Глава 25. Алена

И откуда Александр узнал, что я люблю спорт?

Всегда несколько стеснялась своего увлечения. Да и из меня самой спортсменка так себе, если выразиться мягко. С волейболом и баскетболом не сложилось из-за роста, с легкой атлетикой из-за неспособности к монотонной работе, а футбол… футбол я люблю, хоть и игрок из меня отвратительный.

Зато болельщица я отличная, и в фанатских кругах широко известная.

— И за какой клуб болеешь?

— За «Динамо», — бездумно отвечаю я этому бешеному мужчине, который чуть не устроил мордобой.

— Логично, — с загадочной ухмылкой отвечает Александр.

Прикусываю губу, непонимающе на него глядя, а затем до меня доходит.

То есть я динамщица?!

— Александр, вы…

— Ты, — поправляет мужчина, придерживая меня за плечи.

— Езжай домой. И я поеду. Домой, — хмуро произношу я, чувствуя неловкость от его прикосновений.

И как, интересно, замужние пары могут спокойно общаться друг с другом днем, зная, что творят ночами? Я вот теряюсь после всего произошедшего, и мысли в голову лезут.

Дурные мысли. Развратные.

Может, в монастырь уйти?

— Обязательно поеду, недотрога ты моя, — Саша, невзирая на мое легкое сопротивление, подталкивает меня к машине. — Только сначала тебя отвезу. Садись, зайчонок.

Дверь его танка призывно открыта передо мной, и Саша выставил руку, чтобы помочь мне забраться в машину, но я не тороплюсь выполнять его просьбу, которая на просьбу совсем не похожа.

— Саш, я не… не могу, понимаешь?

— Не понимаю.

— Гостей в дом я не приглашаю, и приглашать не планирую, — уже яснее намекаю чуть нахмурившемуся мужчине. — Не трать время, хорошо? То, что было — оно не повторится больше, и я…

— Расслабься, Аленка. Просто подвезу, садись.

И, не дожидаясь моего ответа, Саша почти закидывает меня в машину.

Ну вот как с ним разговаривать?!

— Я просто тебя подвезу, женщина, — улыбается он, сев за руль.

И, на удивление, слово свое сдерживает.

— И как так получилось, что маленький зайчонок без ума от футбола? — вдруг интересуется Саша. — Редко такое встречал. Чаще всего такая любовь к футболу оказывалась притворством.

Лучше бы и моя любовь к футболу была притворной. Мало того, что в участок попадала, так еще и полиция в последнее время полюбила нас гонять: встречаем с ребятами наших футболистов со сборов, а на нас ОМОНовцев спускают, будто на преступников каких.

Одни проблемы.

— Это все папа, — решаю я пояснить свое неженское увлечение. — У них с мамой всегда были странные отношение: ругаются вдрызг, он уходит на пару месяцев, а потом возвращается. Но когда он вне семьи был, мама строго-настрого запрещала с ним общаться. Но мы все-равно виделись, — улыбаюсь от приятных, хоть и странных воспоминаний, — все время выдумывали места для встреч, как шпионы настоящие. Парки наскучили, кафе тоже, а рядом со школой у нас стадион был, вот там мы и сидели. Папа объяснил правила, и я… пропала.

И зачем я это рассказываю? Вряд ли Саше интересны такие долгие пояснения. Бросаю на него короткий взгляд, и испытываю удовлетворение: он слушает. И выражение лица такое странное, словно он… любуется мной?

Показалось, должно быть.

— И что тебе нравится в футболе? — придвигается он ко мне.

— Азарт, адреналин, чувство общности, — начинаю я перечислять, вспоминая свои ощущения от игры. — Это ведь целая культура! Вроде бы, что может быть проще: толпа мужчин и мяч, но… не могу объяснить. Когда я на стадионе, я чувствую эйфорию. Особенно, если моя команда побеждает.

Интересно, а расскажи я Володе об этом, он бы понял? Или хоть выслушал бы?

Может, он и выслушал бы меня, но я вдруг твердо осознаю: в жизни бы не рассказала ему то, чем поделилась с Александром. Слишком привыкла я притворяться при Володе леди, тогда как я вовсе и не леди, а та еще пацанка.

— Чувствуешь эйфорию, — тихо повторяет Саша мои слова, и нежно проводит пальцами по линии моего подбородка. — Я понимаю.

А я понимаю, что если не выйду сейчас из машины, то совершу самую большую глупость в своей жизни. Саша проводит большим пальцем по моей щеке, и я вздыхаю. Прикрываю глаза,

испытывая необъяснимое томление… а его указательный палец уже очерчивает мои приоткрытые губы.

Меня накрывает внезапно. Воздух, который я жадно вдыхаю ртом, такой горячий, что хочется раздеться. В груди тесно, а животе горячо и пьяно. Почти наяву вижу, как обхватываю коленями бедра сидящего рядом со мной мужчины, скольжу ладонью по его прессу. Царапаю ноготками, вырывая жадные стоны…

— До завтра, — пищу я, и почти вываливаюсь из машины. — Не провожай!

Отвечает мне низкий, чуть хрипловатый мужской смех.

Или мне показалось?

Весь следующий день я вполне успешно избегаю Сашу. И, кажется, ему не до меня. Вчерашнее добродушное настроение исчезло, словно унесенное северным ветром. На лбу обозначилась морщинка, которую бы разгладить пальцами, но…

Нельзя!

— Приеду через пару часов, — на ходу бросает Саша, выходя из кабинета. Но уже у выхода из приемной оборачивается, и интересуется: — Какие цветы ты любишь?

Пионы и астры. Но их любить как-то скучно, и не принято.

— Цветик-семицветик и аленький цветочек, — подмигиваю я шутливо. — Если уж хочешь подарить мне букет, то только такой — сказочный!

— Аленький цветочек, — смеется Саша, покидая приемную. — Тебе подходит, Аленушка!

Улыбка не желает сходить с моего лица, и я зачем-то выглядываю в окно, наблюдая, как отъезжает с парковки Сашина машина. А затем вспоминаю свое обещание Володе, и на душе становится паршиво.

«Я ведь вряд ли найду что-то важное, — успокаиваю себя, тихо прошмыгивая в директорский кабинет. — Даже если найду, не факт, что пойму, что это нечто важное».

Спохватываюсь, и решаю подпереть дверь стулом, который дважды роняю у порога, соображая, как его правильно зафиксировать.

Боже, ну и грохот я подняла!

— Так, вроде нормально, — дергаю на себя дверь, но она не открывается. Удовлетворенно хмыкаю, радуясь своей маленькой победе, и резко разворачиваюсь к столу.

Излишне резко, пожалуй. Такие пируэты не рассчитаны на мои дешевые туфли на шпильках. Только чудом не падаю, ухватившись за шкаф, и ухватываю себя за правую щиколотку, оценивая ущерб: пожалуй, ремонт бесполезен, стоить он будет ровно столько, сколько стоят новые, такие же дешевые туфли.

— Ай! — подскакиваю от свалившегося с чуть накренившегося шкафа глобуса, который с грохотом упал в опасной близости от моей головы. — Да что ж такое?

Плохая из меня грабительница.

Просто отвратительная!