Глава 29

И сразу утром добраться до герцогов не получается: сначала надо традиционно позавтракать с подданными, чтобы продемонстрировать нашу уверенность, общность и прочие ободряющие признаки надёжно закрепившейся власти.

После ночи в раздумьях мне совершенно не хочется что-то такое изображать. И к герцогам идти не хочется. Даже солнечный свет кажется тусклым и недостаточно золотым. Залечь бы в гардеробную, зарыться в меховые покрывала. Но сначала — вытащить из витрин оба моих новых сокровища, утащить их в свой уголок, обнять, укрыться крылом…

А приходится сидеть, улыбаться, вскрывать неожиданно хороший ментальный амулет со сложной системой сигнализации на воздействие и изучать память очередного главы рода из тех, кто вместо прямого высказывания своих опасений и жалоб на угрозы предпочитают просто жить здесь…

Ан нет: изучение памяти барона Эстелвана, семейство которого составляет нам компанию этим утром, показывает, что у него куда более веский мотив жить с нами, чем слухи и угрожающие обмолвки: он здесь из-за известия о смерти Лиама Вар-Дижона. Барон знал, что Лиам симпатизировал новой власти, и верил, что за непослушание того покарали Неспящие. Но что интересно — барон в борьбе с Неспящим ставит на нас с Элором, точнее — на Бешеного пса.

От этого известия у меня даже сонливость проходит, и я присматриваюсь к лицу сидящего справа от Элора мужчины, почти старика.

Ничем не примечательное лицо, только взгляд слишком уж острый.

Этот барон — один из шпионов прежнего короля! Именно он доставил ему информацию о том, что с вампирами и Броншер-Варом расправилась я, а Элор, практически взявший вину на себя, появился, когда всё уже было кончено.

Впервые сталкиваюсь с тайным агентом короля. Точнее, впервые кого-то ловлю на принадлежности к этим загадочным осведомителям. Я уже решила было, что они перед боем за Эёран ушли в другие миры или присоединились к нашим с Элором противникам, иначе зачем им скрываться? Правители меняются, а служащие остаются, ведь хорошими кадрами умные не разбрасываются. Мы с Элором вроде не идиоты. А барон Эстелван, судя по тому, что я вскользь ловлю в его памяти, кадр хороший.

И почему он, спрашивается, отсиживается во дворце, когда мог бы в столь смутное время заработать семье титул повыше?

Для поиска ответа на этот вопрос я не смотрю на самого барона, я глубже зарываюсь в его мысли, воспоминания, среди вороха образов пытаясь отыскать нужные…

Не найдя их «на глубине», возвращаюсь ко времени перед завтраком: вдруг барон обдумывал свои мотивы перед встречей с нами?

Общая для семьи гостиная королевского дворца. Яркий свет солнца бьёт в окна. Три невестки, весело щебеча, потрошат ларец с родовыми драгоценностями, подбирая себе получше. Сыновья обсуждают дела своих арендаторов. Барон Эстелван сидит за секретером, поглядывая на внуков, которых оставят под присмотром нянек и гувернёра.

Смотрит, теребя браслет с абсолютным щитом. «Слишком приметная защита, — думает он. — Может возникнуть вопрос, откуда у простого барона столь редкий и дорогой амулет».

Эстелван, помедлив, достаёт браслет обычного ментального амулета. Абсолютный убирает в шкатулку со своими украшениями. Только что вынутое украшение кусает прохладой натёртое запястье. Мрачно вспыхивает тёмно-серый кристалл.

«А ведь этот может меня не защитить, — Эстелван потирает золотой ободок. — Кто знает, какие тайны мастерства хранили Сирины, да и совместные завтраки с людьми странны для драконов. Зато если в это время происходит и ментальная проверка, столь странное поведение обретает смысл».

Это воспоминание сменяется другим: Эстелван впереди семьи шагает по коридору дворца, перебирая собственные мысли.

О службе нам он задумывался неоднократно, но пока не хочет рисковать: ведь Бешеный пёс одержим местью Неспящим и начнёт бросать все ресурсы против них, а с этими вампирами Эстелван воевать не хочет. Вот после победы над ними — можно предложить свои услуги, но не раньше, чтобы не попасть под раздачу.

А ещё Эстелвана настораживает моя глубокая задумчивость сейчас за столом. Хотя обычно менталисты во время воздействия предпочитают не двигаться, а я орудую столовыми приборами и отпиваю из кубка, но всё равно мой застывший взгляд вызывает подозрение, что я что-то делаю с защитными ментальными амулетами или уже сделала и заглядываю в память…

Тревожно думая об этом, Эстелван и не думает смотреть на меня прямо, тоже спокойно с виду ест, следя за мной краем глаза. Шпионы такие подозрительные.

Такой подозрительный и амулет потом свой на проверку сдаст. А мне это не нужно: вдруг изучать амулет будет потомственный менталист и сможет заметить следы вмешательства, а по ним определить метод работы? Нет-нет. Такого я допустить не могу.

И отпускать специалиста тоже не в моих интересах.

Я вновь отпиваю из бокала и, разглядывая пронизанную светом солнца алую жидкость, обдумываю, как лучше всё устроить.

Барон служил королю неофициально. Но вряд ли барону точно известно, какие документы остались от его правителя, так что осведомлённость о его службе можно списать на моё знакомство с личными записями короля.

Почему я не обратилась с предложением службы раньше? Присматривалась.

И с ментальным амулетом тоже есть вариант.

«Что ты задумала?» — спрашивает Элор.

Краем глаза замечаю, что одна его рука сейчас под столом — на метке.

Но мою метку так незаметно не потрогаешь, поэтому я лишь мягко ему улыбаюсь. Надеюсь, это Элора успокоит, ведь ничего я не задумала и даже не считаю, что простой человеческий маг сильно поможет, но нам нужны служащие из местных. Независимо от эффективности само их наличие скажется на обстановке положительно: где-то они скажут о нас хорошо, кто-то увидит, что служба нам ничем не отличается от службы людям, да и сами служащие будут заняты делом, и это прекрасно: скука способствует заговорам.

***

Остальное семейство барона — совершенно обыкновенные люди с мелкими бытовыми интересами. Насколько я понимаю, пошли в мать, унаследовали её беззаботный нрав, а не шпионские качества отца.

На миг меня посещает сомнение: стоит ли затевать вербовку? Но с другой стороны — почему нет? Этот человек верит в меня, что приятно. Такой специалист не помешает и беседа с ним много времени не займёт.

Под конец десерта и рассказы женщин о том, в каком восторге дети от дворца, совместных игр и хорнорда, я будто невзначай касаюсь своего запястья передать Элору сообщение: «Барон Эстелван — шпион бывшего короля, хочу после завтрака предложить ему служить нам. Не возражаешь?»

Элор аж голову в мою сторону поворачивает, смотрит пытливо. Но лишь миг, потому что именно ему приходится поддерживать разговор о хорнорде. Средняя из женщин как раз удивляется:

— Неужели вы правда смогли поднять такую тушу?

Вот вроде не драконесса, а лётно-грузоподъёмные качества моего дракона оценивает.

— Зачем мне лгать? — пожимает плечами Элор, но при этом лицо у него подчёркнуто равнодушно, как и голос. И смотрит он чуть мимо излишне любопытной собеседницы.

Правильно себя ведёт: всколыхнувшееся было пламя, не получив пищи, опадает.

Так как возражения против найма не следует, после завершения завтрака, когда семейство раскланивается, я обращаюсь к старшему:

— Барон Эстелван, будьте так любезны, останьтесь.

У него лишь чуть, почти неуловимо, дёргается рука с браслетом ментальной защиты.

— Да, конечно, — чуть склоняет голову барон и обращается к застывшим родным. — Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Можно сказать, что впервые с утра эти люди выглядят встревоженными: до этого завтрак с драконами их не пугал.

Постоянно оглядываясь, они покидают столовую.

Я вновь усаживаюсь на место во главе стола, Элор тоже и жестом приглашает барона сесть. Тот сразу исполняет безмолвный приказ.

Солнце блестит на золотых узорах посуды, размягчает крем на недоеденных пирожных.

— Документы прежнего короля оказались у нас, — сообщаю я ровным тоном, не подразумевающим звукового воздействия. — Вы доставляли ему информацию, содержащуюся в некоторых из этих документов. Мы предполагали, что вы сами предложите свои услуги, но этого не случилось. Но нашим гостеприимством вы воспользовались.

— Предложенным гостеприимством, — напоминает Эстелван осторожно. Жилка на его шее пульсирует чуть чаще прежнего. — Должен же я был взглянуть на вас, прежде чем предлагать свои услуги. И я с удовольствием обсужу условия службы.

Быстро соображает: перед завтраком у него и мысли не было что-то такое предлагать.

Я сразу же берусь за дело:

— Нам нужна информация о деятельности барона Вар-Лана, его связях, непосредственных контактах. Если получится — о планах на будущее тоже хотелось бы кое-что узнать. И о текущей деятельности обязательно. Учтите, он может быть опасен и, есть такая вероятность — связан с Неспящими. — О том, что Вар-Лан требовал от одного семейства участвовать в заговоре против нас не упоминаю, посмотрю, как барон справится с поручением. — Финансирование у вас будет неограниченное, но необходимо будет предоставлять нам отчёты. В случае если ваша деятельность поможет выявить заговор или что-то подобное по силе влияния — помимо денежного вознаграждения можете рассчитывать на повышение титула вплоть до родовой прибавки «Вар». Оплату штатной службы и вознаграждение в случае полученных на ней травм мы готовы обсудить. Также вы имеете право собрать свой штат служащих, оплату мы возьмём на себя.

Элор с непроницаемым лицом наполняет свою чашку терпким чаем. Так и кажется, что сейчас выдаст что-нибудь вроде «Не обращайте на меня внимания» или «Надеюсь, я вам не мешаю», а то и более ехидно выразит недовольство тем, что я вновь оттесняю его от управления королевством.

Но нет, Элор дальше наполняет мою чашку и даже барону Эстелвану наливает.

С улыбкой и своей чашкой в руке Элор откидывается на высокую спинку стула, после чего выдаёт вовсе не завуалированный укор:

— Барон, возможно, вам нужно время, чтобы обдумать достойное вознаграждение за вашу службу? Если это так, мы бы хотели, чтобы вы немедленно занялись делом, о цене договоримся позже. Тем более, если результаты впечатлят, вы сможете запросить больше. Как вы понимаете, нынешняя ситуация не терпит промедления: чем быстрее в Новом Дрэнте воцарится порядок, тем скорее жители вернутся к нормальной спокойной жизни. А это — наша цель. И обязанность.

— И раз уж вы согласны нам служить, — говорю по-прежнему ровно, обозначаю лишь слабый намёк на улыбку, — я должна быть уверена в вашей безопасности, поэтому проверю и, если потребуется, улучшу используемый вами ментальный амулет.

Помедлив, Эстелван признаётся:

— У меня есть абсолют.

— В некоторых случаях его использование может быть подозрительно, поэтому обычный защитный амулет должен быть отменным. Я с ним поработаю.

— Благодарю, — после короткой паузы склоняет голову Эстелван.

***

Закончив обсуждение дальнейших действий Эстелвана, я решаю заняться амулетом. Браслет ещё сохраняет тепло барона, когда я принимаю его на ладонь. Кристалл вспыхивает на солнце, будто подмигивая.

— Как только амулет будет готов, его вам вернут, — вставая между мной и бароном, обещает Элор.

Вскоре мы остаёмся одни, а я всё её разглядываю браслет.

— Идём, — Элор предлагает мне согнутую в локте руку, но я мотаю головой и направляюсь к двери.

Лёгким девичьим шагом скользя в сторону кабинета, невольно задумываюсь о том, что амулеты последний раз делала до уничтожения семьи. Даже самые лучшие из созданных мной не продавали и не дарили, собираясь хранить до тех времён, когда мой статус, если повезёт, вырастет.

Воспоминания бередят раны. Пробуждает образы — как я училась. Как мне объясняли недочёты. Как проверяли мои амулеты. Хвалили. Сердце сжимается: заняться бы переделкой амулета в одиночестве, посидеть, вспомнить прошлое, настроиться — это ведь что-то вроде таинства получается.

Возвращение к прежней жизни.

Поэтому, оказавшись в кабинете, я сжимаю браслет:

— Элор, мне нужно отдельное помещение для работы, так что…

— Пожалуйста, не надо: оставайся здесь.

— Но мне нужен покой и сосредоточение.

— Я не буду тебя отвлекать, могу на себя заглушающее заклинание набросить, чтобы не мешать шелестом бумаги и скрипом пера, — увещевает Элор, преграждая собой дверь. — Занимайся всем в здесь, это же наш общий рабочий кабинет!

Он вскидывает руки, как бы очерчивая всё вокруг. И даже не думает сдвигаться в сторону. Надо было в коридоре об этом заговорить, а не прятаться от стражников за дверями.

Не дождавшись ответа, Элор со вздохом добавляет:

— Мне спокойнее, когда ты рядом.

И ведь не лжёт, но я не могу не ответить сомнением:

— Даже когда я занимаюсь менталистскими штучками?

— Разве я когда-нибудь говорил что-то плохое о создании амулетов или о том, что этот процесс меня пугает? — Элор внимательно смотрит на меня, чуть щурясь из-за яркого солнца.

— Не говорил, — признаю я.

— Пожалуйста, останься со мной, — просит он ласково.

И я… я направляюсь к столу. С Элором нас связывают и более интимные воспоминания, чем работа с амулетами.

Обычно в конце дня я навожу на столе порядок, и теперь столешница чиста. Опустив на неё браслет, я сажусь в кресло, устраиваюсь удобнее и сосредотачиваю взгляд на кристалле. Изучаю его грани, металл браслета. Мысленно прощупываю форму.

А затем расфокусирую взгляд и ориентируюсь на ощущение вложенной в него чужой магии.

Точнее, лишь пытаюсь ориентироваться, уйти в её ощущение полностью, сосредоточиться на нитях магического плетения внутри кристалла, сейчас открытого для воздействия, ведь контур не замкнут на защищаемом объекте.

Но взгляд Элора мешает. Сам он не шумит. Вернулся за свой стол и просто за мной наблюдает, но этого достаточно, чтобы сбивать мою концентрацию смутной тревогой, вопросами: а что он думает? Что чувствует? Как относится к происходящему? Какое у него выражение лица?..

***

Последнее плетение защитных чар даётся с трудом. Я выдыхаю слишком резко, и Элор вскидывает голову. Нет, он не сверлил меня взглядом все те часы, когда я переделывала амулет, но время от времени посматривал, и сейчас смотрит.

Снова шумно выдохнув, я запрокидываю голову на спинку кресла. В голове слегка гудит.

Удивительно, у нас, менталистов, хорошая память, но она не может заменить долгое отсутствие практики: вроде бы всё знаю, всё понимаю, а тяжело, непривычно такое напряжение сил, такой способ магического воздействия. Хотя оно и с опытом тяжело, не просто же так менталисты амулеты делать не любят и берут за них дорого.

— Хочешь перекусить? — голос Элора осторожен. — Попить? Отдохнуть? Прогуляться?

Поведя плечами, неохотно потягиваюсь. Следом за этой разминкой нападает зевота. Прикрывшись ладонью, я поддаюсь нестерпимому желанию вывернуть челюсть. Потом вновь зябко повожу плечами.

— Ри? — Элор подскакивает со своего места и подходит ко мне, нависает. — Ты в порядке?

За промедление с ответом расплачиваюсь мгновенно: Элор склоняется, подхватывает меня под колени и плечи. Он распрямляется со мной на руках прежде, чем я решаю, как на это реагировать, и тогда я… расслабляюсь. Склоняю голову Элору на плечо, позволяя отступить от стола, ведь Элор знает прекрасный способ побороть моё усталое оцепенение, отвлечь от ментального утомления.

Золотое пламя окутывает нас лепестками пламени, за один вдох переносит в слегка сумрачную спальню. Да, в спальне мы давно не упражнялись, пора сменить декорации.

Лёгкий ветерок колышет портьеры, пропуская внутрь холодный дневной свет и аромат цветов.

В два шага Элор оказывается у кровати, моё сердце набирает ход, спешит, разгоняя кровь по слегка оцепеневшему телу, распаляет пламя.

Наклонившись, Элор укладывает меня на кровать и вместо поцелуев, вместо стягивания с меня платья — укутывает краем нового мехового покрывала. Широко распахнув глаза, смотрю в обеспокоенное лицо Элора.

— Ты бледная, — с тревогой сообщает он. — Поспать тебе надо после бессонной ночи.

Откуда он знает, что я не спала? Сам не спал? Или сделал такой вывод потому, что я не проснулась от рассветного кошмара?

— Потом амулет доделаешь, — предлагает Элор, — барон потерпит…

— Амулет готов, — едва ли не цежу я.

Разочарование от обманутого ожидания жжёт, холодит, вспыхивает во мне неожиданно ярко.

— Уже? — изумляется Элор. — Обычно амулеты делаются дольше.

Он всё сжимает в пальцах край мехового покрывала, вместо того, чтобы трогать меня.

— Если я сказала, что амулет готов, значит, амулет готов.

— Прости, я не сомневаюсь в твоих выдающихся способностях, — как-то невесело и неутешительно заверяет меня Элор. — Ты бесспорно высококлассный менталист, но тебе надо отдохнуть. Амулет барону я отдам сам.

Наклонившись, Элор целует меня в лоб. Целомудренно до зубовного скрежета! Что это вообще такое?

Застываю в нерешительности: то ли удержать Элора и затянуть под меховое покрывало, то ли плюнуть на нелепость ситуации и правда отдохнуть. Или попросить помочь мне снять платье? Оно, конечно, достаточно мягкое, чтобы не мешало спать, но…

Пока я гадаю, Элор отступает от кровати.

— Если что-нибудь понадобится — зови, — просит он и исчезает в языках пламени.

Это пламя на миг разгоняет полумрак и схлопывается, оставляя окружающий мир более тусклым и мрачным.

А я в очередной раз думаю, что слишком привыкла к ласкам Элора.

И он предложил звать, если что…