Глава 66
Опустив ладони мне не плечи, Элор мягко сжимает пальцы:
— Готова?
К предстоящему визиту он относится очень эмоционально: о чём-то тревожится, в то же время надеется. Чувства делают его таким уязвимым…
— Да, готова, — подтверждаю очевидное. — Если ты правильно помог мне подобрать платье.
— Да вроде бы всё верно рассчитал, — немного теряется Элор. — Главное, ты выглядишь изумительно, остальное — не важно.
— К сожалению, только для тебя.
— М-м, — Элор утыкается носом в собранные на моей макушке локоны. — Если кто-то будет тобой недоволен, я готов нарушить принципы и откусывать головы.
Элор…
У меня дёргаются уголки губ в намёке на улыбку, но это быстро проходит.
Судя по тому, что я о себе помню, никто не должен даже подумать выразить недовольство моей одеждой, но так было до моего непонятного ранения, а теперь… Драконы не прощают слабости. Но драконы с драконессами не воют. Нормальные драконы.
— Можем отправляться? — снова уточняет Элор. — Или тебе нужно ещё время подготовиться?
В отличие от него, я не переживаю, просто анализирую, и предстоящий визит обдумала несколько раз, так что никакой моральной подготовки не нужно:
— Да, готова, — повторяю ему. — Всё хорошо.
От этого «хорошо» пальцы Элора вздрагивают на моих плечах.
Вокруг нас вспыхивает, рычит и извивается золотое пламя, закутывает нас в огненный вихрь, чтобы вырвать из гардеробной сокровищницы и унести прочь — через границы, в императорский дворец.
Хорошенько тряхнув при пересечении последних защитных чар, телепортационное заклинание выплёвывает нас на чёрный камень. Нам с Элором удаётся устоять. Солнечный свет ударяет в глаза, я, вскидывая руку, жмурюсь с непривычки: свет магических сфер намного мягче.
Золотое крыло прячет меня в своей тени, сильная рука обнимает плечи, и в аромате корицы проскальзывают нотки раскалённого металла.
— Ри, прости, я не подумал о том, что тут слишком много солнца.
— Ничего страшного, — смаргивая невольно проступившие слёзы, быстро привыкаю к полуденному освещению, но пока вижу только прикрывающее меня крыло.
Изумительно солнечная погода для этого времени года. Ветерок пытается дёргать тёмно-серый с серебряными чешуйками подол, но бархат с серебром слишком для него тяжёлый.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — уточняет Элор с тревогой. — Не хочешь вернуться?
— Элор, я плохо помню, у меня есть некоторые проблемы с управлением моими силами, но я не беззащитна и не слаба.
— М-м, да, прости. Просто… — Элор нервно дёргает крылом. — Непривычно видеть тебя такой. Я боюсь тебя потерять.
— Я знаю, какое большое значение избранные имеют для драконов, можно не…
Элор рывком встаёт передо мной, закрывая собой дворец с островерхими башенками, столь удобными для обучения драконят полётам. Теперь золотые крылья окутывают меня с обеих сторон. Золотые глаза смотрят строго:
— Ри, я боюсь тебя потерять не потому, что ты моя избранная, а потому что я тебя люблю. Такую опасную и такую уязвимую, лгущую и говорящую правду, в мужском и женском облике, даже без объединения эмоций. Я люблю тебя, а не твою способность родить мне сильных наследников. — Элор замолкает на мгновение. — Хотя последнее тоже очень приятно и очень воодушевляет. Но люблю я тебя, мою Ри, моего Бешеного пса, мою раненую девочку.
Наклонившись, Элор осторожно целует меня в лоб и шепчет:
— Надеюсь, сегодняшний день поможет сделать ещё один шаг к твоему выздоровлению. Но даже если нет, я всё равно тебя люблю.
Наконец он убирает крылья и отступает, позволив посмотреть на дворец.
Да, это место мне хорошо знакомо. И даже дорожки в часто меняющемся парке лежат так, как я их помню. Но больше — ничего.
Выставив локоть, Элор мягко мне улыбается:
— Начнём с твоих людей?
— Да, — я кладу ладонь на его предплечье.
Элор ведёт меня к башням по знакомому-знакомому мне пути.
Его квадратная чёрно-белая башня нравится мне больше красно-чёрного круглого жилища его младшего брата. Я разглядываю каменные стены, отсвечивающие солнцем глазницы окон. В памяти всплывают образы разноцветных гостиных, спален… Любовницы Элора. Там жили и любовницы Элора, но моя комната располагалась на самой вершине, рядом с его комнатой — в главенствующе-особом положении.
Причём получилось так из-за упрямства его младшего брата Арендара.
— Элор…
— Да?
— То, что ты подселил меня к себе. Ты себе это объяснял тем, что нельзя уступать Арендару, поэтому ты должен сделать наперекор его капризу?
Элор утвердительно хмыкает:
— Да, это было отличное объяснение. Правда, никого другого ко мне бы Арен так не подселил. Никакими капризами. Но объяснение было замечательное!
Повернув по дорожке, мы обходим стену живой изгороди с маслянистыми плотными листами. Ажурная сфера-беседка на ножке оказывается чуть в стороне, и теперь нам с Элором открывается вид на гоблинскую статую Валерии в короне из гнилушек. Это несуразное и полнящее её буро-зеленоватое творение из болотных ингредиентов странно смотрится в ухоженном императорском парке. Но почему-то мне кажется очень правильным: эта вскинутая вверх рука и гордый вид статуи напоминает склонность Валерии к некоторой… юношеской патетике.
Дальнейшее продвижение по дорожке смещает нас всё правее, и наконец мы видим стоящего возле статуи Арендара в чёрном бархатном халате с золотым поясом и узорами по подолу. Арендар держит жёлтый зонтик над прудиком в основании статуи.
Едва уловимое изменение напряжения руки Элора и ритма шагов указывает на его настороженность.
Арендар тяжко вздыхает, созерцая что-то в тени зонта, чёрные кудри подрагивают на лёгком ветерке, как и золотая кисточка пояса.
Никакой обуви на Арендаре нет.
Наконец, краем глаза он замечает нас и поворачивает голову. Снова вздыхает, но зонтик держит.
Мы подходим всё ближе.
Теперь можем заглянуть за бортик пруда: Арендар держит зонт над лягушками.
— Выполняешь спецзадание Валерии? — весело интересуется Элор.
— Да, — обречённо признаёт Арендар. — Ей жарко на солнце, и она вдруг подумала, что лягушкам тоже жарко. Ну и вот… — Он дёргает зонтом.
— У них же домики.
— В домиках тесно.
— Почему бы не сделать навес? — интересуется Элор как можно серьёзнее, хотя очевидно, что по причине беременности никакой другой способ навести тень на лягушек Валерии не показался приемлемым, поэтому-то наследник империи, дракон с денеей жарится на солнышке с зонтиком для лягушек.
Арендар выдаёт совершенно серьёзно:
— Лере нравится статуя в таком первозданном виде. И она переживает, что у лягушек от резких перемен среды обитания случится стресс, и они перестанут петь, а Лере нравится, как они поют.
— А-а, — тянет Элор, сдерживая смех. — Ей в голову не приходило, что у лягушек может случится стресс от того, что дракон неотрывно смотрит на них таким жутким взглядом?
— Ничего у меня не жуткий взгляд! — возражает Арен поспешно.
— Поставили бы гвардейцев, — предлагает Элор.
— Гвардейцы слишком большие, у лягушек будет стресс.
— А если кого-нибудь из садовников?
— Вдруг они недостаточно ответственные, — уныло поясняет Арендар, видимо, тоже пробовавший этот аргумент.
— Велларра поставить? — не унимается Элор.
— Вдруг он их подлечит и заберёт себе? Он же скучает без пациентов.
— Эрршам, наверное, слишком безответственный и сбежит на свидание? — Элор с трудом сохраняет сочувствующий вид.
— Угу, — кивает Арендар.
— А личные гвардейцы Валерии заняты другими важными делами?
— Каталог детской одежды изучают. Мужчины тоже.
— О, это надолго! Ты не представляешь, какая там прелестная милота: можно смотреть часами! — теперь в голосе Элора нет ни малейшего намёка на издёвку, только искренность.
— Знаю, что надолго, — подтверждает Арендар, глядя на млеющих в тени лягушек.
Пока они говорят, я внимательно его рассматриваю.
Знаю, что он мечтал выселить меня из дворца. И был весьма активен в попытках.
Знаю, что очень злилась, когда хлестала его по морде, отгоняя от Элора.
Знаю, что он раскрыл мою личность раньше, чем Элор.
И ничего не рассказал ему.
Мой пристальный взгляд не остаётся без внимания: от Элора расходится резкий колючий запах раскалённого металла. Арендар отступает, оставляя между нами зонтик.
— У меня денея, Элор, другие меня не интересуют! — напоминает Арендар. — Эм, Риэль, я больше не проваливаю под тобой землю, я же обещал, давай будем считать, что мы квиты. Если сильно хочется, можешь подо мной землю провалить.
— Зачем? — я склоняю голову набок, внимательно его разглядывая.
Его симпатичное лицо, разделённое стержнем зонта на две части, выглядит почти забавно. А золотые глаза похожи на глаза Элора, но при этом совершенно другие.
— Отомстить и успокоиться? — предполагает Арендар.
— Яма для тебя не страшна, — фыркает Элор. — А вот пощекотать…
— Ты же не позволишь своей избранной трогать другого дракона!
— Так я за неё отомщу, — Элор протягивает руки, и Арендар отскакивает, правда, при этом стараясь удержать зонт над лягушками. На это Элор расплывается в зловещей клыкастой ухмылке. — Так ты отойти отсюда не можешь, лягушечек под солнцем оставить не можешь, иначе они, бедненькие, перегреются, не споют, и Лера очень-очень огорчится, а ты ведь не хочешь огорчить Леру.
— Эло-ор-р, — Арендар отступает ещё на шаг, но зонт продолжает держать.
Элор, скрючив пальцы, надвигается.
Из земли выскакивает каменное щупальце и, перехватив зонт, удерживает его на месте, а Арендар отбегает за статую, выглядывает из-за неё.
— Ты за лягухами не следишь! — возмущается Элор и пробует ногой щупальце. — Я Лере пожалуюсь!
— Не надо!
— Я тебя просил моего секретаря не изводить, а ты изводил. Вот и я пожалуюсь Лере, что ты халтурил и вообще от просмотра каталога сбежал, хотя мог лягушками не лично заниматься, а щуп поставить.
— Элор! — от возмущения Арендар на миг умолкает. — Ну не надо. Ну давай по-взрослому это решим. Давай я как-нибудь компенсирую своё плохое поведение, но без щекотки и жалоб Лере, она и так… чувствительная очень стала.
Элор оглядывается на меня:
— Будем мстить?
Мстить…
Мстить…
Мстить…
Это больно.
— Зачем? — не понимаю я.
— Для морального удовлетворения, — осторожно поясняет Элор. — Меня они не пожалели, в оперу оттащили, я даже затрудняюсь представить ответную месть! А ведь надо ещё и за тебя отплатить.
— Ай! — глухо вскрикивает Арендар за статуей.
— Ладно, братишка, мы пока думать будем, а ты лягушками занимайся, — милостиво сообщает Элор и возвращается ко мне, укладывает мою ладонь себе на предплечье.
— Элор, мои ямки были маленькими! — голос Арендара звучит всё так же глухо. — А не три метра в глубину!
Наклонившись в сторону, я вижу провал на том месте, где недавно стоял Арендар.
Элор тянет меня прочь, добавляя через плечо:
— Скажи спасибо, что у тебя там ниже сокровищница, иначе яма была бы глубже.
Арендар что-то невнятно бубнит в яме, но открыто не возражает. Элор же, следуя к крыльцу своей башни, внимательно смотрит на меня. Поглаживает мои пальцы.
— Ты в порядке? — спрашивает шёпотом. — Не утомилась? Появились новые воспоминания? Понравилось, как Арен провалился?