Глава 20

Ноэми чувствовала себя неуютно в мужском платье, но герцог выразился категорично: в юбке на прииске делать нечего. Робкие возражения о приличиях де Вен отмел: "Вам важно чужое мнение или жизнь?" Пришлось срочно шить себе костюм. Имевшийся не подходил из-за нижней свободной части. Вышло вызывающе. Округлости тела привлекали ненужное внимание. Брюки создавали и иные неудобства: с непривычки натирали. Словом, девушка ощущала себя голой.

Горничная с трудом затянула корсет: мешал пояс брюк. Ноэми вздохнула. Без услуг служанки, придется расстаться с данным предметом женского гардероба, то есть достигнуть дна разврата. Оставалось надеяться, у мужчин найдутся иные дела, чем смотреть на полураздетую спутницу, в противном случае девушка поделится богатым опытом с фрейлинами принцессы.

Приладив к шляпке вуаль, Ноэми натянула перчатки, прихватила хлыст и спустилась вниз. Предстояло еще одно испытание — мужское седло. Девушка ездила исключительно в дамском и боялась опозориться.

Герцог поджидал Ноэми в холле. Он выглядел мрачнее обычного и заметно нервничал, однако не забыл поцеловать даме руку, благо за действиями де Вена пристально наблюдали члены экспедиции. Не оценивай они каждый жест, хозяин дома бы просто открыл девушке дверь.

Пока расследование "алмазного дела" складывалось для герцога успешно. Проверяющие обнаружили всего одну партию камней ненадлежащего качества, остальные люди де Вена успели заменить. Брак списали на эшеров: не доглядели, обмануть пытались.

Ноэми обвела взглядом присутствующих и поздоровалась. Ей ответили скупыми кивками, уделив больше внимания фигуре. Как и опасалась девушка, попа не осталась незамеченной. Она даже различила брошенную шепотом реплику: "Такую бы я тоже с удовольствием нанизал!" Ноэми покраснела и тут же вздрогнула, спряталась за герцога. Даже групповое изнасилование показалось сущим пустяком перед поездкой в компании Мэя де Асана. Тот едва заметно улыбался, наблюдая за метаниями жертвы. Целых две недели королевский секретарь не давал о себе знать и тут объявился в холле особняка герцога де Вена.

Девушка отыскала глазами Лукаша. Тот подмигнул, словно намекая: бояться нечего. Ноэми так не считала.

Герцог проявил неожиданное внимание, помог забраться в седло, даже объяснил, как приподниматься на стременах во время рыси и галопа. Правда, столь неожиданную сердечность объяснила сказанная на ушко реплика: "Не хочу, чтобы ты отбила мягкое местечко, оно мне сегодня понадобится". Ноэми сделала вид, будто не расслышала, но выводы сделала: дверь придется забаррикадировать. Лишь бы они не устроились на ночлег в поле! Тогда де Вен получит свое.

Отряд тронулся.

За пределами столицы отряженный королем маг обещал открыть портал до ближайшего города, чтобы сократить время в пути. Безусловно, де Вен или де Сард могли бы заменить чародея, благо имели высшее магическое образование, но они друг другу не доверяли.

Случайно или нет, Ноэми оказалась возле де Асана. Она плелась в хвосте кавалькады, с трудом приноравливаясь к новой посадке. Ноги болели от напряжения, на бедрах, казалось, появились мозоли. Девушка морщилась, вздыхала, но терпела. Когда она в очередной раз подняла голову, чтобы проверить, не отстала ли, не скрылись ли спутники в зеве очередного портала, встретилась с изучающим взглядом королевского секретаря. Ноэми тут же отвернулась, сделала вид, будто ничего не заметила. Кусая губы, она гадала, как бы привлечь внимание Лукаша или на худой конец жениха.

— Полагали, все закончилось? — На предплечье легла знакомая рука.

Девушка дернулась, от чего лошадь всхрапнула и взяла влево. Королевский секретарь перехватил поводья и посоветовал править осторожнее.

— Вы пока мне нужны, значит, не можете умереть.

— Послушайте, милорд, — гневно сверкнула глазами Ноэми, — я могу прямо сейчас все рассказать.

— Им? — Де Асан кивнул на спины спутников. — Пожалейте несчастных, миледи, меня волнуют только двое. Передайте любовнику, он напрасно подсылал убийцу.

— Лукаш никогда… — возмущенно начала девушка, но осеклась, поздно спохватившись, что сболтнула лишнего.

Секретарь усмехнулся. Как же легко женщины выдают тайны!

— Замечательно, — Ноэми стало не по себе от его выражения лица — так мог улыбаться только темный, — значит, я не ошибся, и Лукаш де Сард придет.

"Куда?" — хотела спросить девушка, но не успела. Мир перед глазами поплыл, в нос ударил удушливый запах эфира.

"Вы зазевались, не успели в портал", — прокомментировал до боли знакомый голос в голове до того, как мрак поглотил сознание.

Ноэми лежала в знакомой комнате. Не стоит проверять, это замок де Асана. Девушку волновало другое: собственная судьба.

Нет, ее спасут. Даже если поверят в версию де Асана, не подозрительно ли, что королевский секретарь исчез вместе с ней? Раз так, владелец замка подставил себя под удар. Хоть какая-то, но отдушина.

Девушка пошевелилась, проверяя, может ли двигаться. Де Асан не сковал заклинанием, понадеялся на замок и ров с водой.

Голова раскалывалась. Ноэми тоненько застонала и прижала холодную руку в перчатке ко лбу. Стало легче, но ненамного.

Минуты текли со скоростью улитки. Сколько она уже здесь? Минуту, час, день?

Ноэми смежила чугунные веки и тяжко вздохнула. Лучше бы она не заинтересовалась тетрадкой в библиотеке замка де Вена! Лежала бы та и пылилась долгие годы.

Звук поворачивающегося в замке ключа заставил подскочить.

В комнату вошел де Асан. Он не стал переодеваться, только сменил перчатки. При виде их Ноэми сглотнула и поняла: дела плохи. Подобные перчатки секретарь натягивал в пыточной.

— Идемте! — Де Асан кивнул обмершей от страха девушке. — В подвал портал открыть нельзя, пришлось перенести вас сюда, но оставшееся время придется провести в другом месте. Вставайте! — повысил голос мужчина. — Иначе придется тащить силой.

Ноэми с трудом поднялась и на негнущихся ногах направилась к двери. Де Асан остановил, достал моток веревки и связал девушке руки за спиной:

— От соблазна. Внизу тоже пригодится.

— Что вы со мной сделаете? — облизав пересохшие губы, спросила Ноэми.

Безусловно, она могла бы кусаться, попытаться бежать, убить похитителя, но из замка все равно не выбраться, девушка даже не знала, в каком она государстве.

— Подвешу, — равнодушно ответил де Асан. — Пока не на дыбу.

Ноэми сглотнула. Худшие предположения начинали сбываться.

— Все зависит от вашей сговорчивости и уступчивости графа де Сарда, — уточнил королевский секретарь и подтолкнул девушку к выходу. — Сами понимаете, в конечном счете все равно умрете, но ведь смерть бывает разной.

— Вы обещали сделать женой! — напомнила Ноэми, в панике скользя взглядом по каменным стенам.

Как тут сбежишь, куда?

— Обстоятельства изменились, — пожал плечами де Асан. — Но если хотите, напоследок могу провести с вами минут двадцать.

Девушку передернуло. Лучше дыба, чем!.. Рассудок тут же осадил и посоветовал умерить гордость. Постель — это очень хорошо, путь к свободе. Если Ноэми потерпит, приласкает, сумеет обмануть похитителя. Пусть де Асан проделает все пару раз, утомится, а девушка уж воспользуется ситуацией. Спящего-то она сможет убить. Надеялась, что сможет. Ну, или хотя бы Лукаш вовремя подоспеет.

Ноэми поспешила стереть брезгливость с лица и постаралась улыбнуться. Прошлая неудачная попытка соблазнения не отбила охоту. Только вот как раздеться? Иным способом Ноэми де Асана не возбудит. Помнится, груди оказалось мало, нужно показаться во всей красе. Увы, воображение рисовало истерзанное обнаженное тело на дыбе, которое секретарь изнасилует перед смертью, только вряд ли те двадцать минут очередной пытки помогут.

Значит, нужно попытаться поцеловать. Да, именно поцеловать. Этого мужчина точно не ожидает.

Девушка набрала в грудь воздуха и прильнула к де Асану. Связанные руки мешали, но Ноэми постаралась, дотянулась до губ. Как она и предполагала, владелец замка опешил, остановился, как вкопанный. Перебарывая себя, девушка на мгновение скользнула языком в чужой рот, облизнула нижнюю губу и томно попросила: "Развяжи меня, целоваться неудобно".

Де Асан широко распахнул глаза, а потом расхохотался.

— Развяжу, милая, если будешь хорошей девочкой. Увы, сейчас нельзя. А ты молодец, — он двумя пальцами погладил ее подбородок, — как навсейка. Обещаю в случае дурного исхода убить быстро и совсем не больно. И подарю шанс сохранить жизнь. Крошечный, но все-таки шанс. Идем, мне нужно успеть вернуться, иллюзия долго не продержится.

Как и ожидала девушка, де Асан спустился в пыточную. Там подвел к одной из цепей на стене и попросил поднять связанные руки. Ноэми подчинилась, и секретарь ловко защелкнул оковы на тонких запястьях. После разрезал веревку и отошел, любуясь работой. Девушка стояла на цыпочках с поднятыми над головой руками. Она могла бы стоять нормально, но тогда кисти сильнее затекали.

— Постой, подумай, что хочешь рассказать. Я пока сообщу графу, где тебя искать. Прости, но встретить его придется на дыбе, чтобы первый министр расчувствовался. Но не волнуйся, для начала суставы не вывихну, сделаю аккуратно. Зато потом щадить не стану, — предупредил де Асан и оставил девушку в кромешной темноте.

Ноэми задергалась, силясь отодвинуться от стены, но цепь не давала. Оковы крепились двумя короткими металлическими перемычками. Крепкими, не согнешь и молотком, и статичными, не передвинешь не на дюйм. Сама цепь свешивалась с потолка, проходя через мощные кольца на стене. Очевидно, с помощью них можно менять натяжение, удлинять и укорачивать путы. Сейчас цепь провисла. Если бы ее натянули, Ноэми бы болталась в воздухе, не доставала ногами до пола. Но и сейчас высоко, рассчитано на мужчину, а не хрупкую девушку. Впрочем, по сравнению с дыбой за ширмой, все удобно. Ноэми старалась не смотреть туда, не замечать орудия пыток, аккуратно, по размеру, воткнутые в специальные подставки.

Стена холодила спину. Руки болели и затекали.

Ноэми подергалась и быстро поняла: бессмысленно. Устав стоять на носках, она опустилась на ступни. Ничего, потерпит.

Голова безвольно свесилась на грудь.

Беспомощный пойманный зверек.

Кажется, она заснула, потому что не услышала возвращения де Асана. Он преобразился, избавился от походного костюма аристократа и облачился в свободный наряд мещанина. Все немаркое — наводит на мысли. Знакомые перчатки красовались на руках.

Королевский секретарь запер дверь на засов и остановился возле стойки с плетьми. Пальцы задумчиво скользнули по рукояти и вытащили самую длинную, с тонкой полированной рукоятью. Пристально следившая за его действиями Ноэми недоуменно нахмурилась: зачем натирать древко жирным маслом. Перехватив ее взгляд, де Асан усмехнулся:

— Еще спасибо скажете. Собственно, получите то, чего от меня столь страстно добивались.

Королевский секретарь убрал ширму, открыв вид на дыбу, странное кресло с колодками и сосновый стол, на котором стоял ящик с разнообразными инструментами: щипцами, иглами, зажимами и прочим. Ноэми подавила рвотный рефлекс и сглотнула вязкую слюну. Орудия пыток! Де Асан осторожно, чтобы не стереть масло, положил кнут на стол и обернулся к девушке.

— Итак, граф уже в курсе условий вашего освобождения. Посмотрим, сколько времени ему понадобится, чтобы привезти дневник Жана де Вена и найденные части артефакта. Мы же пока поболтаем.

Мужчина подошел к притихшей Ноэми и, наугад взяв еще одну плеть, коснулся кончиком подбородка девушки. Та мотнула головой и напомнила: воевать с женщинами недостойно мужчины.

— В Веосе несколько другие правила, миледи. — Легкий удар по ладоням — для устрашения, не для боли. — Кроме того, я и так проявил избыток терпения. Увы, придется пережить пару неприятных минут. Расскажи вы все пару недель назад, обошлись бы испугом.

Де Асан вновь щелкнул плетью по телу девушки, на этот раз по животу, тоже несильно, лениво, и потянул за край цепи, принуждая Ноэми нагнуться. Щелкнули оковы, и девушка, охнув, принялась растирать онемевшие белые запястья.

— Раздевайтесь! — приказал хозяин замка и, выдержав паузу, мстительно добавил: — Догола.

Ноэми с мольбой взглянула на де Асана, но он покачал головой и повторил приказ, добавив:

— Либо разденетесь сами, либо раздену я. Пришло время дыбы и маленького наказания за упрямство и жалкие попытки соблазнить. Настоятельно советую после него рассказать всю подноготную графа де Сарда и, заодно, герцога де Вена. И себя не забудьте. Если степень откровенности меня устроит, просто повисите в ожидании спасителя. В противном случае придется развязать вам язык. Разумеется, тогда вы лишитесь всякого шанса на спасение.

Прикусив губу, девушка кивнула и, помедлив, начала раздеваться. Де Асан не шутил, лучше подчиниться. Пальцы не слушалась, Ноэми долго возилась с пуговицами, крючками и завязками. Пылающие щеки неестественно алыми пятнами выделялись на общей бледности лица. Секретарь стоял и наблюдал. Скрестив руки на груди, он поигрывал с плетью.

Одна за другой на пол полетели куртка, жилет, рубашка. Опали к ногам брюки, скользнули корсет и нижняя рубашка. Ноэми зябко переступила через ворох одежды и, повернувшись спиной к де Асану, стянула чулки. Оставались панталоны. Девушка не желала с ними расстаться, но нетерпеливый окрик мучителя заставил дернуть за завязки. Тело тут же покрылось "гусиной кожей". Сгорбившись, Ноэми стояла, прикрыв грудь и плотно сжав бедра. Она ощущала цепкий взгляд де Асана, оценивавший фигуру. Разумеется, секретарь остановил его на попке и хмыкнул:

— Неплохо! Не блестяще, но неплохо. В случае хорошего поведения получите свои двадцать минут.

Ноэми вспыхнула. Ей предлагали близость за покладистость! И как — будто одолжение делали. Опять же задело это "неплохо". Что не так с ее фигурой, если де Асан не пришел в восторг? Прежде мужчины возбуждались, владелец замка же скучал. Даже когда Ноэми, повинуясь команде, развернулась возле дыбы, открыв все прелести, не проявил чувственного интереса.

Де Асан закрепил запястья и лодыжки девушки на специальных стойках. Он специально сконструировал дыбу, на которой при необходимости можно распять человека. Проверил, не впитываются ли веревки в тело пунцовой жертвы, и удовлетворенно кивнул.

— Можете начинать рассказывать, — милостиво предложил он и потянулся за кнутом на столе. — И расслабьтесь.

Для чего надлежало расслабиться, Ноэми поняла через минуту, когда блестящее от масла кнутовище вошло между ног. Девушка охнула от неожиданности и вскрикнула, когда деревянная рукоять ввинтилась глубже. Из глаз брызнули слезы. Боль обожгла изнутри, но гораздо сильнее оказалось унижение. Все же де Асан действовал осторожно, чтобы не навредить, однако не заботился о приятности процедуры.

Ноэми завыла, извиваясь, когда мучитель безжалостно вогнал плеть глубже, снова и снова, пока не дошел до хвата. Затем вытащил, позволив глотнуть воздуха сквозь стиснутые зубы, и начал сначала, повторив совет расслабиться и стать разговорчивее.

Девушка хныкала, бормотала бессвязные просьбы прекратить, де Асан не слушал. Он сменил тактику и теперь имитировал грубое соитие. Ноэми выдержала пару толчков, а после разрыдалась в голос. Все внутри горело. Казалось, кнутовище разорвет ее. О да, теперь девушка оценила доброту де Асана, выбравшего для пыток идеально отполированное дерево и не забывшего про масло.

Ритм движений кнутовища сменился. Оно больше не стремилось пронзить. Сложно сказать, доставляло ли наказание де Асану удовольствие. Он действовал умело, на самой грани, чтобы не нанести вред здоровью.

— Расслабляйтесь, расслабляйтесь, миледи, представьте член вашего любовника, — продолжая насаживать жертву на орудие пытки, мужчина погладил девушку по животу и, скользнув свободной рукой ниже, коснулся бугорка. Ноэми замычала и задергалась, не в силах помешать. — Ладно, я вам помогу. — Пальцы тут же воплотили слова в дело, заставив кровь прилить к низу живота. Приятно не стало, но хотя бы терпимо, как в гостиной с де Веном. Или девушка уже свыклась с чужеродным предметом внутри? — Я могу значительно уменьшить боль, взамен надеюсь на вашу честность.

Вперив взгляд в потолок, девушка попыталась продолжить рассказ, но вместо звуков из горла вырывались всхлипы. Заливаясь слезами, Ноэми сыпала нечленораздельными фраза, и — никогда бы не подумала! — молилась, чтобы де Асан не убирал пальцы. Благодаря ним не приходилось прикусывать губу, когда кнутовище ныряло внутрь или надавливало чуть сильнее. Тело приспособилось, смирилось. Орудие пытки двигалось размеренно, гораздо легче, чем вначале, будто длинное мужское достоинство.

Де Асан вытащил пальцы и открепил лодыжки девушки от стоек. Теперь девушка точно знала: королевский секретарь наслаждался изнасилованием. Только отчего не желал сделать все естественным способом? Не выдержав, Ноэми, запинаясь, спросила, благо передышка вернула возможность думать и нормально говорить.

— Не отвлекайтесь! — К облегчению девушки, секретарь извлек из нее кнут и подул на раскрасневшееся местечко. — Ладно, хватит с вас. Урок извлекли. Делать то, о чем спрашиваете, не собираюсь: пыточная не место для постельных утех. Вернемся к рассказу. Утрите сопли и повторите все сначала.

Де Асан кинул орудие пытки на стол, достал из кармана платок и утер заплаканное лицо пленницы. Обрадованная прекращением пытки, та, запинаясь, поведала все. Она понимала: молчать смысла нет, только себе хуже сделает. Секретарь слушал внимательно, задавал наводящие вопросы. Видимо, ответы его удовлетворили, раз он смазал пострадавшее от наказания нежное место маслом, слегка помассировал, втирая, и укрыл девушку ее же нижней рубашкой. Обернутый вокруг стана батист плохо защищал от холода, но хотя бы скрывал срамные места.

— Вот зачем упорствовали? — Де Асан укоризненно глянул на нее и вытер кнутовище платком. — Принудили вас наказать… Ничего, — успокоил мужчина, убрав орудие пытки, — недолго вам тут висеть, не простудитесь.

И королевский секретарь снова ушел, правда, на этот раз оставил раздавленной девушке свечу. Видимо, чтобы не так страшно было.

Ноэми уронила голову на грудь. Да, теперь веревки не впивались в тело, болело совсем в другом месте, тянуло, саднило. Де Асан добился своего: сломил. Главное: унижение, а не боль, он выбрал наказание со знанием дела.

Девушка шмыгнула носом. Будущее виделось в самом темном свете.

Шум за дверью заставил встрепенуться. Она толстая, значит, происходит нечто серьезное. Неужели Лукаш?

Сердце затрепетало в предвкушении.

Ноэми задергалась на дыбе, закричала: "Я здесь!" И ее услышали. Лязгнул засов по ту сторону, и в пыточную ввалился тот самый навсей, которого девушка застала в парке с королевой. Взгляд заметался по комнате и остановился на притихшей Ноэми. Та сжалась при виде плотоядного оскала. Похоже, мучения только начинались.

Сирил с удовольствием прошелся по фигурке на дыбе. Не укрылись от него и топорщившиеся от холода под батистовой рубашкой соски. Навсей чувственно облизнул губы и расстегнул ширинку. Ноэми сглотнула и отвернулась. Очередной насильник! Хотела мужского члена, сейчас получит.

— Сирил! — послышался недовольный оклик де Асана. — Кажется, я запретил подобные развлечения.

— От нее не убудет! — возразил раздосадованный родственник и сдернул с Ноэми рубашку. — Ты глянь, какая прелесть!

— Видел, — равнодушно отмахнулся владелец замка и предупредил: — Трогать чужую наложницу чревато.

Сирил тут же сник, вернул рубашку на место и застегнул ширинку.

Ноэми пыталась разгадать смысл слов де Асана. Наложница… Кажется, навсеи так называли любовниц-рабынь. Их холили, одевали, водили в свет… и требовали безусловного подчинения в спальне. Какое падение после жены! Видимо, это тот крохотный шанс на спасение.

— Следи за ней и не забудь покормить, — напутствовал родственника де Асан и по-своему ободрил пленницу: — Скоро граф де Сард умрет, и мы решим вашу судьбу.

Сирил проводил родственника кислой миной и, подтянув ногой табурет, устроился напротив Ноэми — запретного плода, который нельзя сорвать. Племянник силен, спорить с ним чревато. Придется только смотреть и представлять, как мягки спелые груди. У де Асана прекрасный вкус, девушка доставит массу удовольствия в постели.

— Повезло тебе, лапочка! — Сирил развалился на табурете, широко расставив ноги. — Я ведь помню, из-за кого пришлось бежать из Ушга. Он метнул на Ноэми полный ненависти взгляд. — Благодари Мэя и целуй ему руки.

— Кто вам лорд де Асан, раз вы ему подчиняетесь? — осторожно спросила девушка.

— Де Асан? — Сирил расхохотался, заставив засомневаться, не сошел ли он внезапно с ума. — Какой он тебе де Асан, да еще лорд? Только тупые свиньи в Лиргии полагают, будто Мэй низкородный.

— А кто он на самом деле? — Любопытство капля по капле выдавливало страх.

— Граф, разумеется. — Сирил глянул на нее как на дурочку. — Дальний родственник короля, между прочим. У меня титул украл, — сплюнул навсей. — И не убьешь, заразу, сильнее! Не удивлюсь, если в Совет попадет.

Ноэми хлопала глазами, силясь осмыслить сыпавшиеся на нее сведения. Граф, родственник короля, член неведомого Совета… Кажется, Совет — важный управленческий орган в Веосе. Теперь понятно, отчего де Асан вспылил, когда девушка назвала его господином. Только почему все считают секретаря в лучшем случае бароном? И в дворянских списках он числится так же.

— Де Асан — выдумка?

— Отец у него де Асан, только и всего. Как же без духов плохо! — посетовал Сирил. — Никто пива не принесет! Раз нельзя тебя трахнуть, выпил бы холодненького.

Он раздел девушку взглядом и облизнул губы. Хмыкнул собственным мыслям и встал. Ноэми напряглась и не напрасно: Сирил направился к ней. Прижался всем телом, вызвав нервную дрожь. Пах потерся о батист, имитируя соитие. Девушка не могла отодвинуться, терпела. Руки навсея скользнули под рубашку и принялись поглаживать попку.

— Мэй не запрещал трогать, — выдохнул он в лицо окаменевшей Ноэми и очертил контуры бедра. Девушка тут же стиснула ноги, чтобы шаловливый палец не проник дальше. — Люблю юных и темненьких, с такой нежной кожей.

Рубашка соскользнула на пол, мужские ладони накрыли грудь. Сердце Ноэми замерло от страха. Всем известно, навсеи — извращенцы.

— Да не бойся, я чужих наложниц не трогаю, — напомнил Сирил и отступил. Подхватил с пола рубашку и закинул в угол. — Просто постоишь голенькой, а я полюбуюсь, на вопросы отвечу. Заодно время скоротаем.

Ноэми ощущала себя беззащитной. Мужчина наслаждался ее наготой, отпускал сальные шуточки, рассказывал, сколькими способами мог бы овладеть ей. Однако постепенно стыд ушел. Ноэми выстроила невидимую стену между собой и навсеем, представила, будто на ней бальное платье. Только холодно очень. Зябко поджав пальцы ног, девушка попросила чего-то горячего. Сирил обещал покормить через час.

— Расскажите о владельце замка. Должна же я знать, кто мой хозяин, — с наигранным смирением попросила Ноэми.

Тактика возымела действие. Сирил не только поведал пару занятных фактов о племяннике, но и укрыл девушку курткой. Значит, навсеи поощряли покорность.

Оказалось, Мэй де Асан — незаконнорожденный. Его покойная мать, Луиза Лашен, графиня Сомерская, встретила будущего отца королевского секретаря на постоялом дворе. Тот был мужчина видный, графиня скучала, поэтому соблазнила лорда, а поутру уехала. Вседержители посмеялись над ней, послав ребенка. Графиня родила Мэя, но воспитывать не пожелала, пусть и записала своим наследником. Она разыскала лорда де Асана и подбросила ему младенца, обещав в качестве платы за воспитание иногда посещать мужчину. Тот, если верить рассказам, влюбился в графиню, хотел жениться. Та и слышать не желал: лиргиец, да еще обычный лорд без магии, ей не пара.

Сначала виделись они часто: де Асан-старший жил у самой границы и командовал пограничным отрядом. Да, замок его, перестроен на деньги любовницы, затем сын довел до ума.

Пресытившись, графиня пропала. Бедняга-лорд со временем спился на почве несчастной любви. Сын же отправился покорять Ушг. После смерти отца он нашел метрику и пару писем матери и заявил права на владения, а затем и титул в Веосе. Не все навсеи приняли выскочку с распростертыми объятиями, но де Асан парочкой дуэлей доказал, с ним стоит считаться. Родившись полукровкой, он унаследовал и на-ре, и всю полноту темной магии предков с материнской стороны.

Ноэми слушала и украдкой всхлипывала. Недавний кошмар дрожью отзывался в теле. Девушке казалось, будто кнут до сих пор терзает нежную кожу, натирая чуть ли не до крови. Ноэми не могла свести ноги: мешала боль — извечная спутница изнасилования. А еще девушка ощущала себя раздавленной. Она висела на дыбе, напротив, заложив ногу на ногу, сидел навсей. Он разглагольствовал и не сводил взгляда с незащищенного мыска волос, будто прикидывал, как можно обойти запрет племянника. Сирил успел доказать, Ноэми для него — всего лишь сексуальная игрушка, не человек. Воспоминания о прикосновении похотливых рук вызывали рвотный рефлекс.

— Красиво смотрятся грудки! — Сирил прервал рассказ и направился к стойке с плетьми. Ноэми сжалась, отчаянно забилась, засучила ногами, силясь вырваться. Неужели опять?! — На месте Мэя я бы взял тебя прямо на дыбе. Чуть ослабил веревки и славно насадил. Ты как, хочешь Мэя?

Девушка промолчала. С полными глазами страха она наблюдала за тем, как навсей выбирает плеть. Он по очереди взвешивал каждую на ладони, теребил "хвосты".

— Должна хотеть, — убедившись, что Ноэми не ответит, безапелляционно заявил Сирил, сделав выбор. — Наложница всегда хочет господина. Ничего, — навсей шагнул к ней и пощекотал кончиком плетки девичье бедро, — Мэй до скуки консервативен, бездетен, просто клад для такой потаскушки.

Ай!

Удар обжег ягодицы.

Ноэми забилась на веревках, а Сирил отошел, любуясь результатом.

Ой!

Алая полоса легла крест-накрест поверх первой.

— За парк, милая, — сладким голосом, полным желчи, пропел навсей и принялся осыпать тело девушки жалящими ударами.

Они не могли навредить, не сдирали кожу, зато доставляли едва ли не чувственное удовольствие Сирилу. Он хохотал, когда Ноэми, неловко согнув ноги, подпрыгивала на веревках, силясь уйти от плетки.

— Да, да, милая, пляши! — заливался смехом навсей.

Из глаз девушки брызнули слезы. За что он с ней так? Какие же звери — навсеи! По сравнению с ними Дамиан де Вен — мечта, а не мужчина.

Стоило Ноэми прекратить бороться и обессиленно повиснуть, пытка прекратилась. Жертва не сопротивлялась, забава потеряла всю прелесть. Сирил поставил плетку на месте и, насвистывая, обошел по периметру узилища. Девушка наблюдала за мучителем сквозь растрепанные волосы.

Суставы нещадно ныли. Казалось, будто руки сломаны сразу в нескольких местах, хотя Ноэми помнила, де Асан не стал крутить лебедку.

Ягодицы болели. Не так уж сильно, если разобраться, отец мог высечь сильнее.

В дверь постучали.

— О, еду принесли! — с энтузиазмом потер руки Сирил и щедро пообещал: — Тебе тоже перепадет.

Ноэми равнодушно проследила за навсеем взглядом. Есть совершенно не хотелось. Вот бы оказаться в своей спальне и осознать: все только сон. Но, увы, ощущения кричали об обратном.

Сирил повернул ключ в замке: он подстраховался, заперся изнутри, и прикрикнул:

— Ну, что так долго?

— Милорд, мы… — пролепетал слуга, но договорить не успел.

Поднос с едой полетел на пол. Прислужник, охая, потирал затылок: взбешенного хозяина подобные мелочи не интересовали, он просто отшвырнул препятствие со своего пути.

— Сирил, — рявкнул де Асан, растеряв былую холодность, — за мной!

Ноэми поняла, дело серьезное. Королевский секретарь сжимал знакомый двусторонний посох; на бедре покачивались ножны с дагой.

Голубые глаза на мгновение остановились на девушке, и та сглотнула. Показалось, де Асан сейчас свернет ей шею.

— Ты! — Палец мужчины ткнул в Ноэми. — Хватит висеть без дела! Хочешь жить, поможешь.

— Помогу! — отчаянно закивала девушка.

Чего бы он ни желал, нужно соглашаться, главное, выбраться из пыточной.

Де Асан чуть помедлил, затем прицелился и выпустил голубой пульсар. Не стоит таиться, если девушка знает о магическом даре. Под тонкий, срывающийся на писк девушки пульсар ударил в веревку и испепелил ее. Лишившись опоры, Ноэми кулем рухнула на пол. Она попробовала встать на четвереньки, но члены стали ватными от страха. Запоздалая реакция на сильные переживания дрожью сотрясала тело.

— Давай! — Секретарь подхватил ее под мышки и подтолкнул к одежде. — Считаю до сорока и тащу, как есть.

Она выберется отсюда, выберется!

Надежда окрылила и придала сил. Ноэми схватила панталоны и кое-как продела в них ноги. Затем — счет неумолимо приближался к концу — натянула брюки и рубашку на голое тело. Обуваться пришлось на ходу, спасибо, успела прихватить сапоги. Застегиваться тоже. Пусть де Асан смотрит, ничего нового не увидит.

Королевский секретарь протащил Ноэми по темному коридору, поднялся по лестнице и толкнул окованную железом дверь. За ней оказался еще один коридор, который превратился в лабиринт со множеством тупиков и поворотов. Сама девушка ни за что бы не выбралась. Но вот, наконец, кладовые. В старых замках их по традиции утраивали над темницами. Тут дышалось легче. Ушла сырость и плесень.

Де Асан остановился, дожидаясь, пока Ноэми отдышится, а после открыл местный портал. Не церемонясь, мужчина толкнул туда девушку. Полет закончился болезненным ударом о край стола. Потирая висок, Ноэми огляделась. Небольшой кабинет. Судя по всему, в башне. Повсюду — книги, колбы. На столе бережно разложены на синем бархате находки: пластина, дневник Жана де Вена, два камня: поменьше и побольше, — странного вида латунная пластина и пузырек с непонятной жидкостью.

Сердце девушки упало. Раз дневник тут, Лукаш убит. Де Асан заманил его в ловушку и хладнокровно расправился.

Губы задрожали. Уткнувшись в рукав, Ноэми завыла. Глаза покраснели от слез. Перед помутневшим взглядом стояло любимое лицо. Девушка тоненько завыла и прижалась к стене.

Его больше нет! Ноэми никогда не почувствует вкус губ Лукаша, не услышит голос. Напрасно обещал граф, наслаждение королевского парк не повторить. Хорошо, переступила тогда через гордость, хотя бы раз узнала, каково это — по любви.

Ноэми отвернулась, чтобы королевский секретарь не видел ее слез. Хватит, вдоволь потешила его извращенное самолюбие!

— Кончай рыдать! — Щеку обожгла оплеуха.

Она отрезвила, вернула способность мыслить. Только в душе поселилась пустота, которая вечной мерзлотой расползалась по телу.

— Знакомый предмет? — Де Асан махнул на дневник и отодвинул стул с высокой резной спинкой в духе романов о привидениях.

— Д…д…да, ваше сиятельство.

На Ноэми напала икота. Девушка жалась к стене и смотрела на королевского секретаря, как овца на волка.

— Вот мы и добрались до правильного титулования! — усмехнулся владелец кабинета, напоминавшего обитель чернокнижника, только совы в клетке не хватало. А так даже перегонный куб имелся. — Садись! — Де Асан нетерпеливо похлопал по спинке стула. — Перед тобой части артефакта, — пустился в объяснения мужчина. — Тебе нужно их соединить. Просто правильно соединить, магией займусь сам. Подсказка — в дневнике покойного идеалиста. Я же пока вернусь к твоему неуемному любовнику. Пора приготовить ему холодную могилку, а рядом уложить Дамиана де Вена. Зло всегда возвращается, правда, Ноэми? — Та покорно кивнула. — Я и подарил герцогу то, что он уготовил мне. Очень удобно — вторую яму рыть не нужно.

Девушка нахмурилась. Как можно похоронить де Вена в одной могиле с Лукашем? Они же за сотни миль друг от друга, бессмысленно везти так далеко тело ради сомнительного каприза.

Наверное, Ноэми сошла с ума, раз ее волнуют подобные мелочи!

Пригвоздив девушку взглядом к стулу, — смотри, только попробуй обхитрить! — де Асан удалился прежним способом: телепортом. Приглядевшись, Ноэми поняла, что иначе из комнаты не выбраться: предусмотрительный владелец не прорубил ни окна, ни двери. Умно! И пленница не сбежит, и спасители ее не вызволят.

Ноэми дала волю чувствам. Аккуратно, чтобы не растревожить больные места, она присела на краешек стула, уронила голову на руки и разрыдалась. Плакала, пока слезы не иссякли. Потом как отрубило. Боль ушла глубоко внутрь, ныла за грудиной, но разум требовал действий. Девушка вздохнула и пододвинула дневник Жана де Вена. Посмотрим, какой артефакт стоил ему жизни. Вдруг он поможет выбраться отсюда? Только вот, просматривая дневник, Ноэми не нашла упоминания об артефакте. То ли плохо смотрела, то ли покойный придворный маг их тоже зашифровал.

Ох, как бы не просчитался Мэй де Асан, граф Сомерский с подавленной пленной девушкой! Она из кожи вон вылезет, но уведет тайну из-под носа.

Ноэми подперла щеку кулачком, стараясь не обращать внимания на жжение от пыток. Располосованный Сирилом зад, как ни странно, причинял больше неудобств, нежели изнасилование. Девушка восхитилась мастерством палача. В свете слов о наложнице — понятно. Зачем портить товар, которым собрался пользоваться? Девушка горько усмехнулась. Соблазняла королевского секретаря и добилась успеха, получила тот самый шанс выжить.

Распухшая попа не давала сидеть ровно, пришлось устроиться на стуле на коленях.

Мысли поневоле возвращались к Лукашу. Самоубийство — трусливый поступок, страшно наложить на себя руки, но палачу любимого человека она не достанется. Ради спасения жизни Лукаша стерпела бы чужие руки, поцелуи, сама ласкала бы и разыгрывала страсть, но если де Сард мертв, иного мужчины девушка не желала.

Пальцы скользили по пожелтевшим листам, сначала бездумно, но затем, приноровившись к неудобной позе, Ноэми уже осмысленно водила пальцем по строкам.

Жан де Вен описывал разные события своей жизни. Говорил и о герцоге. Отношения между братьями оставляли желать лучшего. Де Вена-старшего волновали деньги, развлечения и власть, придворного мага беспокоило будущее страны. Не сходились они и по вопросу воспитания Йонаса. Предоставленный самому себе мальчик частенько устраивал жестокие забавы. Отец лишь отмахивался, а потом отослал учиться — с глаз долой.

Оставалось догадываться, отчего сам Жан де Вен не женился. Об этом не говорилось ни слова, да и родственников маг обычно упоминал вскользь.

К моменту гибели герцог и младший брат практически не общались. Насколько поняла девушка, поругались из-за политики. Де Вен поддержал одну партию, Жан — другую.

Зато имя Мэя де Асана в конце дневника мелькало часто. Жана де Вена беспокоил королевский секретарь. Тот изначально вызывал опасения — магу казались странными некоторые привычки, особенно интерес к проводникам энергии, затем и вовсе подозрения переросли в страх. «Не удивлюсь, если он меня убьет, — писал на предпоследнем листе покойный. — Оставляю столицу в надежде спастись. Малодушно, но с навсеем не сладить. Надеюсь, артефакт спрятан надежно и де Асану не собрать. Иначе… Храни Вседержители Лиргию, она падет! В руках Мэя де Асана все ниточки».

Ноэми отложила дневник и задумалась. Выходит, Жан де Вен разгадал тайну королевского секретаря, тот его уничтожил, но до артефакта не добрался. Знал об его существовании, но мертвец перехитрил. Только как де Асан дотянулся до замка де Венов? Теперь девушка знала, погром в ее комнате — дело рук пособников тюремщика. Взрыв кареты — тоже. Только почему за столько лет де Асан не нашел дневника? Если бы хотел, обшарил весь замок — наверняка подкупил слуг, чтобы не ломать защиту. Выходит, Жан де Вен спрятал дневник куда надежнее, нежели просто положить на пыльную верхнюю полку. Оставалось только гадать, отчего дух выбрал именно Ноэми хранительницей тайн.

Девушка в который раз заерзала, силясь удобно устроиться. Согнешь ноги — неприятно, сядешь на пятую точку — больно. Видимо, ее удел — скрючиться над столом на коленях. Ничего, если облокотиться локтями, очень даже милая поза.

Внимание Ноэми привлекли пустые страницы. Они чередовались с записями о текущей жизни. Складывалось впечатление, будто Жан де Вен случайно пропустил их, но количество подобных листов ставило под сомнение версию о забывчивости. Нахмурившись, девушка пристальнее вгляделась в шершавую бумагу, даже провела по ней пальцем — ничего. Подумала и заштриховала край листа карандашом, огрызок которого обнаружила за пустой колбой. Снова ничего. Однако Ноэми не собиралась сдаваться. Что толку сидеть, снедаемой беспокойством, и терпеливо ждать, пока сделают игрушкой. В конце концов, де Асан сам подсунул дневник, дал ключ к спасению.

Девушка пробежала глазами по записям, обрамлявшим пустые листы: может, в них найдется разгадка? Увы, половину Ноэми вообще не поняла: какие-то формулы и магические изыскания, вторая являла собой обычные сплетни и рассуждения на отвлеченные темы. Уделил Жан место и любовной теме, столь волновавшей Ноэми. Девушка даже посочувствовала ему: беднягу бросила невеста. Просто ушла, не сказав ни слова. К кому, куда? Ответ поразил. Ноэми сидела и хлопала глазами. Маг писал о похоронах былой возлюбленной. Он расписал все подробно: и креп на гробе, и количество цветов, и траурную повозку, а в конце приписал: "Мэй даже не бросил розы".

В голове щелкнуло: де Асан — вдовец и уж точно не стал бы приходить на чужие похороны. Значит, та женщина, которую Жан де Вен неизменно величал одной буквой А. — покойная супруга королевского секретаря. Воистину, запутан мир, зато теперь стало понятно, отчего маг так хорошо знал де Асана. Несомненно, он присматривался к мужу неверной невесты, следил за ним и, сам того не желая, стал опасным хранителем чужой тайны.

Ноэми обхватила голову руками и легла лбом на стол.

Как же проявить проклятые записи?

Сделав неосторожное движение, девушка уронила свечу, рассеянно забытую де Асаном на столе. Пламя лизнуло краешек дневника, занялась бумага. Ноэми успела спасти наследство Жана де Вена, но обложка обуглилась. Девушка сбила угольки на металлическую плошку и замерла: на пустом листе, соседнем с пострадавшим, проступили буквы! Сначала Ноэми не поверила глазам, но снова и снова видела одно и то же: часть предложения.

Так вот как открывается ларчик!

Волнуясь, девушка подняла дневник и провела нужной страницей над пламенем. С замиранием сердца она глянула на плоды трудов и перевела дух: на странице проступил текст. Отложив чтение, Ноэми решила проявить остальные листы. Некоторые так же содержали текст, другие украшали рисунки. Девушка узнала на них сложенные на бархатной подстилке предметы. А вот и как должен выглядеть артефакт. Если Ноэми постарается, может, сумеет его собрать.

Девушка прислушалась и, закусив губу от усердия, принялась за дело. Неловкие пальцы никак не могли раскрыть крепления, соединить воедино части артефакта, но Ноэми не сдавалась. Упорство принесло плоды: после долгой возни результат сошелся с рисунком. Оставалась пластина. Очевидно, она активировала древнюю поделку, если верить Жану де Вену, наследие Прародителей. Где он нашел его, одним Вседержителям ведомо, читать не было времени.

— Однако! — удивленно присвистнул за спиной де Асан. Увлеченная работой, Ноэми прозевала его появление. — Даже больше, нежели ожидал. Умеете же думать! Или кнут помог? Так не стоило пытаться соблазнить, миледи, если в этом плане беспомощнее котенка.

Королевский секретарь забрал из дрожащих девичьих рук артефакт и наградил неожиданным легким поцелуем в висок.

— Можете рассчитывать на всю ночь. Пожалуй, проведу ее с вами, отпраздную победу.

Спокойствие де Асана, его тон повелителя мира, не разменивающегося на мелочные эмоции, заставили предположить худшее.

Сбросивший маску навсей покрутил артефакт и снисходительно глянул на задержавшую дыхание Ноэми.

— Хм, не сделать ли Сумеречному графу последний подарок? Пусть полюбуется напоследок. Торжество приятнее испить в полном объеме, да и вы так рвались, так мечтали. Обещанные двадцать минут за хорошее поведение, — наслаждаясь реакцией жертвы, пояснил де Асан.

Он не двигался с места, просто смотрел, не с похотью, с любопытством, как же отреагирует жертва, отчего становилось только горше.

— Вы… вы чудовище! — выпалила Ноэми и наглухо застегнула рубашку. Девушка сползла на пол, стала напротив секретаря, едва ли не уткнулась ему носом в шею, и потребовала: — Лучше убейте!

Мужчина рассмеялся и покачал головой.

— Любовь — глупое чувство, а перед смертью всем так хочется жить.

— Да лучше на дыбу, чем вашей наложницей!

Только внутри все холодело при мысли о пыточной. Умирать действительно страшно и больно, только вот жить без Лукаша хуже. Останься он жив, девушка бы смирилась, но дышать, когда он мертв, сознавая: она тому виной?.. Приманка, на которую поймали Лукаша де Сарда.

— Девочка, — де Асан взял за подбородок и заглянул в глаза, заставив задержать дыхание, — не произноси громких слов, если не согласна за них ответить. Наложница — это слишком хорошо для покойницы. Уясни в своей хорошенькой головке, ты умерла, оказавшись той ночью на кладбище. Или полагаешь, я бы отпустил опасного свидетеля, позволил даже после смерти глупцов, вздумавших стать на моем пути, спокойно разгуливать по столице?

— Я понимаю, — сглотнула девушка и, пересилив брезгливость, спросила: — Мне вас прямо сейчас удовлетворять? Ну, чтобы Лукашу показать через зеркало, портал — не знаю, как вы хотите.

— Уж здесь я точно не собираюсь! — рассмеялся секретарь и разжал пальцы. — Нагибать над столом не стану, выдохни. Театрально насиловать на глазах первого министра тоже. С собой познакомить могу. Заодно уяснишь кое-какие привычки.

Ноэми сжалась. Воображение рисовало страшные картины извращений.

Де Асан пристально наблюдал за ней и улыбался. Потом наклонился и доверительно сообщил:

— Привычки мои чрезвычайно просты: коротко и по делу. Ночевать пока не стану: доверия нет. Часто захаживать — тоже. Как видишь, — заключил он, — идеальные условия.

Ноэми догадывалась, где-то заключен подвох, не может де Асан сделать столь щедрый подарок, но уточнять не стала. Она проводила тоскливым взглядом выстраданный дневник Жана де Вена и, повинуясь щелчку пальцев нового хозяина, последовала за ним в портал. Он вывел в спальню, да еще какую! Девушка никогда прежде не видела такой обстановки. По ее мнению, золотисто-черная гамма плохо сочеталась с отдыхом. Кровать тоже без балдахина, хоть и с привычными столбиками. Не из массивного дуба — кованная, со вставками ясеня.

— Садись! — Де Асан махнул на алое покрывало. — Приду, когда приду. Можешь погреться у камина. — Раз — и вспыхнуло пламя, заиграв бликами на расписном экране. — Замерзла в подвале ведь.

Странная забота после всего случившегося.

Девушка настороженно смотрела на мучителя, тот — на нее.

— Не все так плохо, говорил же: слишком хорошо обошелся. — Секретарь хлопком зажег свет и довольно осмотрел опочивальню. — В Лиргии так и вовсе — жена, мать семейства. Как хотела, когда подобострастно заглядывала в глаза, пыталась выяснить, падок ли до женщин. Тут увы! — развел он руками. — Зато обещания держу.

— Посадить в клетку и сделать рабыней?

Ноэми опробовала кровать: мягкая, и аккуратно села, решив не изображать гордячку. Де Асан заметил скривившееся от боли личико и посоветовал подложить подушку.

— Сирил вернул долг, — равнодушно оправдал он родственника. — Из-за тебя его чуть не убили. Проклятие рода Лашен! — расхохотался де Асан.

Ноэми сжалась, опасаясь приступа ярости, который, по ее мнению, сопровождал подобное беспричинное веселье, когда лицо — каменная маска, а рот — смеется.

— Бить не стану, с плеткой знакомить тоже, — успокоившись, продолжил де Асан. Он остановился напротив притихшей девушки и поигрывал перчатками. Фамильные перстни матери больше не прятал, позволив рассмотреть каждую черточку герба на печатке. — Некрасиво графине ходить со шрамами. Ты хотя бы осознала, дурочка, что отныне графиня?

— Вы назвали наложницей, — напомнила Ноэми.

Она немного успокоилась, хотя по-прежнему опасалась непредсказуемого тюремщика.

Де Асан закатил глаза:

— До чего невежественны лиргийки! Покойная супруга тоже уродилась дурой. Я навсей, нравится тебе это или нет, и живу по законам Веоса. Рабыня там — существо бесправное, подстилка для утоления похоти. Мне такая не нужна, повторюсь, равнодушен к женским прелестям. Наложница — пожалуй. На жену, прости, не тянешь. Уважать такую? — мужчина презрительно фыркнул. "Ну да, — подумалось Ноэми, — изнасилованную и избитую ценить нельзя". — А вот о продолжении рода задуматься стоит. Заодно, удовлетворить мужские потребности: совсем без женщины не проживешь. Словом, обязанности свои поняла. На людях — жена, в действительности — моя собственность. Остальное потом. И, — де Асан смерил ее пристальным взглядом, — никогда не перечь, тогда все будет хорошо и совсем не больно.

Девушка опустила глаза. Можно подумать, у нее есть выбор!

Слова о жене казались ложью. Зачем тюремщику вступать в брак с пленницей? Она его раба, никто не вступится, не спасет. Ноэми подавила тяжкий вздох, вспомнив о Лукаше. Одинокая слеза скатилась по щеке. Девушка торопливо утерла ее: вдруг рассердит де Асана? Он навсей, а они все ненормальные. По-прежнему стоит, смотрит, изучает. Ждет, когда сломается? Так Ноэми давно сломалась, когда он распял ее на дыбе. Только вот думать не разучилась. И любить тоже. Оставайся хоть крохотная надежда выбраться и спасти Лукаша…

— Зачем вам артефакт, милорд? Чтобы завоевать мир?

Ноэми зябко обняла себя за плечи и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Монотонное занятие успокаивало.

Униженная, оскорбленная вещь. Все повторилось вновь. За какие провинности Великая Мать уготовила ей такую судьбу?

Де Асан чуть оттопырил губу.

— Не разыгрывай большую дуру, чем есть! — грубо ответил он. — Или пыталась оскорбить?

— Я — вас? — Ноэми нервно расхохоталась, до икоты. — Вы сильный маг, давно стоите рядом с троном. Наверняка неприятно, когда корону носитдругой?

Мужчина задумчиво почесал подбородок и сел рядом с Ноэми. Та отодвинулась. Де Асан никак не отреагировал, будто не заметил.

— Что Стоурен, что Виллем — типичные корольки, — пренебрежительно отозвал он о лиргийских монархах. — Не хуже и не лучше других. Трон же — кость, за которую дерутся все, кому ни лень. Нет, милая, — Ноэми покоробило от этого обращения, — я не насколько банален. Захотел бы, давно короновался. А вот Веосу не помешают новые рабы, налоги и территории. У его величества скоро день рождения, я преподнесу щедрый подарок. Сколько там столетий Лиргия не желала покориться? — Он метнул короткий взгляд на девушку, ожидая ответа, но так и не дождался. — А сколько магов сгинуло, пытаясь сломить волю упрямцев? Пришло время положить конец противостоянию. Лиргия станет провинцией Веоса. Если его величество сочтет нужным, сделает меня наместником. Нет, мне хватит должности при дворе. А ты — трон!

Де Асан фыркнул и встал. Его тень нависала над Ноэми. Той на миг показалось, черное облачко вновь выйдет из тела королевского секретаря, вселится в нее и высосет душу. Мужчина же стоял и смотрел, заложив большие пальцы за ремень брюк. Он переоделся и щеголял костюмом соседнего государства.

— Пафосная речь злодея, верно? — На губах де Асана заиграла кошачья улыбка.

— А? — не поняла Ноэми, с трудом вынырнув из пучины страха.

— Я во всем люблю ясность, — отчеканил секретарь и взмахом ресниц стер улыбку с лица. — Только и всего, леди Ноэми Вард. Ожидайте. Улажу дела, приду к вам. Без цветов и вина. Зато потом вдоволь поплачете в своей комнате.

Владелец замка удалился, заперев дверь на ключ.

Ноэми сидела, как сидела, даже не пошевелилась проверить, есть ли другой выход. Оставалось покориться судьбе, больше она ничего сделать не могла, даже артефакт, и тот отдала врагу.