Глава 48

Как ни прискорбно, но гнали меня страх и практически отчаяние. Ничем иным я не могу объяснить дерзость своего плана.

Первым делом я написала Дариону записку. Я крутила ситуацию так и эдак, единственным приемлемым вариантом мне казался такой: Ланабет встречается с Валерией и просит её не сдавать меня Элору. После чего я буду очень должна Ланабет, но только она сможет оказаться рядом с Валерией раньше, чем Элор попросит Арендара о содействии. Увы, теперь, когда придётся просить Ланабет заступиться за меня, «ставки» в деле подросли, и к императрице надо обращаться лично.

Прокравшись на первый этаж притихшей башни, я выскользнула из окна со стороны, противоположной дворцу и Арендару со своей бесценной денеей: мозолить глаза им не стоило.

Ответная записка от Дариона прилетела быстро: «Жду тебя у противоположного парочке торца».

Вблизи от угнездившейся парочки никого не было, вечерело, но фонари то ли повредило всплеском магии, то ли слишком накрыло землёй — главное, они не загорелись, и мне удалось проскользнуть по краю вала незамеченной.

Дарион меня уже ждал, его голова маячила над собравшейся гармошкой стеной живой изгороди. Последние два десятка метров я почти бежала, а подбежав…

Это было неловко. Стоять с ним после того, что он сделал.

— Не думаю, что Элор сможет ненавидеть тебя, — тихо произнёс Дарион. — Ты зря прячешься.

Во мне всё опять полыхнуло злостью: да что он понимал? Что он понимал в связи избранных, когда ты остро чувствуешь отношение к себе? Что он понимал в ненависти Элора к менталистам? В животном инстинктивном страхе Элора перед взломом сознания? Что он вообще мог знать о наших с Элором отношениях?

Ничего.

Потому что я ничего не говорила.

Потому что никогда не жаловалась на ненависть Элора, не обозначала её глубину.

Потому что Дарион семь с половиной лет находился вдали от императорской семьи и Элора в частности.

Потому что медведеоборотни живут меньше драконов правящего рода, поэтому для него те проблемы с менталистами в прошлом Элора — это слишком далеко, чтобы бурно на них реагировать, а для дракона правящего рода это пусть не вчера и даже не позавчера, но слишком близко и больно.

Дарион может знать, но не понимать, что такое дракон-одиночка с его неуживчивостью, закостенелостью, агрессивностью. Даже к своей паре.

В драконах Дарион разбирался, но он не дракон. Он не чувствовал, как мы.

— Где Элор? — сухо спросила я.

— Изучает список потенциальных избранных и сверяет со списком легальных владельцев амулетов абсолютного щита, ищет девушку, которая могла бы воспользоваться такой вещью и гадает, это специально она так к отбору подготовилась или просто боялась вторжения в сознание от конкурентов.

— Мне надо поговорить с Ланабет. Открой мне доступ в её апартаменты и отвлеки императора.

Тяжко вздохнув, Дарион кивнул. Выглядел он неважно. Бледный какой-то, напряжённый. И в глубине души мне стало чуть лучше от того, что подсовывание меня на отбор далось ему тяжело, что ему сейчас плохо. Не как мне, но плохо. Хоть какое-то утешение.

И похоже, Дарион всё же чувствовал себя виноватым, потому что он разрешил мне влезть в окно императорской гостиной, пока сам разговаривает с ним в его кабинете (увы, убрать гвардейцев от апартаментов императора — не во власти Дариона, так что лезть мне в окно).

Правда, патрульных в той части парка, которая находилась по другую от парочки сторону дворца, пришлось перенаправить так, чтобы никто меня не увидел. А мне… пришлось поставить Дариону родовую метку для связи.

Теперь я могла делать бессрочные метки, а не как раньше — на несколько часов. Правда, оставлять её надолго не следовало: император мог по артефакту увидеть, что избранная пользуется такой возможностью. Не знаю, как это происходит, не уверена, что император станет в ближайшее время проверять, не пользуется ли новая избранная силами рода, просто знала, что по артефакту можно выяснить, пользуются ли члены рода метками.

Для создания метки надо было вложить магию в кожу, и обычно её вкладывали в форме герба. Немного филигранно, на качество метки это не влияло — просто традиция, но на запястье Дариона я стала выплетать именно герб Сиринов. От переизбытка сил пропечатала как-то сразу весь, и он полыхнул не привычным мне серебром, а… золотом. Золотом Аранских. Их магия брала верх над моей. Свою я не теряла, но она становилась второстепенной, срабатывать в первую очередь будет именно родовая Аранских. Проклятье-проклятье-проклятье!

На золотой герб Сиринов на своей коже Дарион смотрел мрачно. Выдавил:

— Прости. Но я правда думаю, что ты не простила бы ни меня, ни себя, если бы Элор умер, а вероятность, что Лин успеет найти способ очистить его источник, была не слишком велика. И так у тебя больше шансов выжить в бою с Неспящими.

Или сдохнуть раньше от пламени Элора.

— Сам себя уговариваешь? — на рефлексе получился привычный сухой безэмоциональный голос.

— Да, — честно признал Дарион. — Думаешь, я хотел тебя отдавать? Думаешь, не мечтал остаться с тобой навсегда? Думаешь, мне было просто открыть ту дверь, зная, что я тебя потеряю?

— Мне можешь на свою боль не жаловаться. Просто помоги.

Прикрыв глаза, Дарион резко распахнул их и потянулся ко мне, но я отступила, не позволила себя обнять. И из-за асболюта, отрезавшее моё постоянное ощущение присутствия рядом живых существ, в этот момент ощутила себя невыносимо одинокой. В груди аж заломило от тоски.

Дариона я потеряла навсегда. Даже если он меня обнимет, даже если смогу всю жизнь скрываться от Элора, самое главное в наших отношениях с Дарионом для меня утеряно — я не смогу жить в паре без единения хотя бы чувств. Для менталистов это… жизненно необходимо.

Значит, ни с кем другим я быть не смогу. Не только физиологически. Но, надеюсь, родить от более слабого дракона получится. Теперь у меня прямо широкий выбор партнёров, правда, придётся выкручиваться без моего возбуждения и, возможно, обойтись для зачатия одним семенем.

Ладно, как-нибудь справлюсь.

Уходя за угол дворца, Дарион даже не оглянулся. Я присела за перекорёженной живой изгородью и постаралась расслабиться.

Время тянулось медленно, но не так, как в Башне порядка.

Я репетировала разговор с Ланабет. Продумывала аргументы. Я знала её слишком мало, не сталкивалась с ней после возвращения. Естественно не могла знать её мыслей. Она не дракон, так что я даже запаха изменений её настроения не разберу. И всё же мне надо будет подобрать такие слова, чтобы она попросила за меня. А они не подбирались…

Охо-хо…

«Путь свободен», — голос Дариона сквозь метку прозвучал глухо, словно издалека — абсолют действовал даже на такую связь? А может, я просто не хотела его слышать, поэтому невольно глушила.

Пока — не важно. Я рванула за угол, быстро прошла вдоль фасада дворца. Распахнув крылья, взлетела. И осторожно постучала в окно императорских апартаментов: роскошных, но вполне обычных комнат.

Защита была настроена Дарионом пропустить меня, так что створку я приоткрыла и спросила:

— Можно войти?

— Оригинальный способ появления, — голос Ланабет раздался сбоку. Я сунулась внутрь: она сидела на софе и целилась прямо в меня из призванного лука. Развеяла стрелу из золотого огня и положила оружие рядом с собой. Золотое платье, гордый вид, скрытые полумаской глазницы. — Но для избранной моего пасынка простительно. Ты ведь об этом пришла поговорить, Риэль?

Меня всю покоробило от этого обращения, от интонаций, самого непривычного имени «Риэль»… В интонациях прозвучало слишком много насмешливости, слишком много… не знаю чего, но я сразу поняла, что помогать Ланабет мне не будет. И всё же попытаться я должна. Поэтому залезла в гостиную:

— Странно слышать насмешку от женщины, практически разнёсшей дворец после отбора, сделавшего её избранной.

— В том и дело: я разнесла дворец, я боролась за свою независимость, а ты просто прячешься.

— Есть разные способы борьбы, — я прикрыла створку, чтобы не привлекать к окну излишнего внимания.

— Присаживайся, — Ланабет чётко указала на стулья вдоль стены.

Она даже голову поворачивала вслед за моим движением к ним. Впрочем, я не использовала бесшумного шага: это было бы несправедливо по отношению к слепой. И глупо.

Я села, хоть и чувствовала себя здесь не слишком уютно: тут меньше возможностей для маневра, чем у окна. Возможно поэтому Ланабет велела мне сесть именно здесь.

— В отличие от вас, я не боевой маг, — напомнила я как можно ровнее. — Поэтому моя стратегия и тактика отличаются от вашей. Так же как и ситуация: я могу скрывать свою избранность. Глупо не пользоваться таким преимуществом.

— Странно слышать это от Бешеного пса, но… в этом определённо есть смысл. Ты подросла с последней нашей встречи, — Ланабет едва заметно улыбнулась. — И даже опередила мои прогнозы: не думала, что ты сможешь добиться выдающихся результатов в боевых практиках раньше, чем через десять лет. Всё же вы, драконы, немного медлительны.

Если бы не свалившиеся на меня испытания, я не добилась бы того, чего добилась, так что моё решение занять должность секретаря Элора была верной! — так хотелось сказать мне, но сейчас не время тыкать в мою правоту.

Умолять тоже не вариант: насколько знаю, Ланабет нытья не выносит и жалости не знает.

Не знала. Возможно, поражение и слепота сделали её мягче, но даже если так — не сильно. По крайней мере, сейчас мне так не казалось. Если бы Ланабет меня видела, я бы решила, что она надо мной издевается и наслаждается зрелищем. Но она меня не видела.

Её ни поражение, ни слепота, ни пятнадцать лет с заблокированным источником в диком непризнанном мире не сломили.

— Что вы хотите за ваше молчание? — спросила я. — При каком условии вы согласитесь попросить Валерию не помогать Элору и не искать меня по следу магической связи?

— Я из касты воинов, а не торговцев, да и у тебя вряд ли есть что-то достаточно ценное, чтобы заплатить за эту услугу.

— Это не будет вам ничего стоить: Валерия — денея вашего сына. Любящего вас сына.

— Вот именно: Валерия — будущая жена моего сына. Мне самой может потребоваться её помощь, и я не хочу тратить просьбу на тебя. Как и постоянно просить Валерию о чём-то. Я и так ей должна за спасение.

Внутри всё холодело, паника снова норовила прорваться в сознание, но я сдержалась, я заставила себя сконцентрироваться, искать варианты.

Внезапно вариант предложила сама Ланабет:

— Но я могу помочь тебе встретиться с Валерией. Об этом, конечно, никто не должен узнать: не хочу лезть в эти ваши дела и становиться крайней. Уговоришь её — хорошо, я тоже буду молчать. Нет… что ж, сама говорить не буду, но и Валерию просить не стану.

— Как мне успеть с ней встретиться, уговорить? Элор же наверняка подойдёт к Арендару с просьбой искать избранную, едва Валерия проснётся! Это вы можете подойти сразу к ней, а я — нет.

— Пожалуйста, не разочаровывай меня, — качнула головой Ланабет, и в её волосах сверкнули драгоценные камни. — Ты же вроде в ИСБ служишь, а тут нужна обычная боевая операция с проникновением. Ничего сверхординарного.

Пролезть к денее поперёк её дракона? И это не сверхординарно? Да это… это… невозможно!

Впрочем, я за последнее время со стольким невозможным столкнулась, что пора выкинуть из словаря это слово за ненадобностью.