Глава 11

Первый порыв — вскочить со стула, но я его сдержала: императрица боевой маг, управляющий четырёхстихийной силой правящего рода Аран, в такой ситуации при ней лучше не делать резких движений, даже если я при этом связана золотой сетью заклинания.

Стремительно обдумываю другой вариант: согласиться на заключение. Ничего страшного я не делала, и я из аристократов, к тому же могу достаточно долго удерживать мужскую форму, так что обращаться со мной будут хорошо, выделят отдельную камеру, есть шанс сохранить мой секрет. Правда… с меня снимут все амулеты, и тогда, как бы я ни старалась держать магию в узде, при пристальном наблюдении императрица своим даром Видящей определит настоящее направление моей магии — менталистику. А там уже достаточно будет взглянуть в геральдическую книгу, — императрица уже посмотрела, — чтобы определить настоящую личность.

— Я просто хочу отомстить Неспящим, — сказала я, добавляя в голос нотки искренности. — Я только поступил на службу и толком ничего не узнал, как начались убийства.

— Почему ты исчез, не появлялся нигде эти два дня? Чем занимался? Почему возобновил попытки устроиться на службу именно сейчас?

Может, случилось что-то, поэтому ко мне относятся с такой подозрительностью?

— Я хотел отомстить. Отдыхал после потрясения. Спросите принца Элоранарра — я чуть в обморок не упал от вида крови, — от стыда за этот приступ напрягаются мышцы.

— Как давно ты знаком с графом Мэлираком?

— С заместителем принца Элоранарра? — удивилась я. — Я впервые познакомился с ним, когда пришёл подписать бумаги.

Надеюсь, граф Мэлирак не связан с убийствами, иначе его помощь подведёт меня под подозрение в соучастии. Я попыталась по лицу императрицы понять, что она думает о моём ответе, о ситуации, но её лицо бесстрастно, как у гвардейца на посту. Впрочем, во дворец она попала именно для несения караула возле сокровищницы, так что ей не привыкать сохранять невозмутимость.

— Где достал настоящую форму служащего ИСБ, если тебе её не выдавали? — вопрос будто ударил под дых.

Вдоль позвоночника невольно проступили чешуйки. Если подумать, все мои достижения при устройстве на службу выглядят крайне подозрительно. А теперь… лейтенант Зинарр нарушил правила ИСБ, дав мне свою форму, если я признаюсь в этом, он тоже окажется под подозрением. Можно ли выкрутиться, не подставив его? Какое решение принять? Чем дольше я нахожусь здесь в путах золотой сети, тем мне тревожнее, страшнее.

— Послушай, — императрица поднялась из-за стола и прислонилась к его торцу, скользнула пальцем по лезвию лежащего рядом с бедром меча. — Видящие были залогом безопасности Эёрана, залогом безопасности всех правящих семей. Такая массовая акция должна была иметь цель. Как думаешь, какую?

— Теперь нет тех, кто может увидеть магию. Никто не может легко обнаружить вредоносные или защитные магические печати, это развязывает руки преступникам… упрощает менталистам применение заклинаний, — признала я: если никто не видит потоков магии, можно бесконтрольно лезть в головы незащищённым, наплевав на «Этику менталиста» Ренашитура и закон. — Что явно повысит спрос на амулеты ментальной защиты. Так же отсутствие контроля Видящих может упростить подделку или создание недостаточно качественных магических амулетов, предметов, конструкций. И ещё теперь проще подделать и оспорить имеющиеся документы, ведь легитимность самых важных подтверждалась дополнительной защитой, определяемой Видящими… И если кто-то будет аккуратно взламывать защиту, а оповещение не сработает, никто не сможет это зафиксировать… Никто теперь не увидит спрятанное в теле носителя порождение Бездны. И Культ сможет свободно вербовать фанатиков, ставить на них печати верности, ведь никто не сможет их заметить. — Я помолчала немного, ощущая, как в сердце закрадывается ужас. — Наверное, ради этого всё и затевалось, хотя трудно поверить, что культ Бездны настолько силён, чтобы достать всех.

— Культ Бездны и силён, и богат, и, разумеется, они использовали не только собственные, но и наёмные ресурсы, — императрица Ланабет внимательно смотрела на меня, словно чего-то ожидая.

— И? — я не понимала, каких признаний или выводов она от меня ждёт.

— Я думаю о цели этого чудовищного преступления. Культ Бездны убил императора — двоюродного брата моего мужа и трёх его сыновей прямо здесь, в этом самом дворце. Отца моего мужа, занявшего трон после племянника, тоже убил культ Бездны. Первая жена моего мужа была убита здесь во дворе. Потенциальных избранных для наследников убивали вместе с их семьями, чтобы не допустить продолжения рода Аран. Принцы Элоранарр и Линарэн до сих пор живы только благодаря счастливому стечению обстоятельств, потому что их тоже пытался уничтожить культ Бездны — здесь, во дворце. Десятилетиями культ Бездны преследует семью Аран. И каждый раз агенты Культа оказывались внутри дворца — как гости, верные подданные или служащие.

Я понимала, к чему она клонит, и выпалила:

— Моя семья верой и правдой служила роду Аран! Мы никогда…

— Семья Никсэ тоже служила роду Аран, но это не помешало последнему её прямому представителю Мэлару Никсэ организовать покушение на старших принцев.

Никсэ — знаменитый род менталистов, ничуть не менее знаменитый, чем Сирины… И об этом предательстве дедушка не рассказывал, я думала, Мэлар Никсэ, создатель ментального щита правителей принца Элоранарра, просто умер. Так вот почему принц Элоранарр терпеть не может менталистов: из-за этого предательства. Возможно, Мэлар Никсэ вмешивался в его сознание.

— А ведь до этого все Никсэ тоже служили верой и правдой, — продолжила императрица Ланабет, — и умирали за род Аран. Но последний из Никсэ, насколько мне известно, считал эту верность глупостью, а Аранских — недостойными жизни. И теперь ты — такой же последний представитель верного, но умирающего рода. И если Никсэ гибли на службе, которую выбирали по собственной воле, то Сирины были уничтожены лишь потому, что Риэль Сирин могла стать избранной наследного принца Линарэна. Весь род погиб всего лишь из-за такой вероятности. Это не достаточный повод для ненависти и мести не защитившему вас сюзерену?

— Чтобы дело Неспящих, уничтоживших мою семью ради удара по Аранским, было благополучно завершено? — зло спросила я. — Чтобы они добились своего?

Ланабет пожала плечами:

— Я не могу знать, кого ты больше винишь в случившемся, а обстоятельства твоего появления на службе слишком неоднозначны.

— Я просто хочу отомстить Неспящим, найти тех, кто выпотрошил мою семью, точно… скотину, и ради этого я не стану связываться с культом Бездны!

— Возможно, они предложили тебе головы Неспящих в обмен на помощь, шпионаж?

Мне захотелось выругаться всеми теми непристойными словами, которые я во время практик по проникновению в сознания нахваталась в разумах других существ, но я лишь стиснула зубы.

— Никто мне ничего такого не предлагал, — ответила я, холодея от дурного предчувствия. — Я пришёл, чтобы получить доступ к делу Неспящих, именно сейчас — потому что только сейчас оправился от случившегося. Это… — дыхание перехватило. — Мне было тяжело, очень тяжело. Я не знал, что делать, и мысль пойти на службу в ИСБ пришла не сразу.

— Почему именно секретарём главы службы? — Ланабет пристально вглядывалась в моё лицо.

— Это самый быстрый путь. Если бы я даже прошёл вступительные тесты на следователя, чтобы дослужиться до допуска к секретному делу, мне пришлось бы потратить много лет, а как помощник главы службы я сразу оказывался в более выгодном положении, получал покровительство принца и благодаря этому — допуск к информации.

Императрица Ланабет не двигалась.

— Я говорю правду, — громче повторила я. — Я просто хотел отомстить Неспящим. Я не могу нормально жить, пока они ходят по Эёрану, пока они могут творить, что хотят.

— Вероятно, это так, — кивнула императрица Ланабет. — Но ты должен понимать, что твоё блистательное исполнение поручения Элора выглядит подозрительно. И ты так и не сказал, где взял мундир. Поэтому придётся тебя задержать до выяснения всех обстоятельств.

Внутри всё сжалось. Камера для аристократов меня не пугала, но слишком долго пребывать в мужской форме не хотелось. И задержание почти гарантировало разоблачение. Вздохнув, я решила признаться:

— Императрица, пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму.

— Почему?

Я снова вздохнула. Признаваться было тяжело, язык вдруг онемел, словно фраза, которую я собралась произнести, невыносимо тяжела для него.

— Я… на самом деле я Риэль Сирин. — Собственное имя показалось мне чужим, колючим, не подходящим мне. Отвратительным. Мне нужно было говорить, чтобы избавиться от этого гадостного ощущения, и я заговорила. — Мы с Халэнном поменялись местами ради праздника, потому что родители не хотели меня отпускать. Он переоделся мной, он погиб вместо меня и…

У меня опять перехватило дыхание.

— Странно, — императрица Ланабет приблизилась ко мне и потянула с запястья тонкую цепочку с голубым камнем.

— Что именно? — я сглотнула: она едва касалась меня, снимая амулеты, и стояла так близко, что я ощущала давление её многочисленных щитов.

— Неспящие охотились за потенциальными избранными, по крови они должны были почувствовать, что она не женская.

Я поймала её взгляд — задумчивый, но при этом сохранявший твёрдость.

— Хотите сказать, они до сих пор на меня охотятся?

— Думаю, в этом случае ты был… была бы уже мертва.

— Возможно, они не пробовали его кровь…

— Может быть, — императрица Ланабет продолжала освобождать меня от амулетов, и по ауре магии видела она их прекрасно, не спрячешь ни один. — Если учесть, что они даже надписей обычных не оставили.

— Они оставляли надписи?

— Да, писали кровью убитых название своего клана. И это закрытая информация.

Императрица Ланабет отложила на стол мой последний амулет в виде булавки и пристально меня осмотрела.

— Превратись, — приказала она.

Под сетью делать это было ещё неприятнее, чем на свободе. Суставы страшно крутило, а кости, казалось, треснут, но всё же я вернула женский облик, и одежда тут же стала невыносимо тесна в бёдрах и груди.

— Прояви магию, — велела императрица Ланабет.

Я позволила своей магии проступить поверх кожи, и императрица удовлетворённо кивнула.

— Теперь я, кажется, понимаю, как ты справилась с невыполнимым заданием Элора, и почему он этим фактом крайне горд и хочет оставить тебя при себе… кобель рыжий.

— Я его не очаровывала! Я заглушаю запах!

— А голос?

— Принц Элоранарр настолько не выносит эту нашу особенность, что мне при нём вовсе говорить не хочется! Он же подозрительный очень.

— Ожидаемо. Теперь рассказывай, как ты выполнила задание.

Качнувшись, я склонила голову и стала рассказывать. Как подкупила графа Мэлирака (тут я заметила, что такое существо на месте заместителя главы ИСБ быть не должно), как расслабившийся поставщик, не поняв, что я дракон, меня оскорбил и был вынужден снижать цену в обмен на прощение. Я промолчала только о взломе его амулетов — этот секрет ещё мог мне пригодиться. Пришлось признаться и о том, кто помог с формой.

— Он… я воспользовалась им. Он видел во мне мужчину, поэтому не боялся влияния моего запах и не был настороже. Я просто показался ему вызывающим доверие. И он посочувствовал мне, не захотел, чтобы я опозорил свой род, поэтому помог, но у него… ну какие у него могли быть сомнения, если принц Элоранарр лично меня привёл, и про меня все уже знали?

— Преступная халатность, — покачала головой Ланабет.

Внутренне соглашаясь с ней, я злилась, и от ярости щёки пылали:

— Он помог коллеге, и у него почти не было шансов понять, почему ему так симпатичен Халэнн Сирин.

— Я не собираюсь спорить с тобой об обязанностях служащих ИСБ.

— Вы сильно его накажете?

— Посмотрим по обстоятельствам. Но, прося помощи, ты должна была понимать, что подставляешь его.

Мне невыносимо хотелось ещё заступиться за лейтенанта Зинарра, но достойных аргументов не было, да и спорить с императрицей… Я рассказала, как узнала об убийстве во дворце, как принц Элоранарр взял меня с собой, и я почти грохнулась в обморок.

— Именно поэтому я не уходила из дворца и ничего не делала, — пояснила я под конец. — Я отлёживалась. И боялась, что принц Элоранарр увидит мою настоящую… форму.

Прислонившись к столу, императрица Ланабет тщательно осмотрела меня от макушки до пят и обратно, кивнула:

— Хорошо, в тюрьму я тебя пока не отправлю, посидишь в Башне порядка до выяснения обстоятельств дела.

— Каких обстоятельств? — Меня осенила догадка: — Граф Мэлирак как-то замешан в нападении на Видящих?

— Возможно, — сухо отозвалась императрица Ланабет. — Но пока мы не можем судить наверняка. Если повезёт, пребыванием в Башне порядка для тебя всё закончится. А потом ты вернёшься домой. Имя Халэнна я в целях безопасности разрешу тебе оставить, но ты покинешь и ИСБ, и к Элору не наймёшься.

— Но… почему? — я широко распахнула глаза. — Мне говорили, вы пришли из мира, где всем правят женщины, как вы можете меня притеснять? Вы… как же сочувствие? Солидарность?

Императрица Ланабет посмотрела на меня с жалостью:

— Здесь к этому аргументу женщины и девушки обращаются часто, но такое дело: я из мира, которым правят сильные женщины, и только сильным женщинам я покровительствую. А ты слаба и физически, и душевно. Ты, в отличие от брата, не проходила курс боевого мага, ты обычная домашняя девочка местного разлива, тебе следует вернуться домой и подучиться, прежде чем совать нос в серьёзные дела.

— Я сильная, — зло возразила я, вспоминая, сколько боли мне пришлось перетерпеть, чтобы научиться так качественно перестраивать тело.

— Сильная? — Приподняв брови, Ланабет щёлкнула пальцами.

Золотая сеть спала с меня, освобождая, но я не знала, что делать со своей внезапной свободой и чего от меня хочет императрица, опять прислонившаяся к столу.

— Докажи, — велела она.

— Как?

— На счёт десять я схвачу тебя за руку и, используя инерцию твоего тела, ударю об стол. Твоя задача — остановить меня.

От неожиданности я округлила глаза. Но императрица Ланабет совершенно серьёзно стала считать, и меня на миг накрыла лёгкая паника. Под взглядом цепких глаз проверка принца Элоранарра, когда он набросился на меня, вдруг показалась такой простой.

Наконец императрица Ланабет сказала «Десять», метнулась ко мне, и мир дёрнулся. Я успела только ощутить, как выворачивается и болит моя рука, а я опрокидываюсь вниз, потом — резкий удар лицом о столешницу и хруст носа. В голове будто что-то взорвалось, всё плыло, утопало во тьме. Боль пульсировала, разрывая мысли.

Императрица Ланабет отошла к книжному шкафу. А я, не удержавшись, рухнула на пол. Кровь из носа заливала пальцы — алая, липкая, тёплая. Паника хлестнула меня, но тут внутри что-то сдвинулось. Лабиринт моего щита правителей обратился против внутреннего врага — страха — и окружил его, запечатал. Вместо гаммы чувств мне осталась боль в носу и ощущение собственной беспомощности. Я не могла даже встать, боль оглушала, ослепляла и парализовывала, хотя она была мелочью, пустяком в сравнении с тем, что испытал Халэнн перед смертью, но он нашёл силы держаться до моего появлений, а мне казалось, я сейчас умру.

Перед лицом замаячили стакан с резко пахнущим драконьим вином и зеркало в тонкой золотой оправе.

— Выпей и вправь нос, пока хрящ не сросся, иначе снова придётся ломать, — посоветовала императрица Ланабет. Когда я смогла управлять телом и, присев, приняла вино и зеркало, она сказала: — Вот видишь, ты слишком слаба для этой должности и встречи с Неспящими, тебя просто убьют. Посидишь в Башне порядка, а потом, если твоё участие в заговоре не подтвердится, отправишься домой. Лет через десять приходи, проверю твои боевые навыки, тогда и поговорим.

— Но…

— Ты сейчас слишком слаба, — безапелляционно повторила императрица Ланабет. — Так что приходи в себя, и я отведу тебя в Башню порядка.