Глава 24

Прикрыв глаза, я собиралась с мыслями, пыталась понять происходящее. Если бы принц Элоранарр считал меня девушкой, его желание остаться рядом со мной носило бы вполне определённый характер, но какой поддержки он желал от Халэнна? Дружеской? Мы слишком мало общались. Боевой помощи в случае неприятностей? Тут его ждёт огромное разочарование.

— Возможно, вам сейчас стоит быть рядом с братьями? — тихо спросила я, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не попадать в плен его привлекательного запаха. На грани критической ситуации инстинкты начинают доминировать, и среди них не только боевые, но и сексуальные. — Наверное, им страшно, им нужна ваша поддержка…

— Будь я спокоен, мог бы их поддержать, но я… мне кажется, я их перепугаю ещё больше.

Его руки были такие горячие, нежные, я не могла заставить себя высвободить свою ладонь.

— Что ж, давайте посидим здесь, в саду, подождём, что будет.

— И ты расскажешь о себе. Мой личный секретарь, а я о тебе почти ничего не знаю.

Внутри у меня всё сжалось, но на голосе это не отразилось:

— Думаю, вы подробно изучили мою биографию и опросили знакомых, прежде чем принять на такой пост.

— Нет. То есть я ознакомился с данными из Академии драконов, с показаниями следователей, осмотревших твой родовой замок после нападения, и прочитал, что о тебе записано в учётной книге клуба коллекционеров: ты меня впечатлил тем, что прошёл моё непроходимое испытание. Но я знакомых не опрашивал.

Это было хорошо! Пусть изменение характера я могла списать на последствия разрыва ментальной связи близнецов, будет лучше, если к этой отговорке прибегать не придётся.

— Я предпочитаю сам составлять мнение об окружающих, — добавил принц Элоранарр. Он приподнял руку и положил мне на плечо, второй по-прежнему сжимая мою ладонь. Как же близко он был, как остро я ощущала его близость, и ветер сносил на меня его запах. По моему телу пробежала дрожь, пронзила меня всю до звёздочек перед глазами. Принц Элоранарр наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моего лба. — Тебе страшно?

Мне было очень страшно: уничтожение Видящих, исчезновение императрицы, нападения тварей, безумная привлекательность принца, и то, что мой такой ясный и простой план рассыпался в прах — всё это пугало, как и охватывающее меня рядом с принцем Элоранарром желание рассказать о себе, попросить защиты, прижаться, поцеловать. Я не привыкла к одиночеству, моя разорванная пополам душа требовала исцеляющего соединения с кем-то ещё, мне нужен кто-нибудь близкий, родной…

Гигантский купол-решётка над дворцовым парком содрогнулась. Десятки беседок, в режиме цитадели превратившиеся в пушки с высунутыми в отверстия купола жерлами, налились золотым сиянием и с грохотом пальнули. Содрогнулась земля, огненные снаряды брызнули во все стороны и с оглушительными взрывами обрушились на землю за пределами парка. В ответ раздался оглушительный тошнотворный визг. Звук врезался в мозг, я зажала уши ладонями, принц Элоранарр крепко обнял меня:

— Что случилось? Что произошло? — он потянул меня в сторону, и я не понимала, куда, не соображала, где мы.

— Звук… они так визжат, — прохрипела я, давясь от боли в голове и одурения.

Пушки ударили снова, земля вздрогнула и продолжила мелко трястись. Оторвавшись от груди принца Элоранарра, я огляделась: земля поднималась вокруг дворца, запечатывая его окна и двери толстенным слоем грунта, перемешанного с камнями и раскалёнными потоками металла, формирующего несущую конструкцию защиты. То же самое происходило с башней принца Элоранарра. Но на самом деле это было… обманкой: и дворец, и башня погружались под землю, а каркас, наверное, должен отвлекать на себя удары врагов, если те прорвутся сквозь внешнюю линию обороны.

Крепче обхватив меня, принц Элоранарр взлетел к верхушке башни и завис напротив окна, в котором белели лица его перепуганных драконесс.

— Сейчас ты зайдёшь внутрь, — скомандовал он. — И будешь сидеть там…

— Я останусь с вами, — вцепившись в его сюртук, выпалила я.

Мне было так страшно его отпускать, так невыносимо — вдруг и его убьют, как других Аранских, как предыдущего императора — его деда Видара и его племянника, вместо которого тот занял трон, и его детей? Вдруг, когда опасность минует — если она минует — я выйду из убежища, и здесь останутся только окровавленные трупы?

От ужаса меня затрясло, я так вцепилась в одежду принца, что она затрещала, и сколько он ни пытался отодрать меня от себя, у него не получалось. Мы рухнули на опускающуюся вниз крышу.

— Не надо, не надо, вдруг вас убьют? Вдруг вас всех убьют, и… и… в-вы б-будете в-все м-мертвы, в-в-крови, — сбивчиво бормотала я. — Д-давайте в-все с-спрячемся, пусть-пусть з-защита ци-цитадели р-работает.

— Защита не обладает разумом, — принц Элоранарр ещё попытался отцепить мои руки, но в конце концов просто обнял, погладил по спине, на которой топорщились не до конца высвободившиеся крылья. — Не бойся, ну же, отпусти меня.

Снова палили пушки. Пространство между прутьями купола затягивалось плёнками более плотных щитов. Гигантский золотой дракон — император Карит — вышел из-за дворца и растерянно оглядывался. Он был как пьяный, словно не соображал ничего. Потеря избранной слишком его подкосила.

Башня опускалась всё ниже, а вокруг поднимались стены каркаса-обманки, я же крепко держала принца Элоранарра, надеясь, что он останется, что каркас запечатается, и принц просто не сможет уйти.

— Останьтесь, п-пожалуйста, останьтесь, — твердила я в безумном исступлении, за пределами дворца снова верещали твари, и казалось, мой мозг взорвётся от их воплей, а сердце выпрыгнет от ужаса. А принц Элоранарр всё пытался вырваться из моих рук, и я резко обхватила его шею.

— Халэнн, мой отец ещё не в себе, я должен идти… я… должен следить за работой цитадели, перенаправлять энергию, выбирать оптимальные заклинания…

Он не собирался оставаться, он уже поднимался с колен, легко поднимая меня за собой, и его пальцы больно сомкнулись на моих предплечьях. Он хотел дёрнуть их с силой, и силы у него больше, чем у меня, он просто разомкнёт мои руки и уйдёт… навсегда?

Не зная, как ещё его остановить, оставить здесь до того момента, как над нами сомкнётся каркас для имитации башни, я прижалась к его губам. На этом моя смелость закончилась, я застыла, не зная, что делать дальше, с бешено колотящимся сердцем, с трудом осознавая, что хватка на моих руках ослабла. А потом горячие губы принца Элоранарра вдруг разомкнулись и захватили мои, его язык скользнул между моих зубов. В растерянности я лишь крепче обхватила его за плечи, позволяя жадно овладевать моим ртом, я готова была на всё, лишь бы он — первое существо, к которому я хоть как-то привязалась после смерти семьи — остался здесь сейчас со мной, в безопасности.

В грохоте пушек утонул протяжный растерянный рык императора Карита, снова задрожала земля. Я пыталась подхватить ритм поцелуя, но принц Элоранарр остановился, прижался лбом к моему лбу:

— Что ты делаешь?

— Я хочу, чтобы вы остались здесь, пожалуйста, — я вновь прижалась к его губам, и он ответил на мой поцелуй, его ладонь оказалась на моём затылке, и поцелуй опять углубился.

На нас обрушился поток ледяной воды, и в голове чуть прояснилось. Отступив, я судорожно хватала ртом воздух. Принц Элоранарр, который, похоже, и призвал на наши головы воду, чтобы остудить, тряхнул меня за плечи:

— Успокойся, всё будет хорошо, — его сиплый голос звучал странно. — Я не собираюсь умирать.

— Никто не собирается! — отчаянно вскрикнула я. — Никто из моей семьи не собирался! А потом…

Отскочив, принц Элоранарр расправил крылья и взмыл вверх, нырнул в закрывающийся купол, и тот сомкнулся, оставляя меня в темноте.

Черепичная крыша подо мной дрожала, башня по-прежнему втягивалась в землю, а та тряслась, беспрерывно грохотали пушки, даже сюда доносился чудовищный, мозгодробительный визг. Кажется, в нём есть ментальный элемент, но я ничего не соображаю, никак не могу его нащупать и определить, словно это… что-то слишком чужое. Наверное, это магия Бездны. К счастью, гвардейцы-медведеоборотни неподвластны ментальным манипуляциям, а принц Элоранарр и император закрыты щитами правителей и, как всякие нементалисты, не восприимчивы к таким тонким воздействиям, их этот визг не сводит с ума.

Но они там, наверху, они будут защищать осаждённый кем-то дворец. Придёт кто-нибудь на помощь, или вассальные рода драконов восстанут в надежде захватить престол или расширить собственные владения? Не воспользуются ли вампирские кантоны или Неспящие возможностью уничтожить Аранских, объединивших под своей властью большую часть плодородных земель?

Я не хотела об этом думать, но думала. Меня трясло, как в лихорадке, я обхватила себя за плечи, согнулась пополам и беззвучно заплакала. А потом стала молиться Великому дракону, чтобы он, позволивший забрать весь мой род, оставил мне хотя бы Аранских, хотя бы принца Элоранарра, потому что иначе я совсем не знаю, как жить и что делать.

***

В темноте было жутко и одиноко. Дрожь земли не унималась ни на минуту, порой чуть стихала, а потом усиливалась, и чудовищный грохот заглушал даже мысли. Башня опустилась достаточно глубоко, защитный каркас наверху был пронизан толстыми слоями перегородок, и порой мне казалось, что они рухнут на меня, раздавят о черепицу, размажут… Ломать крышу, чтобы залезть внутрь башни, я не решалась — вдруг защитные чары воспримут меня врагом?

Так что оставалось сидеть-бродить-молиться и ждать, чем закончится битва там наверху. Гадать, кто именно напал на цитадель. Выгонять из сознания видения окровавленного, изрезанного принца Элоранарра, императора Карита, барона Дариона и остальных гвардейцев.

Я не хотела думать об их смерти, но это было выше меня — все страхи ожили и не хотели отступать. Если на минутку удавалось отстраниться от этих кошмаров, я закрывала лицо руками и ругала себя за глупый поцелуй: теперь, даже если принц Элоранарр спасётся, он меня выгонит. Какой дракон захочет терпеть возле себя другого дракона, покушавшегося на него таким наглым образом? А если расскажу, что я девушка, или он сам об этом догадается, службы мне не видать — выставит, как и других женщин ИСБ. А может… принц Элоранарр уже догадался, он ведь поцеловал меня в ответ весьма рьяно. Но как? Слишком уж безумная была ситуация, не располагающая к внимательности, мой истинный запах был перебит спецсоставом и запахом его драконесс, с которыми я так долго обнималась, да и вкус кожи принц вряд ли оценил: он целовал только губы и языком скользил во рту, а по слюне можно определить разве только то, что я не ядовита. Нет, скорее всего, принц Элоранарр совершенно неосознанно поддался соблазну женских запахов на мне и безумной ситуации… Но простит ли он мне свою ошибку?

С новой силой всё затряслось. Я так не хотела думать о битве наверху, о поцелуе думать было страшно… а время в темноте словно не шло. Казалось, я сидела там целую вечность, каждая косточка вибрировала в такт дрожи земли. Порой от ужаса меня сводило судорогами, и я сожалела о своём упрямстве: могла бы сидеть в свете внутри башни, прижиматься к тёплым Вейре и Диоре, мы бы убеждали друг друга, что всё будет хорошо. У меня одной это получалось всё хуже и хуже. В этой содрогающейся шумной темноте было страшнее, чем в Башне порядка, хотя тут я ощущала связь с магией. Мне так хотелось сбежать, но наложенные на территорию щиты не давали телепортироваться. И это было хорошим знаком: значит, родовой артефакт Аранских и наложенные другими магами печати держались.

Это длилось бесконечно.

Непрерывно.

Тело болело, словно меня избивали вместе с дворцом и парком.

Тысячи разных вариантов смерти настигали принца Элоранарра в моём воображении, и я до крови кусала пальцы, пытаясь избавиться от ужасных образов.

Казалось, прошли целые годы в одиночестве, страхе и темноте. И я поняла, что увидеть свою семью мёртвой — это… ужасно, невыносимо, но ещё хуже ждать, когда дорогое тебе существо погибнет, ждать и не иметь возможности вытравить из сознания страшные образы. А принц Элоранарр — его ведь в любой момент могут убить, он всегда под угрозой, всегда на передовой, и если младшие принцы почти недосягаемы, а его отец покрыт бронированной чешуёй и сильнее магически, то принц Элоранарр часто бывает вне защищённого дворца, он уязвим со своей обыкновенной чешуёй и магией, не усиленной связью с избранной. Принц Элоранарр всегда под ударом, он самый неподходящий объект любви, с ним таких страшных минут может быть много, очень много, больше, чем может выдержать мой разум…

***

Когда всё, наконец, прекратилось, я даже не сразу это поняла — вибрация до сих пор будто сотрясала моё тело, все кости ныли, и я соображала совсем плохо: кровавые образы затуманили разум, и казалось, что я брожу по залитому кровью разорённому парку дворца. Не сразу пришло осознание, что перемычки в бронированно-поддельной башне наверху расходятся в стороны, а настоящая башня потихоньку движется вверх.

Когда сквозь раскрывающуюся крышу проникли первые тонкие лучики солнца и упали на черепицу передо мной, это показалось чем-то невероятным. А потом в ноздри ударил запах гари.

«Всё закончилось, — отстранённо текли мысли. — Кто умер? Хоть кто-нибудь выжил? Это конец, или нас выпускают, чтобы убить?.. Ну какую же глупость я думаю: действует то же заклинание, что и спрятало нас сюда, значит, артефакт Аранских работает, и кто-то из семьи точно жив… но кто?»

Закрыв лицо искусанными руками, я вместе с крышей поднималась всё выше и выше, тёплое солнце касалось моей кожи, всклокоченных волос. Так я оказалась на самой высокой точке, с которой могла обозреть всё, но посмотреть было страшно. Особенно пугало то, что принц Элоранарр не спешил проверить своих любовниц — по идее, он должен был сделать это сразу после того, как убедится в безопасности братьев.

Но время шло. Ощутив, как меня опять начинает одолевать дрожь, я заставила себя убрать ладони от лица. Следы укусов уже затягивались.

Пространство вокруг дворцового парка, насколько хватало взгляда, было перепахано взрывами, даже на морском побережье. Решётчатый купол со стороны телепортационного камня был соединён неровно, словно после прорыва, и земля там залита чем-то чёрным. От каркаса, некогда окружавшего сам дворец, остались пласты с камнями — значит, тот пострадал, иначе заклинания вернули бы его под землю, как и каркас, окружавший башню принца. Но сам дворец был в порядке, если не считать разрушенной самим императором крыши. Значит, до младших принцев не добрались…

А ещё на перепаханных газонах была кровь — пятна тут и там. Часть окружающей парк стены обгорела, оплавилась. Но пушки почти все стояли целые. Бой был и на внутренней территории.

Внизу распахнулось окно: Вейра первая выпорхнула из башни, а за ней Диора. Они пролетели над парком и приземлились за дворцом. Распахнув крылья, я тоже рванула туда.

За дворцом не было тела принца Элоранарра, как я боялась, там вовсе не было тел. Сверкала на солнце золотая бронированная чешуя императора Карита. Он лежал на земле, накрыв крылом клумбу Ланабет. Похожие на огонь цветы не пострадали в битве. А между огромным золотым телом и цветами устроился чёрный дракончик и тихо поскуливал. Вейра и Диора стояли перед ними на коленях. Принц Линарэн был в стороне, его охраняла дюжина гвардейцев в полутрансформированном виде и барон Дарион в человеческой форме. Рядом стояла леди Заранея, она с мягкой улыбкой наблюдала, как наследный принц Линарэн палочками набирал в пробирки чёрную жижу, истекающую из чудовищной обрубленной лапы с выпученным глазом на тыльной стороне ладони.

Приземлившись, я тоже упала на колени перед императором Каритом. Тот тяжело фыркнул и спрятал голову под крыло к дракончику и цветам. Похоже, распоряжений у него нет. А может, ему не нравился исходящий от чёрной жижи смрад. Я направилась к барону Дариону, а за мной и Диора с Вейрой.

— Что с принцем Элоранарром? — спросила я своим идеально подчиняющимся голосом раньше них двоих, но они тоже спросили:

— Что с Элорчиком?

— Он не ранен?

Меня хлестнуло злостью, раздражением: как же я хотела, чтобы их здесь не было!

— Он более менее в порядке, отправился в Столицу, принимает отчёты о битвах по стране, отдаёт распоряжения в министерствах. Нужно личное присутствие, все слишком напуганы. Эти твари, — барон Дарион кивнул на лапу, — это что-то новое, мы с таким прежде не сталкивались. Их берёт только драконье пламя.

Похоже, тяжёлый разговор с принцем Элоранарром откладывался на неопределённый срок.

— Что тут творилось ночью? — спросила Диора.

— Эти твари лезли со всех сторон, был риск прорыва щитового купола, мы открыли проём, чтобы снизить общее давление, и стали уничтожать пролезавших внутрь. Многие твари, покусав щит, ныряли обратно в междумирье. Потом прилетели военные отряды, твари бросились на них, пришлось спасать помощников, но к счастью, начался массовый исход тварей, а тех, что остались, спалили в пепел.

— Странно, — заметила я, снова косясь на чёрную лапу. — Зачем твари нападали, а потом убегали?

— Когда-нибудь мы обязательно выясним это наверняка, — неожиданно отозвался принц Линарэн. — Помогите перенести эту лапу в лабораторию, я хочу изучить её внимательнее. Это же новое уникальное существо.

Мне стало не по себе от его слишком серьёзного, взрослого взгляда. Двое медведеоборотней подняли эту мерзость и потащили следом за принцем Линарэном и шагавшей рядом с ним леди Заранеей. Поднявшийся ветер донёс до нас отвратительную вонь лапы. Тихо позвякивали на поясе принца Линарэна закупоренные пробирки.

— Кажется, мне пора отсюда, — Диора прикрыла нос ладошкой и поспешила прочь, а Вейра — за ней.

Едва они скрылись, и мы с бароном остались наедине, если не считать улёгшихся неподалёку императора и младшего принца, Дарион осмотрел меня внимательнее, задержал взгляд на следах укусов на пальцах.

— Эти твари похожи на порождения Бездны, — тихо проговорил он и с презрением ковырнул измазанный чёрной жижей пласт земли. — Скорее всего, явились оттуда же, и как только мы узнаем, что Бездне понадобилось в Эёране, сможем ответить на твой вопрос, Халэнн. Но если смотреть в исторической перспективе — порождения Бездны всегда любили нашу магию, а ночью здесь от магии всё просто кипело… Ладно, иди, приведи себя в порядок и будь готов, у Элора полно дел, ты скоро можешь ему понадобиться.

Да, как же. Понадоблюсь: выставить меня со службы. Или… на самом деле я не знала, что ждать от принца Элоранарра после того, как он ответил на мой поцелуй.

— А вы как? — тихо спросила я у барона Дариона. — В порядке? Как остальные гвардейцы?

— Есть раненые, но в целом всё обошлось, Карит неплохо держался, а Элор врагов просто рвал и метал.

Рвал и метал…

Кивнув, я поспешила в свою комнату на верхнем этаже башни, ощущая на себе тяжёлый взгляд барона Дариона.

Внутри башня ничуть не пострадала, да и снаружи отделалась лишь налётом земли на поверхности кладки. Заперев дверь, я набрала ванну горячей воды, перекинула поверх бортиков простыню, чтобы прикрыла меня в случае внезапного появления принца Элоранарра, и забралась во влажный, расслабляющий жар, позволяя костям принять естественное положение. Искусанные пальцы слегка пощипало и отпустило, скоро ранки совсем исчезнут.

Отпущенное на волю, тело расслабилось, глаза обожгло краткими слезами облегчения. Запрокинув голову на борт ванны, я зажмурилась и постаралась не думать ни о чём.

«Будь что будет, — решила я тогда. — Как-нибудь разберусь, справлюсь».

***

Проснулась я в холодной воде, проснулась мгновенно, словно кто-то меня толкнул, но в покоях стояла тишина. Отыскав в плитах регулятор, я заставила воду снова согреться, перевела заклинание в режим постоянного подогрева и снова закрыла глаза.

Прежний безразличный покой не возвращался. Мне хотелось знать, что решил принц Элоранарр, и исходя из этого строить дальнейшие планы. Только пойти к нему и спросить я не осмелилась бы, даже если бы знала, что он вернулся.

Выбравшись из ванной и выглянув в окно, я обнаружила, что уже вечер. Понять это навскидку было не так легко: многочисленные фонари озаряли сад, они усыпали землю и полностью восстановленный купол цитадели, так что было светло почти как днём. Одни работники чинили парковую стену, другие восстанавливали газон и пострадавшие живые изгороди. Несколько существ ходили по крыше дворца, в котором уже мерцали стёкла. Жизнь кипела…

Как обычно, я подготовилась: изменила положение и форму костей, рьяно намазалась составом, изменяющим запах, надела строгий костюм без вольностей, чуть свободно облегающий фигуру. Остановилась возле зеркала: бледное лицо, тени под кажущимися огромными глазами, заострившиеся скулы… Я выглядела больной и испуганной.

Выбравшись из своей комнаты, прижалась к двери принца Элоранарра ухом — тишина. То ли заглушающие заклинания действовали, то ли там правда никого не было.

Заходить к Вейре и Диоре совсем не хотелось, хотя они наверняка знали, во дворце принц Элоранарр или нет. Поэтому я отправилась к барону Дариону. Но он был занят: обсуждал с щитовиками восстановление и модернизацию магической защиты. Мне рассеянно ответил, что принц Элоранарр в Столице на совещании учёных и военных по поводу оценки потенциальной угрозы новых существ.

Все во дворце и за его пределами были заняты, а я оказалась не у дел. Побродила среди рабочих, прислушиваясь к их мыслям, всё равно амулеты у большинства оказались слабыми. Эти маги земли, вместе с магами-щитовиками восстанавливающие защиту и пристойный внешний вид дворца, были в ужасе от разрушений вокруг территории, они пытались понять, что за неведомые твари устроили такое, боялись, что даже драконы не смогут их защитить.

Очень скоро мне стало тошно от всеобщих страхов: медведеоборотни, столкнувшиеся с чудовищами лично, и то были оптимистичнее. Мне нравился их боевой настрой, он позволял давить свой страх перед новыми сильными врагами.

Прежде чем вернуться к себе, я зашла в дворцовую библиотеку. Раздел с автобиографиями был огромен, у меня сразу разбежались глаза, я выбрала полку с воспоминаниями о путешествиях в другие миры и вытащила четыре небольшие книги наобум: принц Элоранарр мог выгнать меня в любой момент, не стоило брать толстые фолианты.

В башне принца царила зловещая тишина. Я постояла возле его двери, прислушиваясь, а потом юркнула за свою, придвинула к ней кресло, зажгла магическую сферу и открыла лежавшую сверху книгу за авторством некоего Марджемира Флоса, исследователя взаимодействий между мирами и каналов схождений. Его описания носили сугубо научный характер, содержали множество расчётов, и я быстро отложила эту сомнительную автобиографию, больше похожую на журнал опытов. Зато следующая оказалась пободрее, её автор тоже был исследователем, но упирал на приключенческую часть путешествий и на разницу и сходства в обычаях разных миров. Такая информация — самое то, чтобы забыться хоть ненадолго.

Только чем дальше, тем труднее было забываться: я боялась представить, что сейчас чувствует принц Элоранарр, как ко мне относится, что думает об этом треклятом поцелуе. Постоянно прислушивалась, надеясь и страшась услышать его шаги.

Я дёрнулась, когда услышала шорохи снаружи, но это были всего лишь Вейра и Диора, они о чём-то глухо переговаривались. Следовало бы выйти и расспросить их о принце Элоранарре, но я не решилась.

Я ждала.

Читала.

Замирала, пытаясь представить наш разговор.

Снова ждала.

Пыталась читать.

Появление принца Элоранарра в башне я ощутила сразу, хотя он не издал ни звука, просто вся атмосфера вдруг переменилась. И Вейра с Диорой тоже это уловили, они, судя по звукам, вышли к нему. С замиранием сердца я прислушивалась к голосам: их — встревоженным, и его — раздражённому. Он что-то рявкнул, и они умолкли. А через несколько мгновений дверь в его комнату резко открылась и захлопнулась с грохотом.

Всю ночь я просидела в кресле, ожидая, что принц Элоранарр зайдёт поговорить или отдать распоряжения, но он не появился, и утром тихо ушёл.

***

Предстоящего разговора я боялась, но уход принца Элоранарра выбил меня из колеи. Мне казалось, что нам стоило прояснить ситуацию, списать всё на оставшийся на мне запах Вейры и Диоры или обозначить, что мы делаем вид, будто ничего не случилось. В конце концов, интимные отношения между нами невозможны без благословения родового артефакта Аранских — их магия просто сожжёт меня в момент сильной страсти принца Элоранарра, и артефакт никогда не благословит мужчину, так что неприятных слухов бояться не стоило, а между нами… принц мог приказать не напоминать ему об этом и никогда такое не повторять, заставить дать клятву крови.

Но ожидание его решения, постоянный вопрос прогонит-не прогонит — вот что было пыткой.

Спать я не могла, читать больше не хотелось. Император Карит в драконьем виде снова громко подвывал у клумбы Ланабет, и это разрывало сердце. Так хотелось подойти, обнять золотую морду и сказать, что я его понимаю, что мне так же больно и одиноко, как ему сейчас.

Подумав, я занялась поручениями Вейры и Диоры по их нуждам в дорогих мелочах. Конечно, ситуация не располагала к подобным пустякам, но схождение миров завершилось, и если в ближайшее время не случится новая волна нападений, обычная жизнь возьмёт верх, и с меня спросят результат. Если я всё ещё буду секретарём старшего принца.

Я разделила пожелания драконесс на группы по общим признакам и, переписав тематические списки на отдельные листы, отправилась к управляющему дворцом. Он моему появлению не обрадовался («У нас столько дел, столько дел, сейчас не до этих глупостей!»), но велел своему младшему секретарю меня проконсультировать. Так я узнала основных поставщиков Диоры и Вейры, потом отправилась к бледному суровому кладовщику и получила магкаллиграфическую бумагу для самодоставляющихся писем.

Каким бы страшным ни было нападение, но ответы поставщиков на свои запросы я получила удивительно быстро и отправилась к казначею, чтобы он подтвердил оплату. В общем-то, я могла выписать всё в долг, но не хотелось попасть впросак, превысив лимит расходов.

Казначей был старым драконом, служившим ещё императору Видару Второму, дедушке принца Элоранарра, так что, оторвавшись от смет по ремонту и взглянув на счета драконесс, в выражениях не постеснялся. Не остановила его даже необходимость заниматься сметами: отложив прикованное цепочкой к столу перо, старик минут сорок костерил бесполезных транжирок и любвеобильность и попустительство принца Элоранарра заодно. И в каких выражениях — ух! Не удивлюсь, если он и в лицо ему высказываться не стеснялся.

Выговорившись, старик потёр морщинистый лоб, отмахнулся и всё подписал:

— Прости за брюзжание, сил нет терпеть этих двоих, скорее бы Элор остепенился, нашёл себе избранную из приличной семьи, скромную, с умеренными потребностями.

— Это как повезёт, — заметила я.

— Верно, но избранная будет любить Элора, он будет для неё Вселенной, а не все эти глупости, которые так по нраву скучающим без внимания девицам. Да и Элор, может, будет не так рьяно перья у всех тянуть.

Да, следовало признать, что без избранной драконы концентрировались на своих сокровищах, и чем дольше принц Элоранарр остаётся без пары, тем более навязчивым становится его желание красть перья.

Попрощавшись со стариком, я вернулась в свою комнату на вершине башни и закончила с отправкой заказов для Вейры и Диоры.

Из окна открывался вид на ту часть сада, в которой сейчас наводили порядок. Устроившись на подоконнике, я наблюдала, как слаженно работают садовники и придворный маг, вкладывающий в живые изгороди и газоны охранные и атакующие заклинания. Возле крыла с лабораториями и на крыше дворца суетились рабочие. Тут и там мелькали красные мундиры гвардейцев, но сновали здесь и следователи ИСБ, опрашивали некоторых из присутствующих, вычерчивали поисковые пентаграммы и осматривали не пострадавшие части стены. Похоже, продолжали расследовать исчезновение императрицы Ланабет.

Но бесконечно смотреть в окно невозможно. Я походила по комнате и села за письмо принцу Элоранарру. Долго писала извинение за неподобающее поведение, сослалась на то, что меня, как и его, раззадорил запах его драконесс, к тому же ментальная связь с сестрой оказала своё специфическое воздействие на моё поведение, но больше я такого промаха не допущу. Переписала это раз двадцать, постоянно выправляя формулировки. Порвала письмо и написала кратко:

«Простите, я виноват, но больше не посмею оскорбить вас неподобающим поведением».

Потом подумала, что принц, быть может, наоборот, получил от поцелуя удовольствие (собственно, вёл в поцелуе именно он), и такой резкий отказ от повторения может его оскорбить, поэтому приписала:

«Если пожелаете, мы можем забыть об этом инциденте. На всё ваша воля».

Записка получилась оскорбительной самой своей краткой формой, ведь к принцу я должна обращаться со всеми официальными формулировками по правилам служебной переписки. Вздохнув, переписала эти два предложения в полуторастраничное письмо со всеми положенными оборотами вежливости. Запечатав послание, вышла из комнаты и, убедившись, что никто не видит, подсунула конверт принцу под дверь.

Дело оставалось за принцем. А я решила поспать: мало ли что там дальше будет, глупо доводить себя до полного истощения.

После короткой подготовки в постель я легла в сорочке и халате, хорошо промазанная составом, изменяющим запах — на случай, если принц внезапно потребует меня к себе или явится сам, невзирая на нашу прежнюю договорённость.

***

Он появился в комнате, и сон мгновенно улетучился, я распахнула глаза. Всё было залито лунным серебром, и только волосы и глаза принца Элоранарра сияли золотом. В воздухе пахло корицей и раскалённым металлом, и от этого хищно-пряного аромата кровь во мне вскипела, кожа стала такой чувствительной, что даже вдохи, от которых соски прижимались к сорочке, рождали в груди странный трепет.

Точнее, не странный — я улавливала такие ощущения в чужих воспоминаниях, знала, что это зов желания. Такой сильный, что я не стала натягивать меховое покрывало и прятаться от приближающегося принца Элоранарра. Шелестела спадающая с него одежда, и кожа в лунном свете покрывалась серебром, его мышцы проступали так отчётливо, и ключицы, каждый шаг изменял узор света и тени.

Принц Элоранарр сел в изножье. Я не могла вдохнуть — таким тяжёлым стало тело от невыносимого, надвигающегося на меня желания.

— Риэль… — прошептал принц Элоранарр. — Ри…

Рокот моего имени в его устах звучал музыкой, она наполняла моё сердце и разливала по венам огонь. Принц скользнул ладонью по моей ноге, задирая сорочку. Склонившись, прижался губами к бедру. От его поцелуя по коже будто пробежала волна, стало так горячо, что дыхание вернулось, и теперь я дышала судорожно, сипло, пока горячие губы и острые зубы касались моей кожи то в нежной, то в почти болезненной ласке. Затрещала ткань сорочки, и прохладный воздух скользнул по животу и груди. Влажный горячий язык двинулся по бедру, мягкие прохладные волосы Элоранарра упали на мой живот, от прикосновения его губ и языка стало щекотно, а потом так приятно, что я тихо застонала.

Это было так откровенно и горячо, что мои крылья заныли, требуя свободы, зашелестели крылья Элоранарра, раскрылись над нами чёрным куполом, возвещая о его сильнейшем возбуждении. Я должна была испугаться, но меня всю опутало желанием, оно поселилось в каждой мышце, наливая их свинцовой тяжестью, оно тянуло меня податься вперёд навстречу горячему языку. Казалось, ради этих ощущений можно сгореть в золотой магии Аранских.

Почему-то теперь вместо лунного света комнату заливало солнце.

Элоранарр скользнул языком выше, снова целовал и кусал, пробираясь к груди, проскальзывая между моих дрожащих ног, накрывая собой. Обхватив сосок зубами, тихо зарычал, и стало тесно в груди, я почти не могла дышать. А он обхватил губами второй сосок и потянул, ладонью лаская отпущенный.

— Ваше высочество, — застонала я незнакомым голосом, и крылья потянулись из моей спины.

Он приподнял меня, помогая их высвободить… коричневыми, мои крылья почему-то были коричневыми, как у земляных драконов. Они распластались на кровати. И всё дрогнуло, будто отдалилось от меня, а потом налегло опять — горячими ощущениями, тяжестью и жаром прижимающегося ко мне тела, моим собственным желанием. Я так остро ощущала давление между ног, близость момента обладания…

Нависнув надо мной, принц Элоранарр тихо пророкотал:

— Ну что, теперь не боишься?

Я не боялась, я его хотела. И помотала головой. У меня были длинные волосы, очень длинные волосы. И это странно. Элоранарр коснулся моих губ пальцем, а затем поцеловал — глубоко, с языком, не оставляя даже шанса на самостоятельные действия: он подавлял, он стремился к полному обладанию. И хотя он не торопился и двигался медленно, его проникновение опалило такой болью, что я вскрикнула.

И проснулась.

Сердце ломилось в грудной клетке, казалось, рёбра не выдержат. Но они выдержали.

Было темно, но даже так я знала, что принца Элоранарра здесь не было. Тут… я прижала ладони к пылающему лбу, пытаясь собрать мысли, вытравить из памяти образы и отголоски ощущений. Ощущений было слишком много: обрывки каких-то мыслей, образов.

Сон был слишком реалистичным, хоть и подстраивался под мои… желания — стоит быть с собой честной: принц Элоранарр привлекал меня, как мужчина, очень привлекал, и какая-то романтичная часть меня желала, чтобы он всё понял и обратился ко мне по настоящему имени. И в то же время во сне было так много несовпадающих подробностей, словно кусочки из другого пазла.

Другой пазл… я сжала мех на сложенном сбоку покрывале принца Элоранарра. Образы замелькали передо мной: принц Элоранарр лежит и смотрит в потолок — от тоски ему хочется выть. Принц Элоранарр валяется в одном полотенце и взахлёб читает иномирную книгу, а капли воды падают на бумагу и расползаются тёмными пятнами, не растворяя чернил. Принц Элоранарр обнимает этот мех, утыкается в него лицом, ему так одиноко, что больно в груди. Принц Элоранарр лежит в груде своих коллекционных перьев и широко улыбается от удовольствия. И множество обрывков нераспознаваемых образов.

Напрягаться, чтобы ощутить всё это, не пришлось, значит, я невольно выпустила ментальную силу. Комната раньше была половиной комнаты принца Элоранарра, похоже, при ремонте остались части старого помещения и скрытые в них слепки ярких эмоциональных моментов.

Например, первая близость земляной драконессы Вейры и принца Элоранарра.

Меня передёрнуло. Я совсем не хотела подглядывать, и эта бесконтрольность считывания — плохой знак. Я должна управлять способностями в любой ситуации.

Сейчас спать определённо не стоило: я не хотела улавливать ничего такого, не хотела переиначивать чужие воспоминания в свои.

Я не хотела знать, как принц Элоранарр с ними спит!

***

Ничто не могло унять моего раздражения — ни книги, ни созерцание ночного парка, ни медитативные упражнения. Я злилась на себя за неспособность совладать с даром, за то, что считала этот треклятый слепок чужой жизни. Меня то и дело передёргивало.

И беспокоила судьба собственного письма: прочитал его принц Элоранарр или нет? Что он там думает?

Дверь в его комнату открылась, я метнулась к своей.

— Мог бы и ночевать меня оставить, — обиженно заметила Диора. — Почему ты никогда не даёшь нам ночевать у тебя?

— Потому что люблю спать один, а сейчас позови Вейру.

Фыркнув, Диора застучала каблуками по лестнице.

Значит, принц Элоранарр уже видел моё письмо, может, даже прочитал. А теперь стоял на пороге и ждал другую любовницу. Всего в двух шагах от меня. Меня переполняли чувства, но я не могла их разобрать — какой-то колюче-горяче-ледяной комок, порождавший ощущение незавершённости, непонятной тяги, тревоги, желания что-то делать.

Может, мне стоило выйти и спросить принца о своих обязанностях на текущий момент?

Или он в суматохе забыл и обо мне, и о поцелуе, и только мне кажется, что это что-то значило? Так трудно понять, когда тебя игнорируют!

Снова застучали по лестнице каблуки.

— Элор! — воскликнула Вейра у самой двери.

Наверное, она его обняла сразу на пороге. Наверное, они поцеловались.

Дверь в комнату принца захлопнулась.

И в башне опять стало тихо.

Все чувства обострились до предела, я пыталась уловить хоть звук, хоть эмоцию, хотя понимала: если не почувствовала сквозь дверь, то сквозь пропитанную магией стену точно ничего не считаю.

«Может, признаться ему, кто я?» — появилась вдруг мысль. Сразу представила, чем это закончится: или изгнанием и жизнью под охраной в изоляции до отбора наследного принца Линарэна, или, если принц Элоранарр меня сильно захочет, комната на этаж ниже и место в очереди на близость с ним.

А если вдруг я его избранная — соединение сознаний, как с Халэнном, и постоянный риск снова ощутить эту боль разрыва, потому что принц Элоранарр всегда под прицелом и, учитывая его отношение к женщинам, он не позволит мне рисковать собой, помогая ему своими способностями.

Все варианты плохи, но признаться хотелось. Чтобы он обнял так же успокаивающе, как в Башне порядка, и поцеловал столь же жарко, как при нападении.

Мне нужно было развеяться.

Переодевшись и намазавшись составом для изменения запаха, я бесшумно покинула башню принца Элоранарра.

В парке было тихо, прохладно и светло как днём из-за нанизанных на купол и расставленных по газонам фонариков. Бродя по свежим дорожкам и стараясь не думать ни о чём, кроме контроля над ментальными способностями, который так неожиданно меня подвёл, я неожиданно столкнулась с бароном Дарионом. Он был хмур и, кажется, обдумывал что-то серьёзное.

— Не спиться? — спросил он тихо.

— Не спиться, — признала я, глядя на него снизу вверх. — Может, сделаете мне голема для тренировки?

— Любишь, когда тебя бьют?

Не любила, но на тренировке с его големами не было места для посторонних мыслей, а это то, что мне сейчас нужно.

— Я хочу стать сильнее, — и хотя в контексте эта фраза значила скорее физическую силу, на самом деле я хотела стать душевно сильнее, чтобы меня не тянуло так опереться на чьё-нибудь плечо, попросить защиты. У меня нет семьи, нет мужа, и мне ещё управлять девятью вассальными родами своего рода как его главе. Вечно прятаться от этих обязанностей я не смогу, как и надолго переложить их на управляющего и казначея семьи.

— Пока у тебя больше шансов стать битым, но если хочешь…

Мы молча прошли к замаскированному входу в подземные залы. Те не пострадали при нападении или их тоже привели в порядок — я не спрашивала, мне было безразлично, как обстояли дела на самом деле. Я вернула телу естественные формы, и ткань на бёдрах и груди натянулась.

Барон Дарион уселся в углу и взмахнул рукой. Квадрат плиты на полу сдвинулся в сторону, из выемки выпрастались каменные руки, а за ними тело с приплюснутой головой. Голем был не слишком большим — размером примерно с принца Элоранарра.

Плита вернулась на своё место в полу. Голем встал в стойку. Я тоже. Каменная тварь не нападала. Голем слегка покачивался, постукивая камнями тела друг о друга, словно мышцами играл. Наверное, барон Дарион был не в настроении меня избивать и давал возможность отступить.

Отступать я не хотела.

Бросилась на голема первая, царапнула когтями. Он попытался стряхнуть меня с руки, ударил второй, и я покатилась по каменному полу. Всё накрыла красная пелена, боль разлилась по телу. Я подскочила, скалясь, рыча, обрастая чешуёй. Снова набросилась — слепо, безумно. Когти царапали по камням, я куснула плечо — и снова меня сбросили.

— Думай головой, — посоветовал барон Дарион.

Но я не могла: в голове звенело. Я снова бросилась на голема, бессмысленно кусала его и царапала, а он сбросил меня, как разъярённую кошку. Я опять зарычала. Телекинезом дёрнула ноги голема на себя, а сама кинулась ему на грудь — царапать, бить, рычать. Мы рухнули на пол, покатились, сцепившись в клубок. Я осыпала голема ментальными ударами, хотя это не могло ему повредить, била его телекинезом, лупила руками, царапала, и на камнях оставались тонкие борозды с серебристым налётом.

Голем обхватил меня руками и крепко прижал к себе, но я упёрлась ладонями ему в грудь и стала отжимать себя от него. Я рычала от злости и напряжения, мышцы сводило, но каменные объятия дрогнули. Медленно миллиметр за миллиметром я увеличивала расстояние между нами. Камни заскрипели, пошли трещинами. Драконьи мышцы преодолевали сопротивление сцепленных магией камней, пока связь между теми не оборвалась. Камни посыпались на пол, а я стала бить маленькую безликую голову голема. Я чувствовала, как мои руки и кости уплотняются от притока магии и дробят орошённый моей кровью камень. Нанося эти бессмысленные, слепые удары, я поняла, что бормочу на драконьем языке:

— Он не мой дракон. Он не мой дракон, не мой…

Резко выдохнув, я остановилась. Мне не стоило об этом даже думать! Мышцы ныли, как и разбитые костяшки. Меня трясло, словно в лихорадке.

На плечи мне лёг алый мундир барона Дариона, окутал его теплом и мускусным запахом с нотками чего-то сладкого.

К счастью, барон Дарион не понимал истинного драконьего языка. Но он понял, что со мной что-то не так, обнял. И опять я ощутила привычное желание положиться на кого-нибудь, действовать по решению более старшего и мудрого, как было принято дома. Поэтому я упёрлась ладонью в широкую грудь барона Дариона и тихо попросила:

— Спасибо, но не надо.

— Мне так не показалось, но решать тебе, — он отпустил меня и положил мои ладони со сбитыми в мясо костяшками на свою огромную ладонь, накрыл второй, и по коже пробежался холодок целебной магии. — В следующий раз сделаю тебе голема помягче.

— Спасибо… я бы хотела потренироваться ещё.

Этот рассвет я встречала, получая мягкие тумаки и давая сдачу земляному голему. И это было намного лучше, чем повторяющийся рассветный кошмар о смерти Халэнна. Хоть что-то этим утром было почти хорошо.

***

Принц Элоранарр не изволил что-то сказать перед уходом, словно меня в соседней комнате не было, и я не служила его секретарём. Зато явились Вейра с Диорой и опять с требованиями, которые я должна выполнить, раз принц Элоранарр поручил мне заниматься их обеспечением. От неожиданности я чуть не ляпнула, что больше не состою на службе, но решила пока не делать громких заявлений.

Видеть Вейру с Диорой не хотелось, да и после драки с големами мышцы ещё ныли, но я всё выслушала и записала. В этот раз драконессы беспокоились не о нарядах, украшениях и визите в оперу, а о своих невлиятельных семьях: у кого-то из-за нападения чудовищ разрушился дом и нужно обратиться к строительных гильдий по их месту жительства, чтобы поставить ремонт жилищ родственников Вейры и Диоры в приоритет, отозвать других родственников с опасных мест службы, где тех могут послать в бой с чудовищами, и пару более мелких дел: обеспечить хорошего целителя какой-то троюродной кузине на сносях и вытащить двоюродного дядьку из тюрьмы, куда тот загремел за драку с разрушением императорской собственности («Это была чистая случайность, он просто в дракона превратился и снёс часть стены. Мелочь же!»).

Это напомнило о том, что у Сиринов в подчинении девять вассальных родов и мне как их сюзерену следовало проверить, как они пережили ужасное схождение миров и, если потребуется, задействовать мои пока ещё не отозванные полномочия как секретаря принца.

А для этого сначала нужно было покинуть дворец. Учитывая, сколько посетителей тут было вчера, понятно, что проницаемость щита повышена, и мне не нужен никто из Аранских, чтобы телепортироваться отсюда. За безопасность отвечал барон Дарион, он мог внести слепок моей ауры в систему охранных чар, чтобы те меня пропустили, так что я решила обратиться к нему.

Вот только за пределами комнаты я могла встретиться с принцем Элоранарром. От этой мысли сердце ныло, в животе скопился холод. Если бы можно было вернуть время и отменить тот поцелуй — его бы не было. Если бы я могла незаметно снять щит правителей принца Элоранарра — я бы стёрла это воспоминание из его памяти, но эти варианты невозможны. По лестнице я спускалась, как на казнь.

Стоило придумать, что ещё сказать принцу Элоранарру, но я не знала, как… ситуация получилась нелепой. Я нервно хихикнула. Ему можно посочувствовать: дракон при двух любовницах и вдруг ответил на поцелуй юноши. Пусть близость невозможна, но если об этом узнают, насмешек не избежать.

«Возможно, стоит как-то намекнуть принцу, что он отреагировал на запах своих драконесс на мне? — идя по восстановленной дорожке, я смотрела под ноги. — Это было бы почти приемлемое объяснение, если он сам его для себя ещё не нашёл, ведь наверняка отреагировал на нотки женского запаха».

Меня резануло чужой болью и яростью, воздух опалил, я вскинула взгляд и застыла: маленький чёрный дракончик стоял на дорожке в двух шагах от меня. Младший принц Арендар. Похоже, его ментальные амулеты скрывали его эмоции, пока я не оказалась слишком близко — прямо перед золотыми глазами с огромными чёрными зрачками. Зубы принца казались рыжими от клокотавшего в нём пламени, из ноздрей вырвался дым и ударил меня в грудь. Принц Арендар задрожал, земля вокруг задымилась, воздух стал таким сухим, что мои губы потрескались.

Сумей я телепортироваться — была бы спасена, я не могла, и повернуться спиной, бежать — равносильно самоубийству. Я только собралась отступить — принц зарычал. Земля вокруг нас зашевелилась, дорожка пошла трещинами. Завыл ветер.

«Он себя почти не контролирует», — вдруг поняла я. Возможно, он даже не хотел нападать, но его магия рвалась наружу и в любой момент могла бесконтрольно выплеснуться ударами четырёх стихий и уничтожить меня.

Вот так просто. Почти случайно. Была в этом какая-то нелепая ирония.