Глава 39

Как я относилась к сидящему в подвале человеку Тордосу?

Он раздражал меня тем, что раздражал Элора присутствием в сокровищнице.

Но в остальном я была к нему равнодушна. Да, из-за него пострадало множество существ, одарённые — наш щит и меч в предстоящей войне, но Тордос не единственный, кто не нашёл мужества противостоять Культу, кто ради семьи согласился на преступление.

Поэтому когда я входила в полумрак пустующей сокровищницы, для меня Тордос был просто очередным свидетелем-преступником по делу о культе Бездны.

Магическая сфера тускло горела над обитателем сокровищницы. Человечек, скрючившись возле раскладной постели, стоял на коленях боком ко мне, молитвенно сжимал руки и беспрестанно бормотал:

— Великий дракон, помоги, Великий дракон, защити их. Великий дракон, забери мою жизнь, только спаси моих девочек, они не делали ничего плохого. Великий дракон, защити моих девочек, защити…

Он не прекратил молитву, даже когда я поставила поднос с едой на кровать перед его стиснутыми в молитвенном жесте ладонями.

Мужчина продолжал истово молиться.

В его голосе смешивались надежда и отчаяние, бескрайняя боль, но и яркие ноты любви, когда он говорил «спаси моих девочек», «мои девочки».

В тусклом освещении небольшой мужчина казался таким жалким, но его голос — в нём был океан эмоций, яркости и тьмы, возвышенности и уничижения. Он подбрасывал на высоту облаков и швырял в глубокие пропасти отчаяния.

Он резал, словно лезвия моего уруми.

Мне нужно было только накормить человека, а я оказалась на грани того, чтобы разрыдаться — взахлёб, с подвываниями.

— Ешь, — приказала я.

Но Тордос продолжал свою ужасающе прекрасную молитву.

А мне надо было его покормить, он же человек. В ИСБ и Академии людей три раза кормят, они слабые. Вдруг этот Тордос давно не ел, ослабнет, а я за него отвечаю. То, что я потянулась к нему ментально, я поняла, лишь ощутив в сознании Тордоса следы чужих ментальных сил. Кажется, в его памяти основательно покопались. Не стоило сейчас его тревожить ментальными воздействиями. И это к лучшему: я бы не удержалась, я бы попробовала унять его боль, а для этого пришлось бы погружаться в неё полностью, пережить всё так же остро, как он. А я слишком устала, чтобы тащить на себе ещё и это.

Он молился…

А я смотрела на него, на дрожащие руки, на блестящую от слёз щёку.

Сейчас его семья, возможно, ещё жива. И он молится об их спасении. Он ещё надеется — как надеялась на лучшее я, перед рассветом в спешке возвращаясь в свой родовой замок, хотя уже чувствовала неотвратимость смерти Халэнна, чувствовала, что меня начинает разрывать пополам и эта боль неизбежна…

Снова как наяву я увидела комнаты с забрызганными кровью стенами, лужи крови на полу, оторванную руку…

— Ешь! — рявкнула изо всех сил, прогоняя это воспоминание.

Не рассвет, сейчас — не рассвет, не время Халэнна.

Человек смотрел на меня. Он боялся, но с тем подавленным страхом уже обречённого. Надежда ещё жила в его сердце, но глаза опустели, потому что разум знал — его девочек никто не спасёт.

Он по приказу культистов добавлял в еду отраву, разрушающую источники магии, никому нет дела до того, что он просто боялся за семью, попавшую в лапы Культа, он теперь преступник, а за семью преступника никто не заступится.

— Ешь, — хрипло повторила я, а внутри меня давило застарелой болью, накрывало паникой, гнало прочь, гнало забиться в самый дальний угол и просить о пощаде.

И эти чувства лишь отчасти были не моими, лишь отчасти это были желания и страхи сидящего передо мной человека.

Желание умереть, лишь бы не услышать роковых слов о том, что все мертвы, лишь бы не увидеть их мёртвыми: жену, сразившую его улыбкой с первой встречи, любимицу Ирму с улыбкой как у мамы, такую серьёзную Кайлин и самую маленькую, но такую проказницу Санру. В моём сознании мелькали образы, накладывались одни на другие, моя семья — его девочки, его девочки — моя семья. И смерть-смерть-смерть.

— Ешь! — отчаянно закричала я.

Дёрнувшись, Тордос навалился на кровать и схватился за ложку. Он не хотел есть, и приказа в слова я не вкладывала, но его гнал животный инстинкт. Животный инстинкт заставлял его пережёвывать и глотать пищу.

Он не хотел есть.

И не хотел жить.

Но он ел, потому что я приказала, я дала ему какое-то дело, и это дело отвлекало его от леденящего ужаса, от жажды смерти.

Я сцепила трясущиеся пальцы и не сводила с Тордоса взгляд. Он уже почти давился, но доел, положил ложку на поднос.

— Пей! — на этот раз в моём голосе были ноты управления, и человек исполнил приказ без физиологического сопротивления.

— Теперь ты отдашь мне поднос, ляжешь в постель и поспишь. А потом будешь ждать. Жить и ждать, как это всё разрешится.

Я не собиралась лезть в это безнадёжное дело (заложники Культа не выживают!), я не хотела вовлекаться в это эмоционально, но Тордос не умрёт, пока я за ним присматриваю.

Этой решительности мне хватило до лестницы. Поднос задрожал в руках, задребезжала посуда.

А дедушка… если бы он понял, с кем связался, он молился бы о нашем спасении? Переживал бы за нас так же сильно? Или смог бы сохранить такое важное для менталистов спокойствие, смог бы он не переживать о том, что не может исправить и изменить? Как бы он себя чувствовал, если бы выжил он, а не я?

«Довольно!» — волевым усилием я заставила себя отгородиться от ситуации.

Сейчас не до Тордоса.

Поднимаясь вверх, я морально готовилась к разговору с Элором: всё же я его секретарь, и моё возвращение в ИСБ завязано на работу с ним. За то время, что меня не было, Диора должна была успокоиться, да и Вейра, наверное, свою часть ритуальных ругательств отработала.

Так что я была готова к злому Элору, злым любовницам, тотальной разрухе.

Но не к Валерии с её паразитом.

Перепуганная моим появлением Валерия прижала ладонь к груди, её паразит… паразитка — это же девочка — размером с огромную лошадь навострила уши с золотыми кисточками и шаркнула по мне таким ментальным потоком, что я… почувствовала себя голой и уязвимой.

Но я не позволила этому чувству взять вверх, не позволила себе схватиться за дедушкин амулет и публично расписаться в собственной слабости, а сосредоточилась на физических ощущениях, на подносе в своих руках — и догадалась, зачем сюда явилась эта сердобольная.

— Я его покормил.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Валерия, а её зверюга уселась рядом с ней, хитро поглядывая на меня золотыми слишком умными глазами.

Вейра вскрикнула наверху, и Валерия подняла взгляд вверх.

— Это пройдёт. — Я закрыла за собой дверь на лестницу в сокровищницу. — Их редко хватает более чем на час, а сорок минут уже прошло.

Надо же Валерии знать особенности быта новой семьи. Я уже думала уйти, но Валерия подошла ко мне, сверкая ясными чистыми глазами. Меня её явный энтузиазм испугал.

— Тут такое дело, — быстро начала Валерия. — Думаю, нам нужно заняться спасением семьи Тордоса, ведь теперь, когда необходимость в шантаже отпала, его семью убьют. Мы должны что-то сделать. Немедленно!

Наивная девчонка, словно это так просто, словно кто-то будет с ними считаться, когда на одной чаше весов семья человека, практически преступника, а на другой — возможность достать побольше культистов! Да сколько таких жертв было, скольких убили, сколькие не обратились за помощью, потому что видели, что мы бессильны…

— Всех фигурантов дела арестуют и допросят, — пообещала я. — После того, как за ними понаблюдают и отследят связи.

— Их убьют!

— Вероятнее всего, да, — согласилась я, сразу поняв, что Валерия говорила о любимых девочках Тордоса.

— Но ты ведь понимаешь, каково это — потерять семью, почему ничего не делаешь? Ты же можешь заставить Элоранарра выделить на дело больше сотрудников!

Восемнадцать. Ей всего восемнадцать, она живёт в Эёране меньше трёх месяцев, ей простительно быть такой наивной, пылкой и… бесконечно надеющейся на чудо.

— Чем больше участников, тем выше вероятность утечки, — снова взялась за объяснения я, но Валерия не дала мне договорить:

— Ну давайте малым числом действовать! Давайте… ну, не знаю, замаскируем как-то аресты, под видом грабителей нападём на подозреваемых и с менталистами расспросим, а потом память сотрём о том, что спрашивали!

Даже не знаю, хорошо ли, что Элор этого не слышит или лучше бы он слышал и всё сам объяснил?

— Не всё так просто. — Беззвучно вздохнув, я направилась к лестнице. — Это незаконно. Это рискованно в случае, если у подозреваемых ментальные защиты или подчищена память. Насильственное воздействие менталиста может так сказаться на поведении существа, что вмешательство сразу заподозрят. Не говоря уже о том, что фанатики Культа в принципе не могут ничего рассказать.

Тут нужна филигранная работа, такие специалисты не выдерживают Элора, а привлекать со стороны — значит рассекретить операцию. Или просить кого-нибудь вроде Санаду. Главу целого кантона подрядить на поиск семьи какого-то фабриканта?

— Но как-то же надо спасать заложников, — Валерия потащилась за мной.

Паразитка тоже. И давила на меня ментально. Мягко, но так… как кот, когда мышку коготочками проверяет, понукая побегать и развлечь перед трапезой.

— Надо, — согласилась я. — Твоё предложение не лишено здравого смысла. ИСБ действовало бы так же, если бы целью было спасение заложников, а не выявление связей Культа.

— Я Видящая, я могу…

— Не все культисты меченые.

— Получается, всё упирается в то, что семья Тордоса всем безразлична?

Руки дрогнули, я остановилась и посмотрела на Валерию, терпеливо пояснила:

— Не безразлична. Просто когда на одной чаше весов несколько обычных существ, а на другой — возможность вскрыть сеть Культа, и некому эти чаши придержать пальцем, перевешивает возможность вскрыть сеть Культа.

— Я придержу чашу весов. — Мгновение Валерия выглядела нерешительно, а затем твёрдо посмотрела мне в глаза. — И мы можем сделать всё незаметно, достаточно пары верных сотрудников, хорошего менталиста. Мы можем провернуть дело так, что не помешаем отслеживанию культистов!

Я не должна вовлекаться. Я не должна морально вовлекаться, это больно! Будто мне мало Барнаса Солка и его семьи, будто мало отчётов о смертях, будто мало отчаяния офицеров, когда они впервые начинают ломаться от тяжести выбора между многими и теми единицами, что сейчас смотрят им в глаза и молят о помощи, молят о спасении… Это Великий дракон может равнодушно пропускать мольбы мимо божественных ушей, а нам приходится этому учиться.

— Хорошо. — Я пошла дальше наверх.

Валерия выдохнула за моей спиной и тоже продолжила подниматься. Её довольная моим согласием паразитка цокала коготками.

Диора сегодня прямо разошлась, её требования жениться звенели всё громче. В одной из гостиных я оставила поднос на перламутровом столике и пошла дальше, надеясь, что Диора завершит свой разнос к нашему приходу.

Она и правда закончила — выскочила из лиловой гостиной прямо перед нами и, увидев меня, выпалила:

— Халэнн, скажи ему!

— Что?

— Что он должен жениться на ком-нибудь из нас. — Наконец Диора заметила Валерию, вытаращила глаза. — Ой!

Миг — и она уже была наверху, хлопнула дверью комнаты Вейры.

А я вошла в гостиную:

— Ты должен жениться на ком-нибудь из них, — мне не жалко повторить, а у Элора будет больше поводов переключиться на новое дело.

— Мог бы проявить сочувствие, — Элор выглядел хуже, чем мне показалось, когда я пробегала мимо. На бледном лице слишком сильно выделялись подглазины. Он посмотрел на Валерию, затем на паразитку и отмахнулся:

— Простите, я не в силах придумать какую-нибудь колкость, просто считайте, что я вновь был изумительно остроумен.

Похоже, он решил игнорировать моё молчание о первых бронированных чешуйках, но продолжал на это обижаться. Нужно срочно его взбодрить, подготовить к предложению «скудоумной особи женского пола».

— Хочешь освободить свою сокровищницу? — это был единственный способ прилично его мотивировать.

— Да, конечно. Я не коллекционирую мужчин, его пребывание там плохо сказывается на моей репутации, — язвительно сообщил Элор, и его голос буквально сочился ядом и обидой.

— Как? — Встрепенулась Валерия. — Об этом никто не знает.

Да не в Тордосе дело. К счастью, Элор, похоже, ещё не совсем в разнос пошёл, потому что выдал вполне пристойную версию:

— Я знаю, ты знаешь, Арен, Халэнн знают. А если кто-нибудь ещё узнает? Так что я внимательно слушаю ваше предложение.

Так, а теперь надо действовать нахрапом, пока не опомнился:

— Мы спасём его семью. Потребуются несколько офицеров, очень хороший менталист. Будем имитировать ограбление и в это время допрашивать. Потом стирать память.

Элор взглянул на Валерию и с опасной мягкостью произнёс:

— Похоже, кое-кто слишком рьяно взялся за работу, для которой не предназначен. Просто к сведению: зрячие не планируют операций, они просто смотрят.

— Это можно использовать, — я попыталась переключить его с любимой заезженной темы.

— Что? — кажется, Элор не ожидал от меня очередного предательства: поддержать девушку… как я могла?

Но слабость ИСБ могла стать силой конкретно в этом деле:

— Среди офицеров ИСБ нет женщин, а риск столкнуться с противоиллюзорными чарами слишком велик, чтобы пользоваться личинами. Если женщины пообщаются с подозреваемыми наедине, это не будет выглядеть подозрительно. Можно организовать дело так, что о допросе не узнает даже внешнее наблюдение.

— Думаю, Ника поможет! — не вовремя влезла Валерия: неужели не понимает, что предложение должно быть озвучено мужчиной? — Мы с ней всё сделаем тихо и незаметно.

Как быстро нынче студенты растут: эта Ника — недоучка, а уже в операциях против Культа участвует, на работу заочно подписывается такую, какую только выпускники второго года обучения делают и то не все хорошо.

— Представляю тебя, допрашивающую культиста, — презрительно отозвался Элор и фыркнул. — А если понадобится применить силу? Если на вас нападут?

— Возьмём с собой Иссену, она щитовик! — Валерию, похоже, его сомнения только раззадорили, раз она решила пристроить к делу ещё одну девушку из своей личной гвардии.

— Девчонка-второкурсница, — Элор покачал головой.

— Зато надёжная.6e2b3a

Всё, мне заступаться уже поздно… Но Валерия не просто девушка, а избранная Арендара, может, любовь к брату смягчит Элора?

Он подпёр щёку кулаком. Валерия покраснела под его внимательным взглядом.

— Не отступишься, да? — усталый голос ничуть её не огорчил, она прямо расцвела и выпалила:

— И с нами Пушинка пойдёт! Она может становиться невидимой, кусает хорошо. Ядовитая. Никто нас не обидит. А вы с Халэнном подстрахуете.

Как это я подстрахую? Я на это не подписывалась! Я же… не в форме.

— Женщина… — вздохнул Элор. — Тебя оставили сидеть дома, не путаться под ногами, а ты норовишь влезть в неприятности.

Валерия покраснела сильнее:

— Можешь оскорблять меня, сколько хочешь, но помочь семье Тордоса — твой долг, ты глава ИСБ, ты отвечаешь за безопасность подданных!

— Долг, обязан, отвечаешь, — Элор сел. — Знаешь, как я это не люблю? Завёл Арен всей семье шило в пятые точки. Убежал делами заниматься, а я должен страдать.

— Это твоя обязанность, — стоило мне это сказать, как Элор посмотрел на меня.

Недовольно так, прямо укоризненно: «Ты мне о чешуйках не сказал!»

«Вместо того чтобы пить в одиночестве, мог бы предложить мне отпраздновать появление этих чешуек вместе», — мрачно думала я.

«Я тебя в башню пустил, а ты мне в душу плюёшь!» — казалось, хотел сказать Элор.

«Ты всех подряд в свою башню пускаешь, лучше бы делом занялся!» — злилась я.

«Я умираю, ты мог бы быть ласковее…» — корил его взгляд.

«Вместо того чтобы пить, лучше бы о здоровье подумал!»

«Ты меня очень обидел…»

«И что, это повод существ бросать?! Повод отказываться от хорошего предложения?» — я готова была прокричать это, выплеснуть засевшую в душе занозу чужой боли, чужого страха, чужой молитвы о спасении «девочек», но меня остановили его слова:

— Злой ты, раз считаешь, что страдать — моя обязанность. — Потянувшись и зевнув, Элор приказал: — Валерия, собирай своих девиц. Сейчас я пойду против принципов, здравого смысла и логики, мне срочно нужны свидетели!

Просияв, она бросилась на выход вместе со своей гигантской паразиткой.

А мы с Элором остались одни.

Он не смотрел на меня, но я не могла избавиться от этого навязчивого мысленного диалога. Я так привыкла к Элору, привыкла с ним говорить, что, казалось, знала, что он хотел сейчас сказать.

Хотел, только обида мешала.

— Ну что стоишь? — мрачно спросил Элор. — Мне казалось, ты жаждешь вернуться в ИСБ. Вперёд, готовься к операции.

Но меня не задели эти злые интонации, раздражённый взгляд, грубоватый приказ с издевательским намёком. Мне вдруг подумалось, что… надежда есть. Что, может быть, всё ещё переменится, переломится в лучшую сторону.

И так подумалось из-за заглянувшей сюда Валерии, из-за того, что она засыпала нас безумными идеями, тронувшими даже Элора. Если от её появления такой эффект часто возникает, я начинаю понимать, почему заклинание нашло для неё столько верных личных гвардейцев.

«О, ну что за глупости», — отмахнулась я и отправилась готовиться к операции. Нужно было достать побольше магических кристаллов: сегодня наверняка придётся часто телепортироваться.