Глава 19

Ноэми забрала с подноса письма и тяжко вздохнула. Ночная авантюра сошла с рук: горничная по утру и жестом не намекнула, что в курсе похождений госпожи. Она одела и причесала ее, как обычно. От прислуги же девушка узнала: герцог еще не вставал. Прекрасно! Оставался Йонас, но вряд ли маркиз — любитель ранних подъемов.

Чтобы не думать об опасности, Ноэми решила заняться работой: разобрать корреспонденцию, составить план на день, написать письма. Все равно ничего не изменить. Глупо пытаться сбежать от Мэя де Асана. Увиденное у башни старого дворца доказало, королевский секретарь силен, хитер и умен. Лукаш сказал, тот навсей. Девушка мысленно повторила это слово: навсей. Желудок тут же наполнился кубиками льда. Ноэми читала о враждебно настроенных соседях, пусть немного, но достаточно, чтобы оценить всю степень опасности. Может, де Асан умеет ходить сквозь стены? Девушка зябко передернула плечами и пробежала глазами конверты. Поздравления, поздравления… Ага, личное письмо, подписанное двумя буквами, и… послание от Мэя де Асана. Заинтригованная, Ноэми попыталась разглядеть хоть строчку на просвет, но ее усилия не увенчались успехом. Сломать печать девушка не решилась и от соблазна спрятала конверт под другими.

На лестнице Ноэми столкнулась с отцом. Он мазнул по ней неприязненным взглядом, остановившись на мужском, галстучном, узле шейного платка. Не остался без внимания и жилет — обыденная часть рабочего костюма. Сейчас девушка — секретарь, а не невеста его светлости.

— Доброго утра! — скупо поздоровалась Ноэми, соблюдая правило старшинства. — Как изволили почивать, отец?

Ее это вовсе не интересовало, но приличия обязывали.

— Благодарю, хорошо, — тем же тоном ответил лорд Вард и презрительно наморщил нос. — Что на тебе надето? Решила опозорить вторую семью?

— Стоило позволить мне учиться, — с вызовом парировала девушка.

Внутри закипал гнев. Как он смеет! Сначала пытался насильно выдать замуж, потом поверил наветам, чуть ли не избил, выгнал на улицу, лишив даже имени, а после говорит о позоре.

— Родителям лучше знать, что пойдет на пользу детям, — назидательно заметил отец. — Не смей спугнуть удачу, второй раз не приму.

Лорд Сулин горделиво удалился. Ноэми проводила его неприязненным взглядом и порадовалась новому положению в обществе. Она бы не смогла жить под отцовским кровом. Лорд Вард никогда не отличался добротой, теперь же и вовсе казался девушке зверем. "А не все ли они животные? — неожиданно сказало подсознание. — Ты видела двор, там все подобны паукам. Только ты, выросшая в книжной пыли, могла верить в лучшее. Какая академия, твое письмо давно пустили на растопку". — "А как же Лукаш де Сард? — возмутилось сердце. — Разве он зверь?" — "Ты слишком веришь ему", — вздохнул рассудок. — "Я люблю его", — простодушно ответило сердце, и впервые ум согласился.

Ноэми рассортировала письма и очинила для герцога перья. Затем прошлась по кабинету, обдумывая предстоящий день. Вероятно, де Вен посвятит его обустройству выгодного брака Йонаса. Новоиспеченный жених — всего лишь часть забот, есть еще загадка дневника. Нужно скорее найти последнюю часть головоломки и перепрятать ее. Девушка не сомневалась, Лукаш уже отрядил людей в имение графини, сама Ноэми хотела исследовать дворец. Наверняка сюрприз поджидает в бывших покоях Элеоноры де Фор, вряд ли Жан де Вен спрятал часть артефакта за десятки миль от столицы.

Увлеченная размышлениями, девушка не услышала, как вошел герцог.

— Вы уже встали? — удивленно спросил он и, прикрыв рот ладонью, зевнул.

Ноэми кивнула и торопливо начала говорить: получены такие-то письма, впереди такие-то встречи, нужно оплатить счета, ответить ряду аристократов — словом, рутинно выполняла привычные обязанности. Де Вен лениво слушал, мечтая о чашке кофе.

Внимание герцога привлек конверт с таинственной подписью: двумя заглавными буквами. Он повертел его в руках и вскрыл. На стол выпал крохотный бриллиант. Сонливость де Вена как рукой сняло. Владелец дома нахмурился и пробежал глазами записку в три сточки. Эшеры заволновались, настаивали на встрече. Значит, дела плохи. Предположения укрепило письмо королевского секретаря. Тот от имени его величества уведомлял о начале проверки по "алмазному делу". Предыдущая, из экспертов, которых удалось подкупить, казалась детской шалостью. Герцог не сомневался, комиссию возглавит первый министр. Уж Лукаш де Сард не упустит случая утопить конкурента. Как только раскопал? И живучий — ни яд, ни кинжал не брали. Оставалось надеяться, новый знакомый из предместья перережет крылья удачи Сумеречного графа, вот только сначала устроит похороны Мэю де Асану. Пора менять хранителя сокровищницы. Де Вен с удовольствием бы забрал ключ, но совмещать две должности невозможно, да и нет никакого желания исполнять все прихоти короля.

"Ничего, — успокаивал себя герцог, вертя перстень на пальце, — это лишь временные трудности". У него были все основания так полагать: до сих пор удача ласкала Дамиана де Вена. Вот его брату не повезло, но Жан вечно лез на рожон со своей честностью и благородством. За что и поплатился.

Ноэми пристально наблюдала за выражением лица работодателя. Она заметила алмаз и теперь гадала, что же означал этот знак. Возможно, Лукаш поможет. Девушке до дрожи в коленях хотелось оказаться рядом с Сумеречным графом, только подле него она ощущала себя в безопасности.

Де Асан пугал. Если Ноэми все правильно поняла, королевский секретарь затмит любого книжного злодея. По дороге к особняку де Вена Лукаш успел раскрыть тайну противника. Навсеев лиргийцы боялись. Еще бы, те почти сплошь маги (аристократы, разумеется), только драконьи патрули сдерживают. Беззащитная девушка и вовсе обязана упасть в обморок при одном лишь слове "навсей", однако Ноэми предпочла действовать. Чтобы победить врага, нужно разузнать о нем больше. Пытливый ум — недаром новоиспеченная невеста герцога стремилась в академию! — подсказывал: нужно рассмотреть перстни де Асана. Они, несомненно, навсейские, может, даже с гербом. Вот и всплывет истинная фамилия. Только вот как бы не погребла под собой!

День предстоял хлопотный. Сначала услужить де Вену, затем — принцессе. Не забыть найти бывшие покои графини де Фор и, если останется время, забежать в архив. Опасно: хранилище пыльных бумаг — вотчина королевского секретаря, но другого способа взглянуть на генеалогическое древо де Асанов нет. Можно, конечно, попробовать добыть гербовник в университетской библиотеке, но девушку могли запросто туда не пустить. Что поделаешь, жесткие правила и предрассудки. Королевский университет Ушга только для мужчин.

"Алмазное дело" испортило настроение де Вена. Даже хорошенькая секретарь, уже невеста, чьим телом отныне можно спокойно распоряжаться, не помогала. Герцог бегло просмотрел остальную корреспонденцию, набросал черновики писем и велел Ноэми заняться. Затем приказал поторопить с завтраком и собираться во дворец.

— Будет король. Едете как мой секретарь.

Ноэми кивнула. Работа закипела. Девушка споро раздала распоряжения, рассортировала счета, представила черновики для ознакомления. Де Вен равнодушно согласился с каждым, внес всего пару исправлений. Теперь уже и Ноэми заволновалась. Предстоящая поездка виделась в черном свете, но отказаться девушка не могла.

Королевский дворец встретил привычными стайками просителей в нижнем вестибюле. Если прежде Ноэми смотрела на них с опаской и затаенным интересом, то теперь быстро протиснулась, прокладывая дорогу герцогу. Тот даже не подумал помочь невесте: настолько погрузился в тягостные размышления. На лестнице со знакомыми и незнакомыми лордами раскланивалась и здоровалась тоже Ноэми, заодно извинялась за угрюмого жениха и отбивалась от настойчивых просителей. Подумать только, оказывается, она приобрела вес при дворе! Пусть крохотный, но все же. Вряд ли кто-то стал бы добиваться внимания Ноэми Вард, когда как леди Ноэми Вард, фрейлине ее высочества, секретарю и невесте герцога Дамиана де Вена норовили вложить в руку записку, а то и кошелек, чтобы устроила нужную аудиенцию. Девушка стойко всех игнорировала, заработав немало сердитых взглядов и шепотков: "Зазналась, бродяжка!" Таковы реалии двора: любят в глаза и плюют в спину.

Ноэми впервые присутствовала на заседании за закрытыми дверьми. С каждым шагом сердце билось все чаще. Девушка сжимала папку, радуясь возможности чем-то занять руки. По поручению де Вена Ноэми захватила избранную переписку с эшерами, заключения ювелиров о чистоте камней, договоры о поставках с трех сторон и финансовую отчетность. Все это собирала в спешке, под недовольные окрики герцога.

Поглядывая на де Вена, Ноэми гадала, чем тот занимался ночью, раз не пришел к невесте. Вряд ли Йонас так сильно не хотел жениться, что разговор затянулся до утра. Не то, чтобы девушка жаждала визита жениха, вовсе нет, но сознавала: близость неизбежна. Единственное спасение — запертая дверь и баррикада. Однако факт оставался фактом: де Вен желанную женщину не навещал. Пресытиться не мог: по всем признакам желал, значит, занимался чем-то более важным и интересным. Жаль, не спросишь Йонаса, во сколько тот ушел от отца и оставался ли после де Вен в кабинете. Темные дела, как известно, совершаются ночью, Ноэми не хотела бы узнать об очередном покушении на Лукаша слишком поздно.

Затем мысли о времяпровождении герцога отошли на второй план. Желудок скрутило от страха. Ноэми цыкнула на себя. Не хватало согнуться в три погибели при напыщенных министрах! Ох, министрах! Лукаш тоже здесь. Сумеет ли девушка делать вид, будто они не знакомы?

Память предательски воскресила образ чувственных губ, их вкус. Ноэми улыбнулась. Странно, наверное, улыбаться среди напряженных сановников, но воспоминания о Лукаше такие теплые. На нее неодобрительно косились, девушка не обращала внимания. Подумать только, а еще месяц назад бы стыдливо опустила глаза долу.

Заседать собирались в очередном холодном, совершенно не предназначенном для человеческого существования зале. Высокий потолок и обилие пустого пространства давили, за овальный стол, где каждый на виду, страшно садиться. На бледно-зеленых стенах — виды Ушга и портрет его величества в полный рост.

На столе лежали ровные стопки бумаги, стояли письменные приборы с очиненными перьями. Министры и высшие сановники, включая придворного мага, потихоньку рассаживались. Ноэми заметила, они разделились на две группы: одна старалась оказаться ближе к пустовавшему месту Лукаша де Сарда, другая робко подходила к де Вену, жала руки и заверяла в своей преданности. Девушка поняла: сегодня решалась судьба герцога. Возможно, и ее судьба. С другой стороны, это такой шанс! Пятно на имени жениха позволило бы разорвать помолвку, только Ноэми слишком тесно связана с ним, как бы не утянул на дно!

Мэй де Асан пока не появился. Очевидно, придет вместе с королем.

Под ложечкой засосало.

Вот чей взгляд девушка не сможет стойко снести! А еще она понимала, ни к какой принцессе ее не отпустят, под любым предлогом задержат, может, даже похитят прямо за дверьми. Дальше — пыточная, дыба и смерть. Иллюзий Ноэми не питала.

Де Вен заметил ее волнение, но списал его на естественные причины. Девушка в первый раз на подобном заседании, разумеется, жмется, стремится слиться с обстановкой. Ничего, привыкнет. Будущей герцогине, если Ноэми намерена ей стать, придется часто видеть короля.

Зал заполнился. Не хватало только троих. Садиться пока никто не спешил: не полагалось прежде его величества.

Наконец, появилась отсутствовавшая троица. Впереди стремительно шагал король. Движения порывистые — значит, не в духе. Позади, нарочито не замечая друг друга, — де Асан и де Сард. Между ними ощущалось такое напряжение, что, казалось, чиркнешь спичкой, взорвется дворец.

Скупо кивнув присутствующим, Виллем жестом разрешил сесть. Заскрипели отодвигаемые стулья, застучали каблуки.

Ноэми щекой ощущала неприязненный взгляд де Асана. Она надеялась, широкая спина герцога защитит, но ошиблась. Королевский секретарь потянулся за ножом для бумаг. Девушка вздрогнула. Казалось, это намек.

Лукаш тоже бросил на Ноэми торопливый взгляд: волновался. И тут же отвернулся.

Слово взял де Асан. Он поднялся, постучал по серебряному колокольчику, и призвал к тишине. Затем с позволения его величества огласил тему собрания и попросил придворного мага проследить, чтобы в зале не колдовали. Тот кивнул и демонстративно вскинул руки. Между пальцами пробежали энергетические разряды. "Позерство!" — скривившись, чуть слышно прошептал герцог. Маг между тем опутал помещение прозрачной дымкой заклинания, удовлетворенно осмотрелся и доложил, обращаясь к королю: "Готово, ваше величество!" Виллем раздраженно дернул рукой. Его подобные мелочи не интересовали, алмазы важнее. А еще новенькая фрейлина жены, которая терпеливо ждала в оранжерее. Сама королева коротала оставшиеся до родов недели под домашним арестом в своих покоях. Связь с навсеем дорого аукнулась, Мария с трудом избежала обвинения в измене.

После вступительного слова секретаря король попросил обвинителя и обвиняемого встать. Оба замерли перед Виллемом. Тот развернул кресло к пустому пространству зала, из-за рисунка паркета напоминавшего площадку для боя быков, и кивнул: говорите. Поединок начался.

Первый укол нанес Лукаш. Тот сыпал фактами, не забывая с довольной холодной ухмылкой повторять: "Но решать, разумеется, вам, ваше величество". Первым аргументом против де Вена стал алмаз из числа тех, которые передали артефакторам. Сумеречный граф положил его на стол перед королем, после камень пошел гулять по рукам. Послышались шепотки: "Мутный! Не та огранка! Не алмаз вовсе!"

Герцог сжал кулаки и мысленно проклял противника. Тот продолжал наступление: предоставил заключение специалиста и письменные показания свидетелей.

Петля затягивалась. Благополучие де Вена висело на волоске, но он не думал сдаваться. Выслушав оппонента, герцог ринулся в контратаку, стараясь в пух и прах разбить чужие аргументы. Свидетели стали лжецами, которые никогда не работали в лаборатории, зато жаждали получить теплое местечко на государственной службе. Камни — фальшивые, в эшерских штольнях таких нет. Сам Лукаш де Сард пристрастен, стремится удалить возможного конкурента. Де Вен говорил живо, убедительно и сумел поколебать решимость короля, сведя на нет усилия первого министра.

Присутствующие строчили перьями в блокнотах и, искоса посматривая на Виллема, вполголоса бросали друг другу короткие реплики. Негласно делали ставки, кто выиграет: де Вен или де Сард.

Его величество изменил позу. Она больше не выражала недовольство и желание скорее уйти, наоборот, спина выпрямилась, во взгляде появилась заинтересованность. Пальцы впились в подлокотники тяжелого массивного кресла. Поговаривали, будто его привезли из Веоса — отбили у некого мага. Теперь вместо вражеского графа в кресле восседал лиргийский монарх, так же, как и первый владелец, верша чужие судьбы.

Ноэми, оставшись без поддержки, нахохлилась на стуле. Новый статус и занимаемая должность позволяли сидеть за овальным столом посреди влиятельных министров, только девушка предпочла бы оказаться в уголке, а еще лучше — за дверью. Ноэми тоже водила пером по бумаге — просто, чтобы занять руки, только смотрела в стол. Она слышала каждое слово и не знала, чью сторону принять. С одной стороны, прав Лукаш, только вот падение герцога может обернуться катастрофой. Свидетельница Великая Мать, девушка не страшилась возможной потери положения в обществе, ее беспокоил последний ход поверженного де Вена. Он, несомненно, постарается отправить врага в могилу. Былые попытки не удались, но Вседержители могут отвернуться от Сумеречного графа. Ноэми не переживет его смерти. Она мысленно решила: согласна стать любовницей. Если иначе нельзя, девушка превратится в спутницу без кольца.

Де Вен закончил и, прочистив горло, поинтересовался, удовлетворен ли Лукаш контраргументами.

— Я отдаю должное вашему мастерству слова, — склонился в издевательском поклоне первый министр.

Герцог проглотил завуалированное обвинение и поинтересовался, кто же ввел де Сарда в заблуждение, оболгав невинного человека.

— Очевидно, те же люди, которые обманули вас, — растянул губы в улыбке-оскале Лукаш. — Алмазы, увы, действительно не выдерживают критики. Ваше величество, — де Сард шагнул к королю и с почтением вручил ему синий бархатный мешочек, — вот, сравните чистоту годных для артефактов камней с теми, которые поставлял герцог. Воды!

Он хлопнул в ладоши, и дежурившие у дверей слуги со всех ног бросились выполнять указания.

Де Вен нахмурился.

Определенно, похороны состоятся одновременно.

— Чем докажете, что это, — герцог указал на стол, — мой камень, а те, — перевел палец на синий мешочек, — чужие?

— Вы не верите честному слову аристократу? — нахмурился Лукаш.

Противники встали друг против друга. Быки рыли копытом импровизированный песок и готовились к бою. Ристалище перестало быть символичным.

— Слову — да, происхождению камней — нет, — дерзко ответил де Вен.

Присутствующие замерли. В воздухе запахло дуэлью.

Щека де Сарда дернулась. Он перенес вес тела на выставленную вперед ногу и, перекатываясь с пятки на носок, мрачно потребовал:

— Объяснитесь!

— С удовольствием! — парировал герцог. Ноэми показалось, будто он ждал подобных слов. — В любом месте в любое время.

Оставалось только бросить на пол перчатку или, за неимением ее, дать сопернику пощечину. Кто же первый?

Герцог шагнул к напряженному, напоминавшему натянутую струну Лукашу, когда в дело вмешался король. Он поднялся с кресла и произнес всего одно слово: "Хватит!" Соперники, бросая друг на друга гневные взгляды, разошлись по разным углам. Затем и вовсе демонстративно сосредоточили внимание на Виллеме.

— Вот что, милорды, — король прошелся вдоль стола и бросил взгляд на вернувшийся на первоначальное место алмаз — виновника несостоявшейся дуэли, — я запрещаю дуэль. Да, именно так, — Виллем повысил голос, — запрещаю. Кто прав, решите на месте. Раз граф де Сард так хочет справедливости, пусть найдет ее в штольне. Я снаряжаю ревизионную комиссию, во главе ставлю господина первого министра. — Лукаш кивнул. — В ее задачи входит проверка камней для учебных заведений, путей их доставки и разработки. Иными словами, герцог, прошу обеспечить доступ в земли эшеров. С собой возьмете верительные грамоты. Вы отвечаете за переговоры с эшерами.

— Слушаюсь, ваше величество, — с кислой миной согласился де Вен и попытался отыскать лазейку: — Однако эшеры — народ скрытный и не любят чужаков.

— Вот и озаботитесь данным вопросом, — отмахнулся монарх. — Не нужно вести в карьеры всю толпу, достаточно вас, графа и независимого свидетеля.

— Я могу, ваше величество, — вызвался до этого с непроницаемым лицом наблюдавший за происходящим де Асан. — Разумеется, если посчитаете меня достойным.

Сердце Ноэми пропустило удар. Только не королевский секретарь!

Виллем согласился с кандидатурой де Асана и посетовал, что из-за алмазного недоразумения на время лишится обеих рук.

— Поездка не затянется, ваше величество, — заверил секретарь. Ноэми послышалась в его словах угроза обоим спутникам. — Порталами мы быстро доберемся до места, в Лиргии же мои услуги не требуются.

Виллем несильно ударил кулаком по столу:

— Быть посему!

* * *

— Мне страшно! — вжавшись в постамент статуи, шептала Ноэми. Лукаш вызвал ее в парк запиской, и всю дорогу девушка опасалась нападения. Чудо, что де Асан отпустил! Надолго ли? И с герцогом повезло: того больше занимали алмазы, чем почта невесты. — Он убьет всех троих!

— Почему вы так решили? — Лукаш стоял рядом и рассеянно теребил пуговицу сюртука.

— Мы — понятно, а де Вен… — Девушка задумалась и склонила голову набок. — Вы правы, герцог останется жив и понесет наказание за нашу гибель.

— Вы прирожденный политик! — рассмеялся де Сард и, не удержавшись, коснулся волос собеседницы. Та подвинулась ближе, поднырнула под руку. — Так тонко все рассчитать!

— Учусь, — вздохнула Ноэми и робко предложила: — По-моему, нам следует перейти на "ты".

Лукаш изумленно взглянул на нее, а затем хмыкнул в кулак.

— Воистину, под робостью таится смелость! — философски заметил он и положил ладонь на плечо девушки. — А как же слова о мерзавцах-мужчинах?

Ноэми вспыхнула.

— Ну я же не предложила вам свою честь! Мужчины же… — Она на мгновение задумалась и, глядя в глаза собеседнику, сожгла мосты: — Я готова поверить. Вам и только вам.

Девушка напряженно ждала ответа Лукаша. Тот предложил ничего не говорить, просто заключил ее лицо в ладони и поцеловал.

Ресницы Ноэми затрепетали. Из груди вырвался тихий стон.

— Попробуем верить вместе, девочка! — Он легонько щелкнул девушку по носу. — Только сначала поездка к эшерам. Прости, это важно. Зато после ты станешь свободной.

— Свободной? — разочарованно протянула Ноэми.

Она надеялась принадлежать Лукашу: душой и, может, телом.

Губы де Сарда расплылись в самодовольной улыбке. Крепость пала, осталось принять ключи на атласной подушке.

— От Дамиана де Вена. — Сумеречный граф выразительно покосился на полоску металла на безымянном пальце. Де Вен не поскупился, заказал помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. — Фу! — скривился Лукаш. — Как можно дарить подобную безвкусицу?

Ноэми захотелось сорвать с пальца кольцо. Удержало только то, что герцог заметит, непременно начнутся расспросы.

— Ничего, — утешил де Сард, — в столице найдутся приличные ювелиры.

Девушка предпочла промолчать. Не стоит строить воздушные замки, может, Лукаш имел в виду обычный подарок любовнице.

Уверившись в собственном месте в жизни Ноэми, де Сард обнял ее, привлек голову к плечу и шепнул:

— Справимся!

— Де Асан, почему он до сих пор здесь, а не в тюрьме? — Девушка поерзала и сдалась, уткнулась носом в рубашку. Пальцы робко погладили спину, затем переместились выше, на шею. — Он ведь навсей, — Ноэми перешла на шепот, — верно?

— Де Асан там окажется, — заверил Лукаш, массируя напряженные плечи собеседницы. — Пока не время. Я приставил к де Асану соглядатаев, хочу узнать как можно больше. Заодно поручил выкрасть пластину.

— Прости, я ничего не нашла, — повинилась девушка.

Де Асан приподнял ее голову и приложил палец к губам.

— Давай на время забудем о делах? В парке столько укромных уголков…

Лукаш тут же прикусил губу, обругал себя, но поздно, вырвалось.

Ноэми выпрямилась и окинула де Сарда пристальным взглядом. Былые страхи поднялись со дна души. Неужели Лукаш хочет того же, что и герцог? Залезет под юбку и потеряет всякий интерес.

— Я совсем другое имел в виду! — попытался исправить положение граф.

Вот зачем сказал про парк? Привык к придворным дамам. Они не смущались, давно бы целовались с Лукашем, попутно стремясь выпрыгнуть из корсета. Но Ноэми нравилась именно природной стыдливостью.

— Я согласна, — неожиданно пошла на попятную девушка и с головой ухнула в омут. — Возьми меня! Лучше ты, чем герцог.

Она отвела взгляд, трепеща от собственной смелости.

Лукаш обнял Ноэми и заверил: ничего не случится без ее согласия. Девушка обмякла в его руках, успокоилась и потянулась к губам. Де Сард опередил, поцеловал первым. У Ноэми перехватило дыхание. Колени затряслись, и она отчаянно вцепилась в плечи Лукаша, чтобы устоять на ногах. Кожа горела. Сердце, резко увеличившись в размерах, рвалось наружу.

Девушка жадно хлебнула воздуха и отстранилась. Пальцы по-прежнему лежали на плечах Лукаша, взгляд туманился.

Как можно дышать, когда сердце уже бьется в горле? И как можно не целоваться, когда невидимая сила толкает к Сумеречному графу? Казалось, если Ноэми вновь не ощутит вкус его губ, умрет.

— Ноэми. — Лукаш с нежностью провел ребром ладони по щеке девушки.

Она судорожно вздохнула и опустила ресницы.

По спине пробежали мурашки, замирая где-то внизу живота.

— Лукаш… — чуть слышно шепнула Ноэми и ответила той же лаской.

Рука скользнула по шее к щеке, потерлась о легкую щетину, будто невзначай коснулась кончиком пальца губ.

— Ты меня любишь? — предельно серьезно спросил де Сард, перехватил ладошку и поцеловал в ямочку.

Ноэми тяжко вздохнула и покаянно призналась:

— Люблю. Дурочка, верно?

Она тихо рассмеялась, пряча волнение. Девушка переминалась с ноги на ногу. Сейчас решалась ее судьба. Вдруг Лукаш расхохочется в лицо, вдруг предложит то же, что и герцог в начале знакомства? Самое печальное, девушка бы согласилась, бросила к ногам сероглазого графа девичью гордость.

— Тогда я тоже дурак, — ответил честностью на честность Лукаш и, не удержавшись, пощекотал девичье запястье. Та улыбнулась, разрушив патетичность момента. — Интрижка — это так просто, верно? Еще лучше — парк и вечное "вы". Только я не хочу.

— Но хотел, — мстительно напомнила Ноэми.

Де Сард не стал отпираться и добавил, обрисовав пальцем контуры девичьих губ:

— И сейчас бы с удовольствием пригласил тебя в спальню. Только уже не выпустил.

Ноэми замерла, запаниковала, а потом с облегчением рассмеялась. Сомнения разлетелись вдребезги. Любит!

Девушка доверчиво прижалась к Лукашу и прошептала куда-то в шею:

— Мы ведь останемся живы?

— Конечно, — пообещал де Сард, зарывшись в волосы.

Одну за другой он вытащил шпильки, безжалостно уничтожая прическу. Водопад волос рассыпался по плечам, укутав, будто плащом.

— Богиня! — с придыханием шепнул Лукаш, любуясь возлюбленной.

Ноэми смутилась. Новая волна мурашек веером разбежалась по груди и спине, когда де Сард поцеловал в линию роста волос.

— Ты станешь моей? — чуть слышно спросил он.

— Я уже твоя, — едва размыкая губы, капитулировала девушка.

Былые страхи куда-то делись, на их место пришли новые: потерять Лукаша.

Она подняла голову, нечаянно ударившись теменем о подбородок возлюбленного. Оба рассмеялись, а потом с неудержимой силой потянулись друг к другу. Влюбленные жадно, неистово целовались, словно не могли насытиться. Руки шарили по спинам друг друга, впивались ногтями в одежду. Ноэми не заметила, как платье сползло с плеч. Она ничего не видела, утонув в волшебных ощущениях. Звуки, запахи — все отступило на второй план перед жарким прикосновением губ, легкими касаниями пальцев, чужим дыханием и столь желанным теплом. Вседержители, пусть не останавливается, пусть дойдет до конца, пока девушка не передумала, не испугалась, пока еще не стерся след поцелуев!

Ноэми прикрыла глаза, когда мужские пальцы потянули за шнуровку корсета. Вот она, грань, после возврата нет.

Лукаш склонился над вздымавшейся под тонкой тканью сорочки грудью и поцеловал соски сквозь ткань. Девушка шумно втянула воздух и выгнулась в руках де Сарда. Тот очень медленно стянул сорочку и заключил в ладони трепещущую грудь. Она покрылась мурашками — ничего, Лукаш согреет.

Не отрывая взгляда от лица Ноэми, граф погладил большими пальцами ареолы, затем по очереди, дразня, коснулся языком сосков. Девушка задергалась, пытаясь спастись от сладостной пытки, но настойчивый рот отрезал пути к наступлению. Оставалось только изнывать от волн тепла, понимавшихся снизу, и с затаенным нетерпением ожидать продолжения. Откуда у Ноэми такая чувствительная грудь, отчего она реагирует на каждое дуновение, плавится, словно воск?

"Остановись, ты всегда осуждала развратниц из парков!" — твердил разум. Ноэми отмахнулась от него, как от назойливой мухи, отдавшись во власть наслаждения. Может, это их последняя встреча, стоит ли размениваться на пустяки условностей? Есть только здесь и сейчас.

Лукаш замер и отступил на шаг, любуясь раскрасневшейся девушкой.

Грудь все еще соблазнительно выглядывала из корсажа, но Ноэми не ощущала наготы. Она недоуменно смотрела на Лукаша. Что не так, почему он остановился?

— Ты уверена? — хрипло спросил де Сард, избавившись от шейного платка: тот душил. — Не пожалеешь?

Вместо ответа девушка кивнула.

Здесь и сейчас. Думать потом.

— Идем, тут рядом беседка…

Подхватив юбки, надеясь никого не встретить посреди зеленого лабиринта, Ноэми поспешила в указанном направлении. Лукаш догнал ее в два прыжка и, поддавшись вожделению, впился в губы, прижал добычу к опоре зеленой крытой аллеи. Девушка издала сдавленный стон. Она обмякла в руках победителя, позволяя творить все, что он хотел.

Страсть сменилась нежностью. Язык дразнил, заставляя низ живота Ноэми скручиваться узлом. Девушка пыталась, но не могла повторить того же. Наверное, Лукаш считал ее неумехой — отчего-то Ноэми волновало, что она совсем не умела ласкать мужчину.

Напоследок чуть прикусив губу, Лукаш надтреснутым голосом попросил:

— Повернись спиной!

Ноэми повиновалась.

У них все случится и вовсе не спальне. Так волнительно, так бесстыже, так развратно!

Кожа горела, губы чесались, оставшаяся без ласки грудь ныла. Пробужденная чувственность требовала выхода и не находила его.

Пальцы де Сарда ловко расправились с пуговицами и крючками, спустили с плеч нижнюю рубашку и сняли болтавшийся на нижней шнуровке корсет. Сразу стало свободнее дышать, но лишь на краткий миг, пока ладони не принялись терзать грудь. Теперь девушке не хватало воздуха. Она прогнулась в спине и дышала в такт чужим ласкам. Ладони недвижно лежали на плечах Лукаша: Ноэми банально не знала, куда их деть. Мысли путались, потом и вовсе улетучились, стоило языку любимого коснуться кожи.

Лукаш развернул пошедшую алыми пятнами Ноэми и склонился над тяжело вздымавшейся грудью. Подул на сосок, насладившись пробежавшими по девичьему телу мурашками, и на мгновение взял в рот, чтобы снова подуть. И так несколько раз, пока ощущения Ноэми не обострились до предела. Она боялась не выдержать. Непередаваемое удовольствие заставило в истоме прикрыть глаза и целиком довериться любовнику. Лукаш не может причинить боли, девушка свято в это верила.

— Твердый, — довольно улыбнулся Лукаш и легонько ударил пальцем по соску.

— Это хорошо? — забеспокоилась Ноэми, вынырнув из истомы.

Она понятия не имела, что должна чувствовать женщина, правильна или нет реакция тела, нормально ли, что там, внизу, очень-очень горячо.

— Замечательно! — заверил Лукаш. — Готова?

Девушка не знала, но кивнула. Де Сард отнес ее в беседку и уложил на скамью, предварительно расстелив на ней сюртук. Затем, наградив нежным поцелуем, задрал юбки и потянул за ленту панталон. Ноэми дернулась и непроизвольно сжала бедра.

— Все хорошо, все хорошо, Ноэми, — проворковал Лукаш и снова потянулся к груди.

Ласки вернули былую расслабленность. Девушка позволила любовнику стащить белье и погладить внутреннюю сторону бедра. Лукаш задрал юбки выше. Хорошо бы снять, только вот без помощи горничной Ноэми не оденешь.

Девушка беспокоилась. Она ничего не видела за ворохом юбок.

Жар между ног нарастал. Пробегавший по коже холодок ветерка лишь усиливал остроту ощущений.

— Главное, ничего не бойся, — попросил Лукаш.

— А с тобой я ничего не боюсь, — улыбнулась Ноэми.

Она сказала чистую правду. Страх перед близостью испарился, наоборот, девушка жаждала ее.

Мужское достоинство рвалось в бой, но Лукаш сдерживал себя. Он не зверь, нужно сначала приласкать. Наверное, герцог действовал нахрапом, граф так не станет.

Ноэми, приоткрыв рот, часто дышала. Она и не предполагала, будто пальцы способны на такое. Как хорошо, как горячо, как нестерпимо!

Пора!

Лукаш вошел мощным толчком, но потом двигался медленно, часто останавливался, чтобы дать привыкнуть, поцеловать. Когда тело Ноэми начало отзываться на нехитрые движения, де Сард отпустил себя. Он желал раствориться в нежном девичьем теле, слиться с ним воедино. Сердце пело: Лукаш первый, кто заставил сладостно сжиматься мышцы, а рот — приоткрыться в безмолвном бесконечном стоне. Де Сард снова и снова врывался в нежную плоть, подчиняя и отдавая частичку себя.

Еще и еще, до полного единения, когда невозможно вместить ни единого дюйма, дыхание становится рваным, а мир сужается до точки, чтобы взорваться оглушительным фейерверком.

Так скоро!

Лукашу не хотелось расставаться с Ноэми, но та заерзала, и он с видимым сожалением извлек обмякшую плоть.

— Ты как? — Де Сард поспешил натянуть кальсоны: не стоит беседовать с любимой с болтающимся достоинством.

Отголоски разрядки блуждали по лицу рассеянной улыбкой. Приятная усталость сковала члены. Сейчас бы выпить вина, раскинуться в мягком кресле у камина… Лукаш с трудом отогнал ленивые мысли. Де Асан и де Вен только и ждут, пока граф расслабится, чтобы нанести удар. Еще неизвестно, кто опаснее. Следовало бы, конечно, повременить с утехами, но влечение оказалось сильнее разума.

Лукаш бросил взгляд на не спешившую прикрыться Ноэми. До чего же она хороша! И налитые молочные груди, и покрытый нежным пушком живот, и линии бедер, подобные изысканному музыкальному инструменту, и ножны, куда де Сард недавно вложил клинок. Они манили вновь погрузиться в горячие недра, забыться в ритме наслаждения. Когда с алмазами и королевским секретарем будет покончено, Лукаш запрется с Ноэми в спальне и не выпустит, пока не научит искусству любви. Он любовался кудрявыми завитками и гадал, сумел ли зародить жизнь внутри прекрасного тела. Если так, Ноэми никуда не денется. Графиня де Сард. Звучит. Первенец родится в следующем году. Кто знает, может, он унаследует должность отца.

Ощутив пристальный взгляд на интимных местах, Ноэми очнулась от неги. Она и подумать не могла, будто может оказаться так хорошо. И совсем не больно, только немного саднит между ног.

Девушка стыдливо свела колени и села, потянувшись за сползшими панталонами. Хотелось потрогать себя там, но Ноэми стеснялась.

— Наверное, хорошо. — Девушка торопливо водрузила панталоны на место и затянула завязки. Помолчав, она робко спросила: — Так всегда? Ну, чтобы очень горячо, а потом очень хорошо.

— Всегда, — улыбнулся Лукаш.

— А ты сделаешь это снова? Или попробовал и свободна?

Девушка подтянула чулки и прислушалась: вроде, никого. Несмотря на развратность двора принцессы Генриетты, обсуждать случившееся с фрейлинами не хотелось, пусть и дальше думают, будто герцог де Вен — первый и единственный мужчина Ноэми.

— Переедешь ко мне, — заявил Лукаш. — Сегодня же. И, заверяю, — он цокнул языком в предвкушении, — грядущей ночью ты окончательно забудешь похотливые ласки де Вена.

— Нельзя, — покачала головой девушка и оправила юбки. — Герцог что-то заподозрит. И, — поставила условие она, — я хочу определенного статуса.

— Невеста подойдет?

Грудь все еще манила к себе, и де Сард не удержался, немного помял и шаловливо куснул добычу. Девушка вскрикнула и попросила больше так не делать. В ответ Лукаш ущипнул розовый сосок и напомнил: отныне грудь — его владения.

Граф помог Ноэми одеться и покачал головой.

— Слухов не избежать! Глаза блестят, волосы в полном беспорядке, на щеках — алые пятна. Хорошо, грудь не видно, а то никакая пудра бы не помогла. Хочешь, открою портал, чтобы не пришлось ни с кем объясняться.

Ноэми не ответила. Она отчаянно пыталась вернуть голове былой респектабельный вид.

— Ладно, время. — Лукаш чмокнул девушку и встал со скамьи. — До встречи в экспедиции. Береги себя!

Девушка понимающе кивнула. Первый министр — должность ответственная, дел много, сердиться глупо. Ничего, Ноэми посидит немного и вместе с герцогом вернется домой. Де Вен еще во дворце, сколачивает коалицию. Пугал де Асан, но если суждено попасть ему в руки, от судьбы не убежишь.