Глава 70

Впрочем, причина очевидна: это очередная попытка сделать меня эмоциональнее. Значит, место не такое простое, как кажется.

По скату крыши Элор подводит меня к пледу, я сажусь. Элор лично, не големом, откупоривает бутылку и наливает в кубок полыхающее вино. Протягивает мне.

— Мы устраивали подобные свидания? — уточняю я, потому что никак не могу «узнать» момент.

— Нет, — качает головой Элор и наливает себе. — Это будут новые впечатления.

Но место слишком нестандартное…

Усевшись рядом, Элор обнимает меня за плечи свободной рукой. Голем ставит на площадку на своей голове тарелки с едой и превращается в столик с ножками неодинаковой длины, что позволяет создать ровную столешницу на скате крыши.

И всё, нас с Элором окутывает тишина.

В этой тишине оживают другие звуки: где-то недалеко курлыкают отмершие после нашего полёта птицы. Тут и там открываются и закрываются двери, доносятся отголоски голосов.

Квартал оживает после нашего слишком демонстративного появления.

Удерживая меня за плечи, Элор смотрит вперёд, на открытый нашим взорам двор соседнего дома. И отпивает вино, позволяя волшебному огню теребить кончик носа.

Молчит.

Ждёт чего-то?

Точно ведь ждёт. Я тоже обращаю взгляд на двор со странными чёрными столбами.

Наверное, я могу сидеть так вечность — ни о чём не думая, ничего не чувствуя.

Часы на башне отбивают время.

В доме, за которым мы наблюдаем, открываются двери во двор, и на улицу выбегает, взмахивая алыми крыльями, темноволосый мальчишка, а за ним — мальчишка с серебряными волосами и алыми крыльями огненного дракона.

Осдар.

В скорости он уступает первому мальчишке, — Ралису, — но не отчаивается — упорно пытается сократить расстояние на поворотах, ускориться прыжками. Мальчишки настолько увлекаются, что вокруг них рассыпаются искры, объясняющие появление во дворе обгорелых столбов. И слышен смех — звонкий, прерывистый из-за бега детский смех.

Держа полыхающий кубок в руке, я наблюдаю за этим бесконечным восторженным забегом. Мы с Халэнном тоже бегали друг за другом. Только мне надо было сохранять контроль над эмоциями: слишком желая догнать Халэнна, я непроизвольно хватала его телекинезом и притягивала к себе, а так как управлять силой ещё не обучилась в должной мере, притягивая, я могла и уронить, и слишком резко дёрнуть за крыло или ногу. Один раз даже вывихнула Халэнну руку, и он измученно улыбался, пытаясь изобразить, что всё нормально, хотя я прекрасно чувствовала его боль.

Огненным мальчишкам, бегающим сейчас во дворе частного дома, тоже следует быть осторожнее: их магия, принадлежащая разным родам, опасна друг для друга. Но пока с них сыплются только искры…

…

Ощущаю на себе взгляд Элора и понимаю, что вино в моём бокале погасло, мясо на тарелке заветрилось, мальчишки уже не бегают — они наперегонки грызут печенье и запивают его молоком. Их мать принесла им целое блюдо и кувшин.

А Элор смотрит на меня.

Поворачиваюсь к нему: полные нежности золотые глаза будто затухают от осознания, что и Осдар не пробудил во мне чувств.

Вздохнув, Элор отворачивается. На детей он смотрит с грустью и нежностью:

— Ровесниками с братом… или сестрой, наверное, жить веселее. Родители постоянно находиться рядом не могут, а вот брат и сестра — да.

Он вздыхает.

***

Мягко сияют магические сферы, придавая серебристой гостиной более тёплый оттенок и скрадывая морщины на лице профессора Эзалона.

Я сижу в кресле.

Напротив меня устроился профессор Эзалон, пробуждая воспоминания о времени моей недолгой службы в Академии драконов, едва не закончившейся полным провалом.

Из кресла в углу, закусив мизинец, за нами наблюдает Элор.

Профессор Эзалон очень внимательно смотрит на меня и, похоже, неосознанно перебирает пальцами — частая привычка магов-плетельщиков и вышивальщиков.

Глаза в глаза — для усиления контакта.

И так уже полчаса.

Или час?

Время… странное: оно то ползёт, то будто сжимается, перекидывая меня из одной точки в другую.

Я просто сижу.

А у профессора Эзалона уже пот на лбу проступает мелкими блестящими капельками.

Он не первый менталист, который пытается хоть что-то сделать с моим сознанием. До этого был Санаду.

Судорожно вздохнув, Эзалон вытаскивает из кармана платок и утирает лоб:

— Это точно абсолютный щит, никаких сомнений, и я не могу его пробить даже на контрасте магий. Ментализм слишком универсален и основывается на немагических свойствах разума, поэтому то, что я демон, мне не помогает.

Он виновато-сочувственно смотрит на Элора.

Аккуратно сложив платок, профессор Эзалон убирает его в карман и протягивает мне морщинистые руки:

— Попробуем потренироваться, я объясню, как управлять своими силами.

Я знаю, как управлять ментальными силами.

И целую лекцию от Санаду прослушала.

Но я не чувствую на себе абсолютный щит.

Я знаю, как он ощущается, как он строится, как снимается. И я его не чувствую. Это что-то другое. Понимая, что спорить бессмысленно, я вкладываю онемевшие ладони в руки профессора Эзалона и даже пытаюсь почувствовать и повторить то, что он советует.

Но это ничего не меняет, кроме выражения глаз Элора: в них всё больше беспросветной тоски. Ему было бы полезнее ничего не чувствовать.

***

ИСБ. В этом здании за пятнадцать лет службы я провела много, очень много времени, и оно тоже полно воспоминаний: о том, как я училась быть мужчиной, как отвоёвывала место фактического заместителя Элора, переживала и злилась, боролась за репутацию Халэнна, помогала Элору, тайком использовала ментальные силы, сочувствовала и ненавидела.

Здесь притаилось многое из прошлого, поэтому визит сюда нельзя назвать бесполезным, но…

Существа здесь слишком бурно на меня реагируют: вываливаются из кабинетов, смотрят во все глаза, особенно на декольте, хотя рядом вышагивает ведущий меня под руку Элор.

Видимо для бывших коллег, чтобы убедились в наличии у меня груди, этот вырез и охватывающее лишь шею ожерелье из серебристого жемчуга и бриллиантов. Шумное дыхание исбэшников и шепотки заглушают шелест атласного подола.

— Это точно он, то есть она… но он, ну, ты понял!

— Взгляд, это тот самый взгляд…

— Бешеный пёс… в платье…

— Невероятно…

— Ты проиграл, это действительно драконесса.

— А вдруг они просто защиту от иллюзии убрали?

Элор ещё и ведёт меня по всем этажам, начиная с первого, сводя с ума и сотрудников, и посетителей. С таким видом, словно не мечтает, что здесь, в знакомой обстановке, я превращусь в прежнего Бешеного пса. Но я не вижу в этом смысла: тот образ был моей защитой, жизненной необходимостью, а сейчас я в безопасности, призванное оружие получило свободу, у меня нет причин снова изображать стихийного дракона.

Хотя сейчас я уже дракон со стихиями.

Эмоциональный, ревнивый Элор стоически выдерживает испытание демонстрацией меня другим мужчинам и драконам. Если бы не знала драконьи традиции, подумала бы, что он гордится моими достижениями здесь и благоговейным ужасом и трепетом на лицах офицеров.

— Невероятно!

— Драконесса…

— Не верю, просто не верю!

Шепотки сопровождают нас до самого верха, и только на последнем этаже никого нет: все спустились, чтобы скорее меня увидеть, теперь, похоже, обсуждают. Или проверяют, работает ли защита от иллюзий.

Дверь напротив кабинета Элора открывается. Ланабет подходит чёрный с золотом брючный костюм ИСБ: в нём она выглядит изящно и грозно одновременно. По её механическим глазам трудно понять эмоции.

— Как я и говорила, ваши кабинеты оставлены в прежнем виде, — приветствием она себя не утруждает, только взмахивает рукой, заставляя двери отвориться. — Памятные таблички надо поставить, будет музейный экспонат.

Не похоже на шутку.

Элор также не утруждается приветствиями, он проводит меня мимо сунувшей руки в карманы Ланабет, провожающей меня странным взглядом. Я помню о возможности тестирования ударом, поэтому слежу за ней, но Ланабет просто смотрит.

Мой кабинет… Я позволяю Элора подвести меня к рабочему столу.

Усаживаюсь на своё место. Опускаю ладони на столешницу.

Бешеный пёс появился, потому что во мне было слишком много эмоций, агрессивных желаний, страха, боли и ярости. Это они вели меня тогда.

Элор с надеждой вглядывается в моё лицо.

Ничего не меняется.

***

Сижу на кровати. Сумрак за окном жидкий, рассеян садовыми фонарями. Утро или вечер? Здесь, в Новом Дрэнте, понять это труднее, чем в империи.

Утро или вечер?

Как давно я сижу здесь так?

Заходит Элор. На тёмном сюртуке мерцает серебряная вышивка. Возле волос она, отражая их, кажется золотой.

Остановившись напротив меня, Элор присаживается на корточки, заглядывает в лицо.

— Я тут подумал… — Сосредоточив взгляд на губах, Элор берёт меня за руку, сжимает её в своих ладонях. — Тебе надо встретиться с Дарионом.

— Зачем?

Брови Элора нервно вздрагивают, он ниже наклоняет голову.

— Возможно, — Элор облизывает пересохшие губы и сипло заканчивает, — тебе будет, что у него узнать и… возможно, воспоминания…

— Я помню о том, что с ним спала.

Вскинув голову, Элор всматривается в мои глаза. Ему не сразу удаётся справиться с эмоциями и выдавить короткое и бурное:

— И?

— Это была просто физиологическая необходимость. Ощущение его эмоций в долгосрочной перспективе меня успокаивало. Сейчас я не чувствую эмоций окружающих, поэтому встреча с Дарионом не произведёт никакого эффекта.

Взгляд Элора такой странный, я не могу его понять.

Да и зачем?..

***

Боль приходит внезапно. Окунает меня в пламя, сбивает с ног, заставляя забыть куда и зачем я шла и шла ли вообще.