Глава 2

Ноэми чихнула и с тревогой покосилась на стеллажи. Если архивариус услышит, опять сделает выговор. На редкость мерзкий старикашка! Для него книги важнее людей.

Работать приходилось в перчатках и в косынке, чтобы, упаси Вседержители, не причинить вреда фолиантам. Трудиться с утра до ночи, пока не разболится голова от чтения и пыли, или не онемеют пальцы от составления бесконечных каталогов.

Неблагодарно дело помощника архивариуса! Платят мало, не уважают и шпыняют все, кому не лень. Даже прачки, и те не стесняются стирать нижнее белье при Ноэми.

Есть приходилось за одним столом со слугами. Из деревянных тарелок, оловянными ложками и вилками, под смешки лакеев и шепоток горничных.

Порой, когда день выдавался особенно трудным, Ноэми жалела о принятом в кабинете герцога решении. В те горькие минуты, уткнувшись в жесткую подушку в комнатушке, куда с трудом влезали кровать и сундук, девушка согласилась бы отдаться де Вену. Вдруг все произошло бы без боли, раз герцог обещал действовать осторожно, тогда Ноэми сидела бы за столом с господами, имела собственных слуг, а не дышала пылью в самых дальних уголках библиотеки. Но минуты отчаянья проходили, девушка вспоминала о гордости и не думала о де Вене. Тот тоже, казалось, забыл о ней. Пару раз заходил в библиотеку, требовал книгу и уходил. Приносила искомое не Ноэми, а архивариус, девушка только искала.

Не выдержав, Ноэми чихнула снова и с тоской покосилась на партию пожелтевших листов, которые предстояло просмотреть, описать и подшить. Спину ломило от долго сидения в одном положении, и девушка решила немного размяться. Архивариус, судя по всему, уже ушел: он редко засиживался затемно, и Ноэми с чистой совестью прогулялась до окна. Облокотившись о широкий подоконник, девушка любовалась игрой света в витражах. Потом немного поиграла в простенькую игру: вынимала книги, на которые падали солнечные лучи. Других развлечений у помощника архивариуса нет. Родилась бы Ноэми юношей, пила бы на кухне эль, так же приходилось вести затворнический образ жизни. Оставаться вечерами наедине со слугами девушка боялась, хватало пары щипков в коридоре и недвусмысленных предложений погулять вечером.

Зато одевали и кормили за счет герцога.

Родные о Ноэми не вспоминали, будто та умерла. Это тоже огорчало. Пусть девушка мысленно и решила, что отныне у нее нет семьи, тоска по ней никуда не делась.

Ноэми знала, мать любит ее, но никогда не решится пойти против отца. Девушка не винила ее: леди Вард слаба здоровьем, не стоит подтачивать его еще больше, заставив вступить в схватку с лордом Сулином.

Отразившись от красной полосы витражного книжного корешка, луч упал на один из простенков. Ноэми, позабыв об усталости, вприпрыжку побежала туда, стремясь успеть до того, как солнце переместится на другую книгу. Несмотря на желание казаться взрослой, девушка во многом оставалась ребенком. И немудрено, в ее-то восемнадцать лет!

Чтобы добраться до алой точки, пришлось принести стремянку.

— Ах ты, проказник! — Ноэми шутливо погрозила лучу кулачком.

Потянувшись к "солнечному зайчику", девушка нечаянно задела одну из книг. Она с грохотом упала. Ноэми хотела было броситься поднимать, но взгляд выцепил в открывшемся пустом пространстве тонюсенькую книжицу, даже тетрадку с матерчатым переплетом. Убедившись, что никто не прибежал на шум, девушка вытащила ее и сдула пыль. Тетрадка оказалась старой: бумага успела истончиться, но непростой. На первой странице значились инициалы "Ж. В." Заинтересовавшись, Ноэми пролистнула тетрадь, но ровным счетом ничего не могла понять. Вроде есть буквы, а, вроде, и нет. Разгадку тайны подсказало солнце. Оно скользнуло по странице, и слова полыхнули, резанув глаза.

— Да это же чьи-то записки! — ахнула Ноэми и, быстро спустившись по стремянке, поспешила к витражам: там больше солнца, значит, девушка сможет дольше наслаждаться чтением.

Пристроившись на подоконнике, Ноэми подставила тетрадь солнечным лучам и углубилась в подробности чужой жизни. Записи начинались не сначала: часть листов оказалась вырвана. Первым предложением значилось: "…брат никогда не узнает".

— Нашла его?

Ноэми вздрогнула и выронила тетрадь. Огляделась, ища того, кто застукал ее, отлынивающей от работы, но ровным счетом никого не увидела.

— Я справа, — подсказал голос и добавил: — Ты только не пугайся.

Ох, напрасно! Последняя фраза заставила сердце Ноэми биться еще сильнее.

Медленно, очень девушка обернулась в указанном направлении, ожидая увидеть маркиза де Вена — фигуру загадочную и до сих пор не попадавшую в поле ее зрения. Просто кому еще мог принадлежать незнакомый мужской голос? Слуги так не говорят — это тон хозяина. Но глаза разглядели лишь легкое уплотнение воздуха. Ноэми заморгала, и из ниоткуда начали проступать очертания мужской фигуры: сначала ноги, туловище, руки и, наконец, голова.

Полупрозрачный незнакомец провел пальцами по волосам, но абсолютно ничего в его облике не изменилось, рука же и вовсе прошла через голову.

Ноэми испуганно пискнула и заметалась по библиотеке в поисках укрытия.

Призрак! Он заберет ее душу, утащит в Сумеречный мир!

— Не бойся! — полетел вслед голос. — Я не причиню тебе вреда.

С горьким смешком призрак добавил:

— Увы, отныне я никому не способен причинить даже пользы.

Ноэми осторожно выглянула из-за стойки с картой королевства.

Призрак парил неподалеку, в паре дюймов над полом, и пристально изучал девушку. Он выглядел смирным, и Ноэми решилась рассмотреть его. В глаза сразу бросилось разительное сходство с герцогом де Веном, только призрачный мужчина был моложе. Наверное, в молодости герцог мог выглядеть именно так.

Губы призрака тронула улыбка.

— Я тебя не знаю. Юное незнакомое личико. Ты жена Йонаса?

— Кого? — недоуменно переспросила Ноэми.

— Моего племянника, — терпеливо пояснил дух.

Улыбка тут же исчезла. Призрак прислушался и беспокойно огляделся по сторонам.

— Спрячь блокнот и никому не показывай! — Он ткнул в тетрадь в руках девушки. — А лучше перепрячь, иначе можешь погибнуть. Но если решишься прочитать, расшифруешь подсказки, чтобы найти большее — мой дневник. За него могут убить полкоролевства.

Не прощаясь, призрак исчез вместе с закатными лучами, переместившимися в другую часть библиотеки. Ноэми же поспешила к окну, чтобы закончить рассматривать тетрадь. Несмотря на предупреждение духа, девушка собиралась отыскать дневник. Хоть какое-то развлечение посреди всей этой скуки! Да и если Ноэми нашла тетрадь, то не случайно: так решили Вседержители.

Дрожащими руками девушка читала страницу за страницей и старалась запомнить столбики чисел, вспыхивавших на бумаге вместе с солнечными лучами. Для верности даже записала их на обрывке бумаги. В конце, на самой последней странице, значилось: "Там, где в моей обители встречают рассвет, увидишь себя и разгадаешь загадку".

Ноэми озабоченно потерла переносицу.

Шифровка.

Ну да, на месте брата герцога, а он именно брат, раз Йонас де Вен для него племянник, девушка тоже не стала прятать секреты так, чтобы их каждый мог найти. И она найдет. Скелеты в шкафу иногда надлежит проветривать.

Позабыв об усталости, Ноэми поспешила доделать работу. Тетрадь прихватила с собой и спрятала в самом надежном месте — у сердца. Странно, но бумаги разобрались быстрее, когда у девушки появилась цель.

"Там, где в моей обители…"

Комната? Возможно. Это самое простое решение, покойный мог говорить совсем о другом: любимой беседке, пещере или и вовсе пивоварне, где любил проводить время, но начать надлежит именно с комнаты. Ноэми знала, где покои хозяев: в восточном крыле, на пролет ниже. Девушка бывала там однажды, когда нанималась к де Вену. После ее туда не приглашали. Ноэми тоже не желала искушать судьбу и дразнить герцога. Вряд ли он бы обрадовался, увидев не оправдавшую надежды девицу. Герцогу требовалось развлечение, а не жена. Лиши он Ноэми невинности, пришлось бы просить согласия предков на брак: как-никак, не крестьянская девка, пусть и вычеркнутая из рода. Кто знает, вдруг духи одобрили бы кандидатуру. Герцог не пожелал бы рисковать.

Пробираясь в восточное крыло, Ноэми не переставала думать о шифровке и лишь еще больше запуталась. Обителью мог легко оказаться и весь замок, любимым солнцем местом — господский этаж, только что означает "увидеть себя"? Ноэми решила, поймет, если встретит.

Подобрав юбки, девушка быстро спустилась на один пролет и замерла, прислушиваясь. Никого. Значит, можно оглядеть и попытаться "увидеть себя".

Зеркало!

Нужно выяснить, где любил проводить время покойный де Вен, и осмотреть комнату. Отыскать зеркало и понять, зачем цифры. Ноэми полагала, это шифр. Значит, в комнате сейф или тайник.

Сложная задача! Не обходить же все комнаты и не простукивать стены. Как же все проделать, не привлекая внимания? Не лучше ли осторожно расспросить слуг и сузить круг поисков?

Ноэми вспомнила, где кабинет герцога, и направилась в противоположную сторону. Девушка скользила пальцами по стене и осторожно дергала за дверные ручки. Наконец одна из них поддалась, и Ноэми с трепетом переступила порог комнаты. От сердца отлегло: не спальня, гостиная.

На столе — початая бутылка. А вот это плохо, значит, комната обитаема, и владелец скоро вернется допить свое красное.

Ноэми быстро огляделась. Она надеялась не найти зеркала, но, увы, оно обнаружилось над камином. Пришлось подойти и проверить.

Тонкие девичьи пальцы пробежались по раме и осторожно отодвинули ее. Как всякая аристократка, Ноэми знала, тайники прятали именно за зеркалами и картинами. Вот и теперь предположения оправдались: одна из панелей неплотно прилегала к стене.

Цепенея от ужаса, представляя, что сотворит с ней герцог, если застанет в компрометирующей ситуации, Ноэми надавила на дерево, и панель отошла, открыв взору металлическую пластину. По ней гуляли легкие магические разряды. Абсолютно непонятно, где писать цифры. Трогать категорически нельзя: в лучшем случае вскрикнешь от боли, в худшем — о попытке взлома узнает весь замок.

Но ведь в указаниях ясно сказано: цифры — это шифр. И Ноэми вновь рискнула. Она только слышала о подобном, но никогда не видела. Однако де Вены богаты и легко могли заказать столь дорогой сейф.

Девушка проговорила вслух цифры. Ничего. Затем сложила их, доведя до двухзначного числа. С тем же эффектом. До одной цифры, четверки, — ничего. Отчаявшись, Ноэми с мольбой пробормотала: "Ну откройся же! Четыре!"

Механизм сейфа щелкнул, магическая защита потухла, и тайник отворился. Редкая удача — найти искомое в первой же комнате! Не иначе, за плечом Ноэми стояла Великая Мать.

Девушка с опаской заглянула внутрь и, зажмурившись, пошарила в тайнике рукой. Вопреки ожиданиям, не сработал защитный механизм или ловушка. Похоже, сейфе пуст, ничего, кроме пыли. А еще… Пальцы, определенно, что-то нащупали. Книгу?

Ноэми вытащила выцветший пыльный прямоугольник, на поверку оказавшийся кожаным дневником. Алый переплет, синий корешок, атласная лента, отмечающая конец записей. Девушка прижала находку к груди и с опаской огляделась. Нужно спешить, если ее увидят, примут за воровку. Ноэми сунула дневник под фартук, который носила поверх платья, и захлопнула тайник. Едва она успела поправить зеркало, раздались шаги. Девушке ничего не оставалось, как юркнуть за диван.

В гостиную вошел герцог де Вен и развалился в кресле. Рука тут же потянулась к бокалу.

Ноэми досадливо кусала губы. При всем желании она не могла выбраться из гостиной, не попавшись герцогу на глаза. Но и сидеть тут до самого утра не выход. Хотя бы потому, что Ноэми хотелось поужинать. Оставалось надеяться, что-то отвлечет его светлость, и герцог уйдет.

Однако удача отвернулась от Ноэми. Похоже, де Вен засел в гостиной надолго.

Время шло, смеркалось. Из окна в комнату просачивались лиловые тени.

Герцог хлопком в ладоши зажег свет и заставил встрепенуться пламя в камине. Нет, оно не дарило тепло, просто радовало взгляд.

У Ноэми затекло все тело. А еще жутко хотелось чихнуть.

Внезапно герцог замер с бокалом и, обернувшись, глянул точно туда, где пряталась девушка. Неужели почувствовал ее взгляд?

Капелька пота стекла с виска. Девушка задержала дыхание и принялась истово молиться Великой Матери. Та, впрочем, не жаловала Ноэми, потому что герцог встал. Понимая, разоблачение неминуемо, девушка попыталась спрятать дневник. Она не придумала ничего лучше, чем затолкать его под диван.

— Что за мышиная возня?

В следующий момент над Ноэми навис раздраженный герцог. Зрелище, представшее его взору, оказалось пикантным: стоящая на четвереньках девушка с приподнятым задом.

— Вылезайте, я вас вижу. — Де Вен постучал камнем перстня по деревянному каркасу дивана.

Смущенная Ноэми встала на колени, а затем, опершись о спинку, — на ноги. Все это время герцог пристально наблюдал за ней.

— Простите, ваша светлость, не хотелось попадаться вам на глаза.

— Но вы все равно попались. — Усмешка тронула губы де Вена. — Я уже успел забыть, что оставил вас в замке после случившегося.

Ноэми ощутила цепкий взгляд, пробежавшийся по фигуре, и смутилась. Неужели герцог до сих пор не завел секретаря? Странно, нашлось бы немало желающих продать честь ради таких условий.

— Ваша светлость, вы…

— Пожалуй, я склонен передумать, — неожиданно произнес де Вен, налил бокал вина и протянул Ноэми.

Девушка брезгливо поморщилась. Неужели он думает, будто она станет пить из чужого фужера? Так обращаются только с простолюдинками. Ноэми оттолкнула бокал и, сделав реверанс, собралась удалиться, однако герцог остановил ее и велел сесть на диван. Девушка подчинилась. Хочет она или нет, де Вен — ее работодатель, только от его доброй воли зависит, останется ли у нее кусок хлеба и крыша над головой.

— Не люблю девственниц: одна морока! — пожаловался герцог, сделав глоток из отвергнутого Ноэми бокала.

Девушка вспыхнула и, не сдержавшись, произнесла:

— Ваша светлость, ваши слова…

— Дослушайте сначала! — оборвал ее де Вен.

Зажав ножку бокала между пальцами, он сверлил Ноэми взглядом.

— Вот за это и не люблю, — наконец продолжил герцог. — За истеричность, порывистость и вспыльчивость. Глядя на вас, и не скажешь, будто получили достойное воспитание. Между тем, вы разительно отличались от других… — он замялся, подбирая слово, — претенденток. Вы действительно искали место секретаря, по наивности не понимая, что вам действительно предлагают. Именно поэтому я готов дать вам второй шанс. Должность вакантна.

— Неужели остальные девушки?.. Ваша светлость, сумма велика, а я не первая красавица королевства…

Чем больше Ноэми говорила, тем больше запутывалась. В итоге и вовсе решила замолчать, уставившись на сложенные на коленях пальцы.

Герцог позвонил в колокольчик, велел принести второй бокал и фруктов. Ноэми сразу поняла, ее теперь держать за даму, а не за обслугу. Действительно, де Вен сам взял с подноса фужер, наполнил его рубиновым вином и с легким поклоном предложил девушке.

— Фрукты тоже для вас, я такое не ем.

— Предпочитаете мясные закуски? — Ноэми из вежливости пригубила напиток.

Он оказался густым и отдавал травами. Девушка сама не заметила, как сделала второй глоток. Бокал уютно устроился между ладоней, а напряжение минувшего дня пригвоздило к дивану.

— Предпочитаю не портить вкус напитка, — едва заметно улыбнулся герцог. — Этому вину пять лет. В моей коллекции есть и более выдержанные экземпляры.

— Вы большой ценитель вина, ваша светлость. Оно воистину великолепно.

Де Вен кивнул, принимая комплимент. Взгляд на мгновение остановился на лице Ноэми, а потом переместился на магический огонь в камине.

— Вас останавливает девичья стеснительность? — Разговор вернулся к прежней теме. — Признаться, меня она раздражает, но, так и быть, я готов проявить терпение. Ни одна из девиц не справилась с сортировкой корреспонденции.

— И на этом основании?.. — Щеки Ноэми зарделись румянцем.

— Я хотел бы подписать контракт именно с вами.

— Я не стану спать с вами, ваша светлость, — решительно заявила девушка и, поднявшись, поставила полупустой бокал на стол. — Это противно чести.

Де Вен фыркнул. Никогда прежде ему не приходилось слышать столь смехотворное объяснение. Многие дамы света продали бы душу демону, чтобы оказаться в постели герцога. И без сомнений согласились бы стать одержимыми ради одного единственного бастарда. А тут лишенная фамилии леди, чей род, де Вен узнавал, балансировал на грани разорения, гордо отказывалась от повторного предложения. Ну нет, хотя бы ради морального удовлетворения следует овладеть строптивицей.

— Приятно слышать, что у вас есть честь, госпожа… Кстати, как мне вас называть? — Герцог почесал подбородок. — По рождению вы леди, дочь лорда Сулина Варда. И можете вернуть фамилию, если пожелаете. Достаточно прошения королю и публичного освидетельствования…

— Нет, лучше с вами! — покраснев еще больше, не думая, выпалила Ноэми.

От мысли о том, что ее разденут за ширмой, и десяток свидетелей станут с нетерпением ждать вердикта лекаря, бросило в жар. А оттого, что мужчина, незнакомый мужчина, цинично раздвинет ноги, взглянет, а потом просто сменит перчатки, и вовсе тошнило. Подобное хуже изнасилования!

Де Вен цокнул языком. Он отказывался понимать Ноэми. Предпочесть любовника медицинскому осмотру! Но дело герцога дать совет, а Ноэми — принять его или отвергнуть.

— То есть вы согласны?

— Исключительно секретарем, ваша светлость. — Не удержавшись, девушка потянулась к бокалу, чтобы унять бушевавший внутри жар. — Обещаю хранить все ваши тайны, как свои.

Герцог задумался. Затем поставил фужер туда, где некогда стоял бокал Ноэми, и взял девушку за руку. Она попыталась вырваться, но де Вен укоризненно покачал головой. Его пальцы переплелись с пальцами Ноэми, ласково поглаживая.

— Вы леди по духу, госпожа Ноэми. Пожалуй, стану называть вас именно так, — улыбнулся он и поцеловал руку онемевшей девушки.

Сердце подпрыгнуло и замерло в горле.

Де Вен же, воспользовавшись замешательством Ноэми, притянул ее к себе. От герцога пахло дорогим парфюмом и не менее дорогой тканью. А еще девушка ощущала мышцы, бугрившиеся под рубашкой. Значит, первое впечатление верно, де Вен действительно силен. Герцог же с удовольствием вбирал в себя девичье тепло, наслаждался чистым, незамутненным, запахом кожи.

Пальцы осторожно, чтобы не напугать, скользнули вниз и, едва касаясь, погладили попку. Ноэми дернулась, и де Вен тут же убрал руку, чтобы захватить в плен пальчики.

— Какая же вы невинная! — выдохнул он ей в лицо. — Знаете, я счел это недостатком, но сейчас, наоборот, запишу в достоинства. Леди — леди во всем. Одно маленькое "да", и вы станете тем, кем положено.

Ноэми дрожала. Близость мужчины странно действовала на нее. Она никогда еще не оказывалась ни в чьих объятиях, не ощущала терпкого, дразнившего нос запаха, и это парализовало.

— Сами подумайте, — герцог одной рукой перебирал пальчики, другой поглаживал, стремясь вновь очертить линию бедер и овладеть мягкими полукружиями, — достойно ли вас нынешнее существование? Никто и ничто, тень архивариуса…Тут же высший свет, все мои тайны, деньги, ничуть не меньшие, чем те, за которые вас продал отец.

Губы де Вена на мгновение коснулись ее щеки. Будто молния пронзила тело девушки. Она часто, шумно задышала. Мурашки пробежали по спине, замерев под теплом ладони герцога.

— Я… я не могу без брака, ваша светлость! — в отчаянье пробормотала Ноэми.

Она понимала, согласие — единственный шанс выбраться со дна. Герцог не станет предлагать снова, он овладеет ей здесь и сейчас, а потом, как Ноэми жить потом, опозоренной?

— Придется, — мягко возразил де Вен. Жениться он не собирался. — Сразу в постель ко мне не надо, когда решитесь. Сейчас же просто разденетесь. Простите, но я должен взглянуть. Обещаю, — большой палец коснулся нижней губы и осторожно погладил, — ни один мужчина больше не увидит вас обнаженной. Я отвернусь, вы разденетесь, и все, завтра жду к девяти в кабинете, начну вводить в дела.

— То есть вы действительно?..

Ноэми колебалась.

Постыдно, гадко, но де Вен — герцог, основная работа почетна, а девушка теперь безродная сирота. Может, Ноэми сумеет убедить работодателя ограничиться деловыми отношениями? Она станет усердно трудиться, зарекомендует себя отличным секретарем. Зачем такую в любовницы?

Ох, как же Ноэми хотелось стать секретарем, только путь к вожделенной должности вел через позор. С другой стороны, может, лучше раздеться? Герцог только посмотрит, от этого честь не теряют, зато можно купить будущее.

— Все, как в контракте, — заверил герцог, вскипая от нерешительности Ноэми.

В этом все девственницы! Мало ему мороки в постели, так еще и страхи, сомнения. Оставалось надеяться, тело Ноэми искупит неудобства дефлорации и полное невежество девушки в постели.

И простыни придется спрятать. Увы, древний обычай предписывал брать в жены обесчещенную девицу, и пусть разница в положении не обязывала герцога подчиняться пережитку прошлого, все равно бы остался осадок. Люди судачили и искали бы девственницу из спальни герцога.

— Я согласна, — презирая саму себя, прошептала Ноэми.

Де Вен довольно улыбнулся, отпустил девушку и, выполняя обещание, отвернулся.

— Догола, — напомнил он. — Чтобы не замерзнуть, встаньте к камину, я добавлю пламени тепла.

Ноэми начала медленно раздеваться, но успела дойти только до сорочки, когда в гостиную ворвался еще один брюнет, только кареглазый. Он комкал в руках конверт. Краешек губ чуть подергивался от плохо скрываемого волнения.

Девушка с визгом подхватила одежду, прикрывая грудь.

Герцог нахмурился и прошипел:

— Мог хотя бы постучаться, Йонас! Сколько раз я велел не отрывать меня от вечернего отдыха по пустякам!

Значит, мужчина — Йонас де Вен, сын хозяина дома. Действительно, они очень похожи, только у маркиза небольшая бородка.

— Прости, я не знал, что ты с девушкой, — похабно улыбнулся де Вен-младший.

Взгляд метнулся к Ноэми, но та успела спрятать лицо. Пусть лучше смотрит на ноги. Потом девушка и вовсе юркнула за диван, где кое-как оделась. В спешке она едва не забыла про дневник, но все же прихватила его, когда, не прощаясь, бегством покинула гостиную.

Ноэми спиной чувствовала взгляды обоих де Венов: один раздосадованный, другой любопытный. Они заставляли бежать еще быстрее.

Как она могла, как едва не согласилась лечь под мужчину? Где ее воспитание, где ее гордость, ум, наконец? Только дурочки не знают, что обесчещенные девушки никому не нужны, даже если с ними развлекался король!

В спешке Ноэми едва не налетела на служанку. Та выронила стопку чистого белья и оторопело уставилась на девушку. Она почувствовала, как стремительно краснеет. Оно и неудивительно: на лице горничной стремительно расцветала понимающая похабная улыбочка. Хоть возвращайся и подписывай контракт! Девушка не сомневалась, слуги записали ее в любовницу хозяина, причем, в любовницу самого низшего разряда, и завтра замучают скабрезными шутками и перемигиванием.

Другая бы разрыдалась — Ноэми не стала. Вместо того чтобы бежать дальше, высоко подняла подбородок и в упор посмотрела на хихикавшую служанку. Пусть щеки пытают, на теле — лишь рубашка, леди обязана всегда оставаться леди. Не ожидавшая подобной реакции горничная опешила. Ноэми одержала безоговорочную победу в поединке взглядов.

— Помоги мне одеться, — хозяйским тоном приказала девушка.

Она знала, если сейчас не поставить себя на две ступени выше слуг, травли не избежать. Хватит, натерпелась! Надоело!

— Прямо здесь? — недоуменно пробормотала горничная.

— Нет, конечно! — фыркнула Ноэми. — Проводи в ближайшую пустую комнату. — И, выдержав паузу, добавила: — Полагаю, его светлость не обрадуется, если ты окажешься слишком словоохотливой.

Служанка поняла намек и закивала.

Вот так, пусть и дальше думает, будто Ноэми обладает властью, а герцог де Вен жестоко покарает за сплетни. Лучше все признать, чем отрицать, и заставить бояться. Да, я ничего не скрываю, но девка ты, я же королева.

Тактика возымела действие: служанка сделала книксен и увела Ноэми в одну из гостиных. Сколько же, оказывается, их у де Венов!

Пока горничная избавлялась от кипы белья, Ноэми успела перепрятать дневник, прикрыв передником. Его можно не надевать, зато он отлично скрывал от посторонних глаз чужие секреты.

Умелые пальцы служанки справились с пуговицами гораздо быстрее, чем дрожащие пальцы испуганной девушки, которая совсем недавно научилась одеваться сама. Ноэми поблагодарила за помощь скупым кивком и, подхватив передник со всем его содержимым, зашагала прочь. Увы, недалеко: в коридоре девушка столкнулась с маркизом де Веном.

Йонас стоял у перил лестничной площадки и улыбался. Многообещающе, как хищник, вознамерившийся во что бы то ни стало заполучить добычу. Теперь Ноэми волей-неволей смогла лучше его рассмотреть. Действительно похож на отца, только челюсть чуть массивнее. Бородка придавала Йонасу солидности и прибавляла года. Карие глаза чуть щурились, губы самодовольно улыбались.

— Здравствуйте, леди! — Маркиз приветствовал Ноэми легким кивком головы.

Девушка попыталась обойти столь неожиданно возникшее на пути препятствие — тщетно.

— Пустите, милорд! — блеснула она глазами, обозлившись на всех де Венов сразу.

Отчего они не дают ей покоя? Мало ли на свете девушек, прекрасно образованных куртизанок? Лиргия не Веос, а местные жительницы не навсейки, чтобы их благосклонность стоила непомерно дорого.

Признаться, в детстве, когда становилось особенно горько после нравоучений отца, Ноэми мечтала стать такой же гордой и свободной, как жительницы соседнего королевства. Им-то никто не запрещал учиться, они сами выбирали мужей, а не слепо покорялись воле родителя. Темные, а какой разительный контраст!

Лиргия не поддерживала связей с соседями, более того, находилось с ними в состоянии необъявленной войны. Навсеи недолюбливали лиргийцев за "грязь крови", то есть браки магов с девушками любого происхождения. Приглянись им ланга, "серая", дочь смертных врагов навсеев, без слов женились. В результате нередко целые семьи, например, те же Варды, не обладали колдовскими способностями. Веосцы отказывались считать лиргийцев навсеями, то есть истинными темными. Те в свою очередь упрекали соседей в излишней жестокости, разврате и непомерных амбициях. Ни для кого не секрет, Веос давно жадно посматривал на Лиргию и, может, попытался бы завоевать ее, если б не война в Мире воды.

— Не раньше, чем вы назовете свое имя и расскажете, как оказались в замке, да еще в столь пикантном положении? — нагло осклабился Йонас.

Ноэми невольно крепче прижала к груди передник.

Сердце ухало набатным колоколом.

Вдруг увидят, вдруг узнают?

"Я проведу", — раздался в голове знакомый голос. Ноэми едва удержалась, чтобы не повертеть головой в поисках призрака.

Йонас нахмурился и недовольно процедил:

— Опять вам не лежится в гробу, дядя!

Выходит, он видел призрака, а Ноэми нет. Видел и совсем не боялся. Хотя о чем это она, духи — обычное дело для семейств аристократов, чья история теряется в веках.

Призрак медленно, начиная с ног, обрел видимость и прошел сквозь Йонаса, скрывшись в ближайшей стене. От неожиданности Ноэми вскрикнула, маркиз же замер, как вкопанный. Девушке на миг показалось, будто он умер, но нет, дернул плечом и, не прощаясь, зашагал прочь. Видимо, рассказать отцу.

Ноэми же поспешила к себе, чтобы скорее рассмотреть находку. Похоже, бывший хозяин дневника решил поделиться с ней былыми секретами.

Взяв ужин в коморку, Ноэми устроилась на узкой кровати с тетрадью и дневником. С трепетом развернула фартук и благоговейно погладила обложку. Пальцы ощутили тиснение, невидимое взгляду: уже знакомые буквы "Ж.В". Теперь Ноэми знала, "В" — это "де Вен". Первая буква монограммы — очевидно, заглавная буква имени. Узнать какого именно, несложно: в библиотеке есть генеалогическое дерево герцога.

Вдоволь налюбовавшись обложкой, пусть потершейся, но до сих пор внушавшей почтение к бывшему владельцу дневника: не всякому доступна кожа такой выделки, Ноэми открыла первую страницу. Ту, которую заложили вшивной атласной лентой, оставила на десерт.

"Я, Жан де Вен, первый граф Норрен, лорд Банши и придворный маг Е.к.в. Стоурена Седьмого, начал сие первого марта тысяча восьмого года по летоисчислению наиви", — гласила первая запись.

Тысяча восьмой год… Сейчас минул тысяча двадцать седьмой. Значит, дневнику девятнадцать лет.

Занятно, Жан де Вен называл себя лордом Банши, хотя титул принадлежал сейчас маркизу де Вену. Видимо, Йонасу на момент записи еще не минуло восемнадцать, или право на титул маркиз унаследовал после смерти дяди.

Задавшись целью узнать, когда умер Жан де Вен, Ноэми отыскала последнюю запись. Восьмое июня тысяча десятого. Владелец вел дневник чуть больше двух лет.

Запись короткая, всего в три строчки, зато каких! "Догадываюсь, они не оставят меня в живых. Все равно еду, хотя сомневаюсь, что вернусь. Дневник прячу. Увы, тайник ненадежен, но времени нет, лучше так, чем предать короля".

У Ноэми засосало под ложечкой.

Жана убили? Но кто? Заговорщики? Кто еще мог желать зла королю?

Стоурен Седьмой скончался четыре года назад, сейчас правил его сын — Виллем Первый.

Зато теперь понятно, чего надлежит опасаться. Если Жана де Вен убили из-за его секретов, тот же человек мог избавиться от Ноэми.

Похолодевшими ладонями девушка потянула за атласную ленту.

Зашелестели страницы, до сих пор белые, гладкие, и открылись на нужном месте. Ноэми разочарованно нахмурилась. Стихотворение! Неужели хозяин помимо секретов записывал в книжицу произведения любимых поэтов? Однако, приглядевшись, Ноэми поняла: восьмистишье собственного сочинения. Нескладное, корявое.

В приюте мертвых льется свет –

дороже кошки зверя нет.

Мехами услаждая взор,

красавица блюдет позор.

И звездам вечный ведет счет

застывший в камне звездочет.

Кто соберет, откроет дверь,

и выйдет на свободу зверь.

Девушка несколько раз перечитала стихотворение, все больше убеждаясь: с ним что-то не так. Вряд ли владелец дневника счел главной ценностью плод ночных бдений. Раз так, это и есть та самая смертельная загадка, которую, вопреки всему, Ноэми попробует разгадать. Или хотя бы сберечь от чужих глаз.