Глава 20

С кем-либо другим я могла бы и оставить этот вопрос непрояснённым, чтобы не переходить границы одобряемой этикетом высокомерной отстранённости, но передо мной — менталистка. Потомственная. Даже если бы я до сих пор оставалась только подданной империи, это делало бы нас близкими друг другу из-за родства магии.

Теперь же мы не только менталистки, но и жительницы одного королевства.

Но это, к сожалению, ещё не значит, что мы можем полностью друг другу доверять. Предают даже менталисты.

Поэтому я начинаю с завуалированного вопроса:

— Насколько мне известно, после Броншер-Вара лидером менталистов Нового Дрэнта стал Кайлан Вар-Дарон.

И понимаю, что столь мягкое уточнение полномочий Адалии — следствие её принадлежности к менталистам.

Адалия едва заметно улыбается:

— Мы предположили, что появление рядом с вами мужчины может быть истолковано превратно. А так как я полностью одета и далеко не юна, с вашей стороны причин для ревности быть не должно. Надеюсь на это, — её улыбка обозначается чуть чётче.

Киваю, принимая это объяснение. Но становится только любопытнее.

— Полагаю, у вас много дел, — продолжает Адалия. — Поэтому перейду сразу к причине моего появления здесь.

Да уж, причина очень интересна: при моём представлении как избранной менталисты предложений мне не делали, да и ярого желания пообщаться не показывали. И не ярого тоже.

— Мы, если откровенно, весьма опасались за своё положение в королевстве после прихода к власти господина Элоранарра. Его, хм, отношение к нашим способностям известно далеко за пределами империи. И мы не были уверены, что вы, вопреки воле избранного, станете нас защищать, поэтому особенно благодарны за то, что вы законодательно о нас позаботились.

Они полагают, что я подчинила себе Элора? Чуть приподнимаю бровь. Адалия говорит искренне, возможно, полную правду. Прощупать меня не пытается (хотя в данном случае это вполне допустимо), но причина её появления здесь наверняка не только благодарность.

Благодарность и письменно можно выразить, подарок прислать.

— Так как вы прекрасно нас понимаете в силу родства магии, — продолжает Адалия, — мы хотели бы сделать вам предложение.

Жестом предлагаю ей сесть и сама устраиваюсь на кресло.

Передо мной сидит менталистка. И ей известно, что я менталистка — как давно такого не было, как давно я не общалась со своими от лица Риэль Сирин. Да одно это… приятно. Приятно знать, что она в определённой мере понимает меня и мои проблемы, что у нас совпадают некоторые ориентиры. Я и человеком её не воспринимаю, а словно отдельной расой, к которой принадлежу сама. Так и тянет расслабиться. Поговорить. Хотя мы из разных семей и не будем делиться знаниями, но… мы способны понять друг друга так, как никакой другой маг нас никогда не поймёт. Восхитительно.

— Я слушаю, — голос мой почти невольно смягчается.

— Как вы понимаете, воцарение драконов в Новом Дрэнте не может быть спокойным. Возможно, до открытого протеста не дойдёт, но сместить вас попытаются. Также вы прекрасно знаете, как… предвзято к нам относятся существа других типов магий. Как нас ограничивают законами. Будучи потомственным менталистом, вы, как никто, знаете, насколько тяжело бывает жить в столь недружелюбном окружении.

В её голосе и взгляде прямо сочувствие проявляется, Адалия чуть подаётся вперёд. Такое ощущение, что, сиди мы рядом, она бы потянулась ко мне и ободряюще коснулась руки.

И она касается, но не рукой — ментальной силой. Это не атака. Это… почти нежность. Как поглаживание. То, что доступно лишь менталистам. И мои глаза обжигают закипающие слёзы. Нет, я не скатываюсь в рыдания, глаза у меня так и не увлажняются, но воспоминания переворачивают всё внутри.

На краткий миг я словно вновь оказываюсь дома.

В кругу семьи.

Среди своих.

Менталистов.

С тем, с кем можно делиться всеми оттенками эмоций без слов.

Воспоминания, запечатанные глубоко-глубоко в моей душе, чтобы не ранили, не изводили невозможностью повторения, вырываются.

Это почти похоже на воздействие, но я знаю, что это — лишь причуды памяти. Мой щит не тронут. Ментальную магию Адалия сейчас использует лишь для приветствия, налаживания контакта.

Я отвечаю ей с такой же мягкостью и, не уверена, что мне удаётся полностью избавить свои ментальные силы от привкуса невыносимой тоски.

— Да, я понимаю, — голос, вопреки эмоциям, довольно сух. — Прекрасно понимаю.

— Суть нашего предложения, — голос Адалии наполняется тревогой. Теперь я ощущаю её нервозность. — Мы поможем вам найти тех, кто будет противодействовать вашей власти, угрожать лояльным служащим, подбивать на бунт и прочее-прочее. Искренне, со всей самоотдачей поможем. Вы прекрасно понимаете, что так результативность будет выше, чем по приказу.

— Понимаю, — киваю я, прекрасно осознавая, что против многих менталистов и клятва крови не инструмент.

— В обмен мы хотели бы получить законодательство, которое будет с пониманием относиться к нашим особенностям. Не лишать нас возможностей, а давать их. Не давить нас, а пестовать. Мы хотели бы, чтобы Новый Дрэнт стал страной, где менталисты почувствуют себя дома. Страной, в которую менталисты всего Эёрана захотят перебраться, потому что здесь их положение будет близко к власти драконов, — едва уловимо вздрагивает голос, подсказывая, что Адалия хотела бы сказать «равно власти драконов». — С нашими способностями мы можем сделать Новый Дрэнт сильным. Пока вы находитесь у власти, вы наладите такую систему, установите жизнеспособный баланс. К сожалению, ваши дети не унаследуют ваш дар, но мы всегда будем уважать и ценить их за то, что в их жилах течёт кровь Сиринов.

Новый Дрэнт — царство менталистов. Да Элор будет просто в «восторге» от такого поворота.

***

Печаль… Да, именно печаль я ощущаю после разговора с Адалией. Сижу за своим столом в кабинете, пью чай с корицей, смотрю на только что присланные отчёты по ревизии бюджетных средств и не могу избавиться от тянущей печали.

Как королева я могла бы создать страну, в которой менталисты чувствовали бы себя свободно, в которой им не пришлось бы настолько себя подавлять. Но. Я прекрасно понимаю, что никакое уважение к моей крови не продержится больше двух поколений моих детей, если они не будут менталистами. А они не будут.

Оставлять их в стране, где эти самые менталисты станут делать им ментальные щиты, а значит, могут повлиять на сознание, создать удобные для себя установки?

Нет.

Я видела, как относились к Халэнну, хотя в его жилах текла наша кровь, и он был способен передать наш дар по наследству. Менталисты могут уважать магов других типов, но в нас взращивается чувство превосходства над остальными.

И в то же время как менталисту мне хочется, всё во мне жаждет помочь своим, воспользоваться властью, чтобы создать здесь наше царство.

Если бы у дедушки была такая возможность, он бы ею точно воспользовался, даже если бы не смог пожать плоды подобного свершения.

Жаль, что менталистов слишком мало, чтобы создать своё совсем уж отдельное государство, закрытое сообщество, где мы могли бы жить свободно…

Усмехнувшись, отпиваю глоток и откидываюсь на спинку кресла.

Обособленное общество из менталистов очень быстро обрастёт всеми теми же проблемами, что и общество из менталистов и остальных существ. Потому что среди менталистов есть сильные и слабые, и, оказавшись на равных, сильные пожелают больше власти, станут относиться к слабым менталистам примерно так, как сейчас относятся к остальным существам. Чуть лучше, но не так, как к себе.

Так что дружное общество менталистов возможно только в условиях, когда нас притесняют, и нам нужно держаться друг друга. В противном случае смысла в столь трепетном отношении к себе подобным нет, в чём можно убедиться на примере остальных магов. Конечно, у нас есть ещё возможность ощущать эмоции друг друга, невербальная и нетактильная форма общения способствует сближению, но я не думаю, что она полностью компенсирует инстинктивную склонность существ к выстраиванию иерархии и самоутверждению за счёт окружающих.

Адалии я обещала подумать над предложением, теперь сижу и думаю, чтобы обещание не получилось ложным, но я практически с самого начала понимала, что согласиться не получится.

Не та ситуация.

Да и не стоит их обнадёживать, учитывая немаленькую вероятность моей смерти в войне с Неспящими.

Помощь менталистов в их поиске и усмирении недовольных пришлась бы очень кстати, но я не могу настолько обманывать своих.

Пусть мои дети менталистами не станут, пусть мне выгодно получить сиюминутную мощную поддержку обманом, но я воспитана в уважении к менталистам.

Я бы и нет сразу сказала, но это как раз было бы неуважением, всё равно, что плюнуть в лицо Адалии и отказаться от своего дара. Ни один менталист не отверг бы её предложение, не подумав.

А пока считаю, достаточно тех послаблений в законодательстве, которые я уже ввела и собираюсь добавить, если успею.

Прикрыв глаза, вдыхаю терпко-пряный аромат чая.

Корица…

Кабинет наполняется рёвом пламени, на закрытых веках вспыхивают розовые блики. Прищурившись, я вижу, как золотой огонь облизывает фигуру Элора, прежде чем отпустить.

Его не было четыре с половиной часа. Слишком много для разговора с Санаду — того трудно терпеть в таком количестве.

Найдя меня взглядом, бледноватый Элор улыбается:

— Можно сказать, предварительная договорённость достигнута. Санаду выслушал наши аргументы и счёл место для ловушки подходящим. Если у него появится случай передать эту информацию, он это сделает. Так что нам стоит подготовиться!

— Отлично, — соглашаюсь я, продолжая пристально изучать лицо Элора, его выражение.

В который раз сожалея, что не могу улавливать его чувства.

— Ты в порядке? — интересуется Элор. — Сложностей не возникало?

— Нет. Выслушала благодарность менталистов от их представительницы.

Формулировка, вроде бы не предполагающая вопросов по содержанию беседы: не стоит Элору этого содержания знать.

— Хм… — тянет он.

— И да, мы тоже умеем быть благодарными.

Местами.

— Получается, мы оба проводили время с менталистами, — Элор хлопает в ладоши и подходит к моему столу.

На подносе помимо чайника белеет ещё одна чашка, и Элор наполняет её тёмно-коричневым напитком. Поднеся к лицу, с удовольствием вдыхает аромат.

— М-м, приятно, что ты меня ждала. — Элор отхлёбывает чай. — Отчёты по бюджету не приходили?

Подхватив толстенные папки телекинезом, я перебрасываю их на стол Элора. Он, следя за их движением, разворачивается. Продолжая их созерцать, задумчиво произносит:

— Это удобно.

— Да. Может, ты ещё что-нибудь хочешь мне рассказать? О разговоре с Санаду.

— М-м? — развернувшись, Элор нарочито высоко вскидывает бровь. — Я вроде рассказал. Санаду обещает при случае слить дезинформацию. Согласен, что место выбрано удачно, он бы не догадался искать могилу Нергала под водой. Уверяет, что по представлениям вампиров его гробница находится в горах, поэтому будет легко объяснить, почему Большое озеро никто никогда так и не проверил.

Внимательно смотрю на Элора. Мне, несмотря на заинтересованность в ловушке для Неспящих, интересен и личный разговор Элора с Санаду как с менталистом, атаковавшим его сознание.

Но Элор сидит на моём столе с подчёркнуто невинным видом и, похоже, распространяться о содержании этой беседы не собирается.