17

Я готовилась к свадьбе.

Смотрела на себя в зеркало, недовольно и устало. Моя мачеха, вторая жена отца, пересмотрев "Секс в большом городе", настояла на Вествуд. Хотя я хотела Рикель. Но, в принципе, плевать. Вествуд, так Вествуд. Похожа на свой свадебный торт. Мерзенько.

Прическу пока что делали пробную, но я уже от нее устала. И капризно кривила губки, как и положено двадцатиоднолетней принцессе. Эльфийке.

— Ну чего вы там, долго? Сончик, тебя Артур спрашивал, звонил уже три раза. И мне на прямую один раз еще.

Отец недовольно хмыкнул, оглядывая меня.

— А че, ничего попышнее не нашлось? Она в дверь пройдет во всем этом дерьме?

— Ты что? — его жена, Настя, закатила глаза под показательные обмороки стилистов, наверно, впервые в своей жизни, слышавших подобное определение творения их модного кумира. — Это же Весвуд!

— Вествуд, — поправила я, — ты бы конспектировала, как правильно названия марок произносить. Хоть какое-то развитие.

Настя, под громогласный хохот отца, попыталась поджать силиконовые губки, но они выскальзывали, как резиновые.

— Короче, Артур твой меня зае**л, ответь ему хоть что-то. И да, скажи, чтоб мой прямой забыл. А то я ему лоботомию устрою.

Отец, еще раз оглядев меня, вышел, стилисты отмерли и принялись лечить нервы дармовым Моетом, а Настя, сделав вид, что ничего не произошло, демонстративно углубилась в телефон.

— Все, мне надоело, — решительно сказала я, и начала неделикатно стаскивать платье под визг стилистов.

Сняла, растрепала прическу и вышла прочь. Телефон нашла в сумке. И в самом деле, куча неотвеченных. Что ему надо? Знает же, что у меня примерка.

— Заинька, ты куда пропала, я волновался… — заурчал в трубке фирменный низковатый тембр жениха. Он почему-то думал, что меня это цепляет. Я не разочаровывала.

— У меня примерка. Что такого срочного? И не надо было звонить отцу, он недоволен.

Артур замолчал, судя по всему, тяжко переживая свой провал. Он отчего-то решил, что наши практически родственные отношения могут как-то помочь ему сблизиться с отцом. Смешной. Папаша даже своей жене номер прямого не давал. Только мне. А Артур у меня подсмотрел в телефоне.

— Я просто хотел пригласить тебя на обед. Соскучился…

— Я не могу. Я занята.

— Ну хорошо, придется без тебя… Позвони, как освободишься.

— Хорошо.

На самом деле, особых дел у меня не было. Подготовка к свадьбе полностью отдана в руки Насти, потому что мне было откровенно плевать. Просто захотелось побыть одной. Мне это редко удавалось, и, подозреваю, после свадьбы времени для одиночества будет еще меньше. Статус жены госчиновника, подающего большие надежды, обязывает ко многому.

И я в последнее время очень серьезно думала, что слишком обязывает. Слишком.

Меня всегда к чему-то обязывали.

Учиться, быть прилежной девочкой, быть послушной дочерью… Теперь буду послушной женой. И матерью потом. Наверно.

Я всегда делала то, что положено. Никогда не доставляла проблем. Хоть отец и называл меня холодной эльфийкой, но не мог скрывать, что я была его гордостью. Спокойная, беспроблемная девочка. Слишком мало родительского внимания. Слишком много обязательств.

Возможно, немного разморозиться помогли бы друзья. Но у меня их не было. После гибели матери, ставшей невинной жертвой разборок отца с конкурентами, меня пасли похлеще президентской дочки. Какие друзья? Откуда им взяться?

Я не бунтовала. Делала все, что положено. Покорно и терпеливо.

Отцу повезло со мной. Никаких подростковых кризисов, никаких особых запросов. А чего запрашивать, если все было? Кроме свободы.

В шестнадцать лет на отдыхе на Лазурном берегу, случился небольшой роман. И то, просто из любопытства, что же все в этом такого находят. Телевидение я не смотрела, но доступ в интернет имела, конечно.

Опытным путем ничего выяснить не удалось. Что в этом находили мои ровесники, я так и не поняла. Неприятно и больно. Не интересно.

Мой будущий муж, встреченный на какой-то гламурной тусовке, тоже особых эмоций не вызвал. Как и многие, что пытались со мной знакомиться до него. Но его неожиданно одобрил отец. И я решила присмотреться.

Высокий и приятный. Молодой и красиво разговаривающий. Уже хорошо. В постели с ним было… Никак. Ничего интересного. Но и не неприятно. Я не терпела. Просто не задумывалась. Я вообще над многим тогда не задумывалась. Жила, как красивая кукла в кукольном домике. И знала, что будет через год, через два, через десять. Это не вызывало отторжения. Но и радости не было.

В тот день, когда все закончилось, я поехала обедать после примерки свадебного платья. Прихватила Настю, которая все пыталась пробиться в мои подружки. Мы сидели в тихом местечке, правда, в отдельной, непросматриваемой кабинке, хотя Настя настаивала на чем-то более гламурном. Я не хотела. Я про это место никому не говорила, оно было не в центре и нравилось мне своей уединенностью, камерностью и хорошей кухней.

Как выяснилось, не только мне.

Артур и девушка, которая должна была быть моей свидетельницей на свадьбе, сидели в углу и очень мило общались. Настолько мило, что становилось понятно, свидетельница очень не прочь занять мое место. Я не была шокирована. Нет. Просто смотрела на них и удивлялась. Мой жених… Он выглядел совсем по-другому рядом с ней. Такой уверенный в себе, такой мачо. По-хозяйски клал ей руку на талию. Проводил по губам пальцем, убирая пенку от кофе. Они выглядели счастливыми.

Со мной он так не выглядел. Совсем.

Я встала и вышла прочь, игнорируя кудахтание Насти.

Позвонила отцу и сказала, что отменяю свадьбу.

Без объяснений.

Отец не мог прерваться, уехать с работы, поэтому по-простому обматерил меня по телефону и приказал не дурить.

Но я и не собиралась.

Сидела весь день у окна в своей спальне, смотрела на сад. И думала о том, что, наверно, что-то я в этой жизни делаю не так. Что-то упускаю. Почему мой жених с другой женщиной выглядит таким удовлетворенным и счастливым? Почему я не чувствую того же, что и она? Почему я вообще ничего не чувствую? Кроме усталости и разочарования?

А вечером пришел отец.

И я узнала, что я, оказывается, много кому и много чем обязана.

И что я себя веду плохо.

Это меня задело.

Я.

Которая всю жизнь была идеальной дочерью, ученицей, студенткой. И готовилась стать идеальной женой и матерью, теперь веду себя плохо.

Почему? Потому что я должна была закрыть глаза на обман? А зачем? Потому что Артур, с которым отец уже, оказывается, разобрался, орал в свое оправдание, что я — холодная рыба? И нет во мне души и тепла?

И теперь отец это подтверждает. На свадьбу были приглашены серьезные люди, скорее всего, отец хотел заключить несколько выгодных сделок, учитывая статус жениха. Не сказать, чтоб высокий, но перспективы-то! Госзаказы! Тендеры! Все это раньше было, но теперь-то, по-родственному… И Артуром можно вертеть, как хочется…

Я смотрела в его красное лицо, слушала его злые холодные слова… И думала, что, наверно, где-то я чего-то не поняла. И надо понять, чего же я не поняла.

— Артур твой — сука, конечно же, это и мой про*б, — заключил отец, выдыхая, — но ничего, другого найдем. Не переживай, теперь учтем все недочеты. Рыба холодная… Моя дочь… Тварь. Но и ты хороша, я Артура даже где-то понимаю.

И вышел.

А я осталась.

Просидела, глядя на сад, полночи. Обдумывая ситуацию привычно холодно и отстаненно.

А утром взяла деньги, кое-какие украшения, немного вещей, карточки… И вышла через центральный вход. Отпустив охрану.

Конечно, я не сомневалась, что отцу сразу же доложат, но мне было плевать. Я не пленница. И не послушная овца. Не хочу.

Я тогда еще не знала, чего я хочу, но чего не хочу, понимала отчетливо.

Приехала в аэропорт и взяла билет на первый попавшийся рейс. В большой областной центр, за тысячу километров от Питера. Без конца вибрирующий телефон я выбросила в урну.

Села на обычный лоукостер.

И на новом месте какое-то время просто приходила в себя. Жила в гостинице, бродила по городу, рассматривая исторический центр. Было лето, но не жарко. И не промозгло. Большой город, наполненный рабочими, металлургами, строителями, шумел и жил своей размеренной жизнью. Успокаивал.

Отец меня нашел быстро. Я и не скрывалась. Но прилетать запретила. Просто сказала, что, в случае давления, устрою в прессе такую шумиху, что его репутации это не понравится. Отец орал по телефону, что на репутацию ему положить, что я — неблагодарная тварь. После этого я вообще перестала брать трубки. Конечно, я прекрасно понимала, что отец меня не оставит в покое, что его люди будут приглядывать. Но, честно говоря, на это было наплевать.

Я в кои-то веки вздохнула свободно. И почувствовала себя в блаженном одиночестве.

Без планов.

Без будущего.

Без обязательств.

Никому ничего не должна.

Никто.

Обычная женщина. В обычном мире.

И это было правильно.

Это воспринималось, как свобода.

Я устроилась на работу, практически сразу. Мой начальник, самодур, деспот и грубиян, немного походил на отца, поэтому никакого отторжения не вызывал. Я знала, как надо обращаться с такими людьми и на что надо реагировать. Вызывало опасение только то, что он, довольно молодой и привлекательный мужчина, этакий брутальный самец с повадками борца-тяжеловеса, посмотрит на меня с определенным интересом. Тогда пришлось бы увольняться. Но Паша Носорог никакого интереса, кроме рабочего, ко мне не проявлял, и уже одним этим приятно выделялся среди многих. Его заместитель вообще вел себя странно: говоил мало, смотрел много, делал какие-то намеки. Но я по привычке игнорировала, зная, что, если не давать повода, то все успокоится.

Повода я не давала, отношений не желала никаких. Мне очень нравилось мое новое состояние безвременья. Застывшей в янтаре мушки. И менять ничего не хотелось. Жаль, что далеко не все были такого же мнения.

И особенно жаль, что в последнее время я сама сильно сомневалась в правильности принятых решений.

Сергей после неудачного и несвоевременного предложения уехал куда-то и не возвращался.

Я же вернулась домой и какое-то время не выпускала телефон из поля зрения. Ждала. Чего-то ждала.

На следующий день он, в компании моего босса и еще одного, очень странного типа с уголовными повадками, выглядящего крайне опасно, прошел в кабинет генерального.

Я принесла кофе, старательно игнорируя напряженный и серьезный взгляд, вызывающий противоестественные мурашки по всему телу.

Вышла, села за стол, стараясь отвлечься работой. И понимая, что жду. Чего жду?

Буквально через час Носорог, чуть не выбив дверь кабинета, вылетел прочь и унесся в неизвестном направлении. Вместе со своими спутниками. Я только и успела их взглядом проводить. Уточнила на охране, бронированные машины, весь оперсостав. Снялись и уехали.

А я осталась сидеть.

И отчего-то очень сильно тревожиться.

Чувство было новым, незнакомым и не очень приятным.

Ничего мне эти новые эмоции хорошего не приносят пока. И, боюсь, что не принесут. Жаль, что перестать я теперь не смогу.