Глава 25

С какой бы радостью я сейчас встретила принца Элоранарра, даже если бы после этого он прогнал меня со службы.

— Арендар, — обратилась я к нему голосом, очаровывающим драконов, вливая ноты любви и умиротворения, выискивая плетения ментальных амулетов, чтобы сломить их и проникнуть в пока ещё не отгороженный щитом правителей разум ребёнка, — успокойся, пожалуйста.

Он вроде даже старался успокоиться, убивать он не хотел, несмотря на неприязнь ко мне и неугасающую боль от потери мамы, но стихии переполняли его маленькое тело, слишком слабое, чтобы контролировать их в полной мере.

— Арендар, ты успокаиваешься. Ты дышишь глубоко и размеренно. Ты не хочешь причинить мне вред. Сейчас ты медленно ляжешь на землю…

Его стоило положить на землю и заставить накрыть себя слоями земли, чтобы драконье пламя Аранских не выплеснулось вокруг, иначе это будет действительно страшно.

Передние лапы подломились, и принц Арендар прижался грудью к земле. Зад его и хвост остались торчать вверх, но сейчас эта забавная поза не веселила.

— А теперь задние ноги, — давила я голосом. — Ты расслабляешься и опускаешься на землю. Ты дышишь глубоко, ты расслабляешь лапы и садишься на землю…

Он прижал хвост к земле и медленно сел.

Чёрная тень выскочила из-за дворца и обрушилась на нас. Удар в живот смёл меня с земли. Ещё в бесконтрольном полёте я пыталась вдохнуть в пылающие лёгкие, удерживала крылья, чтобы не выросли из спины — я бы их просто сломала при падении. В дорожку я врезалась с оглушительным хрустом рёбер. И покатилась, покатилась, каждое прикосновение жгло болью. Боль была такая всеобъемлющая, что я не сразу поняла, что уже остановилась и просто лежу на траве.

— Не смей! — загремел надо мной рык. — Никогда не смей применять на нас свой голос! На Арене не смей никогда! Слышишь?

Открыв глаза, я увидела громадную оскаленную пасть с оранжевыми от закипающего на языке пламени зубами. Принц Элоранарр был в ярости. Крылом он прижимал к себе младшего брата. Шумно втянул ноздрями воздух надо мной, и я пожалела, что недавно так рьяно натиралась изменяющими запах составом: сейчас я слишком пахла мужчиной, чтобы рассчитывать на милосердие.

— Не смей использовать на нас свой голос, — снова прошипел принц Элоранарр. — Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

— Не… буду, — выдавила я, боясь шевельнуться, не смея пытаться отползти от огромного чёрного дракона. Во рту стало солоно от крови, я стиснула дрожащие губы и ждала, что решит мой разгневанный господин.

Прорычав что-то невразумительное, принц Элоранарр отвернулся и, подхватив младшего брата лапой, заковылял в сторону дворца.

Провожая их взглядом, я не двигалась. Не двигалась, и когда они скрылись за дворцом — похоже, устроились возле клумбы Ланабет. Каждый вдох давался с трудом и болью, всё тело ломило и… теперь, когда проходило эмоциональное отупение смертельного ужаса, мне становилось страшно, и это было намного хуже, потому что я чувствовала всё, я боялась до слёз и почти не управляла мыслями.

Мне нужно было спрятаться. Срочно! Забиться в нору. Спрятаться от него! Но куда? Не в башню принца Элоранарра. И покинуть дворец я не могла. Мысли метались и метались, пока не нашли подходящее место.

С трудом поднявшись на четвереньки, я осторожно поползла в сторону спуска в подземные тренировочные залы. Только там можно было спрятаться ото всех. Мне даже удалось подняться. Реальность появлялась какими-то урывками: вот я иду, тьма, бреду, тьма, шатаюсь, тьма, падаю на колени, тьма, сижу на тёмной лестнице, тьма, вот я в углу тёмного зала. Забилась в самый уголок, а во рту полно крови, и я понимаю, что это пробитое ребром лёгкое, и надо что-то делать, чтобы дышать…

Принц Элоранарр напал на меня. Ударил. Мог убить. Он мне сочувствовал, помогал и даже защищал, но я не его семья, его семья — братья и отец, дедушка по линии матери, а я — просто одна из вассалов, мне не стоило так полагаться на его хорошее отношение.

Я не его семья.

Мы посторонние друг другу.

У меня нет семьи, никто не придёт мне помочь.

Я медленно опустилась на холодный каменный пол. Кровь стекала с моих губ, каждый вдох будто вспарывал бок кинжалами.

«Я не его семья, — снова прозвучало в мыслях. — Я одна…»

В полузабытьи я как-то пересилила и боль, и страх, магией заставила кровь вытечь из лёгких. Труднее всего было вправить ребро давлением телекинеза — я почти теряла сознание. Но когда вправила, дышать стало чуть легче.

Я не его семья.

Осторожно, поверхностно дыша, я ждала, когда ребро сцепится достаточно, чтобы не воткнуться в лёгкие снова. И, похоже, перед ударом я успела нарастить на живот броню, потому что он только ныл и почти не вызывал беспокойства.

Не знаю, как другие существа живут с замедленной регенерацией, но даже те часа два в кромешной тьме, когда я лежала без сил и ждала, когда мышцы и кости вернутся в норму, ужасали.

Чуть придя в себя, я зажгла маленькую сферу света.

Огромная лужа крови передо мной казалась чёрной, тускло блестела. Дрожащей рукой я расстегнула пряжку ремня и потянула из ножен Жаждущего крови. Гибкие лезвия сверкнули и опустились в кровь. Жадно втягивали её, шевелились, точно змеи, норовя отхватить себе побольше.

Следя за ними, я подумала, что зря дедушка и отец не принимали Халэнна всерьёз из-за отсутствия у него ментального дара: он мог бы стать великим, у него мог быть истинный дар рода Сиринов, не то что у меня.

Когда блестящие лезвия вылизали пол от моей крови, я осторожно соединила их и стала вставлять в пояс. Жаждущий крови остро лизнул меня, вобрал свежие капли. Многоликая грозно зашипела. Я резко втолкнула уруми в неё, и призванный пояс оброс пряжками и защёлкнул дёрнувшийся было меч. Похоже, Жаждущий крови не прощает слабости.

Отдышавшись, я стала осторожно подниматься по стене. Держась за неё, заставила кости и суставы перестроиться.

Попыталась телепортироваться, но защитная магия Аранских обожгла меня, не дав сотворить канал перехода.

Надо идти к барону Дариону, надо попросить его выпустить меня отсюда. Надо бежать. В один из родовых домов, забиться в подвал и сидеть там, пока принц Элоранарр обо мне не забудет. И потом… как-нибудь иначе искать Неспящих. Но как? Путь в ИСБ для меня закрыт, в гвардейцы — тоже. В армию без подготовки идти бесполезно, а потом ею будет управлять принц Арендар, и он-то мне не позволит продвигаться по службе. Да и я вряд ли смогу много лет скрываться среди военных — там порядки другие.

Вариант вести расследование в частном порядке — собственно, практически не вариант. Информация о Неспящих, убивших мою семью, засекречена, защищена клятвами крови, вне службы я не смогу никак её получить, а расследовать всё с нуля — я за всю жизнь не соберу столько знаний, сколько хранится в особом отделе ИСБ или среди дворцовых архивов.

«Великий дракон, — взмолилась я. — Почему всё складывается так? Почему всё так… неудачно, все эти дурные совпадения. Я словно проклята!»

— Куда ты собрался? — голос принца Элоранарра прокатился по залу.

Внутри у меня всё содрогнулось, я испуганно посмотрела на него, постаралась выпрямиться и принять покорный вид, но страх пересиливал.

— Ты только что пытался телепортироваться, — принц Элоранарр бесшумно приближался, как тогда, в моём сне, но теперь на меня накатывало не желание, а животный страх, и я вдавливалась в угол. От принца не исходило эмоций — ментальный щит был закрыт полностью. Невыносимо пахло раскалённым металлом. — Куда?

— В-Вейра и Диора дали мне несколько поручений, а вы велели… — голос не выдавал моего страха.

Принц Элоранарр мгновенно оказался рядом и сжал моё горло. Его сверкающие золотые глаза были очень близко — драконьи глаза без белков, с вертикальными пульсирующими зрачками.

— Не смей обращаться ко мне таким голосом, — прорычал принц Элоранарр мне в лицо.

Он сильнее сдавил моё горло, потянул вверх, и мне пришлось встать на цыпочки. Я могла бы ударить его, как голема накануне, но здесь и сейчас это равносильно самоубийству. Когти принца кололи шею сквозь высокий воротник.

— Не смей использовать эти свои ноты управления, я такого не потерплю, просто вырву тебе горло. Понял?

Лёгкие начинало жечь, сердце неимоверно частило, а разум отказывался принимать происходящее: я не использовала подчиняющих интонаций, я ничего принцу Элоранарру не делала ни раньше, ни сейчас. И как мне с ним говорить, чтобы он меня не подозревал в зачаровании его голосом? Переписываться с ним?

Я вцепилась в сжимающую горло руку и попыталась разжать пальцы, но лишь когда я захрипела, принц Элоранарр ослабил хватку достаточно, чтобы я могла вдохнуть.

— Твой голос должен быть ровным, безэмоциональным, в нём не должно быть ничего — ни единого намёка на эти ваши ноты, модуляции или как вы их там называете, которыми вы влезаете в разум и заставляете других существ поступать, как вам хочется.

Он говорил это с такой яростью, что мелькнула мысль: не считает ли он свой ответ на поцелуй следствием воздействия моего голоса? Вполне может считать…

— Понял? — рыкнул принц Элоранарр.

Я закивала.

— На должности ты остаёшься, — продолжил он.

В этот момент я не обрадовалась — теперь мне постоянно придётся находиться рядом с ним. А это страшно…

— Как сюзерен я должен позаботиться о сохранении твоего рода, и так как ты последний его представитель — никакой больше дури. Невесту я тебе выберу сам.

Сейчас было глупо возражать и ссылаться на моё желание сначала избавиться от Неспящих, а потом продолжать род, поэтому я отчаянно закивала:

— Б-бла… — Я застыла под прицелом его расширившихся зрачков и приложила все усилия, чтобы убрать малейшие оттенки голоса, сделать его ровным, нейтральным, сухим, мёртвым, не вызывающим ни малейшего подозрения в манипуляциях. — Благодарю за вашу доброту.

Зрачки принца Элоранарра чуть сузились и выражение лица стало немного менее зверским.

На самом деле мне хотелось его ударить, укусить, исцарапать, но я ничем не выдала этого желания. Сейчас, в этот страшный момент, когда разум готов был сломаться, на помощь пришёл вбитый дедом и отцом костяк. Я всю жизнь тренировалась быть безобидным на вид, но эффективным ментальным оружием и щитом. Пусть барон Дарион прав, и мечом я ничего не могу, но меня к этому не готовили, а вот к тому, что кто-то может зажать меня в углу, приставить когти к горлу и требовать подчиниться — вполне.

На меня постепенно находило спокойствие. Я перестала цепляться за руку принца Элоранарра, вся обмякла, потупилась, склонила голову набок, открывая шею для укуса — образец полной покорности.

Разжав пальцы, принц Элоранарр отступил. Я встала на колено и склонила голову. Глядя на его ноги, ответила тем ровнейшим без интонаций голосом, который он так хотел слышать:

— Будут ли у вас другие приказания, ваше высочество, или мне можно заняться поручениями леди Диоры и леди Вейры?

Вдохнув и выдохнув несколько раз, принц Элоранарр отступил:

— Да. Прежде, чем отдавать в твою власть драконессу, я займусь твоим воспитанием.

Я не дрогнула, никак не выдала своего недоумения.

— Как пожелаете, ваше высочество.

— Идём за мной.

Иного выбора у меня не было. По залитому солнцем саду мы шли, как ни в чём ни бывало, и так же ходили караульные гвардейцы, а строители опять занимались лабораторным крылом и крышей дворца. На ней возводили башенки. Никому не было дело до драконьих разборок, никто не хотел в это вмешиваться.

Император не лежал возле клумбы Ланабет, цветы плотным кольцом окружали гвардейцы, а над самой клумбой появился купол — видимо на случай, если с крыши дворца что-нибудь уронят.

Вместе с принцем Элоранарром я вошла в шипастую клетку телепортационной площадки. Когда огонь его заклинания схлынул, первым моим порывом было телепортироваться подальше от него, но я сдержалась.

Весёлый квартал столицы встретил нас тяжёлыми ароматами благовоний.

— Идём, — принц Элоранарр первым сошёл с чёрных камней на мостовую.

Он явно направлялся к самому большому и дорогому публичному дому. Я шагала следом. Если принц Элоранарр потребует, чтобы я уединилась со шлюхой — ничего страшного, я заставлю её поверить в то, что между нами была близость, и она убедит в этом принца.

Но если принц Элоранарр захочет лично наблюдать за процессом — придётся как минимум отказаться от должности его секретаря.

Возражать я не смела. Смотрела в пол, пока он резко потребовал у хозяйки публичного дома девушку для дракона.

— Покрепче. Молодую. Красивую. С формами, — чеканил принц Элоранарр. — Опытную. Способную и мёртвого возбудить.

К несчастью, Сирины — обычные драконы, не так ограниченные в выборе любовников и любовниц, ведь магия простых драконов не так опасна, достаточно, чтобы выбранное для близости существо было крепким, и действовать осторожно. Так что поводов отказаться у меня не было.

— Двое одновременно — дороже, — хладнокровно сообщила хозяйка заведения, похоже, не поняв, что перед ней принц. Ну да, драконы правящих родов по борделям не ходят.

— Оплата не проблема.

От хозяйки пахло табаком, а это контрабандный товар, запрещённый в Эёране.

«Может, обратить на это внимание принца Элоранарра? Отвлечь его от меня…», — но я не решилась. Пошла следом за ним и хозяйкой на второй этаж.

Здесь сочно пахло фруктами и цветами, тут и там раздавался смех, тихая возня. У некоторых девушек не работали ментальные амулеты, и я захлопнула сознание, чтобы отгородиться от чужих скользких-колючих-приторно-сладких мыслей и ощущений.

— Это наша лучшая мастерица, — хозяйка с поклоном сдвинула дверь в сторону, открывая проход в алое шёлковое нутро с десятками пёстрых подушек.

Едва прикрытая прозрачной тогой девушка полулежала на постели. Дым благовоний вился к потолку, и принц Элоранарр остановился, шумно вдыхая будоражащий запах. Мне же было так тревожно, что я почти перестала ощущать запахи, да и все остальные чувства как-то притупились, а мысли выскакивали со странной размеренностью и касались то узора на ковре и какой-нибудь подушке, то столика и вазы с фруктами и вином.

В углу стояла почти полупрозрачная ширма, подсвеченная с обратной стороны.

Девушка безошибочно определила, кто здесь главный и прильнула к принцу Элоранарру, но тот резко указал на меня:

— Ты будешь с ним. Я только смотрю.

Горячие руки тут же обвились вокруг моей шеи, влажные губы прижались к моим. Я обхватила девушку за плечи и, отдёрнув от лица, прижала к себе, второй рукой запустила пальцы в волосы, пресекая любые попытки меня поцеловать.

— Простите, ваше… хм, — непривычно было говорить совсем без интонаций, горло сушило, — простите, но при свидетелях я не могу, это слишком интимно.

— Ты сейчас с ней переспишь, — рыкнул принц Элоранарр.

Девушка задрожала, и я погладила её чуть ласковее.

— С удовольствием, но если никто не будет смотреть. Достаточно ширмы или шторки. Мне нужно уединение.

Ширмы достаточно: контроль над девушкой я перехвачу, телодвижения можно имитировать. Неприятно, но терпимо.

— Что за глупости? — процедил принц Элоранарр.

Спорить с ним было опасно, но вовсе не спорить означало провал.

— Простите за такое нескромное сравнение, — я смотрела в пол и отклоняла голову, практически подставляя ему шею, как бы отдавая себя ему на милость, — но уютно было бы вам, если бы я сидел в вашей спальне и наблюдал за тем, чем вы занимаетесь с вашими драконессами?

Он чуть сдвинулся, буквально на миллиметр отступил, словно этой фразой я ударила.

Повисла пауза. Девушка почти не дышала.

— Хорошо, — процедил принц Элоранарр. — Надеюсь, присутствие свидетелей за ширмой тебя не испугает.

— Благодарю за понимание, — кивнула я.

— Жди. И не думай, что если закончишь тут без меня, это засчитается.

Он выскочил из комнаты. Принц явно что-то задумал, но пока его отсутствие было кстати.

— Переставляй ширму, — велела я девушке нормальным голосом. — Подготовь так, чтобы он ничего не мог увидеть.

И пока она покорно выполняла приказ, я передвинула из угла единственное кресло. Следя за тем, чтобы она всё правильно сделала, я осторожно взламывала её ментальный амулет, чтобы перехватить контроль над её мыслями и телом, едва мы окажемся за ширмой.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — пообещала я, уловив её страх перед нами — очень странными клиентами.

Всё это было так странно, что мне казалось, будто я брожу в нескончаемом кошмаре и никак не могу выбраться.

Наткнувшись на кое-что интересное в мыслях девушки, я подошла к окну с витражом и вытащила из подоконника спрятанный флакон.

— Господин, — пискнула девушка, не зная, как оправдаться.

Но я брызнула состав на слабо тлеющие угольки благовоний. Их запах почти не изменился.

— Не бойся меня, — повторила я чарующим тоном и убрала флакон обратно.

Это вещество действовало больше на мужчин-драконов, чем на любых других обитателей Эёрана, даже драконесс, и находилось почти под запретом за расслабляюще-успокаивающе-опьяняющие свойства. Но немного расслабить и умиротворить принца Элоранарра сейчас крайне необходимо.

Эту девицу я понимала: лучше держать что-нибудь такое про запас, если имеешь дело с драконами, потому что даже обычные драконы в порыве эмоций легко могут убить простого человека.

Сквозь полупрозрачную ширму будет видно наши силуэты. Подумав, я решила, что лучше будет расправить крылья и лечь на спину, а девицу усадить на себя и накрыть наши бёдра простынёй, а в конце уложить её мне на грудь — так и мне физически не придётся ничего имитировать, и в случае, если принц Элоранарр после «завершения» заглянет проверить, ничего лишнего не увидит. Преложив одеяло и подушки так, чтобы укрыться ими, как только мы окажемся на кровати, я села в кресло и стала ждать, всё ещё не веря, что делаю это.

Впрочем, если всё удастся, можно будет не так бояться разоблачения: даже если допущу какой-нибудь промах, принц Элоранарр продолжит верить, что я мужчина. Возможно, со временем удастся переубедить его меня женить.

Жаль, невесту он выбирает сам: я могла бы подыскать тщеславную драконессу, чьи чаяния находятся вне семейных отношений, и договориться в обмен на фиктивный брак дать ей свободу заниматься творчеством, профессией или наукой.

Но об этом пока рано думать, я осторожно прокралась в сознание покорно стоящей рядом девицы. На меня словно плеснули грязью — столкнувшись с нашим странным поведением, она невольно вспоминала попадавшихся ей извращенцев, и мне стало тошно.

— Иди сюда, — я похлопала ладонью по коленям.

— Да, господин, — улыбнулась девица и уселась ко мне, обвила мою шею своими тонкими руками, которые и связывали, и ломали, и резали, и жгли, но каждый раз целители восстанавливали их красоту. — Чего вы желаете, господин? Чем я могу вам угодить?

В её тёмных глазах не отражалось и капли эмоций, бушевавших в душе: они казались таким бесчувственным зеркалом, что я невольно восхитилась её потрясающим самообладанием.

— Просто делай, что я велю, от тебя не требуется ничего особенного, — перехватив двинувшуюся к паху руку, я погладила девицу по мягким волосам, — я буду лежать на постели, а ты немного на мне попрыгаешь, тебе ведь не в первый раз.

И даже не в сотый.

— А пока просто тихо посиди, это зрелище для моего спутника, мне ничего не надо.

В общем-то, если всё будет происходить за ширмой, мне и целоваться с ней не придётся — по силуэту всё равно не определишь, соединили мы губы или просто уткнулись друг в друга.

Я даже почти успокоилась, но принц Элоранарр подготовил испытание, которого я не ожидала.

Он пришёл с высоким худым мужчиной, и я сразу ощутила ауру его ментальной магии. Мгновенно спрятала свою. Чувствительность у меня была выше, и мужчина, похоже, не заметил моих способностей.

Обнимая девицу за талию, я во все глаза смотрела на принца Элоранарра. Тот же обратился ко мне весьма язвительно:

— Надеюсь, слежение мозгоеда за твоей девицей тебя не смутит и не помешает насладиться процессом, ты же хорошо относишься к мозгоедам.

Менталист лишь губы чуть поджал, похоже, не первый раз с его высочеством общается и так обласкан.

План принца был ясен: в визуальном подтверждении я ему отказала, позволить менталисту лезть в мою голову он не мог из-за своей подозрительности, а вот девицу из борделя, которая и так менталистам продавалась вместе со всеми ощущениями, ему было не так жалко «мозгоеду» скармливать.

— Да, я очень хорошо отношусь к менталистам, — сухо и ровно подтвердила я, внешне оставаясь спокойной, а внутри… страх быстро погас: против менталистов работать меня тоже учили.

Собственно, в данном случае нужны высококачественные наведённые воспоминания. Хуже то, что придётся не продумать их от начала и до конца и потом единым махом вписать в память реципиента, как делается обычно, а вписывать в память в той последовательности, в какой они «происходят». При этом сохраняя верное ощущение времени (этим моментом в наведённых воспоминаниях часто можно пренебречь). И тщательно прописывая всю гамму ощущений (в нормальных воспоминаниях они немного притупляются, поэтому при наведении поддельных воспоминаний нет такой острой потребности учитывать все-все виды осязания и эмоциональную реакцию на них). И… я посмотрела на полупрозрачную ширму: всё это синхронизировать с собственными телодвижениями. Вдобавок сделать это так, чтобы менталист не понял, что я транслирую в память девицы поддельный поток ощущений.

Как говорил дедушка, в менталистике нет ничего невозможного, есть только ограничения, порождённые недостатком силы, слабостью воли и узостью нетренированного разума. Как драконесса из рода Сирин я не имела права на все эти слабости.

— Снятие амулета и проникновение в сознание — за дополнительную плату, — обозначила девица.

— Я что, выгляжу неплатёжеспособным? — пророкотал принц Элоранарр.

Ну… он выглядел скорее ненормальным, может, его так хотели спровоцировать на уход?

— Простите, господин, — девица потупила взгляд и потянула из волос заколку с амулетом ментальной защиты. — Я не хотела, чтобы вы полагали, будто я утаиваю от вас что-либо.

Заколка упала на подушки сбоку, и девица посмотрела мне в глаза.

Я шевельнула ногой, она слезла с моих колен, я же сразу перехватила её за руку — так, через прямой контакт с кожей, я смогу вливать в неё свои ментальные заклинания наиболее незаметно. Мы ушли за ширму. Принц Элоранарр подбросил нам светильников, чтобы чётче обозначить наши силуэты… может, ему нравится наблюдать за чужой близостью?

Сорвав с девицы тонкую ткань, я прижала прохладное мягкое тело к себе. Пришлось позволить себя поцеловать, но этого я почти не ощутила, сосредоточившись на её ощущениях. Менталист уже смотрел в неё, считывал тревожные эмоции и ощущения от моего сухого, неловкого поцелуя, я даже уловила его лёгкую усмешку. И хотя дар менталиста не отличался чувствительностью, он был сильным, хорошо защищён амулетами и собственными щитами. Даже через связь с девицей у меня было мало шансов быстро и незаметно проникнуть в его сознание и заставить без наведённых воспоминаний поверить, что я беру девицу тем, чего у меня отродясь не было.

Не стоило отвлекаться и искать другие пути, нужно было идти по самому очевидному, пока меня не раскусили. Я позволила стянуть с себя камзол, впечатываясь, вплавляясь в сознание девицы, выискивая в её памяти кусочки нужных впечатлений, содрогаясь от того, на что порой натыкалась. Сколько же здесь больных извращенцев!

Она расстегнула верхние пуговицы рубашки. Я выпустила крылья и потянула девицу на постель, рухнула на спину, позволяя ей усесться сверху. В штаны я подкладывала небольшой валик, так что в первый момент её ощущений хватило, а потом я добавила наведённых. Моё сознание оторвалось от тела, воспарило, и я увидела себя глазами девицы: я лежала под ней, распахнув серебряные крылья, так похожая на Халэнна, что… я словно видела его опять живым. Настоящее тело стало бесчувственной марионеткой, я потянулась руками к груди девицы, но сама ощутила прикосновения к соскам, сминающие груди пальцы.

Это было так дико и странно, словно это я сидела на Халэнне, и он ласкал меня, словно это я собиралась удовлетворить его. Мне захотелось вырваться, сбежать, но что-то меня остановило. Смесь эмоций. Натренированная годами привычка доводить ментальные упражнения до конца, вбитый дедом принцип всегда справляться с поставленной задачей, даже если устала, не хочешь, тебе в руку вонзают кинжал. И желание видеть Халэнна живым. Даже так.

Я ткала эту реальность из воспоминаний об ощущениях девицы и собственных воспоминаний о Халэнне. Пока руки девицы в реальности лишь изображали, что обнажают мою грудь, в наведённом для следящего менталиста образе мои руки расстёгивали пуговицы рубашки Халэнна, открывая жилистые мышцы. Мы жили вместе и я, конечно, видела его абсолютно голым, мне не составило труда досконально восстановить его образ. Я наклонилась и поцеловала его губы, скользнула ниже, покрывая поцелуями кожу, поглаживая плоский живот, на который упали мои длинные волосы, расстёгивая ширинку пуговица за пуговицей, высвобождая слишком твёрдую плоть. Волосы удачно прикрывали его от сияния сфер, создающих наши силуэты на полупрозрачной ширме. Я черпала чужие воспоминания, с невообразимой скоростью отсеивая всякую гадость. Мои губы охватили головку Халэнна, я склонилась, вбирая твёрдую плоть в рот, я двигалась вверх-вниз, помогая себе рукой, ощущая, как горячая головка упирается в нёбо, сжавшиеся на волосах пальцы, тянущие, требующие взять ещё глубже.

Кусочек за кусочком — создавая мозаику неотличимой от настоящего сказки.

Солёный вкус семени, стон, выгибающееся тело с бьющими по постели серебряными крыльями. Тяжёлое дыхание и ожидание нового приказа, как и полагается послушной шлюхе. И снова сильные пальцы, тянущие за волосы, красивое лицо с тонкими чертами, льдистые глаза, испарина на лбу. Вцепившиеся в бёдра руки, требующие насадиться на вновь восставшую плоть, резко дёрнувшие вниз, так что внутри всё сжалось от боли. Но руки, обернув вокруг чресел простыню, требовали двигаться, и я двигалась, нарочито постанывая, раскачиваясь, лаская собственные груди на показ. Халэнн дёргает меня за плечи, прижимая к своей твёрдой груди. Так двигаться тяжелее, но пальцы опять впиваются в волосы, шеи касаются заострившиеся зубы, опаляет частое, судорожное дыхание.

— Двигайся, двигайся быстрее, — рык над ухом, требовательные толчки бёдер и предвкушение завершения этой бешеной, всё более болезненной скачки.

Судорожные конвульсии крыльев, размётывающих подушки, пульсация плоти внутри, стон и растекающееся семя. И выдох, когда рука ложится на спину и просто удерживает на себе, не требуя больше ничего.

Тихие голоса за ширмой, надежда, что обойдётся без экзотических извращений. Лёгкая тревога, когда рыжий дракон заглядывает, смотрит сверху вниз, чуть приподняв губу над заострившимися зубами. И Халэнн подо мной, удерживая на своей груди, запрокидывает голову:

— Будут ещё какие-нибудь приказания?

— Я жду тебя внизу.

Звук открывающейся и закрывающейся двери. Чужие светильники гаснут.

Надо встать с лежащего подо мной мужчины, пойти в ванну за потайной дверью и тщательно вымыться после клиента.

Наводить воспоминания я закончила только когда проделала с девицей все её обычные очистительные процедуры, чтобы у неё даже повода в случившейся близости усомниться не было.

Я лежала на постели, помнившей сотни клиентов, медленно застегнула три верхние пуговицы рубашки — больше расстёгивать не потребовалось, хватило наведённых ощущений и образов.

Это была иллюзия.

Но у меня было чувство, словно я переспала с Халэнном. Мёртвым Халэнном, потому что я не чувствовала его эмоций и ощущений. Меня мутило. Я подняла руки и посмотрела на пальцы. Меня трясло, но где-то внутри, потому что руки не дрожали.

Стоило сесть, и голова закружилась — последствие возвращения в собственное тело.

Подобрав с пола сюртук, я надела его и несколько раз глубоко вдохнула.

Воспоминания считывать и наводить я тренировалась, транслировать тоже, даже корректировать в процессе трансляции в сознание реципиента, и действовать незаметно для других менталистов обучалась, но такой сложной, требующей огромного напряжения сил комбинации мне выполнять не приходилось. Дедушка бы мной гордился.

Но если бы он был жив, чтобы гордиться, мне бы не пришлось ничего такого делать.

Прикрыв глаза, я увидела перед собой лицо Халэнна, как он лежит подо мной и…

Мы с ним всё же очень похожи.

Меня качнуло от слабости, я схватилась за ширму. Тошнота подступала к горлу, но я справилась с ней. Прошла в ванную комнату и, не глядя на вытирающуюся девицу, выкрутила кран и умылась ледяной водой, проводила и проводила мокрыми руками по волосам. Мне хотелось смыть эти ощущения, отмыть память, себя.

Не глядя и не прощаясь, я покинула комнату, спустилась вниз.

Принц Элоранарр поджидал меня в одиночестве, расхаживая по просторному холлу. Хозяйка заведения стояла в углу, опустив взгляд в пол. Ментальные амулеты защищали её не в пример лучше, чем её девиц, и лицом она владела великолепно, но я подумала, хозяйка теперь знает, что по её холлу мечется дракон правящего рода, а это похуже любого обычного дракона.

Заметив меня, принц Элоранарр вышел на улицу, оставив после себя резкий запах раскалённого металла. Я покорно отправилась за ним.

Источая волны раздражения, он быстро шагал к телепортационным камням, хотя мог бы пробить антителепортационную защиту района и умчаться отсюда мгновенно.

— Я оплатил твои визиты. Будешь ходить сюда каждую неделю, — бросал слова принц Элоранарр. — Иногда — с менталистом. Время от времени он будет проверять память обслуживающих тебя девиц, чтобы убедиться, что ты посещаешь их не формально.

То есть… сегодня — это не единичная проверка, и мне придётся выдерживать их регулярно? Меня опять замутило.

— Когда твои любовные пристрастия станут несомненными, я найду тебе невесту.

То есть ответил на поцелуй он, а перевоспитывать будет меня? Железная логика. Хотя стремление переложить вину на окружающих не удивительно, этим многие страдают, я думала, принц Элоранарр к таким существам не относится.

— Я сам мог бы найти себе невесту, — заметила я.

— Я подберу тебе подходящую жену, и это не обсуждается.

Что-то по Вейре и Диоре не заметно, что он умеет подбирать гармоничных спутников, но… жениться я всё равно не могу, так что придётся решать проблему с невестой, когда та появится.

Едва оказавшись на чёрных камнях, обозначавших точки безопасной телепортации и содержавших маяки, принц Элоранарр переместил нас во дворец.

Император Карит опять лежал золотой горой возле клумбы Ланабет. Стоило привыкать к этому зрелищу: обычно драконы по избранным тоскуют очень и очень долго.

— Какие будут приказания? — спросила я безразлично.

— Можешь заниматься поручениями Вейры и Диоры, сейчас я занят и не хочу, чтобы ближайшие несколько недель они донимали меня иначе, чем в постели. Обеспечить мне этот покой — твоя обязанность.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Странно покосившись на меня, принц Элоранарр отступил, и его окутало золотое пламя телепортационного заклинания, унесло куда-то. Наверное, в столицу — у него теперь и ИСБ, и государственные дела.

Я же осталась стоять на месте. Не чувствуя ничего, в странном отупении, онемении чувств.

Светило послеполуденное солнце, все чем-то занимались, император Карит тяжко, с подвыванием вдохнул. А я не чувствовала ничего.

И лишь в комнате на вершине башни меня начало трясти по-настоящему и выворачивать. Этот панический страх, отвращение и вкус желчи во рту я запомнила надолго.

***

Оставаться в башне было невыносимо. К тому же в моём состоянии я рисковала оставить в комнате такие ментальные отпечатки, что пребывание здесь станет тяжёлым всегда.

Странное онемение охватило кожу, лицо я почти не чувствовала. Так бывает от сильного напряжения магических сил, но мне казалось, что я его не достигла, до предела было далеко, и всё же это отупение накрыло меня беспощадно. И оно было лучше чем то, что творилось со мной всего час назад.

Был уже вечер, когда я привела себя в порядок и отправилась искать барона Дариона, чтобы получить, наконец, право телепортироваться из дворца.

Барон Дарион изучал бумаги у себя в кабинете, едва глянув на меня, махнул рукой, и дверь запечаталась. На нас с тянущим ощущением в барабанных перепонках упал щит от подслушивания.

— На тебе лица нет, — сказал барон Дарион.

— Внесите слепок моей ауры в защитные чары: мне нужно отправиться по поручениям леди Вейры и леди Диоры.

— Ты себя в зеркало видела?

— Да.

— На тебя смотреть страшно.

Я была бледна, и онемевшее лицо приняло слишком безразличное выражение, возможно, у меня был немного больной взгляд, но вряд ли этим можно кого-нибудь напугать, особенно барона Дариона.

— Что произошло у вас с Элором? Он после этой битвы сам не свой, как и ты.

— Мы немного разошлись во мнениях, но теперь всё прояснили, проблем больше нет.

— Точно? — с подозрением уточнил барон Дарион. — И с тем, что он… отшвырнул тебя от Арена?

— Это была моя ошибка: я знала, что принц Элоранарр не выносит, когда я использую силу голоса, и стерпеть такое в отношении принца Арендара он не мог.

Дарион смотрел на меня долго, пытливо, но мне было всё равно. Как бы то ни было, дать мне допуск на телепортацию он обязан, значит, даст, нужно лишь подождать.

Так и случилось. Через четверть часа моего молчания он кивнул, снял с меня слепок, отменил заглушающий купол и защитную печать на двери.

Теперь я была вольна отправиться, куда пожелаю.

Пожелала я на побережье океана. Солёный воздух ударил в лицо, наполнил лёгкие. Рокот тяжёлых, величественных волн, мягкий блеск солнца на них гипнотизировали. Каких-то полчаса созерцания помогли мне настроиться на предстоящие встречи.

Выполнение поручений Вейры и Диоры было лишь отговоркой, поводом сбежать из дворца: всё равно уже вечер и многие заведения, которые необходимо посетить для решения их вопросов, скоро закроются.

Сейчас мне следовало заняться своими вассалами, а так как я теперь одна, некоторые могут пожелать освободиться от обязательств перед моим родом. Позволить этого я не могла: мне ещё нужно было право собрать их под свои крылья и заставить выступить за меня в бою. Особенно теперь, когда на помощь принца Элоранарра в борьбе с Неспящими и его лояльность я больше не рассчитывала.

Я телепортировалась в семейный дом на побережье и послала слуг за управляющим и казначеем, а сама заглянула в комнаты наверху. Место было выбрано лишь потому, что мы посещали его редко, и наши с Халэнном объединённые апартаменты не будили слишком тёплых воспоминаний. Только его одежда… мне хотелось обнять её и плакать, и в то же время что-то внутри содрогалось, отторгало эту часть меня.

Вынутый из гардеробной костюм с серебряными узорами был мне великоват, но магия решила проблему подгонки. Я развернула к себе зеркало — Халэнн не любил смотреться в зеркала, потому что казался себе слишком худым — и замерла. Сердце будто пронзили кинжалом: казалось, это он мёртвый смотрит на меня с болью и тоской, с осуждением и одновременно так безразлично — остановившимся ледяным взглядом… Резко развернув зеркало обратной стороной, я чуть его не разбила.

И управляющий, и казначей рода ожидали внизу и встретили меня со всем почтением. Они даже носили подаренные дедушкой амулеты ментальной защиты с оставленными специально для нас лазейками, чтобы можно было легко проникнуть в их разум.

Оба старых мага радовались мне после долгой разлуки. После смерти семьи мы общались лишь письмами, а сейчас они, забыв о правилах, по очереди обняли меня и забормотали благодарности Великому дракону за то, что он меня уберёг.

С расходными книгами, делами поместий и земель, записями по выплатам арендной платы, доходам и убыткам вкладов и данью вассалов мы провозились почти до рассвета. Кухарка то и дело подносила любимые блюда Халэнна, но мне кусок не лез в горло и приходилось запихивать в себя рыбные пирожки и ломтики рыбы в кляре через силу. Меня снова мутило.

А поутру мы трое, напившись бодрящего ягодного напитка с травами, отправились выяснять, как пережили нападение мои вассалы. И заодно напомнить им, что глава у рода Сирин имеется.

Но если кто-то и хотел выйти из-под моего крыла, в нынешней ситуации вассальные рода нуждались в руководстве, защите и покровительстве дракона на службе у императорской семьи. Главы родов подтвердили мне клятвы верности, надарили переносных фонтанов, аквариумов с пёстрыми рыбами — всегда желанные вещи для мага воды, каким был Халэнн. А белокурая малышка Энтария Ларн вручила собственноручно нарисованный морской пейзаж.

— Да у тебя талант, — я погладила её по голове, и Энтария счастливо мне улыбнулась, глаза её сверкали, как драгоценные камни, а отец бесконечно гордился дочуркой, как и её подглядывающая за нами сестра — Сирин Ларн, получившая имя в честь моего рода.

И, конечно, мне дарили оружие, которое Халэнн собирал. Показательно восхищаясь лезвиями и рукоятями с драгоценными камнями, на какие-то доли мгновения я ловила в себе отголоски его эмоций — всего лишь память, но она почти давала иллюзию, что он жив…

Почти.

***

Покончив с проверкой всех девяти вассальных родов, я перепоручила казначею дары, попрощалась с ним и управляющим и отправилась по делам Вейры и Диоры. В первом же городе остро почувствовала разницу между настроениями во дворце и среди простых жителей империи. Мне казалось, что мастера, занимающиеся починкой, боялись? Их страх не шёл ни в какое сравнение с ужасом переполненных повозками улиц. Многие уезжали из своего городка, в котором, если верить Вейре, побушевало всего одно неведомое чудовище. Я сразу натянула на себя многослойные ментальные щиты, стремясь отгородиться от чужих эмоций, и стало легче.

И лишь пройдя несколько кварталов, я поняла причину паники: тварь была одна, но разрушений она наделала, как армия магов, и дома четверти города были помяты, а то и разрушены ударами и пожарами до основания.

Но хуже всего были кровавые надписи на стенах неблагополучных кварталов:

«Явились вестники Бездны!»

«Трепещите, драконопоклонники, вестники Бездны объявили конец их эпохи!»

«Вестники Бездны явились спасти всех нас!»

«Вестники Бездны скоро вернутся!»

«Драконы не спасут вас!»

Видящих нет всего ничего, а фанатики культа Бездны уже распоясались. Понятно, почему некоторые предпочитали бежать из города.

У всеобщей суеты было положительное для меня свойство: все были так заняты, что глава гильдии строителей, к которому я обратилась за помощью в срочном ремонте дома родственников Диоры, обошёлся без свойственных гильдейским руководителям долгих разговоров, призванных показать их значимость, а сразу велел перейти к делу. Услышав просьбу с отсылкой к праву дракона, позволяющему нам получать приоритет во многих делах, воскликнул:

— Да всем нужен ремонт правом дракона, только этим правом дракона я не могу увеличить число своих работников. Так что в общую драконью очередь!

Он не был служащим ИСБ, и свидетелей тоже не было, лишь сутулый секретарь, и оба они — люди, воздействие на них требовалось одинаковое.

— Это родственник любовницы старшего принца империи, — с особой модуляцией сказала я. — Вы должны поставить эту семью в приоритет. Это ваша обязанность как верного подданного.

К этому аргументу я прежде не прибегала, так что глава гильдии не мог сравнить впечатления до и после воздействия и уверенно сказать, что был зачарован.

— Да, конечно, я верный подданный, — кивнул глава гильдии. — Иначе и быть не может.

Все подобные бытовые вопросы, как и устройство драконессы из рода Вейры к лучшему целителю города, решились легко. Сложнее было с освобождением буяна из тюрьмы и спасти родственников Вейры и Диоры от опасной службы: пусть и слабоватые, но они были драконами, а из-за почти полной неуязвимости новых тварей к магии остальных существ всех взрослых обученных драконов призывали и распределяли в патрули по стране и дружественным королевствам. И с военными-драконами я не могла так легко управиться одним только голосом: они знали о свойствах моего рода, ожидали этого и встречались со мной только группами из разных существ, в том числе и медведеоборотней, не только невосприимчивых к ментальным воздействиям, но и плохо поддающихся волшебному голосу Сиринов. Любая попытка повлиять голосом тут же была бы замечена и обошлась бы мне боком.

Пришлось помогать себе, считывая память кабинетов в надежде отыскать слабости их владельцев. Одного капитана я взяла измором: обещала ходить за ним до тех пор, пока он не выполнит просьбу, и через час он достаточно озверел, чтобы назначить родича Диоры охранять собственный дом.

Второй капитан взял на встречу со мной человека со слабым ментальным амулетом, и, покопавшись у того в голове, я нашла подход к этому дракону: ещё один неудачливый любитель игр согласился за кошель серебра приписать родича Вейры секретарём в штаб.

Третий — тут я побеспокоилась заранее и выяснила всё у слуг — коллекционировал женские серьги, я попросила его оценить серьги, которые собиралась подарить только что придуманной возлюбленной, и он не смог устоять, начал торговаться, я уверяла, что не могу отдать дар для невесты, и в итоге он (несмотря на недовольство сослуживцев и возглас «Да он пользуется твоей слабостью!») за коробочку купленных в ближайшей ювелирной мастерской серёжек списал дедушку Вейры на пенсию.

Четвёртому нужно было выговориться, и он пользовался амулетом, пропускающим эмоциональный фон, так что подтолкнуть его в нужном направлении было легко. Он орал на меня полчаса, брызгая слюной, до хрипоты — о том, какой ужас эти новые твари, как население перепугано, как его воины перепуганы, о сотнях погибших. А потом рухнул в кресло. Извинившись, он подписал бумаги о переводе очередного моего подопечного в штаб.

Сейчас, вдали от дворца, когда я снова ломала чужие щиты, воздействовала голосом, искала способы решить множество дел, мне было легче не думать о произошедшем за последнее время. Я словно вынырнула из омута и плыла на поверхности. Задачи снова были конкретными и поэтапно исполнимыми.

Может быть, мне просто подходило такое занятие, а может, свободнее я себя чувствовала потому, что не ждала по укоренившейся привычке защиты, наставления или одобрения находящегося рядом дракона. Все вокруг были просто инструментами, целями, фигурами на игральной доске — точно так, как учили меня дедушка и отец воспринимать окружающих, не способных управлять голосом, вторгаться в разум или делавших это хуже, чем Сирины-менталисты. Впервые со смерти семьи я снова действительно хотела, а не чувствовала себя обязанной упражняться в менталистике и силе голоса, ведь я познала ещё не все тайны наших удивительных способностей.

Из последнего в моём служебном плане штаба, где я отвоевала с опасной службы последнего из рода Диоры дракона призывного возраста, я шла по пустой в этот вечерний час улице. Сияли фонари. В окнах свет не горел, все попрятались, затихли в домах, и только птицы наполняли воздух любовными трелями. Я почти понимала их, я улавливала их страстные призывы, их жажду жизни, саму их суть.

Мне было по-злому хорошо, во мне снова кипела жгучая сила, которая никогда ещё не была такой хищной. Я хотела действовать, хотела… освободиться от страха, от ожидания, зависимости от принца Элоранарра, хотела стереть из памяти наш проклятый поцелуй, всё, что к нему привело, и всё, что случилось потом, потому что из-за этого я будто потерялась, сломалась, перестала быть собой, умерла.

У высокой ограды я остановилась. Птица сидела на свесившейся на дорогу ветке, раскачивая её, и последние лепестки белых цветов осыпались вниз. Я смотрела в блестящие чёрные бусины глаз. Она была такая нежная, наивная, надеялась на мою доброту…

— Тириньк-тиньк-тиньк, — пропела птичка, и я подхватила её сладкий голос, я сделала сладость отравой:

— Умри.

У меня никогда это не получалось. Я часами тренировалась под присмотром дедушки или отца, возлагавших надежды на то, что у меня проснётся истинный дар, тренировалась без них — желая порадовать их успехом, а после их смерти — из тупого упрямства, но никогда, как бы ни старалась, ни одно живое существо не погибло от моего приказа. «Тебе не хватает жёсткости, — объяснял это дед. — Ты хочешь любить, а не убивать, поэтому не получается».

Но эта маленькая птичка дёрнулась и рухнула на камни мостовой, раскинув светлые с внутренней стороны крылья. Её сердце не билось.

У меня получилось. Пусть с маленькой беззащитной птичкой, но я нашла её звук, смогла настроиться на него и уничтожить её суть. Если тренироваться, если научиться, то же самое я смогу сделать с Неспящими — слишком сильными, быстрыми, почти неуязвимыми, пока не попадут на солнечный свет. Ведь даже лишённые физической оболочки вампиры, от которых остался лишь магический дух, подвластны слову смерти.

И умение сказать это слово — вот истинный тщательно скрываемый дар рода Сирин. Теперь я знала, что я им обладаю.

Настоящее время

Я провожу ладонью по глазам, смахивая непрошенное воспоминание. Элор смотрит на меня внимательно, ожидая ответа на своё высказывание о бессмысленности его королевской деятельности.

— Чем-то же надо заниматься, — пожимаю я плечами. — Давай сначала закончим с запланированными делами, а потом будем предаваться унылым размышлениям.

— Ладно я: от меня избранная прячется, на меня без спросу целое королевство повесили, брат отказывается помогать вытрясти правду о моей избранной из своей драгоценной жёнушки, — Элор облокачивается на стол. — Но у тебя-то какие поводы для унылых размышлений?

И смотрит так удивлённо, что мне почти хочется ответить нелицеприятную правду.