Глава 19

И почему у прислонившегося к двери Элора такой потерянно-виноватый вид?

— Если память мне не изменяет, — начинаю я, — а память мне не изменяет, она у меня очень хорошая, я согласилась с тем, что ты отправишься к Санаду один, зачем ты приводишь новый аргумент в защиту предложения, с которым я и так согласна?

На этот раз брови приподнимаются у Элора:

— А разве твои мрачные взгляды связаны не с тем, что ты решила во что бы то ни стало отправиться со мной?

— Элор, я гневные монологи так явно не готовлю. Если бы я хотела пойти, я бы твёрдо настаивала на своём без всяких гримас, но у меня нет ни малейшего желания лично договариваться с этим ехидным вампиром. Даже принадлежность Санаду к менталистам общение с ним для меня приятнее не делает.

Да и в безопасности я себя рядом с ним не чувствую: Санаду вечно себе на уме, с весьма своеобразными представлениями о чести. А призванная корона усиливает его ментальные способности до неизвестного уровня.

Элора к нему логичнее отправлять: его щит правителей в своё время Санаду до конца не снял, так что установок сделать не мог, а если взломает щит сейчас, я по изменившемуся поведению Элора это почувствую и смогу разобраться с последствиями.

Нет, я совершенно не хочу отправляться на встречу с Санаду. Не уверена даже, что моя способность оценивать правдивость собеседника по интонациям на нём хорошо сработает: Санаду достаточно стар и опытен, не исключено, что знает об особенностях Сиринов. И ещё он очень ловко жонглирует словами. Вполне может высказаться правдиво, только на деле наши выводы из его слов окажутся противоположны истине. Я тоже умею так выворачиваться, потому что не люблю прямо лгать.

Так что прямолинейный Элор лучший переговорщик с Санаду.

— М-м… чем же я тебя рассердил? — искренне удивляется Элор. — Почему ты на меня смотрела так зло?

Мгновение медлю, прикидывая все «за» и «против», произношу низким недобрым голосом:

— Да там девушки подумали, как же мне повезло, что на тебя другие женщины посмотреть бояться. Полагают, что мне не придётся до конца жизни следить, как бы ты не загулял.

Глаза Элора распахиваются шире, лицо приобретает непередаваемое выражение, а затем он очень мягко отвечает:

— Я, конечно, сильно сомневаюсь, что найдётся сумасшедшая, которая решит наложить лапу на что-то твоё, но на всякий случай могу поклясться, что в случае, если кто-нибудь передо мной обнажится, я закрою глаза и смотреть не стану… Да, собственно, уже клянусь: смотреть не буду. Ни на кого голого смотреть не буду, ни на женщин, ни на мужчин. Даже просто так.

Я растерянно моргаю.

— Ты не подумай чего такого! Про мужчин — только на всякий случай, — поясняет Элор. — Ну, мало ли кто решит попробовать ко мне набиться, в законе-то чётких ограничений нет.

— Шёл бы ты к Санаду, — вздыхаю я.

— У нас встреча через полчаса, время ещё есть, — отведя взгляд, Элор нервно постукивает пальцами по полотну поддерживающей его двери. — Как твой улов?

Таким иносказательным образом Элор обозначает результаты изучения чужой памяти.

И снова я немного колеблюсь, решая, открывать карты или нет. Я ведь всё сама могу решить, не выпячивая лишний раз менталистские дела, а потом только результат расследования Элору предоставить. Разговор сейчас в сторону увести легко — достаточно затронуть тему необходимости приватной беседы с Санаду. Судя по настороженному виду Элора, он именно этого и опасается. Тема-то болезненная.

— Дир-Гаэры пришли без ментальных амулетов. Все, — зачем-то сообщаю я.

Впрочем, знаю зачем: показать, что даже посторонние люди доверяют мне больше, чем мой избранный.

Показать, что не всем существам мои способности кажутся чем-то ужасным.

Не все считают проникновение в свой разум недопустимым.

На мгновение Элор обжигает меня недоверчивым взглядом, после чего оправляет манжеты:

— Им что-то было нужно?

— Да. Хотели пожаловаться на барона Вар-Лана так, чтобы в случае неприятностей можно было честно ответить, что они ничего о его требовании бороться с нами не рассказывали.

— Как предусмотрительно, — кивает Элор, но он так не считает.

Уверена, он не открыл бы свой разум даже для того, чтобы попросить о помощи. Но я отмахиваюсь от бесполезных размышлений о страхах Элора и возвращаюсь к делу:

— Это первая толковая ниточка к тем, кто не согласен смириться с нашей властью. Надо её раскручивать. У меня есть некоторые идеи о том, как лучше это сделать. С использованием моих менталистских штучек, конечно же.

— Хорошо, — кивает Элор и, наконец, снова смотрит на меня. — Только, пожалуйста, не начинай ничего без меня. Подожди. Я вернусь, мы всё обсудим и будем действовать вместе.

Я могу сделать всё сама.

И в случае совместной работы с Элором мне придётся столкнуться с его сдерживаемым недовольством моими методами.

Но…

— Будем действовать вместе, — соглашаюсь я.

Надо привыкать.

Шаг за шагом.

Это как регулярное приближение к Башне порядка, чтобы побороть ужас перед ней.

И у нас у каждого своя такая Башня: у Элора это страх перед менталистами. У меня… у меня это страх перед его неприятием моей сути. Меня самой.

***

Отпустив Элора на переговоры, устраиваюсь в ярко освещённом солнцем кабинете планировать операцию с Вар-Ланом. Пусть Элор и хотел сделать всё вместе, но разумно согласился оставить на меня разработку стратегии.

Выложив на стол чистый лист, в середине пишу «Вар-Лан» и обращаюсь к скрывающихся в моей памяти архивам прежнего короля.

Вар-Лан проходил в них как тот ещё властолюбивый интриган, которого всегда надо держать на коротком поводке.

Что ж, не стоит пренебрегать столь благоразумным советом.

На лист помимо имени и данных об имуществе, слабостях, достоинствах и семье выписываю его известных из архива друзей, родственников, врагов.

Данные по ним выписываю на другие листы, иначе всё не поместится. Связи между существами всегда так обширны, что охватить трудно.

Для этого приходится то и дело обращаться к памяти, поэтому стук в дверь я осознаю не сразу.

Прислушиваюсь к ментальному полю: никаких резких колебаний. Солнечный свет придаёт обстановке немного беззаботный вид. Режет пустотой кресло Элора.

Стук повторяется.

Судя по данным от защитных чар, за дверью помимо стражников находится слуга.

И пусть стук не характерен для убийц, я набрасываю на себя защитные чары и держу наготове заклинание телепортации (основанное на водной стихии, оно окутывает ножки кресла туманом).

— Войдите!

Вошедший слуга кланяется.

— Ваше величество, с вами желает переговорить Адалия Вар-Элхар. Именно с вами. Она ожидает вашего разрешения войти на территорию дворца.

Итак, меня решила посетить потомственная менталистка, глава рода.

— Проводите её в гостиную, — разрешаю я, одновременно мысленно обращаюсь к защитным чарам, чтобы создать пропуск. — Только предупредите, что ей придётся подождать около сорока минут. Позаботьтесь о её досуге.

— Слушаюсь, ваше величество.

Вновь поклонившись, слуга покидает кабинет.

Наконец-то хоть кто-то из местных менталистов ко мне пожаловал.

Но прежде мне надо сделать то, что я постоянно откладывала.

***

Щит правителей. Лишь при подпитке родового артефакта он приобретает свою легендарную мощь, не только защищает, но и сильно огрызается.

Подпитанный от артефакта щит — это как ещё один этап подтверждения моей избранности. Возможно, поэтому я и не хотела соединять свой менталистский вариант этого щита (увы, стандартная версия помешала бы мне полноценно использовать свои способности) с появившейся во мне магией Аранских. Но теперь, когда ставки столь высоки, нельзя допускать неоправданных рисков.

Человеческие маги слабее драконов, но могут усиливать себя артефактами и призванными предметами, поэтому перед встречей с потомственной менталисткой, семья которой известна умением пробивать защиты, лучше себя обезопасить.

В другом случае я бы не стала избегать возможного прощупывания сил друг друга.

Теперь же ложусь на пол кабинета, расслабляюсь и погружаюсь в собственное сознание.

Мне остаётся лишь добавить укрепляющих и атакующих связей и запитать свой щит от пронизывающей меня магии Аранских.

Очередное напоминание об избранности.

Времени это занимает — половину отмерянного до встречи с Адалией Вар-Элхар времени.

Вторую половину я трачу на путь к выделенной для неё гостиной.

Можно телепортироваться, но я пользуюсь случаем пройтись по дворцу, показать себя стражникам: пусть видят, что за ними присматривают, пусть видят, что ночное нападение на дворец не загнало меня в нору.

Солнечный свет играет на паркете и золочёных рамах картин, высвечивает узоры обоев. Новодрэнтский дворец немного мрачен, в нём не хватает простора и света имперского дворца, но он по-своему интересен. Здесь не меньше всевозможных гостиных и залов. Правда, большая их часть занята людьми, и вскоре я оказываюсь в полных ими коридорах.

Передо мной расшаркиваются и раскланиваются, разглядывают украдкой. Страх поселившихся здесь людей не так силён, как раньше. Похоже, их впечатлило то, что мы с Элором за всё время совместного с ними проживания никого не покусали, не затоптали, голов не отгрызали, спонтанно не превращались и в целом никому особо не мешали. Совместные трапезы, опять же, показали нас вполне культурными существами.

А может, сыграло роль то, как Элор обращался с человеческими детьми.

Но факт — до предобморочного состояния моё появление никого не доводит.

Главное, чтобы подобное расслабленное настроение наших врагов не посетило.

Двери нужной мне гостиной я распахиваю телекинезом.

Сидящая на диванчике женщина лет ста поднимается, чтобы тут же опуститься в реверансе. Синее платье придаёт строгости её облику и более глубокий оттенок серым глазам. Адалия Вар-Элхар произносит глубоким грудным голосом:

— Для меня честь пообщаться с представительницей великого рода Сиринов.

Не лжёт.

«И от величия рода Сиринов остаётся лишь память», — невольно приходит в голову, сжимает тоской сердце: на мне этот род пресечётся.

— Можете подняться, — разрешаю я, раз уж Адалия предпочитает даже в приватной беседе пользоваться полным протоколом.

Адалия Вар-Элхар выпрямляется.

Вдова, она при её миловидной внешности (и её ментальных способностях) вполне могла бы выйти замуж ещё раз и обзавестись ребёнком, чтобы продолжить род, но предпочитает хранить верность рано почившему супругу. Хотя в её семье есть ещё кому передать способности потомкам.

Мельком глянув на закрывшуюся за мной дверь, Адалия демонстративно медленным жестом наводит заглушающие чары. От них в ушах слегка зудит.

Молча жду объяснений, и Адалия моё время попусту не тратит, сразу переходит к делу:

— Я пришла к вам от лица ваших подданных менталистов.

Насколько мне известно, она — не самая влиятельная менталистка в Новом Дрэнте.

Либо она говорит не от лица всех моих не слишком многочисленных подданных менталистов. Либо прислали её, чтобы не провоцировать ревность Элора.

Любопытно.