Глава 47

«Вообще кошмар», — не унимался Жаждущий, и я пожалела, что абсолют не действует на призванное оружие: всё же оно как бы часть нас.

— Халэнн, почему в моих чувствах ничего не изменилось? — Элор потёрся щекой о мой висок.

«И правда, с чего бы вдруг?» — Жаждущий фыркнул, но вдруг дёрнулся и умолк. Или не он дёрнулся, а Многоликая, плотнее охватившая мою талию. Похоже, она проснулась и заткнула слишком говорливое уруми.

Запах корицы сгустился. Элор шире распахнул крылья, закрывая нас их мерцающим золотистым куполом. На просвет в кожистых перепонках темнел узор вен.

В образовавшемся замкнутом пространстве сладкий возбуждающий аромат только концентрировался. И он ясно говорил о том, что у Элора даже отдалённой мысли об агрессии нет. Аромат успокаивал, снимал дикое напряжение моего тела, теснил леденящий страх из моих внутренностей, даже немного будоражил. А в обнажённости самого Элора было слишком много… вызывающего. Подавляющей сексуальности.

— Я спасён, буду жить, — грустно прошептал Элор. — Но… мне так горько, что… с тобой теперь у меня нет ни шанса.

— У тебя и раньше не было: ты мне друг, — мягко заговорила я. — А так ты хотя бы жизнь сохранил. И дружбе твоя бронированность и магическая сила не помеха. Я не ухожу, наш прежний договор в силе. Но жить мне правда лучше в другом месте…

— Ты останешься здесь! — рыкнул Элор, крепче прижимая меня к стене.

— Но твоя репутация, твоя избранная…

— Что моя избранная?! Я могу понять, что кто-то явился на отбор под абсолютным щитом, но не снять его после образования связи, просто скрыться — это… Неуважение! И явное нежелание стать моей женой. Скорее всего, родственники затащили девушку на отбор силой, метка случайно проявилась у неё под одеждой, этим она и воспользовалась, никому не сказала о случившемся, чтобы сбежать.

— Тебе надо поискать её, — заметила я не слишком уверенно. — В тебе, наверное, магия кипит…

Во мне она ещё бурлила, но, чуждая по своей природе, пока не оказывала на меня сильного воздействия. Обживалась. Подстраивала источник и тело под себя. Готовила меня принять контроль над четырьмя стихиями, зачать, выносить и родить наследника родовой магии.

— Кипит, — согласился Элор без энтузиазма и погладил меня по щеке. — Требует бежать искать, но я не хочу. Потому что все мои мысли о тебе. И желания. А я даже поцеловать тебя не могу, потому что не уверен, что удержу контроль над магией, ведь её теперь так невыносимо много.

Горячие пальцы скользнули на мои губы.

— Так удивительно: у меня есть избранная, а я люблю тебя. Понимаю теперь, почему избранные так не хотят этой связи, когда любят другого. Возможно, моя избранная сейчас бежит к возлюбленному…

Многоликая судорожно дёрнулась, по ней словно волна прошла. Наверное, усмиряла разгулявшегося Жаждущего крови.

— …а я здесь, с тобой, — пальцы Элора скользили по моим сомкнувшимся губам. — Признаюсь тебе в любви, а тебе это совсем не нужно…

— Может, тебе избранную поискать? — не удержалась я от предложения: Элор был слишком близко, пах слишком сладко, он практически вдавил меня в стену и был возбуждён, а его пальцы ласкали мои губы слишком провокационно. — Поделитесь печалью друг с другом, может, договоритесь?

Нужно, чтобы он ушёл, отпустил меня хотя бы ненадолго, дал подумать. Да просто вдохнуть свежего воздуха без примеси его соблазняющего аромата!

— Как цинично. Впрочем, вполне в твоём духе, — Элор освободил мою руку, но вместо неё ухватился за талию и прижал к себе. — А что делать, если я не хочу уходить от тебя?

Он снова перешёл на рык. Без агрессии. С надрывом и болезненностью.

— Слушать мой голос, — предположила я.

Элор крепче стиснул меня в объятиях и вздохнул:

— Да. Прикажи мне не думать о тебе. И радоваться тому, что у меня теперь появилась избранная.

У меня аж чешуйки проступили вдоль позвоночника от ядовитой горечи его интонаций.

***

Уговаривать Элора пришлось долго. Он слишком не хотел меня отпускать, пришлось вколачивать в него установки снова и снова, прежде чем он разжал объятия. Потом отступил. И только после сотого, наверное, повторения вылетел в окно.

После чего я заперла створки, стащила с кровати покрывало и спряталась в отделении сокровищницы. Я нервно вслушивалась в каждый звук, ожидая… нападения, разоблачения. Всего, чего угодно.

А ещё думала и пыталась понять, что теперь делать.

Мой первоначальный страх перед Элором отступал, но не исчез совсем. Его ужас перед менталистами слишком силён и потом мог привести к совершенно непредсказуемым для меня последствиям, вплоть до моего убийства, так что следовало усложнить тренировки — с поправкой на мои новые силы. Стихии тоже следовало освоить, но не слишком на них надеяться: избранную от артефакта отсоединить очень просто, и если избранная не будет появляться слишком долго или Элор узнает, что она менталистка — подпитку родового артефакта мне отрубят.

Значит, надо скорее усовершенствовать слово смерти и выходить на Неспящих, пока я в расцвете сил. В империи теперь денея, им есть с чем выступить против вампиров, только…

У нас вырисовывается война против демонов.

После неё Арендар с Валерией почти наверняка обзаведутся детьми — а это ещё минус два года.

Года три-четыре Аранские легко подождут избранную Элора без радикальных мер.

В любом случае при нынешнем раскладе имелся неплохой шанс приблизить месть Неспящим где-то на полвека от первоначального плана.

Если, конечно, меня не разоблачат раньше, тогда… Всё будет зависеть от обстоятельств. Если Элор узнает об этом не при мне, тогда есть шанс, что он защитится амулетом с абсолютным щитом, чтобы поговорить со мной и попытаться разрешить ситуацию мирно. Если разоблачение произойдёт в обстоятельствах, при которых Элор посчитает, что я способна ментально на него напасть, он ведь и правда может попытаться меня убить.

Всё упирается в то, что мне нужно сохранить свою тайну.

Несколько раз я вылезала из сокровищницы и выглядывала в окно: принц Арендар по-прежнему прикрывал крылом спящую Валерию. В свете заката они выглядели даже красиво. Но судя по тому, как зорко Арендар следил за окрестностями, зыркал на гвардейцев и меня, едва я показывалась в окне, очевидно: к своей денее он не подпустит ни Дариона, ни меня. А попросить у Валерии найти избранную брата может и сам.

Мне следовало срочно поговорить с императрицей Ланабет. И не просто поговорить, а уговорить мне помочь: только у неё есть шанс поговорить с Валерией сразу после пробуждения и попросить молчать обо мне.

А чтобы уговорить, надо встретиться. И тут преграда мне — собственнические и защитные инстинкты самого императора, испытывающего ко мне отнюдь не добрые чувства.

Как добраться до Ланабет? Как поговорить с ней наедине?

Завернувшись в меховое покрывало, вздрагивая от малейших шорохов, я думала… думала… и внезапно придумала.