Глава 16

О том, как плохо утратить надежду

У нас получался замечательный дом. Я бы даже сказала — превосходный, учитывая, что мы не только доделали каркас крыши, но и пристроили самое настоящее крыльцо с ограждением. На нем с одной стороны Саша соорудил лежак, а на другую сторону открывалась дверь, которую он все же помог мне смастерить.

Я ощущала себя победителем. Ну, точнее, мы оба были победителями. Это место начинало походить на курортный домик с фотографий тех, кому посчастливилось побывать в настоящем раю. Я даже забор сделать придумала, чем и занималась целый день, периодически отбирая у своего нанимателя тесак. Он мне доверял его очень неохотно, а потому каждый раз стоял рядом, контролируя, чтобы я не оттяпала себе пальцы или руку целиком.

Мы не обсуждали то, что произошло вчера. Проснувшись утром, ощущая себя разбитой колымагой, по которой проехался большегруз, мужчину в домике я не обнаружила. Зато нашла у костра свой завтрак и к тому времени, как Саша вернулся на берег с водой, была уже доброй и ленивой.

Да и страшно почему-то было что-то спрашивать. Мне не хотелось услышать, что его тоже беспокоил вопрос, как надолго мы здесь застряли. Даже от мыслей об этом становилось жутко. Хотелось прижаться хоть к кому-то и чтобы тебя пожалели, просто обняли, погладили и сказали, что все будет хорошо.

Но на этом острове нас было только двое. Прижаться в поиске тепла и надежды мы могли лишь друг к другу.

Закончив с имитацией забора — бамбук в песок я вкапывала очень профессионально, — я принялась заниматься украшательством, а точнее, обустройством уюта. Моя спина никак не могла смириться с ребристым полом, спать на котором было максимально неудобно. Но все могли изменить матрас и подушка. Оставалось придумать, из чего их сделать.

Подушки, наверное, можно было сотворить из моей юбки и Сашиной рубашки, но оставлять себя в одних труселях я вот вообще не горела желаем. Пока я хотя бы немного походила на приличного человека, а так точно превратилась бы в туземку в самодельной одежде из травы.

Для полноты картины не хватало только бусиков из рыбьих голов и птичьих перьев.

— Саш, я тут подумала… — подошла я к своему нанимателю, а точнее, к дому, рядом с которым он стоял.

Натаскав в моем чулке откуда-то серые камни, он разбил их бамбучиной до состояния порошка и теперь смешивал с водой, делая непонятную жижу с добавлением сухой травы.

— Продолжай, — милостиво позволили мне, перекинув шмат жижи через один из прутьев нашего каркаса.

Я прям слышала, как шматок грязи ляпнул на пол.

— Так вот… Э-э-э… Ты стены, что ли, делаешь?

— Именно их и делаю. Не хочу каким-нибудь утром проснуться от шкодливого почесывания моей ноги когтем тигра. Да и букашки заколебали. Так что ты хотела?

— А чего я хотела? — спросила я, на миг зависнув.

В закатных лучах спина моего нанимателя блестела от льющегося как из ведра пота. Кожа была красной, но интересовали меня не ожоги, а мышцы, что перекатывались, играли под кожей.

— Ну ты же подошла ко мне, потому что что-то хотела, — напомнил он.

— А-а-а… — Тряхнув головой, чтобы сбить наваждение, я предпочла и вовсе отвернуться. — Я знаешь что подумала? Еще денек на этом полу — и я больше не встану, так что для сохранения моей жизнеспособности нам срочно нужны матрас и подушки. И я даже придумала, как их сделать. Натаскаем на берег травы, высушим и застелем щедрым слоем пол. Там, где у нас как будто изголовье, накидаем побольше, а сверху растянем наш парашют. Он же нам все равно уже не нужен.

— Мысль отличная, дельная, — неожиданно похвалил он меня.

Я даже обернулась на радостях. Это что же это получается? Я молодец?

С небес обратно на грешную землю меня спустили так же быстро, как и возвысили:

— Но парашют нам нужен для другого. Если пойдет дождь, нашу ненадежную конструкцию размоет и спать нам снова придется на мокром. А для того, чтобы так не произошло, мы растянем парашют в качестве навеса, укрыв им утепленную крышу. Плюс не забывай, что парашют цветной, а значит, днем его в растянутом состоянии могут увидеть с самолета.

— Точно! — загорелась я идеей и снова отвернулась, потому как ну невыносимо же! — А чего мы раньше его не растянули?

— Потому что у нас крыша еще не утеплена. А заделать ее необходимо, чтобы днем внутри дома было прохладно, а ночью сохранялось тепло, накопленное за день. Почему ты снова отвернулась от меня?

— Прикидываю, как будем залезать на крышу, — ответила я первое, что пришло в голову, состроив моську великого мыслителя.

— А чего прикидывать? Залезай мне на плечи. Схема-то уже отработана.

Передразнив его усмешку, я таки залезла наверх, но ненадолго. Лишь для того, чтобы оценить вид. Красиво было очень даже, и я на миг подумала, что нам страшно не хватает второго этажа и балкона. И кофе. И сырников с йогуртом.

Но потом вновь пришлось спускаться на песок, чтобы подавать Саше серую жижу. К тому времени, как крыша была целиком доделана, а мой наниматель спрыгнул вниз и поднялся наверх раз шесть, мы оба были отвратительно грязными.

Впрочем, вода смыла все без следа. Правда, к этому моменту я уже хотела есть настолько, что голодными глазами с надеждой вглядывалась в соседние кусты.

Если там сейчас и сидела семья тигров, то, увидев меня, они явно передумали нападать и сбежали прочь от этой сумасшедшей.

— Ну-ка, помоги мне расправить его, — окликнул меня мой кормилец и вообще мастер на все руки.

Потянув парашют в свою сторону, я сначала закрепила один его край, накрепко привязав веревки к бамбучинам, а затем и второй. С другой стороны Саша проделывал то же самое. И пусть целиком весь домик парашют скрыть не смог, крыша у нас совершенно точно была спрятана полностью.

— Красота, — любовалась я на дело рук наших, одним глазом поглядывая в сторону кастрюльки, в которой варилась уха.

На ужин у нас сегодня снова была рыба. Причем как рисовый суп на рыбном бульоне с добавлением мякоти кокоса, так и подкопченная рыба с банановым пюре. Прямо гастрономические изыски!

Но облизывалась я больше всего на манго. Его Саша нашел, когда ходил за камнями для серой жижи.

— Ты молодец, — похвалил он меня, неожиданно приобняв за плечо.

А в следующую секунду мне была вручена шоколадка. Не та, которая имелась в сухпайках. Ту я единолично запиточила еще утром, вспомнив о своем десерте, припрятанном под бревном.

Нет, это была нормальная плитка шоколада довольно известной фирмы. Как гласила надпись на этикетке: без ГМО, сахара и растительных жиров.

— Для себя берег, но все лучшее детям, — произнес этот хам, хитро блеснув своими глазищами.

— Какой я тебе ребенок? — возмутилась я, оторопев. И даже пихнула его от переизбытка чувств. — Мне уже двадцать три!

— А ведешь себя на пятнадцать, — начал он от меня бегать вокруг костра.

— А сам-то?! — Не найдя, чем бы в него таким бросить, чтобы было обидно, но не больно, я резко махнула в другую сторону.

Но не учла, что меня в логово к дракону заманивали специально. Я так и влетела на всей скорости в его объятия, а затем меня обезвредили так, что теперь мои руки находились у меня же за спиной.

И вот вишу я себе, вишу, оторванная ногами от песочка. И не понимаю, что дальше.

Обычно в фильмах в такие моменты потенциальные парочки затем целовались, но это ведь явно был не наш случай.

Растерянно смотрела в его синие глаза. То в один глаз, то в другой.

— У тебя косоглазие, что ли? — уточнила я, приглядевшись.

— Да тьфу на тебя два раза, Маша! Такой момент испортила, — спустил он меня на песок и пошел к костру.

А я стою. И еще больше не понимаю, что происходит.

— Момент чего? Ты целоваться, что ли, собирался? — пошла я за ним, потому что где еда, там и я. — Ты мне это все давай завязывай. Не сегодня-завтра нас спасут, и мы с тобой разъедемся, как в море корабли.

— И? Ну разъедемся. Это мешает нам целоваться? — он как будто злился, раздражался.

— Мне мешает, — ответила я честно и прямо. — Не собираюсь совершать глупости, а потом как идиотка рыдать в подушку. Если помнишь, я намереваюсь уехать в другую страну.

— Если мы отсюда выберемся, — внес он свои коррективы. — Маш, ты же понимаешь, что наш шанс на спасение — это надежда на случайность? А что, если эта случайность так и не произойдет? Или произойдет, но через пять лет? Нам нужно жить здесь и сейчас. Найдут? Великолепно. Я выкопаю для тебя пальму в качестве сувенира и самолично доставлю в любой уголок мира. Но если нет?

— Ты говоришь неприятные вещи. Не может быть так, чтобы люди пропали, а их никто не искал.

— Я рассказываю то, как наши дела обстоят на самом деле. Перестань жить надеждой и давай жить здесь и сейчас. Мне, кстати, двадцать семь.

— А это что-то меняет? — удивилась я резкой смене темы и села к костру.

Осознав, что тарелок у нас нет, а кастрюля — единственная посуда, Саша сбегал сегодня к тому месту, куда таскал весь наш мусор, и забрал оттуда жестяные упаковки из-под готовых блюд. Мыла я их водой и песком, но до сих пор не была уверена в чистоте на сто процентов. Впрочем, выбирать не приходилось. Радовало, что хотя бы ложки у нас имелось целых три: две пластмассовые и одна металлическая.

А нет, уже две. Кто-то слишком усердно черпал суп.

— Скажем… Я не старый для тебя. И кстати, весьма обеспечен, — смешливо поиграл он бровями.

— Н-да… — протянула я наигранно разочарованно, зачерпнув ложку супа. — Подкинула судьба миллионера.

— Вот такие мелкие нынче миллионеры. Как думаешь, инфляция повлияла?