек. Тяжелые камни опустились в ложбинку между грудей. Дорого, не для дочери лорда. Девушка позвала горничную: пришло время одеваться.

Платье подошло идеально. Оставалось только догадываться, где де Вен взял мерки. Не иначе велел вызнать у портнихи, у которой девушка заказывала прошлые наряды.

Тяжелый бархат и массивное ожерелье — идеальное сочетание.

Волосы Ноэми непривычно зачесали наверх, в уши вдели серьги, казалось, весом в булыжник. Красота требует жертв. Пришло время макияжа. Его девушка выбрала сама. Ничего вульгарного, только подчеркнуть естественность, — и на встречу гостей с фальшивой улыбкой на устах.

Дамиан де Вен ждал невесту в холле. Он учтиво поклонился, только в глубине глаз мелькнуло обещание мести. Герцог не простил событий прошлой ночи. Гордость — самое уязвимое место мужчины, удары по самолюбию помнится долго. Ноэми, сама сдержанность, присела в ответном реверансе и, шурша юбками, поплыла к столику для корреспонденции. Она не только невеста, но и секретарь, заберет и просмотрит карточки с поздравлениями.

Начали съезжаться гости — весь цвет лиргийского общества. При имени и титулах многих девушка робела. Еще бы, целых пять герцогов, двенадцать графов, а виконтов, баронов и маркизов не сосчитать. Большинство приехали с женами и детьми. И не только из праздного интереса или требований этикета: на чужих семейных торжествах нередко заключались устные брачные договоры. Затем составляли контракт в трех экземплярах. Подписанные сторонами, они до поры, до времени хранились у удостоверившего их нотариуса. После свадьбы один экземпляр оставался у мужа, другой отходил жене (если та несовершеннолетняя — ее отцу), третий передавался поверенному.

Улыбка приклеилась к губам Ноэми, в горле пересохло. Она раз за разом бездумно повторяла заученный текст, приседала в реверансе, если гость знатен, кивала, если ровня, и подавала руку.

Принцесса Генриетта задерживалась. Йонас тоже не спешил поздравить отца. У девушки закралась шальная мысль: не испугался ли? Маркиз не горел желанием жениться, ему бы погулять, потаскать женщин в постель, но отец наказывал за своеволие.

Музыканты настраивали инструменты, готовились усладить слух гостей за праздничным обедом.

К герцогу подбежал обычно чинный дворецкий и что-то шепнул. Де Вен кивнул и распорядился изменить рассадку. На молчаливый вопрос Ноэми пояснил: "Его величество". Девушку бросило в жар. Таких важных гостей ей еще не приходилось принимать. Ничего, справится, правила те же.

Незадолго до прибытия монарха, будто набивая себе цену, явились Варды. Лорд Сулин держался будто кум королю. Его жена, пугаясь каждого звука, робко переминалась с ноги на ногу. Бьянка гордо задирала нос. Она пошла в отца, от матери унаследовала исключительно карие глаза — лживые, как только сейчас заметила Ноэми. Девушка холодно приветствовала родню и поцеловала родителям руки. Сестре щеку не подставила. Бьянка едва ли не зашипела от обиды, взглядом пригрозив: "Припомню!" "Я тебе тоже", — тем же способом ответила Ноэми. Отныне она не боялась остаться без имени.

Чета Вард удалилась к прочим гостям, хозяева же остались ждать господ Лиргии. Ноэми заметила, герцог тоже волновался. Она догадывалась почему. Де Вен на грани опалы, брак с ним, если разобраться, может оказаться не наградой, а проклятием. Девушка узнавала, по законам королевства помолвку с осужденным можно расторгнуть, брак же — увы. Однако, как бы дурно ни поступил де Вен, Ноэми не желала ему ссылки или каторги. Пусть только оставит в покое и никогда больше не прикоснется.

В одном экипаже с Виллемом и Генриеттой приехал де Асан. Это снимало все вопросы, секретарь вернул былое величие. Однако вовсе не он приковал внимание Ноэми — она не могла оторвать глаз от второго спутника короля. Ладонь потянулась ко рту в радостном изумленном жесте, но девушка сумела сдержаться, только глаза влажно блестели.

Лукаш де Сард, исхудавший, осунувшийся, но твердо стоящий на ногах. Как такое возможно? Ноэми нужно непременно переговорить с ним, столько всего рассказать!

Улыбка заиграла на лице девушки и тут же померкла, став прежней вежливой маской: де Асан пристально наблюдал за ней.

Краем глаза Ноэми уловила реакцию де Вена на появление врага. Герцог едва злостью не подавился. Разумеется, на словах держался иначе: посочувствовал, расспросил о здоровье. Мысленно же пронзил кинжалом. Чтобы наверняка — раз пять.

Соблюдя формальности, герцог и его невеста проводили главных гостей праздника в парадную столовую, где накрыли столы. Когда Виллем и Генриетта заняли места во главе стола, де Вен вывел встревоженную, переполняемую противоположными чувствами Ноэми на видное место, чтобы сделать формальное предложение. Блеснуло кольцо, невеста сказала "да", даже не взглянув. Украшение заняло место на пальце. Король провозгласил тост за будущий счастливый союз. Грянули музыканты, зазвенели бокалы. Ноэми тоже пригубила содержимое отливавшего аметистом фужера и протянула окольцованную руку для поцелуя. Герцог изящно, в лучших придворных традициях, переложил бокал в левую руку и склонился над пальцами невесты. Он действительно поцеловал их, воспользовавшись новыми возможностями. Только близким людям дозволялось касаться кожи, всем прочим этикет приписывал облобызать воздух или, если отношения теплее светского знакомства, перчатку. Пускай всем давно известно, жених и невеста зашли намного дальше поцелуев, видимость приличий надлежит соблюдать. Двор — игра. Все нарушают правила, но на сторонний взгляд неукоснительно им следуют.

Осушив бокал, Виллем остался стоять. В зале воцарилась тишина. Все напряженно ждали, что скажет его величество. Де Вен в том числе. Сердце билось так же часто, как у Ноэми, но по другой причине.

Сообщит об уходе, прислушается к наушничанью Лукаша де Сарда? Король не собирался приезжать, но вот он здесь. С какой целью?

Виллем вновь скупо поздравил виновников торжества и выразил надежду на будущий прочный союз во благо Лиргии. В конце короткой речи сообщил о небольшом подарке: чисто символическом, картине из собственной коллекции.

Герцог выдохнул. Это победа, он медленно возвращает утраченные позиции. Очевидно, гнев за неполученную любовницу обрушился на голову секретаря. С Мэя де Асана как с гуся вода, отряхнулся и снова в фаворе.

Сумеречный граф проиграл. Де Вен едва заметно улыбнулся и вспомнил о заказе. Интересно, когда его выполнят? Если все пройдет гладко, на похоронах одного противника договорятся о смерти другого. Герцог не позволит никому становиться поперек дороги.

После его величества пришел черед остальных гостей. Они по очереди дарили подарки, осыпали лживыми словами. Неискренность повисла в воздухе. Соблюдая традиции, жених и невеста столь же лицемерно благодарили. Оба друг на друга не взглянули, пусть и держались за руки, мечтая скорее покинуть лобное место. Герцог кивал, Ноэми улыбалась — натянуто, практически болезненно, и смотрела на Лукаша. Первый министр Лиргии старательно отводил взгляд. Он уже принес поздравления и теперь рассматривал на просвет бокал, якобы любуясь гранями. Де Сард хмурился. Торжествовавший герцог списывал все на проигрыш, но причина заключалась в затянутой в жемчужный бархат девушке. Лукашу хотелось встать и уйти, вырваться на свободу, избавиться от душившего шейного платка. Графа не покидало чувство неправильности и противоестественности происходящего. Нужно остановить фарс, а приходилось пить вино.

Ноэми ощущала себя куклой. Красивой разряженной куклой. Она тоже мечтала сбежать, снять кольцо и, прижавшись к стеклу, думать о Лукаше де Сарде. На месте де Вена должен был оказаться он. Может, судьба смилостивиться и позволит им встретиться, поговорить… до того, как Мэй де Асан приведет приговор в исполнение. Девушка не сомневалась, королевский секретарь не отпустит. Она кожей чувствовала его взгляд, нарочито старалась не смотреть на де Асана, даже когда тот произносил тост. Пусть невежливо, зато спокойнее. Если бы Ноэми до сих пор стояла там, перед всеми, наверное, сошла бы с ума, но, к счастью, жених и невеста уже заняли места за столом.

Девушка вздрогнула, когда чья-то рука коснулось колена. Она незаметно приподняла скатерть, ожидая увидеть шаловливую ладонь герцога, забравшуюся под юбки, но заметила крохотную бумажку, валявшуюся у краешка туфельки. Ноэми поспешно на нее наступила, а затем намеренно уронила вилку, чтобы нашелся повод нагнуться.

Бумажка оказалась запиской. Девушка сразу узнала почерк Лукаша. Всего два слова: "Картинная галерея". Сначала Ноэми не поняла, о чем речь, но потом вспомнила о зале с коллекцией новоиспеченного жениха. Он, следуя моде, собирал картины, пополняя собрание отца и деда. В зале никто не бывал, только слуги смахивали пыль по случаю праздников. Ну, может, еще герцог хвастался новыми приобретениями перед партнерами по торговым делам или иностранными гостями. Идеальное место для приватного разговора.

Ноэми скомкала записку и засунула в туфельку. После подхватила вилку и вылезла из-под скатерти, смущенно улыбаясь. Вроде, случившееся списали на природную неуклюжесть и волнение — такой день!

Йонас де Вен позволил неслыханное — явиться позже монарших особ. Отец злобно зыркнул на него, мысленно пообещав надрать уши. На слова герцог оказался скуп — кивок Йонасу, сухая благодарность за поздравления. Извиняться перед королем пришлось тоже маркизу. Тут он проявил себя блестящим оратором, сумел выкрутиться: опоздал, потому что узнал о присутствии ее высочества и не мог прийти с пустыми руками. Всем известно, как трудно найти подарок, достойный Генриетты. Принцесса оценила лесть и милостиво простила, позволив преподнести презент. Король промолчал, только неодобрительно покачал головой.

На Ноэми Йонас даже не взглянул. Одной проблемой меньше. Хотя бы сегодня.

Обед выдался скучным, как и все подобные мероприятия. Гости ели, пили, вели светские беседы, не скупились на припорошенную сладостью зависть, заискивание перед новыми властелинами на час и показную преданность короне. Всем хотелось урвать кусок пирога и потопить соседа.

Виллем уехал после первого танца. Его партнершей, разумеется, стала Ноэми. Девушка опасалась непристойных предложений, но их не последовало, король охладел. Генриетта же с воодушевлением меняла кавалеров, отдавая предпочтение Йонасу де Вену. Ноэми хорошо постаралась, если маркиз не сглупит, станет королевским зятем.

Танец с Лукашем де Сардом стал испытанием. Девушка надеялась, никто не заметил дрожи, пробежавшей по телу от прикосновения первого министра Лиргии. Жар опалил щеки. Ноэми не знала, как смогла сохранить видимость спокойствия, но сумела-таки, даже холодно расспросила о здоровье. Свидетели Вседержители, она выбрала бы совсем другой тон и слова!

Пальцы Лукаша казались каленым железом.

Ноэми старательно отводила взгляд, чтобы не утонуть в волне смущения. Он так близко! Она ощущала его запах и с тянущим чувством внизу живота ждала. Чего, девушка и сама не понимала.

— Вы все поняли? — шепнул, обходя даму по кругу, де Сард. — Приходите, как сможете, я дождусь. Всем известно, первый министр — знаток живописи, подозрений не вызову.

— Прямо сейчас? — Что он делает, неужели не видит, как реагирует тело на близость его губ?

— Если возможно. — Чужое дыхание по-прежнему волновало кровь.

Так близко. Слишком близко!

Танец закончился. Ноэми присела в реверансе и направилась к столу: хотелось пить. Там ее перехватил Мэй де Асан. Еще раз поздравил и выпросил лиргийский менуэт. Девушка не нашла убедительного повода. Радовало одно: танец не предполагал тесного контакта. Не хотелось снова ощутить шершавость знакомой, пропахшей мятой ткани.

— Полагаю, время пришло, леди Вард, — де Асан умудрялся говорить, практически не размыкая губ. Синие глаза смотрели будто сквозь собеседницу, равнодушные, блеклые. — Вам хорошо знаком дворец?

Ноэми пожала плечами, гадая, какое это имеет значение. Оказалось, королевский секретарь решил назначить встречу в одной из ниш, столь ценимых любовниками. Она находилась неподалеку от зимнего сада, в так называемой комнате со скульптурами.

— Если боитесь заблудиться, могу встретить в покоях принцессы, но, сами понимаете, лишние слухи вам во вред.

— Вряд ли вас примут любовника, — усмехнулась девушка.

— Это самое невинное, леди Вард, — озадачил де Асан.

Они на время разошлись, поменявшись партнерами. Затем разговор продолжился.

— Завтра, леди Вард. И постарайтесь прийти, — королевский секретарь предвидел возможные отговорки. — Сделка пока не выполнена.

Ноэми кивнула. Пусть открытой угрозы не прозвучало, но она читалась за каждым словом.

Отвесив партнерше скупой комплимент, чтобы не разочаровать подслушивающих придворных, де Асан поклонился. Ноэми ответила реверансом и, обмахиваясь веером, поспешила сбежать в буфетную за лимонадом — ей вдруг стало нестерпимо жарко.

Рука потянулась к ожерелью — сорвать, выбросить, но девушка вовремя остановилась, только провела пальцами по массивным камням. Ошейник, тяжкое ярмо! А ведь когда-то, будто тысячу лет назад, герцог Дамиан де Вен вызывал такую же дрожь, как Лукаш де Сард. Например, во время пикника, когда он ласкал грудь, или в кабинете, когда Ноэми едва не отдалась работодателю. Умелый обольститель! Как девушка могла таять под его руками? Де Вена всегда интересовало только тело, он и не скрывал.

Липкий страх подобрался к горлу. Что, если Лукашу тоже нужна только постель?

Лимонад зимней стужей растекся по горлу.

Нет, не может Лукаш оказаться низменным животным! Должно же в жизни остаться что-то светлое! Первый министр не такой, он не поступит, как де Вен!

Ноэми отправилась на поиски жениха и с облегчением выдохнула: занят карточной игрой. Не решаясь нарушить чисто мужскую компанию, девушка замерла на пороге, прижимая ладонь к декольте. Холод все еще не отпускал, льдинкам жалил изнутри.

— Мне нездоровится, немного пройдусь, может, прилягу, — вымученно улыбнулась Ноэми, когда де Вен поднял голову.

Герцог кивнул. Сейчас его гораздо больше волновали ставки, недели невеста. Она никуда не денется, дом оцеплен, мышь не проскочит. Девушка постояла немного, наблюдая за герцогом, и ушла прочь от родных, жениха и будущего убийцы.

Каблуки простучали по лестнице. Ноэми не помнила, как поднялась на нужный этаж, как миновала пустые залы и оказалась в картинной галерее. Она боялась одного: Лукаш задержится или не придет вовсе.

Де Сард стоял, ждал, любуясь натюрмортом с виноградом. Ноэми порывисто кинулась к нему, хотела обнять, прижаться, но, не дойдя пары шагов, остановилась. Руки бессильно повисли вдоль тела.

Услышав шаги, Лукаш обернулся. Напряжение тут же сошло с лица, стоило заметить испуг на встревоженном женском личике. Де Сард шагнул к Ноэми, бережно сжал ладони и поднес к губам. Девушка расцвела в глупой улыбке и робко потянулась к графу. Тот обнял и очертил пальцем нижнюю губу.

— Поцелуйте, поцелуйте меня, пожалуйста! — хрипло, дрожа всем телом, взмолилась Ноэми. — Сотрите этот кошмар!

Волна тепла обдала сердце, прокатилась по желудку, когда их дыхание смешалось. Лукаш целовал нежно, мучительно медленно расширяя границы. Ноэми прикрыла глаза, запрокинула голову. Пусть завладеет ей целиком, пусть его язык выписывает причудливые узоры, дразнит, лишь бы не останавливался!

Девушка раздосадовано застонала. Стоило зажечься робким огонькам страсти, как Лукаш отстранился.

— Не здесь и не сейчас, — пояснил Сумеречный граф. Все внутри ликовало: Ноэми принадлежит ему! — Давайте пройдемся и поговорим.

Пристыженная невеста кивнула и положила руку на локоть Лукаша. Она предпочла начать с де Сарда, выпытала причины столь быстрого выздоровления, десятки раз уточнила, не опасно ли зелье ведьмы.

— За все надо платить, а риск — неизменное свойство жизни, — философски ответил Лукаш. — Не беспокойтесь, — тон смягчился, в нем проскользнула непривычная забота, — я не причинил себе вреда. Теперь скажите, — граф снова стал первым министром Лиргии, — вы что-то нашли в старом дворце?

— Увы, да, — вздохнула девушка и поведала о событиях минувших дней.

Лукаш слушал, не перебивая, только мрачнел с каждым словом.

— Плохо! — вынес он вердикт. — Нужно успеть первыми. И еще хуже, я не могу вас защитить. Не имею права, — с затаенной тоской добавил де Сард и с ненавистью глянул на портрет отца Дамиана де Вена. — Но вы можете уволиться, — тут же подкинул он решение. — Появится больше времени, а герцог, хоть и жених, не сможет контролировать каждый шаг.

Ноэми в этом сомневалась, но не стала разубеждать.

— Я надпись на табличке запомнила, — она решила немного подсластить пилюлю.

— Что толку, если Мэй де Асан завтра… — Лукаш осекся и улыбнулся пришедшей в голову мысли. — Я все устрою, — таинственно пообещал де Сард, пугая блеском в глазах. — Вы срочно понадобитесь принцессе. Именно в пять часов.

— А на самом деле? — Девушка заподозрила подвох.

— Мне, разумеется, — широко улыбнулся граф и пообещал: — Мы переиграем интригана. Жан не желал отдавать ему дневник, и де Асан его не получит.

— Так вы полагаете, будто?.. — Ноэми не договорила, побоялась высказать вертевшееся на языке предположение.

— Почти уверен, — мрачно оборонил де Сард. Улыбка померкла. — Он фактически сознался. Значит, у Мэя де Асана есть тайна, такая тайна, ради которой убивают без оглядки. Попробую поговорить с Жаном и повертеть дневник. Вместе попробуем, — уточнил Лукаш. — Сегодня же ночью. Каждая минута дорога!

— Но герцог, как же я уйду? — растерялась девушка.

Она не сомневалась, де Вен по случаю помолвки попытается снова оказаться в ее постели. Однако даже если нет, уйти Ноэми не сможет.

— Через окно, — по-мальчишечьи подмигнул Лукаш. — Предоставьте все мне и объясните, как найти ваши окна.

* * *

Ноэми нервничала. Обхватив себя руками, она то и дело напряженно посматривала на окно. Пеньюар и ночная сорочка белели на постели. Домашние туфли сиротливо валялись у туалетного столика. Девушка облачилась в костюм для верховой езды, сшитый на манер мужского, — теперь в ее гардеробе имелся и такой. Необходима одежда, не стесняющая движений, а слезать по веревке в платье — курам на смех. Перчаток Ноэми пока не надевала, но приготовила: понимала, без них сотрет руки.

Герцог заперся с сыном в кабинете. О чем они говорили, девушка не знала, но догадывалась. Хоть бы засиделись до утра и не побеспокоили!

В который раз сверив время по часикам на камине, Ноэми, наконец, услышала условленный стук. От неожиданности подпрыгнула, но быстро взяла себя в руки, побежала открывать.

Задвижка поддалась не сразу, пришлось помучиться. Посторонившись, девушка позволила мужчине залезть. Закутанный с ног до головы, он только ростом и телосложением напоминал Лукаша де Сарда. Даже закрылось сомнение: не чужой ли? Но незнакомец снял маску, и вопросы отпали. Ноэми с облегчением выдохнула и едва слышно прошептала:

— Я боялась, вы не придете.

— Маги и аристократы всегда держат слово, — с легкой обидой заметил Лукаш и окинул девушку беглым взглядом. Остался доволен, раз кивнул. — Вижу, подготовились. Надевайте перчатки и вперед. Нам предстоит трудная ночь, если хотим обхитрить Мэя де Асана.

Ноэми не пришлось повторять дважды. Она метнулась к столику, подхватила перчатки и глазами дала понять: готова. Де Сард погасил свечу, шагнул за подоконник и протянул руку, чтобы помочь даме спуститься. Девушка ожидала увидеть веревку, но обнаружила лестницу. Оставалось только гадать, где граф ее нашел и как сумел незамеченным подняться на такую высоту.

Спускаться приходилось осторожно, придерживаясь за водосточную трубу. Лукаш лез первым, хотя, по мнению Ноэми, если бы она упала, никто и ничего бы ее не спасло.

Но вот, наконец, земля.

Девушка с облегчением выдохнула и огляделась. Пока она прислушивалась, де Сард успел убрать лестницу: щелкнул потайным механизмом, и она сложилась, теперь доставала только до половины первого этажа.

— Как же я обратно? — растерянно спросила Ноэми.

— Возможно, не придется, — честно ответил Лукаш и поторопил: — Идемте!

Вцепившись в локоть Сумеречного графа, девушка побежала через сад к ограде. Она молила Великую Мать, чтобы слуги не заметили. Если их поймают, никакая магия не спасет. Страх подстегивал. Адреналин плескался в крови, заставлял бежать быстрее. Повсюду мерещились огни, чудились голоса. Как ни пыталась Ноэми не отстать, Лукаш все равно волок ее за собой, будто на веревочке.

Обошлось. Три бочонка вина, выставленные слугам де Веном по случаю помолвки, сделал свое дело.

Граф снова первым подтянулся, забрался на каменную ограду и затащил следом Ноэми. На миг прижал к себе. Случайно или нет, ладонь легла на сердце. Оно билось, пульсировало будто магический сгусток.

— Все будет хорошо! — ободряюще заверил Лукаш, провел рукой по щеке, забирая растрепавшиеся волосы за ухо и подтолкнул.

Ноэми перекинула ноги через стену, неуклюже, совсем не так, как положено леди, а затем скользнула на руки спутнику.

Отделившись от стены, из темноты вынырнул слуга с двумя лошадьми. Лукаш заверил, ему можно доверять. С другой стороны, понятно, лишняя пара рук не помешает: вдруг придется отбиваться?

Девушка сама забралась на лошадь, собрала поводья и вместе со всеми унеслась прочь. Стук копыт успокаивал. Странно, но, оставив особняк де Вена позади, Ноэми практически перестала бояться. С Лукашем — хоть на край света, только бы скакал рядом.

Они направлялись к старому королевскому дворцу. На вопросительный взгляд Ноэми спутник покачал головой: не при слуге. Случай с дворецким многому научил графа. =

Вопреки ожиданиям, Лукаш остановил коня у неприметного дома и помог даме спуститься на мостовую. Хлопнув лошадь по крупу, де Сард велел слуге дожидаться своего возвращения и вынул из кармана ключ. Замок поддался не сразу. Чуть скрипнула дверь, впуская во влажную темноту прихожей. Ноэми подумалось: неплохо бы просушить дом и зажечь магический светильник. Она на собственном опыте убедилась, он не роскошь, а насущная необходимость. Может, и здесь отыщется?

— Нет! — перехватил шарившую в темноте руку граф. — Не станем привлекать внимания.

Он говорил шепотом, зародив в душе сомнения относительно законности происходящего.

— Дом пустует, — будто почувствовав напряжение спутницы, пояснил Лукаш и смахнул со лба капельку пота. Зелье ведьмы — вещь безотказная, но болезнь так быстро не отступает. Де Сард устал, будто весь день провел в седле. Он надеялся, Ноэми ничего не заметила: не хотелось делиться слабостями. — Сами видите, в каком он состоянии. Без хорошего ремонта даже собаку не поселишь. Зато особняк с историей. Я на днях купил его через третье лицо.

— Зачем? — недоуменно спросила девушка.

По ней, нелепее сделки не придумаешь.

— Чтобы беспрепятственно попасть на кладбище старого дворца. Не можем же мы открыто явиться к коменданту!

Ноэми кивнула, признавая его правоту. Она боялась отойти от Лукаша, от спасительной бледно-желтой полоски, пробивавшейся через щель под дверью. Иного освещения в прихожей не оказалось. Чувствуя ее страх, де Сард нащупал и сжал девичью ладонь. Какая же она холодная! Хрупкая, ранимая, доверившаяся, по сути, незнакомому мужчине. Граф ощутил неловкость оттого, что не снял перчаток, и поспешил исправить оплошность.

"Ай!" — вскрикнула Ноэми. Лукаш нечаянно оцарапал ее перстнем с гербом короля — регалией первого министра. Драгоценность напомнила девушке о других руках, и она торопливо, чтобы не забыть, шепнула: "Де Асан прятал кольца!" Лукаш нахмурился, но решил отложить выяснения подробностей. Позже, сначала кладбище.

Граф приобрел особняк по одной единственной причине: из-за старого запущенного сада. Он, как и сам дом, некогда принадлежал королевскому сенешалю, но затем должность упразднили, двор переехал, а особняк пошел по рукам, пока не превратился в блеклую тень самого себя. Зато задняя калитка осталась. За ней — проулок и вожделенная дворцовая ограда. Лукаш полагал, ее тоже не пощадило время, и уж точно каменщики не озаботились починкой "задника" заброшенной резиденции. Да и магию никто не отменял. Если иначе никак, придется вспомнить былые умения, недаром академию закончил.

Ноэми намертво вцепилась в рукав спутника. Казалось, она даже дышала в такт с ним.

— Тут есть духи? — поинтересовалась девушка.

Мнилось, будто за ними наблюдают десятки глаз. Или это всего лишь порождение страха?

Лукаш ответил неопределенно. Его подобные вещи не волновали. Видя, что девушка дрожит, он обнял ее и, не удержавшись, поцеловал. Все темнота с ее искушением!

Губы Ноэми пахли карамелью. Хотелось облизать их, распробовать, как самый изысканный десерт, но де Сард заставил себя отстраниться. Старый дом — не лучшее место для любовных игр, особенно, когда на кону жизнь и если бы одна!

Граф неплохо ориентировался в полумраке и через пару минут блужданий по дому оказался возле нужной двери. С ней пришлось повозиться: петли заржавели. Но, наконец, дверь поддалась, и ночные гости оказались в саду. После мрачного особняка лунный свет казался чуть ли не слепящим. Ноэми отпустила Лукаша и, ступая за ним след в след, вздрагивая от каждого шороха, зашагала по росистой траве. Как же хорошо, что девушка не надела повседневное платье! Юбки бы давно промокли от влаги, так же Ноэми не рисковала простудиться. Граф шагал быстро: торопился. Приходилось чуть ли не бежать. Очутившись у калитки, девушка вопросительно посмотрела на спутника. Тот самоуверенно улыбнулся и приложил палец к губам.

Странно, но калитка не издала ни звука, будто ее смазали. Ноэми нахмурилась. С другой стороны, Лукаш спокоен, значит, так надо.

Де Сард знаками попросил, чтобы она прикрыла лицо, и сам достал снятую в доме маску. Теперь граф походил на разбойника. Шарфик, который прихватила Ноэми, превратил ее в веоскую наложницу. Очередной маскарад, и вновь решаются судьбы.

Лукаш первым выбрался в проулок. Напряженно осмотрелся и удобнее перехватил длинный кинжал — дагу. Меча де Сард не взял: сковывал бы движения. Убедившись, что путь свободен, граф махнул Ноэми, а сам занялся осмотром стены. Как он и предполагал, кладка в паре мест обвалилась. Однако не следовало расслабляться, часовые патрулировали даже заброшенные места, а по ту сторону вполне мог скрываться ров или иная преграда.

Граф легко, будто проделывал подобные упражнения много раз на дню, взобрался на стену и перевел дух: впереди лишь кустарник и вторая, кладбищенская, ограда. Железная решетка, ничего страшного. Оставалось решить, как затащить наверх Ноэми.

Девушка проявила похвальную смелость, Лукаш только, наклонившись, затянул на гребень стены.

Ноэми подула на ладони: больно даже в перчатках. Одежда запылилась, но, повезло, не порвалась. Шарфик девушка тоже не потеряла.

Лукаш бережно протер перчатки спутницы и поцеловал. После спрыгнул по ту сторону стены и подставил руки, чтобы поймать. Вышло не очень эффектно: кавалер пошатнулся и едва не упал. Зато дама не пострадала.

Кустарник оказался колючим, пригодился кинжал. Лукаш срубал им ветки, прокладывая Ноэми путь к ограде. Залезть на нее, увы, не удалось, оставалось пробираться на кладбище привычным путем, понадеявшись на удачу. Она им сопутствовала, послав по дороге удобное дерево. Таким образом, не пришлось рисковать и заходить через ворота.

После кладбища Лукаш, надеялся взглянуть на тайник, в котором Ноэми обнаружила пластину. Однако граф понимал, в обители мертвых придется задержаться. Звездочет почил, когда Жан де Вен заступил на должность, зато другие духи могли помочь, хотя бы рассказать, что искал второй мужчина в ту ночь. Он заинтересовал графа, тот даже осторожно навел справки и узнал: королевский секретарь брал людей для поимки преступника. И — вот уж совпадение! — в то же время пропал любовник королевы, сбежал перед самым арестом, будто растворился. Лукаш не смог рассказать королю о навсее до покушения, зато многое нашептал, вернувшись во дворец.

О, сколько людей едва не подавились, увидев карету с гербом графов де Сардов! Первый министр не таился, наоборот, велел ехать медленно, чтобы подразнить недругов, насладиться их злобой. Беспечно? Нет, всего лишь маленькая месть. Лукаша успели похоронить, на худой конец, уложить на пару месяцев в постель, а он выжил, встал. Такое нельзя пропустить — как, давясь ненавистью, улыбаются придворные! Наверняка кто-то подкупит челядь повредить экипаж, только вот злоумышленников ждал сюрприз. Де Сард провозился с книгами целую ночь, посоветовался с личным магом и установил небольшой "секрет". Он пока не сработал, но Лукаш не питал иллюзий.

Появление в королевской приемной и вовсе вышло триумфальным. Сколько дам и кавалеров прокусили языки! Сумеречный граф шел медленно, но не грузно, чеканил шаги, всем своим видом показывая: первый министр Лиргии на коне и знамя отдавать не собирается. Пусть шепчутся, будто некогда ему повезло, и чужая глупость помогла возвыситься амбициозному юнцу, сплетни лечат от ревматизма, сохраняют прямую осанку на долгие годы.

Он вернулся победителем и собирался остаться им на кладбище, особенно подле Ноэми. Пусть начало сказываться побочное действие зелья, для девушки Лукаш должен остаться бравым кавалером. Все, хватит, вдоволь попотчевал ее беспомощностью, пора стать защитой.

За каждой могилой Ноэми мерещился призрак, в каждой тени скрывался солдат. Казалось, листва шумит слишком громко, небо — подозрительно темное, а все идет столь гладко, что непременно жди беды. Девушка испуганно жалась к Лукашу. Позабыв о приличиях, она вцепилась в куртку, чуть ли не обняла. Ноэми дрожала, но всеми силами пыталась скрыть признаки трусости. Она не одна, рядом мужчина, маг, воин, в прошлый раз девушка справилась, теперь-то и вовсе нет причин для паники.

Де Сард осторожно тронул Ноэми за плечо, увлекая в ночную мглу.

Эх, свечу бы или магический светильник, но нельзя, заметят. Приходилось полагаться на органы чувств и улыбку удачи.

Первые шаги дались девушке с трудом. Легкие будто сдавило железным обручем, а кровь отлила к ногам. Однако потом страх медленно отступил, и Ноэми огляделась. В прошлый раз ей это не удалось: обстоятельства не располагали, — зато теперь девушка в полной мере оценила величие старого кладбища.

Могил оказалось много. Все разные. Кому-то поставили памятник: скорбящую деву, фигуры с герба или аллегорическую композицию, — кто-то почил вечным сном в склепе, родственники третьих поскупились, заказали только урну с надгробием. Разумеется, все из мрамора — близость дворца обязывала, простых, неименитых не хоронили.

Полоскали листвой по плитам деревья, будто разделяя чужую скорбь. Бессовестно рдел цветами кустарник, зеленела густая, иногда по колено, трава. Пусть ночь замазала все серо-лиловой краской, Ноэми ощущала цвета, инстинктивно догадывалась, что красное, а что синее. Она по-прежнему двигалась след в след за Лукашем и, сжав пальцы, молила Великую Мать отвести с дороги призраков. Но де Сард строил иные планы. Ему-то как раз требовались духи.

Граф не стал выбираться на центральную дорожку и знаком попросил спутницу постоять в сторонке. Та, оглядевшись, робко примостилась на скамеечке у ног очередного скорбного изваяния. Лукаш задумчиво прошелся вдоль могил, вздохнул и, ни на что не надеясь, спросил:

— Жан, ты здесь?

— Положим, Жана тут нет, — скрипучий голос за спиной заставил вздрогнуть и схватиться за дагу, — а вот я имеюсь. К услугам… вашего сиятельства, полагаю? Говорили, придет граф.

Де Сард таращился в темноту, но никого не видел. Однако вряд ли голос — галлюцинация. Значит, призрак. Так и есть: чуть в стороне над одной из могил клубилось сизое облачко неправильной формы. Он отдаленно напоминало человека, но граф знал, материя Сумеречного мира не всегда копирует прежнюю физическую оболочку. Хорошо, если она одна, а если душа перерождалась?

Ноэми видеть призрака не могла, поэтому со смесью страха и любопытства таращилась во тьму, ерзала на скамеечке, не решив, стоит ли встать или подождать. Вроде, Лукаш успокоился, убрал оружие, но мало ли?

Граф порадовался неудобной наблюдательной позиции спутницы. Только женских истошных визгов ему не хватало! Ноэми могла десятки раз повторять, что не боится призраков, а повела бы себя как любая другая представительница слабого пола.

Лукаш повторил приказ не вмешиваться и направился к незваному собеседнику. Дагу действительно за ненадобностью убрал в ножны: мертвого бестелесного врага железками не запугаешь. Зато кругляшок, принятый Ноэми за медальон, излучал ровный голубоватый свет, будто спорил с луной.

Де Сард остановился в нескольких шагах от могилы, предельно собранный, готовый ко всему. Он не некромант, но прозвище оправдает.

— Слушаю! — Граф чуть склонил голову набок.

— Э, нет, это я тебя, — фамильярно возразил дух и обрел контуры высокого сухопарого человека. — Не мне нужна помощь.

— Положим, ты тоже не просто так возник, — парировал Лукаш.

Если словесный поединок затянется, придется прибегнуть к магии, но тут, увы, неизвестно, на чьей стороне окажется победа. Одно дело — пройтись по кромке Сумеречного мира, поговорить, другое — заставить духа подчиниться.

Призрак молчал, изучая Лукаша, потом хмыкнул и превратился в полупрозрачного старика с короткой бородкой.

— Конечно, юноша, откуда вам знать всех покойников! — то ли укорил, то ли иронично констатировал дух. — Между тем, именно я вам понадобился. Никак иначе.

Граф потер переносицу, а потом догадался:

— Астроном?

— Именно! — порадовался чужому уму собеседник и насмешливо поинтересовался: — Тоже подарок в могиле ищете?

Лукаш сразу понял: дух не издевается, намекает. Верно, если бы секрет Жана де Вена хранился в склепе, навсей — именно он, по мнению де Сарда, хозяйничал на кладбище, — непременно бы нашел. Не королевский любовник, так Мэй де Асан. К услугам последнего столичный гарнизон. Однако рассказ Ноэми убедил, ничего, кроме пластины, у де Асана нет. Раз так, строчка из записки по-прежнему не расшифрована. Только где искать застывшего в камне звездочета? И тем более неясна личность порочной красавицы. Уж не в борделе же Жан де Вен спрятал последнюю часть артефакта — того самого зверя, которого можно выпустить на свободу, собрав воедино фрагменты. Нет, все вертелось вокруг двух дворцов, не стал бы покойный придворный маг нарушать свои правила. Опять же звездочет рядом…

— Портрет любого ученого — его дела, — подсказал наблюдавший за чужими умственными терзаниями дух и, словно оправдываясь, добавил: — Только из ненависти к навсеям. Не хочу, чтобы к ним в руки попало. И девочку жалко, — он покосился в сторону скрытой деревьями Ноэми. — Храбрая, добрая, милая. Сам видел, и Жан много чего говорил. Он ведь наблюдает, переживает.

— Сумеречный мир держит? — Иначе бы дух покойного мага вмешался. — Привязка рушится?

— Именно, — вздохнул дух. — Всем нам отпущено ограниченное число свиданий с прошлым. Я, вот, первое за все время взял, Жан свои исчерпал. Вскоре нас обоих и вовсе призовут. Пришла пора уходить туда, где вам не достать.

— Достану. — Лукаш сам не понял, почему сказал, — уверенно, без тени сомнения. — Если потребуется.

— Не вернешься! — предупредил призрачный звездочет и растворился среди надгробий.

Де Сард постоял немного, вглядываясь в темноту. Сердце сковало беспричинной тоской. Показалось, или он слышал музыку? Одинокую флейту, то затихавшую, то вновь вступавшую с пронзительной трелью? Послышалось, разумеется, иначе… Об этом лучше не думать — дурной знак. Даже для таких, как Лукаш де Сард. Только Шепчущие танцуют под музыку Сумеречного мира, только Слышащие умеют различать ноты. Первые — порождение смерти, нашедшие приют в обители скорби, — вторые — проводники пространства, способные найти стыки миров.

Итак, если Лукаш все правильно понял, надлежит обыскать башню звездочета и найти нечто из камня. Граф пока не знал, что именно, но оно напрямую связано с астрономом и его работой. Де Сард поставил бы на книгу, но она противоречит стихотворению-подсказке.

Не зря побывали на кладбище!

Мысленно поблагодарив призрака за помощь, Лукаш вернулся к Ноэми. Та сидела, где он ее и оставил. При виде де Сарда девушка встрепенулась, вскочила, с надеждой заглянула в лицо.

— Нет тут ничего, — граф обвел рукой кладбище, — пусть де Асан до посинения ищет.

— Но как же?.. — Ноэми нахмурилась. — В стихотворении ясно говорится…

Лукаш оборвал ее жестом. Не следует болтать на такие темы, особенно ночью на кладбище. Мертвые бывают разные, не все милые, как покойный астроном, да и живых надлежит опасаться.

Подхватив девушку под локоток, де Сард повел ее обратно. Выбираться придется тем же путем, нет никакой гарантии, что ворота открыты или удастся сбить замок. На лбу вновь выступили капельки пота. Лукаш тайком смахнул их и задумался, не накроет ли "откат". Он прислушался к собственным ощущениям и с облегчением констатировал: никакой дрожи, обычная усталость и легкая слабость. Пара глубоких вздохов, энергичная прогулка на свежем воздухе и пройдет.

На этот раз первой перелезала Ноэми. Она казалась себе неуклюжей, медлительной. Возможно, из-за Лукаша. Хотелось предстать перед ним в лучшем свете. Следом перебрался Лукаш и, проверив окрестности, зашагал к башне звездочета. В одной руке потная девичья ладошка, в другой — дага.

Тени вокруг сгущались. Наступил тот самый час, который называют глухим. Птицы и цикады умолкли, стража посапывает в кулак на боевом посту, даже фонари на улицах, и те едва чадили. Раздолье убийцам.

Почивший на кладбище астроном обитал в северной башне. Она выделялась на фоне товарок, хотя не превосходила их размерами. Если остальные утратили былой колорит, обветшали, покрылись мхом, эта еще манила взгляд острым шпилем, черепичной крышей и каменной лесенкой, спиралью обвивавшей башню снаружи до третьего этажа. Потолки, как и во всех старых зданиях, делались не в пример выше современных, поэтому зрелище впечатляло. Лестницу приказал соорудить астроном. Он же настоял на возвращении башне первозданного вида, который как нельзя лучше подходил для любителя наблюдать за звездами.

Астроном жил на нижних этажах, верхние превратил в обсерваторию. Разумеется, как и у всякого ученого, столовая вечно пустовала, а возле астролябии множились грязные пустые тарелки.

— Здесь?

Ноэми недоверчиво смотрела на обвалившиеся от времени, дождей и ветра ступени — ненадежная опора для ног. К сожалению, звездочет любил уединение и устроил вход на втором этаже, будто старинный феодал.

— Похоже на то, — неуверенно поддакнул Лукаш и посвятил спутницу в свои планы: — Ищем плоды труда астронома в камне. Сам пока не знаю, что это, но надеюсь на удачу.

Девушка промолчала. Она скользила взглядом по башне, обдумывая слова графа. Де Сард же гадал, как бесшумно проникнуть внутрь. Пока виделся всего один путь — магический. Старый замок проржавел, дагой не вскроешь, да и жалко оружие. Кинжал не дешевый, с каменьями на рукояти и, самое главное, с ведьминым заговором. Некогда в юности, шутки ради, Лукаш попросил одну колдунью нашептать пару слов. Он в числе других богатых молодых людей катался на лошади в имении отца и наткнулся на согбенную годами старуху. Она никак не могла поднять клюку, а Лукаш залихватски, на полном скаку, подхватил. Просто так, чтобы пощеголять ловкостью. И заслужил награду — желание. Лукаш не воспринял предложение всерьез и получил, что получил: разящее без промаха оружие.

— Вот оно! — Взволнованная Ноэми дернула графа за рукав и указала наверх.

Присмотревшись, де Сард разглядел контуры барельефа. Луна, солнце, звезды, герб… Вспыхнул робкий магический огонек, воспарил к нему и осветил изображение: два горностая держат в зубах лавровую ветвь.

— Элеонора! — изумленно выдохнул Лукаш и отошел, чтобы убедиться в правдивости догадки.

Так и есть, герб сходится. Только откуда он здесь? Астронома и Элеонору де Фор, всесильную любовницу Стоурена Седьмого, отца нынешнего короля, ничего не связывало. Хотя как знать? Красавица-графиня любила мужчин. Ее постель перевидала почти весь высший свет. Не гнушалась Элеонора и людьми попроще. Щелкнет пальцем, и мужчина ее. Вроде, все знали, но никто поймать на измене королю не мог. Шутили, будто графиня — колдунья, раз Стоурен раз за разом приходит в спальню, где минутой раньше натянул штаны какой-нибудь паж.

Не об этой ли красавице шла речь в стихотворной загадке? Жан де Вен хорошо ее знал, мог попросить спрятать часть артефакта, благо природа не обделила покойного мага. Холостой, при должности, он непременно обратил бы на себя внимание Элеоноры. Дальше же в определенных обстоятельствах женщину так легко уговоритьоказать небольшую услугу.

Жаль, Элеонора де Фор скончалась пару лет назад. Мирно, в собственной постели, по иронии судьбы позабытая былыми поклонниками. Сменился монарх — сменились правила и любовницы. Красота тоже не вечна, к моменту смерти Стоурена Седьмого Элеоноре минул пятый десяток. Новая метла загнала графиню в имение покойного супруга, где красотка и провела оставшиеся годы, строя мелкие козни и сводя с ума местных фермеров. Умерла же бывшая фаворитка буднично — от осложнений после простуды.

— Добрый вечер.

Оба вздрогнули и обернулись на голос.

Мэй де Асан наслаждался произведенным эффектом. Он подошел со стороны служебного флигеля. В одной руке покачивался фонарь, другая отчего-то пряталась за спиной. Это жутко не нравилось Ноэми, как и самодовольное выражение лица королевского секретаря.

— Зато теперь ясно, у кого дневник. Так ведь, леди Вард? — Колючий взгляд иглами прошелся по коже девушке. — Помолвка подарила версию, и вот граф де Сард все подтвердил. Сами отдадите и все расскажете, или самому забрать? — Де Асан перевел глаза на Лукаша и сделал шаг вперед. — Где оно?

— Что? — Де Сард сделал вид, будто не понимает, и, не привлекая лишнего внимания, загородил Ноэми.

Верная дага перекочевала в правую руку.

Граф не питал иллюзий: противник собирался пойти до конца, если понадобится, пустить кровь.

— Вы прекрасно знаете. — Губы де Асана сложились в тонкую линию. — Даю ровно минуту.

Вместо ответа Лукаш взмахнул дагой. Она в последний момент затормозив. Секретарь даже не шелохнулся, наоборот, глянул со снисходительным презрением.

— Хорошо, вы умрете, а она, — мужчина ткнул пальцем в Ноэми, — все расскажет. К сожалению, Ноэми Вард нужна мне больше вас, граф.

Нет, де Асан не вытащил оружие, он абсолютно ничего не сделал, просто выпустил на-ре — вторую сущность любого навсея. Она жила отдельно от хозяина, ее невозможно убить или уничтожить, только разлучить с носителем. Зато на-ре умело лишать жизни, подчинять сознание, впитывать магию. Недаром чародеи Веоса, истинные навсеи, считались опасными противниками. Приняв боевую форму, с на-ре в виде черного облачка над головой, они становились практически неуязвимы.

Лукаш широко распахнул глаза и выругался. Понимал: нужно защищаться, не дать облачку приблизиться, но будто окаменел. Разум отказывался верить: Мэй де Асан — навсей!

— Занятно, не так ли? — Королевский секретарь выставил вперед руку, которую до сих пор прятал за спиной. В ней оказался жезл, который разросся, превратился в посох с острым клинком на одном конце. — Сейчас станет еще занятнее.

Взмах посоха рассек ночь. Одновременно с ним метнулось к жертве на-ре. Время будто остановилось, превратилось в патоку. Все замедлилось и одновременно стало неотвратимым, однако жертвы не желали покоряться судьбе.

Лукаш и Ноэми отмерли одновременно. С кончиков пальцев де Сарда слетели искорки магии, девушка нагнулась и подхватила камень. Булыжник полетел в де Асана. Ноэми метила в колено, чтобы боль на пару минут отвлекла противника. Промахнулась: секретарь увернулся, легко, играючи. Зато заклинание Лукаша достигло цели: шипя, на-ре отпрянуло от жертвы. Граф принял боевую стойку и разбросал алмазную крошку, которая образовала подобие мыльного пузыря. Ноэми поняла: он призван защищать владельца.

Магия, настоящая магия!

Сердце девушки трепетало. Страх и восхищение боролись друг с другом за жизнь.

— Сумеречный граф! — Де Асан выплюнул слова как оскорбление. — Вижу, прозвище заработали честно. Послушайте, милорд, — устало продолжил он, — какой толк устраивать фейерверк? Прибегут солдаты, комендант, начнутся разбирательства. Они коснутся и вас. Сомневаюсь, будто Дамиан де Вен оценит побег невесты.

— И? — чуть приподнял бровь Лукаш.

— Расскажите о находке, отдайте дневник и спите спокойно. Я позволю вам сохранить пост, леди Вард же не придется выходить за меня замуж.

Слова королевского секретаря произвели эффект грома среди ясного неба. Де Сард дернулся, хмурясь, обернулся к Ноэми и пропустил выпад противника. Тот неминуемо прошил бы Лукаша насквозь, но де Асан неожиданно изменил направление атаки, крутанулся на каблуках и полоснул клинком посоха по ночной мгле. Короткий вскрик возвестил о том, что удар достиг цели. Мужчина в точно такой же черной маске, как у Лукаша, упал на колени, прижимая руку к груди. Королевский секретарь отвлекся на него, добивая. Воспользовавшись моментом, граф потащил обмершую от страха Ноэми прочь. Он понимал, с дагой и магией с де Асаном не совладать. Тот успел доказать, заговор ему не помеха. Так же не хотелось стать жертвой наемного убийцы, посланного по чужую душу. Свидетелей не оставляют. Пронзенный посохом человек мог действовать не в одиночку, проверять Лукаш не собирался. Встречаться с комендантом старого дворца — тоже. Де Сард видел метавшиеся возле часовни огни. Времени мало, часовые скоро будут здесь. Пришлось удвоить усилия, перекинуть девушку через плечо и понадеяться на силу зелья ведьмы. Оно не подвело. Запыхавшись, граф ввалился в нужный проулок и с облегчением захлопнул за собой калитку. Обошлось!

Маски сброшены, тайна Жана де Вена смертельно опасна. На что же способен артефакт, если ради него королевский секретарь рисковал годами нажитым благополучием?