Глава 45

— Что случилось, отец? Как ты?..

— Ты глупый, капризный, безответственный мальчишка! — император подскочил к нам и смёл стол вместе с бутылками и блюдами. Те задребезжали, зазвенели по полу, запахло палёным. — Ты… ты… даже не представляешь…

Император гневно рыкнул. Элор старался говорить спокойно:

— Мы просто отмечали…

— Да знаю я, что у твоего секретаря броня прорезалась, как бы иначе я тебя нашёл? Ты же всем это растрепал!

Из-за спины Элора я видела, как император схватил его под локоть. Похоже, ещё магией спеленал.

— За мной. И без фокусов. Это вопрос жизни и смерти.

Элора точно спеленало магией — это чувствовалось по неровной походке. Я осталась на месте, повторяя про себя «Меня нет, меня нет». Не знаю, что случилось, но попадать под лапу взбесившемуся императору…

У двери император развернулся, вперился в меня бешеным взглядом:

— Иди сюда!

Не хотелось, но я склонила голову и бесшумно, но быстро приблизилась. От императора расходились волны горячего воздуха, от высокой концентрации магии стало трудно дышать.

— Снимай защиту, будем телепортироваться отсюда сразу во дворец по моей направляющей. И только попробуй улизнуть — закопаю!

— Будет исполнено, — подтвердила я и подцепила каменную змею на запястье.

Заметивший это император прорычал:

— Как дети малые!

Кожу кольнуло болью, и змея осыпалась осколками. С запястий связанного магией Элора тоже. Вокруг него и императора взвилось золотое пламя, опалило меня, вынуждая прикрыться рукой.

Спорить сейчас не имело смысла, бежать — даже опасно… Рядом снова взревело пламя, император схватил меня за руку, и нас окружило пламя телепортации.

Всё. Не сбежать.

В глазах даже после затухания пламени мерцали огненные вспышки и плавали красные круги. Я отчаянно моргала, пытаясь понять, где нахожусь, но всё казалось слишком тёмным, и только запах свежести и цветов говорил о том, что мы на улице. Император схватил меня под локоть и потащил куда-то вперёд.

Стало ещё темнее.

— Я просил присматривать за Элором, а не спаивать и таскать непонятно куда, когда ему может понадобиться помощь! — рык императора вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Мою руку, в том месте, где была его метка, обожгло. От него резко пахло мятой. — Ты очень разочаровал меня, Халэнн! Завтра мы поговорим о твоих допусках и службе в ИСБ.

Он не толкал меня, ничего не делал, просто отступил, и сразу стало легче дышать, в голове и перед глазами прояснилось. Мне и плохо, похоже, было лишь из-за переизбытка его магии вокруг.

Лязгнула дверь, защёлкал замок, и меня захлестнул инстинктивный страх. Теперь я видела, где нахожусь: чёрные стены, пол и потолок зала мерцали вкраплениями, я словно оказалась в окружении ночного звёздного неба. Совершенно одна в этой тускло мерцающей пустоте.

Меня замутило сильнее: я снова в Башне порядка.

За что? Что я такого сделала? Не могла же я Элора силой в своём замке удерживать!

Это даже на гнев за наши с Элором объятия не спишешь: император уже явился злой. Хотя за объятия, возможно, меня из ИСБ и вышвырнут.

Проклятье!

Покачнувшись, я осела на чёрный пол. Было неуютно. В этой проклятой Башне порядка я не ощущала магических потоков извне, я закрыта от всего, от магии, от мира. Меня опять замутило, всё скрутилось внутри, страх накатывал волнами. Меня залихорадило. Паника нарастала, и дышать было всё труднее, лёгкие сковало.

Это напоминало кошмар, я словно оказалась в рассветном кошмаре, это было почти так же страшно и невыносимо, сердце будто вырывали из груди, ему было тесно, а колотилось оно так часто, что стук слился в сплошной оглушительный гул.

— Это просто страх, просто паника, — хрипло прошептала, пыталась убедить сама себя, но не получалось: страх не уходил. — Он меня завтра выпустит. Сейчас ночь, а он собирался завтра меня выпустить, я побуду здесь совсем недолго.

Но и это не помогало, я задыхалась. Так плохо мне не было даже в первое заточение.

***

Часы! Как же я была благодарна Элору за часы, отмерявшие это бесконечное время внутри башни, отделявшие секунды и минуты паники, придавая им дозированный объём и перспективу завершения в будущем.

Благодаря часам время не застыло, как казалось бы мне в этой отрезанности от магии, оно шло, приближая меня к освобождению — на этом я сосредоточивалась, давя в себе панику.

Страх был тяжёлым, всё во мне требовало вырваться из заточения, бежать отсюда. Меня то и дело трясло, словно от полного бессилия, хотя магия в источнике имелась. Я должна была чувствовать себя лучше, но меня грыз такой ужас, что ментальные техники не помогали успокоиться.

Я пробовала ходить на руках. Прыгать. Отжиматься. Бегать по стенам. Махала крыльями. Но это ужасающее, тошнотворное ощущение, словно меня разрывают, не проходило. Это было странно. Похоже на рассветный кошмар, на разрыв связи с Халэнном, только намного слабее — словно кошмар стал реальностью, словно мою вторую половину только начинают отрывать, и смерть лишь мимолётно касается нашей связи, пробует её на прочность.

Или мне это снилось? Напилась, сплю у себя дома…

Стоило чуть ослабить концентрацию, и лёгкие снова сковывало. Уставившись на тёмный циферблат, я сосредоточилась на беге секундной стрелки, старалась дышать в такт её перескокам с деления на деление: три деления — вдох, два — выдох. Сосредоточиться на дыхании, только оно имеет значение…

Драконы не отличаются терпением, но во мне его тренировали, и я старалась терпеливо следить за стрелкой и дышать в выбранном темпе, даже если лёгкие отказывались это делать.

Я следила за стрелкой, но не могла не думать о том, что впереди меня ждут целые часы заточения, ведь сейчас ночь, Элору, наверное, устраивают выволочку, и вряд ли он сумеет уговорить императора отпустить меня раньше, чем в обед.

Вот только почему император так разозлился? Испугался, что с Элором что-то случилось?

Едва мысли отвлеклись от стрелки и дыхания, меня накрыл панический страх…

***

Замок зарокотал неожиданно рано, ещё даже утро толком не наступило. Защёлкал… Неужели Элор вырвался от отца и пришёл меня спасать? Я с трудом поднялась с колен. Успела трансформировать тело, одёрнуть одежду и даже плеснуть на себя изменяющее запах зелье.

Дверь отворилась. В этой части парка светильники не горели, но дальше уже сияли, слегка очерчивая голову высоченного существа.

— Выходи, быстрее, — нервно велел Дарион.

— Ты что, сбежать мне предлагаешь?

— Быстрее выходи! — скомандовал он.

Подчиняться я не хотела, но открытая дверь манила, я уже чувствовала магию, а моя собственная магия вдруг резко пошла на убыль. Я пошатнулась, и Дарион вбежал, поддержал меня под руку. Его пальцы дрожали, сам он почти дрожал и выглядел… Безумно.

— Что случилось? — сбивчиво повторила я.

Дарион подхватил меня на руки и вынес из Башни порядка. Она тёмной ступенчатой пирамидой возвышалась за нами, от дворца и башен принцев нас отделяли газоны и живые изгороди. Дарион встал так, что дворца я не видела, но решила обозначить:

— Меня император туда посадил…

— Да, я только что узнал, — почти прорычал Дарион, но в его голосе была не столько злость, сколько тоска, даже боль.

— Дарион…

Вдруг он рванул параллельно стене. Явно на усилении мышц — так легко он перескочил живые изгороди. Я не дёргалась, просто крепко держалась за его шею: если он утаскивает меня так поспешно, на это есть очень веские причины. Первые минуты я думала, он обогнёт дворец и доставит меня к телепортационной площадке, но он миновал поворот на неё и явно нацелился к собственному дому. Вскоре нырнул под купол прикрытия — по сути дела единственной иллюзии на всей территории императорского парка.

Дарион поставил меня на землю. Одуряюще сладко пахло цветами. За парковой стеной, мерцая габаритными огнями, покачивались дирижабли.

— Что происходит? — спросила я строго. — Если не ответишь, буду отбиваться всерьёз.

Рассвет практически наступил, и небо начинало светлеть.

Я разожгла маленькую сферу света. Дарион был мертвенно-бледен, и его казавшиеся абсолютно чёрными глаза меня испугали, я непроизвольно попятилась.

— Что случилось? — голос дрогнул. Мой голос дрогнул!

Позади, наверное, где-то возле дворца или за ним, раздался шум, будто отдалённые крики. Крики усилились. Но почему-то страшно было оглянуться, отвести взгляд от такого страшного сейчас Дариона. Его губы подрагивали, звериный мех проступал на скулах. Казалось, он обратится. И я, не зная его чувств, вдруг поняла, что происходит что-то страшное, но что это — он мне не скажет.

А затем меня ударили. Ментально. Что-то рвануло в сознание, но я уже ждала нападения и влила всю магическую силу в абсолют. Ощущение чужого вторжения пропало, но… Мой источник буквально вскипел, магия переполнила тело, и я вскрикнула, выпуская крылья, когти, покрываясь чешуёй.

«За что?» — хотела спросить я, за что Дарион подставил меня под какой-то удар?

От боли я рухнула на колени, меня разрывало, тело распирало и плющило, и я только могла повторять себе, что должна держаться, должна держать абсолют, благо магии было целое море.

— Превращайся, — Дарион упал передо мной на колени. — Превращайся, ты же хочешь, ты можешь, ты должна…

Его судорожное бормотание утонуло в загремевшем сзади драконьем рыке:

— Ты где?! Где ты?! Откликнись! Отзовись!

— Превращайся, превращайся же, — умолял меня Дарион.

Непонятная атака прекратилась. Я словно попала в пустую комнату, лишилась зрения или слуха: даже вдали от живых существ обрубание ментальных возможностей абсолютным щитом воспринималось болезненно.

— Я здесь! — снова прорычал дракон.

— Кто на меня напал? — прорычала я.

Дарион смотрел поверх моей головы, и я не выдержала, закрылась щитами и обернулась: золотой дракон кружил над дворцом. Император или Арендар носятся?

Вздрогнул дворец, вся земля, и его охватил исполинский смерч. Меня и Дариона наотмашь ударило потоком магии. Струи воды взмыли за дворцом. Вспыхнуло пламя. Четыре стихии метались там — я ощущала их непривычно остро, каждую из них, а из-за дворца полезли драконьи туши. Золотой дракон кружил над этим бардаком.

— Что за… — впервые на моей памяти Дарион был настолько растерян.

Он во все глаза смотрел на разваливающийся дворец, на мечущихся возле дворца драконов всех мастей. Там что-то кричали громко, перепугано, удивлённо, отпрянувшие драконы наступали друг на друга.

— Не хочешь узнать, что там? — спросила я у Дариона неожиданно женским голосом.

— Сначала мне надо с тобой объясниться, — он так считал, но очень этого не хотел.

Золотой дракон рухнул на крышу покосившегося дворца и взревел:

— Ответь! Покажись! Ты где?! — кричал он отчаянно.

Магия кипела вокруг, накатывала волнами: за дворцом колдовали мощно и, судя по дрожи земли, задействовали даже её. При этом толпа драконов расползалась в стороны, образуя круг.

Но мы с Дарионом находились достаточно далеко, чтобы нам это не мешало.

— Избранная, ты где?! — рычал золотой дракон с помятой крыши.

Кто из Аранских избранную потерял? Какую из?

— Это государственный переворот? — спросила я.

— Да не знаю я, что там! — нервно воскликнул Дарион. — Послушай меня.

— Я вся внимание.

— Когда суккуб избавилась от Ланабет и стала реальной любовницей, она получила доступ к родовому артефакту Аранских. Перед отборами она добавляла кровь Карита на артефакт. Так как его избранная была жива, артефакт не мог найти другую избранную, поэтому все отборы, проведённые после становления Заранеи реальной любовницей Карита, признаны недействительными…

Он говорил, а у меня в голове всё начало складываться.

Магическое бессилие по непонятной причине, очень похожее на сильное истощение, в то время как Элору катастрофически не хватало магии.

Его часто опущенные щиты эмоций — для избранных щит правителей проницаем, словно его нет.

Быстрое прорастание бронированной чешуи.

Влечение.

И это ощущение ментального удара — чуть было не случившееся ментальное слияние с избранным.

И странное поведение моей метки на последнем, уже дополнительном и ни на что не влияющем, отборе Элора, который прошёл после становления Заранеи реальной любовницей. Она же артефакт к отбору готовить помогала!

Дарион ещё говорил, а я судорожно нащупала рукав и рванула его вверх.

Метка Элора на моём запястье изменилась, в ней появились дополнительные буквы надписи на драконьем: «Риэль Сирин, избранная Элоранарра Аранского».

— …Таким образом все отборы Лина недействительны, его титул наследника восстановлен. Это решение принято сразу после битвы при Пат Турине. Представители правящих родов потребовали немедленного отбора для Лина, чтобы подсунуть ему свою избранную и не дать сесть на престол Арендару с женой-иномирянкой. Они дали магию на подзарядку артефакта Аранских, а Карит, не договорившись мирно, решил просто подменить кровь и провести отбор для Элора. Мы искали вас. Элор хвастался твоей чешуёй, и император догадался, что вы можете отмечать это в твоём родовом замке, — в словах Дариона было столько горечи, тоски, боли, но…

Меня это только злило. Как и вопли золотого дракона:

— Избранная, выходи! Не прячься, я тебя не укушу!

— Зачем ты это сделал? — отчеканила я, едва сдерживая бешенство, и во мне с такой силой забурлила магия, что самой страшно: я никогда не управляла такой мощью. — За что ты меня предал?

Дарион вздрогнул, его обычно твёрдый голос стал совсем тихим и грустным:

— Потому что я люблю тебя и не могу смотреть, как ты мучаешься.

У меня перехватило дыхание, а Дарион продолжил с той же убийственной тоской:

— Со мной ты не вернёшь себе форму дракона, со мной у тебя никогда не будет такого единения, которое может быть между избранными, если один из них менталист. Я знаю, ты любишь Элора, беспокоишься о нём. И… формирование связи избранных объясняло, почему твоя магия не возвращается. Карит смог устроить отбор, но если связь уже формировалась, артефакт не принял бы другую женщину для Элора, а ты потом узнала бы правду и никогда не простила себе, что он умер, когда спасение было так близко. Я не предавал тебя, Ри. Как это ни печально, но только с избранным ты снова можешь стать полноценным драконом, только связь избранных заменит тебе Халэнна, только избранный…

— Ты отдал меня избранному, который меня ненавидит! — Мне хотелось его убить. — Отдал тому, кто… испытывает ко мне отвращение, презрение, ненависть, такой набор чувств…

Я захлебнулась словами и сложилась пополам. Магия Аранских обживалась в теле, переполняла мой источник, и мне невыносимо было её терпеть, она такая отвратительная, чуждая мне, такая не моя. Мне снова стало тошно.

— Ри, это…

— Хватит! — я оттолкнула руку Дариона и, кажется, сломала ему пару пальцев, но он выдержал это молча. Я выпрямилась. — Мне надо подумать. Ты ничего никому не скажешь. А сейчас отведёшь меня в Башню порядка и запрёшь там. И никому не признаешься, что меня выпускал.

Это даст мне немного времени, ведь в Башне порядка я бы отбор не прошла.

Зато зачем император запер меня там теперь понятно: боялся повторения истории Мэгранов и Шадаров, боялся, что моё присутствие и чувства Элора ко мне помешают родовому артефакту найти ему избранную в толпе кандидаток.

Бесился потому, что боялся не успеть, запер потому, что боялся моей помехи. И чуть сам не убил всё дело.

— Ри…

— Мне надо подумать, — я резко подступила к Дариону. Достать до его горла было трудно, поэтому я схватила его за пах и прорычала. — Только попробуй предать меня ещё раз — убью!

От изумления у Дариона вытянулось лицо и широко распахнулись глаза. А во мне бушевала магия, невыносимо хотелось выпустить когти в сжатый в руке комок ткани и плоти за то, что Дарион сделал это всё, не сказал мне ни слова, за то, что… отдал меня Элору, за то, что Элор ненавидит меня, за то, что я не хотела такого избранного и не хотела лезть в сознание Элора и менять его, перекраивая под себя. За то, что всё получалось так!

Мне просто было больно и хотелось сделать больно всем вокруг, а рядом оказался только Дарион.

«Чтобы ты знала: я категорически против самовольных процедур кастрации в твоём исполнении, поэтому буду сопротивляться», — предупредил Жаждущий крови, и я от неожиданности ослабила хватку.