Глава 49. Алена

Похищение всегда представлялось мне чем-то грубым, за гранью насилия. Видела я его только в кино: как силком в машину заталкивали, или, того хуже, в багажник.

Со мной все не так случилось, но от того не менее страшно.

Я сама, своими ногами иду к автомобилю, а в руке телефон сжимаю. Который никто и не подумал отбирать. И дверь передо мной вежливо открывают, словно ухажер на свидании.

— Садись, Алена, — лысый похлопывает по обитому дорогой кожей сидению.

И я сажусь. Нутром чую, обострившимся звериным чутьем, что сбежать мне не дадут. И даже если я вопить буду — никто не поможет. Не захочет, или не сможет, что вероятнее всего.

— Вы меня похищаете?

— Считай, что я везу тебя в гости, — улыбается щербато, и подмигивает. — Будь любезна, отдай мне свой телефон.

Глупо было надеяться, что он забудет про него, и я протягиваю мужчине свой не слишком новый смартфон в поцарапанном чехольчике. Алексей вежливо кивает, и вежливость его больше на издевку похожа.

От нее еще страшнее становится. Как можно любезно улыбаться, но при этом такую подлость совершать? Я, Чернова Алена, никому не сделала ничего плохого. Хорошего, впрочем, тоже мало успела совершить.

Вообще ничего не успела, жить только начала, полюбила, и вот…

— Не реви, девочка. Бесят меня ваши женские выкрутасы, — уже не так вежливо рявкает Алексей.

А я носом шмыгаю, и беззвучно плачу.

За окном машины город проносится: родной, уютный и поднадоевший. А я сижу здесь, даже сопротивляться не попыталась, и сейчас… вдруг меня в лес увезут, и закопают там, чтобы Саше насолить?

— Не реви, сказал!

— Что он вам сделал? — спрашиваю дрожащим голосом. — И при чем здесь я? Отпустите, прошу вас, я никому ничего не расскажу, только отпустите домой.

— Не отпущу, Алена. Запомни: вот такие, как ты, которые ни в чем не виноваты, и страдают. Такова жизнь, и мне ни капли не жаль. Не спуталась бы с Севером — не пострадала бы, но раз спуталась — терпи. За все платить нужно.

Жестокие слова, но правдивые.

Правда всегда жестока, она не льется патокой в уши. Правда огнем заполняет, выжигая нутро, и кричать хочется, что так не должно быть.

Я ведь знала, что Саша бандит.

Знала, да только фирма наша, кабинет его и костюмы мало на бандитские похожи. Матом не ругается, купола не наколоты, и я просто приняла все это, как малозначительный факт. Он тлел на краю сознания, и я свыклась с ним.

Ну да, бандит. Зато человек хороший.

Глупо.

— Так что он вам сделал?

— Любопытная какая, — смеется мужик. — Что, Север не хвалился достижениями своими? Борзый он слишком, без уважения, хоть и по понятиям живет. Выходи давай.

Выхожу. Слышно, как подъезжает еще несколько машин, освещая фарами один из множества старых складов на окраине — здесь когда-то завод был, советский еще, да закрылся. И сейчас меня здесь закроют.

А птицы чирикают, перелетают с ветки на ветку, и от этого еще более тоскливо: не замечала я этих мелочей с детства. А сейчас так остро все чувствую: легкий ветер, обдувающий мою кожу, легкий запах дыма — где-то траву жгут, и пение птиц.

Где ты, Саша…

— Заходи, девица-красавица, — один из громил Алексея со скрежетом отворяет железную, ржавую дверь склада, и дергает за веревочный выключатель. Внутри склада загорается слабый, желтый свет, и я вхожу внутрь.

— Север на мою территорию метит, — Алексей подталкивает меня в спину, и заставляет на стул сесть. — И это уже не по понятиям. В городе лишь один хозяин может быть, и пора дать ему леща.

— Я вам для этого и нужна, да? Чтобы Саше угрожать?

— Чтобы разобраться с ним, — хмыкает Алексей, и теряет ко мне интерес. Кивает своим людям: — Свяжите ее.

Мне неаккуратно выгибают запястья, связывая их за спиной, а затем и щиколотки обматывают тугой веревкой. Один из парней вертит в руке серый скотч, с сомнением глядя на меня.

— Заткнуть ее?

— Оставь так, — отмахивается мужчина, и прижимает мой мобильный в розовом чехольчике к уху, пока меня втаскивают в маленькую каморку вместе со стулом, и захлопывают дверь.

Здесь темно, лишь немного неприятного, желтого света пробивается из зазора под дверью. В голову глупости лезут: а что, если здесь пауки? У меня ведь руки связаны, и я даже снять их с себя не смогу. Лицо начинает чесаться, будто на мне и правда несколько пауков сидят, и жалами своими готовы впиться.

А мыши? Крысы?

Но больше всего меня страшит именно то, что я связана, а за дверью они — эти неприятные люди, в чьей власти я нахожусь. И Саша… пусть, бандит, но пострадает ведь из-за этого.

Не бросит меня. Знаю, что не бросит. Сердцем чувствую, что выполнит все, что от него потребуют, лишь бы меня вызволить. И лишь это сердце греет — уверенность в нем.

… - согласится, никуда не денется, — доносится до меня голос Алексея. — Девчонку эту он чуть ли не облизывает. Сам виноват, что так подставился.

— Парням я сказал, они караулят въезды. Как подъезжать начнет — маякнут мне. Девчонку вытащить, или пусть сидит?

— Пусть пока одна побудет. Устроим Северу сюрприз.

Несколько мгновений тишины, звенящей в ушах, и я снова слышу разговор:

— Едет. Без братков, один вроде. Думаете, он вам город отдаст из-за девки?

— Отдаст, — хмыкает Алексей. — Раз решился приехать — значит, отдаст все, что я захочу.