Глава 12

Стены Башни порядка напоминали южное небо: чёрное-чёрное с вкраплением бесчисленных звёзд. Этот камень блокировал магию, ментальные связи и мог удержать в плену даже дракона правящего рода.

Над центральным залом располагались комнаты с кроватями, туалет, душевая, ванная, небольшая кладовка. Мягкая перина и постельное бельё, книги, бумага и перья были тут изначально, запас продуктов и одежду мы с императрицей Ланабет принесли месте — всё необходимое для жизни было, но жизнь здесь казалась каким-то дурным сном.

Отсутствие связи с магическим полем Эёрана тревожило. Неизвестность мучила во стократ больше. Окон не было, и дни я считала по приходящим на рассвете кошмарам: даже оторванное от мира, не видящее света, моё сознание кричало о потере, переживало её снова и снова.

Неспящие…

Неспящие…

«Неспящие…» — шептал мой брат, расставаясь с жизнью.

Никто не появлялся, не говорил со мной, и на третьи сутки после кошмара мне захотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня, оказался рядом, просто сказал что-нибудь.

Но дни проходили, никто не заглядывал ко мне в Башню порядка. Наверное, императрица Ланабет так никому и не сказала, что заперла меня здесь. Иначе барон Дарион отыскал бы способ передать весточку. Но, возможно, он сам сейчас под арестом?

Ещё меня терзало, постоянно всплывало в голове воспоминание об устроенной проверке. Императрица Ланабет предупредила, что будет делать, а я всё равно не смогла этому помешать, я даже не поняла, что происходит. В ударе не было магии, поэтому нос восстановился в тот же вечер, но чувство беспомощности осталось. Ланабет была права — я слишком слаба.

И я осталась один на один с сожалениями, страхами, воспоминаниями. Если образы окровавленных родителей, дедушки, тёти, дяди, двоюродных племянников и слуг блокировались моим щитом правителей, то перед смертью брата я была беззащитна, а от момента, когда императрица Ланабет заломила мне руку и просто стукнула меня, драконицу, об стол, я даже не пыталась отгородиться.

Я была слишком наивна, когда поступила в ИСБ: если бы в том доме менталистов, куда мы отправились с принцем Элоранарром, остались убийцы, я могла бы умереть. Предыдущий секретарь принца — опытный боевой маг! — после нападения на него остался инвалидом. На что надеялась я? На то, что всё как-нибудь само образуется? На то, что меня не тронут, потому что я ценная невеста? Но ведь для всех я просто дракон…

Мне хотелось биться головой об стену. И хотелось стать сильнее. Я пыталась настроиться на боевой настрой, но одиночество и чёрные, мерцающие вкраплениями кристаллов стены давили, разрушали мою решимость. Их несокрушимость напоминала о моей слабости.

На четвёртый день я спустилась в нижний зал и встала на колени. Моё сердце испуганно колотилось в груди, а в животе всё сковывало от холода.

— Мне надо стать сильнее, — напомнила я себе. — Я должна принять это и попытаться исправить.

«Это» — мне не хватало смелости даже мысленно признать свою проблему.

Мою тайну.

Непроходящую боль, загнанную в самую глубину сознания, потому что так можно было делать вид, что ничего не случилось.

В ту страшную ночь праздника я потеряла не только семью, свою вторую ментальную половинку-брата, но и саму себя. С той ночи я не могла превратиться в дракона. Я могла выпустить крылья, покрыть чешуёй человеческое тело, но принять свою самую сильную форму я была не в состоянии. Для нашего сообщества я не дракон, пока не верну способность к полному обороту.

Опустив ладони на холодный пол, я вспомнила, как хрустнул нос, как боль пронзила всю меня, перехватывая дыхание, ослепляя и оглушая, лишая способности двигаться и стоять на ногах.

— Я должна стать сильной, — повторила я. — Я должна научиться владеть оружием и… — слова застряли в горле. — Я должна… научиться… снова…

Дышать стало невозможно, сердцебиение сбивалось, горло сдавил спазм. Я была драконом сколько себя помнила, мне сейчас нужна эта форма, чтобы знать — в крайнем случае я могу резко усилиться.

Но я не могла даже сказать сама себе об этой беде, не то что попробовать превратиться.

Всё закончилось тем, что я разрыдалась.

***

С каждым днём одиночество давило всё сильнее, и хотя на шестой день через узкую шахту поднялся ящик со свежим хлебом, молоком и горшком погружённого в стазис рыбного супа, я больше не могла избавиться от страха, что с императрицей Ланабет случится беда, и никто не узнает, что я здесь.

Стены давили всё сильнее, я всё больше нуждалась в превращении, чтобы ощутить себя хоть немного защищённее. Бесполезно: я не могла создать в памяти свой образ серебряной драконицы, а без этого трансформация невозможна. Могла представить других дракониц, но это была не я, и магия не работала. Меня только ещё больше мучили кошмары: о смерти Халэнна, о том, что я больше не способна даже крылья выпустить и чешуёй покрыться, о том, что я навечно заперта в Башне порядка.

Я пыталась читать — но буквы не складывались в слова, а если складывались, я почти не понимала написанное. Я бегала по залу. Летала, отталкиваясь от чёрных мерцающих стен и переворачиваясь в воздухе — так Халэнн тренировался с дедушкой. Правда, дедушка ещё шары зачарованные выпускал, и те больно хлестали Халэнна, если он не успевал увернуться. Я попробовала провернуть тот же самый трюк с книгами, но трудно неожиданно атаковать саму себя, получилась скорее тренировка на сосредоточенность. И это напряжение помогало хоть немного бороться со страхом, затягивающимся на шее, точно петля.

***

На десятый день — заточение длилось уже неделю! — вместе со свежими продуктами через шахту доставили пузырьки с маскирующей запах жидкостью — и их было больше, чем я оставила в гостиничном номере. «Расследование продолжается. Если по-прежнему хочешь сохранить тайну, разбрызгай», — гласила короткая записка. После прочтения она вспыхнула и сгорела дотла.

Значило ли это, что сюда скоро придут драконы? Император Карит или принц Элоранарр… Или кто-нибудь другой?

Приняв мужскую форму, я обмазалась сама и прошлась по всем комнатам, даже по тем, куда не заходила, и размазала по несколько капель вещества на стены. В большом зале, где каждый день безуспешно пыталась мысленно увидеть себя такой, какой должна быть, я разлила ещё больше меняющего запах состава.

И стала ждать.

Время будто застыло. В абсолютной тишине мне мерещились звуки — мелкие коготки царапают камень. Но здесь никого не может быть!

«Только с ума сойти не хватало», — дрожала я, прячась под одеяло от этих шорохов.

Никто не пришёл в этот день. Передумали? Что-то случилось? Против меня дали показания? Открылись новые факты дела? Но в этом случае меня вызвали бы на допрос. Кто-то напал на императрицу Ланабет? Напали на императорскую семью? Такое могло быть, Культ действительно охотился на род Аран, у золотых драконов слишком много врагов. Тысячи вопросов роились в голове, сводя меня с ума. Хотелось кричать от бессилия, но я закусила губу.

Отдышалась.

И стала петь — мягкую песню успокоения. Внутри всё дрожало, слёзы текли по щекам, ужас накатывал на меня удушающими волнами, но волшебный голос Сиринов, точно волнорез, точно стена, выстраивающаяся вокруг меня в хаосе тёмных эмоций.

На рассвете я проснулась от собственного крика.

«Неспящие», — звенел тихий голос брата, я заткнула уши, но… это ничего не меняло. Я слышала его, снова ощущала, как рвётся связь. Мужская одежда, в которой я вчера уснула, мешала дышать.

Где-то там, за чёрно-звёздными стенами всходило солнце нового дня.

— Я должна стать сильной, — беззвучно напомнила я. — Я должна стать сильной. Сильной. Должна. Я здесь одна, мне надо просто дождаться. Надо быть сильной…

Уткнувшись в подушку, я завыла от боли: моё сердце снова рвали на части. Почему в Башне порядка мне страшнее, чем в любом другом месте?

Потому что здесь только я и моё горе. В любом другом месте я подспудно ощущала присутствие жизни, чужих сознаний, чужой магии, ментальных щитов и отвлекалась… Здесь я оказалась в пустоте. И к ней я была не готова. Она сжирала меня снаружи и изнутри. Мне нечего было ей противопоставить, кроме успокаивающего тембра голоса, но тот слишком дрожал.

***

Дни тянулись, превращались в бесконечные минуты напряжения и страха. Я продолжала пользоваться маскировкой запаха, носить мужскую одежду в надежде, что сюда наконец кто-нибудь придёт.

Но никто не являлся. Вокруг меня, куда бы ни посмотрела, мерцали чёрные непробиваемые стены. Везде-везде-везде…

Я не могла есть. Рассветные кошмары становились всё реалистичнее, страшнее, боль и ощущение потери оставались со мной всё дольше, и на четырнадцатый день я решила не спать. Пусть я не в состоянии превратиться в дракона, но сила осталась, я могла не есть и не спать все десять дней недели. Наверное: я чувствовала себя больной, суставы опять ныли, время превратилось в густой удушающий кисель, и насколько хватит выносливости я просто не знала.

***

Чернота и мерцающие на ней россыпи звёзд. Они вверху. Внизу. Слева и справа. Впереди и сзади. Чёрные стены Башни порядка смотрели на меня мириадами маленьких поглощающих магию осколков кристаллов, вплавленных в их нерушимое вещество.

Даже дракон правящего рода не мог разрушить Башню порядка и им подобные помещения, имеющиеся у каждой правящей драконьей семьи. Эти маленькие тюрьмы для непокорных сородичей, этот чудовищный пыточный инструмент, отсекающий дракона — магическое существо — от магии Эёрана.

Я не знала, сколько прошло дней. Может, один, а может пять. Голода я не чувствовала, только тревогу. Порой казалось, я не могу дышать. Я больше не могла петь.

В огромном зале вставала на колени. Ложилась на спину. Ложилась на живот. Сворачивалась калачиком. Выпускала крылья и обрастала чешуёй. Я пыталась вспомнить свою истинную суть, увидеть её, ощутить себя драконицей, почувствовать хвост, но ничего не получалось.

Когда находило отчаяние, я возвращалась наверх, заходила в одну из комнат и, закрыв дверь, приваливалась к ней спиной, чтобы ко мне не подкрались неожиданно. Так я давала костям и суставам отдохнуть, а потом… снова спускалась вниз и пыталась превратиться.

Мне это было жизненно необходимо, чтобы не ощущать себя такой беспомощной, чтобы снова почувствовать себя драконом.

Иногда мне вспоминался поставщик волкооборотень Нулишарх… он ведь не признал во мне дракона, может, потому, что своим оборотническим чутьём уловил, что драконицы во мне больше нет?

Эту мысль я пыталась отбросить, напомнить себе, что принц Элоранарр, лейтенант Зинарр вполне признавали во мне дракона, но в этой проклятой Башне порядка страхи были сильны, сильнее всех добрых воспоминаний и в тысячу раз сильнее меня.

***

Время не желало идти. Не желало двигаться. Башня порядка растворяла меня в себе, поглощала — как кто-то мог находиться здесь и не сойти с ума?

Кажется, временами я проваливалась в короткую дрёму, обрываемую болью в суставах, жаждущих вернуть женскую форму.

— Я слаба, слишком слаба, — прошептала я в холодный каменный пол, подмигивающий мне искорками вплавленных кристаллов. Стяжки на груди мешали дышать, в штанах было так неудобно. Да и какой смысл притворяться Халэнном, если я не могу даже просто сидеть здесь и ждать? Сил сопротивляться не осталось, Башня порядка победила. — Я не справлюсь… не справлюсь…

Тихо зарокотал механизм сложного замка. Я развернула голову к двери, прижалась виском к холодному непреклонному камню.

Мне мерещится? В приход кого-нибудь извне уже не верилось. Неужели обо мне не забыли?

Очень медленно раскрывались створки чёрного камня. Между ними образовалась узкая щёлка.

Я приподнялась на руках. Стиснула зубы, вынуждая суставы и кости вернуть почти утраченное мужское строение.

Двери вдруг стали открываться быстро. Я подскочила неожиданно резво. В щели показалась тёмная рубашка и жилет, бледное лицо, рыжие волосы. Принц Элоранарр был хмур, его глаза казались чёрными.

Я не должна была этого делать. Не должна… и всё же я бросилась к нему, уткнулась в грудь принца Элоранарра и, судорожно обхватив его талию, всхлипнула. От него так знакомо-ласково-опасно пахло корицей и раскалённым металлом, и сейчас в целом мире не было ничего приятнее его аромата и его тепла.

Мне определённо не стоило обнимать принца Элоранарра, но иначе я не могла.