Глава 15. Первые враги человека – домашние его

Дианита Довери Ах, сколько всего мне нужно рассказать маме, папе, сестрёнке! Даже с дуэньей я была готова поделиться опытом посещения императорского дворца. Вот удивится Пуфик, узнав, что её воспитанница не опозорилась перед императорской четой! Когда замелькали за окном автомобиля знакомые с детства места, я готова была выскочить и бежать во всю прыть через поле и рощицу, сокращая дорогу к дому. Едва сдерживалась, чтобы не попросить Идиана остановиться. Мы должны приехать вместе, я заново представлю герцога Сияющего родственникам и скажу им, что он совсем не такой, как мы думали сначала. Он самый лучший! И я люблю его. Идиан поглядывал на меня с доброй улыбкой, он тоже выглядел счастливым – я чувствовала, что наши эмоции схожи. Мы проехали распахнутые ворота – их запирали только на ночь, автомобиль прокатился по главной аллее и затормозил около крыльца. Из дома выбежала Офиния. Как она изменилась, стала совсем взрослой девушкой – успела удивиться я. Сестра подлетела, едва я ступила на хрусткий гравий, обхватила меня, прижавшись всем телом, и зашептала: – Мне сделали предложение! Я выхожу замуж! – Поздравляю, – немного растерялась я. – Кто же этот отважный мужчина? – Паул! Паул! Паул! – закричала Офиния, выпустив меня и начав скакать, став, наконец, егозой, которую я знала. Заметив, кто ещё выходит из машины, сестра остановилась и пожала плечами, удивлённо изогнув бровь. – Ваша светлость… как вы могли явиться сюда после того, что сделали? Прозвучали эти слова с несвойственной для Офинии интонацией, наверняка она повторяла их за кем-то из взрослых. – Герцог любезно согласился привезти меня сюда, – строго взглянув на сестру, сообщила я, – иначе мне бы долго пришлось добираться. – Дала бы знать, папа отправил за тобой карету. Идиан, не теряя улыбки, слегка поклонился, приветствуя Офинию, потом повернулся к дверям, из которых выходили супруги Довери. Он поклонился им с большим почтением, что, однако, не понравилось моему отцу. – У вас ещё хватает наглости являться сюда, герцог? – Папа! – воскликнула я, – его светлость – мой гость. – Ничуть не сомневаюсь, что он задурил тебе голову так же, как и мне в прошлый приезд, – дёрнув гладко выбритым подбородком, крикнул граф Довери. У меня возникло острое желание кинуться к автомобилю, запрыгнуть на сиденье и в ту же секунду покинуть поместье. Остановилась только потому, что Идиан выслушал холодные речи с невозмутимым видом и смотрел вполне доброжелательно. Он-то как раз не собирался спасаться бегством. – Дорогой, – подала голос мама, глядя на меня несколько испуганно, – прошу тебя, давай не будем портить радость встречи с Дианитой. Девочка преодолела большой путь, нуждается в отдыхе… – Само собой! Мы рады приезду дочери, но… – Раз она сочла возможным пригласить герцога, мы должны хотя бы выслушать её, узнать, почему она так поступила. Я посмотрела на маму с благодарностью. Отец, немного смутившись, кивнул: – Так и быть, уступлю просьбе любимой супруги. Проходите в дом, герцог. Вам покажут, где можно расположиться. Мне стало немного грустно оттого, что мы с Идианом окажемся так далеко друг от друга, гостевые покои находились в противоположном крыле дома от моих. А я даже не успела сказать ему, что… ничего не успела сказать, Офиния подхватила меня и потащила за собой, раздираемая желанием срочно поделиться своими восторгами от своей помолвки. – Надеюсь, ты не обижаешься? – теребила меня сестра. – Не дуешься на меня, Дина? – За что? – рассеянно спросила я, провожая взглядом удаляющуюся спину герцога. – Я тебе опередила! Младшая сестра выходит замуж раньше старшей! – Ведь это только помолвка. Свадьба будет не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать. – Хочешь сказать, – лицо Офинии стало необычайно серьёзным, – ты успеешь найти жениха за это время? – А тебе непременно нужно меня опередить? – Ведь считается, что так забираешь себе всё счастье… Ой… прости, я не хотела этого говорить. Она искренне огорчилась, выболтав тайные мысли, а я засмеялась и легонько толкнула её в бок локтем. – Это всего лишь глупые приметы. Важно не когда, а за кого выходишь. Была бы любовь, будет и счастье. У дверей моей комнаты мялась Пуфана. Заметив нас, она строго погрозила младшей графинечке, отметив её не слишком приличествующее барышне возбуждение, и с благосклонностью взглянула на меня: – Счастлива, что вы наконец вернулись в родные пенаты, Дианита! Я сделала книксен: – Хочу искренне поблагодарить вас за науку, мне весьма пригодились ваши уроки. Дуэнья тоже поприветствовала меня реверансом: – Вы всегда были небезнадёжны, барышня, в отличие от непоседы-сестры. Офиния не обиделась на это замечание. Показала дуэнье язык и затолкала меня в комнату, захлопнув перед Пуфиком дверь. Вскоре прибежала горничная. Она помогла мне привести себя в порядок с дороги и переодеться к обеду. Сестра всё это время не отходила от нас ни на шаг, пересказывая всё, что случилось в поместье за время моего отсутствия. В основном это, конечно, была её романтическая переписка с женихом и завистливые выходки подруг. Мне не удавалось вставить ни слова. В общем-то, и не хотелось. Почти не слушая болтовню сестрёнки, я переживала за Идиана. Как он воспринял холодный приём в доме графа Довери? Не уедет ли, оставив меня здесь? Кто знает, что ещё мог наговорить ему мой отец, пока меня нет рядом! ***Так мы и направились в большой банкетный зал – возбуждённая собственной болтовнёй Офиния и удручённая неожиданно прохладным приёмом я. Дуэнья сопровождала своих подопечных с непроницаемым выражением лица, сказала она только одно: – Не думайте, барышня, обед обставлен с пышностью вовсе не ради его светлости. Граф старается достойно принять любимую дочь, только и всего. Я придержала готовое вырваться замечание о том, что мне торжественность приёма не требуется, хотелось всего лишь доброжелательного отношения к моему гостю. На пороге мы замерли. Офиния восхищённо вздохнула, я обернулась к ней. Сестра смотрела на Идиана во все глаза и даже рот приоткрыла. Было чему удивляться. Герцог не терял времени, он тоже подготовился к торжеству, сменив дорожный костюм на элегантный смокинг. Белоснежная рубашка и яркая бабочка подчёркивали особый аристократизм лица и всей фигуры его светлости. А ещё Идиана здорово украшало выражение, с каким он смотрел на нас. Меня облик гостя не удивил, он выглядел почти так же на аудиенции у императора, а вот Офиния, кажется, забыла дышать. Личико её вытянулось, а брови поднялись обиженным домиком. Не нужно быть провидцем, чтобы угадать причину огорчения сестрицы – её надежды на первенство в обретении собственной семьи рушились прямо здесь и сейчас. Причина такого предположения находилась в руке Идиана: крохотная бархатная коробочка, в которой, без сомнения, пряталось помолвочное кольцо. Мы синхронно присели в реверансах и прошли к столу. Отец, едва ли не толкнув герцога, опередил его и отодвинул для меня стул. Идиан, вежливо улыбнувшись, поухаживал за нашей матушкой. Офиния не стала дожидаться помощи, села сама, громко поскрежетав ножками пододвигаемого стула по блестящему паркету. Дуэнья недовольно нахмурилась, опустилась рядом с подопечной, что-то шепнув одними губами. Герцог не торопился садиться, дождался, когда все устроятся, расправил плечи, открыл, держа на ладони, коробочку и заговорил, важно поклонившись нашим родителям: – Граф, графиня, я приехал в ваш дом с определёнными намерениями. Прошу меня выслушать. Матушка благосклонно улыбнулась и кивнула. Отец вдруг вспотел и нервным движением промокнул салфеткой лоб. – Какие ещё намерения могут быть у герцога Сияющего после того, что он уже успел натворить в нашей семье? – Я всем сердцем люблю вашу дочь и прошу благословить наш союз. Теперь все взгляды устремились на меня. Полный обожания – герцога, недоумённый отцовский, удивлённый – матушки, обиженный – сестры. Я, признаться, растерялась. Не ожидала ничего такого. Почему Идиан даже не намекнул, что собирается просить моей руки? Прежде чем объявлять о своих чувствах во всеуслышание, нужно было выяснить всё между собой! Или он так уверен в моём ответе? Никакой ошибки в этой уверенности не было. Я действительно готова была прямо сейчас броситься к Идиану, обнять его и крикнуть: – Да! Да! Я согласна быть его женой. Мешало только то, что я сидела довольно далеко, и спрашивал он не меня. Увы, герцог решил прежде сообщить о своих намерениях родителям. Граф Довери довольно резко встал, махнул рукой, приказывая мне оставаться за столом, и сделал такое лицо, которого я за всю жизнь не видела у него. – Уберите это! – Он указал на колечко. – Как только совести хватает не просто являться в этот дом снова, а ещё и глумиться над нами? – Глумиться? – удивлённо повторил герцог. – Или вы, милейший, рассчитывали снова задурить нам мозги? – Я чист перед вами, – так и не спрятав кольцо, заспорил Идиан, – мои намерения кристальны. Или вы не слышали? Я действительно люблю Дианиту и готов сделать всё, чтобы она была счастлива. – А ничего, что именно вы обманом заставили её работать в конторе? Именно по вашей вине наша девочка едва не погибла. Да! Нам всё известно! Недобрые вести быстро распространяются. Надеялись утаить от нас похищение Диночки? – Папа! – не выдержала я и всё-таки встала. – Ты несправедлив к его светлости. – А тебя прошу помолчать. – Мне прилетел очень строгий отцовский взгляд. – Один раз я уже поверил этому человеку, второго раза не будет! В несколько шагов я преодолела разделяющее нас расстояние и схватила отца за руку. – В чём именно ты обвиняешь Идиана? Разве он уговаривал меня подписать договор с конторой? Герцог действовал в интересах империи, а ты? – Что я? – брезгливо поморщился граф Довери. – Этот мошенник убедил меня, что наше имение уйдёт соседу. Это было ложью. – Однако именно ты пытался сохранить имение и отдал за это свою дочь. Мог бы и не поддаться искушению. – Как? – Папины губы задрожали. – Ты обвиняешь меня в том, что я пытался сохранить имение для всей семьи? – Именно так! Герцог искал ассистентку, чтобы раскрывать заговоры и предотвращать бессмысленные жертвы. А ты пожертвовал дочерью ради благополучия нескольких родных тебе людей. Вообще-то обвинения, обрушенные мною на голову отца, для меня самой оказались неожиданностью. Я слишком перенервничала, ведь всегда считала родителей образцовыми, лучшими из всех, а теперь вела себя так, будто они мои первые враги. Меня била внутренняя дрожь. Чувствуя, что не смогу сдержаться и наговорю ещё много чего, если немедленно не покину зал, я бросилась к дверям. – Барышня! – крикнула мне вслед дуэнья. – Дина! – печально выдохнула матушка. Я бежала прочь и не оглядывалась, хоть и слышала позади себя быстрые шаги. Пуфик догнала меня уже в дверях моей спальни. Не позволила запереться, с силой надавив на дверь, вошла и сразу же с порога обняла. От неожиданности я застыла на мгновение, а потом уткнулась носом в плечо дуэньи и разревелась как маленькая девочка, которую не взяли на праздник. ***Герцог Идиан Сияющий Ледяной душ – такое ощущение возникло у Идиана после ответа графа Довери. Герцогу потребовалось не меньше двух минут, чтобы вернуть себе хоть какую-то уверенность. Он оторопело наблюдал, как любимая сражается за него. Разумеется, ей было в стократ тяжелее, ведь по ту сторону баррикады оказались родные, дорогие ей люди. Отец Дианиты полыхал праведным гневом, мать посматривала сочувственно, сестрица с любопытством и, как показалось Идиану, с торжеством. Странно, неужели юная особа не желает счастья любимой сестре? Дианита осыпала отца обвинениями, громко всхлипнула и убежала. Идиану очень хотелось догнать её, но, увидев, что за графинечкой последовала дуэнья, он пересилил себя и демонстративно уселся за стол. – Как?! – возмутился граф. – Вы, после всего сказанного, не желаете покинуть поместье? – Нет, – твёрдо ответил отвергнутый жених, – если бы я так просто отступался, Дина до сих пор томилась бы в плену у двуликих. – Не нужно ставить себе в заслугу её спасение! – Граф потыкал указательным пальцем в сторону гостя и тоже опустился на свой стул. – Мы знаем, что девочка попала к оборотням по вашей вине. – И кто же внушил вам такую ложь? Уж не Паул ли? – Присутствующие удивлённо переглянулись, Идиан понял, что попал в точку. – А не сказал ли часом этот проказник, что именно он привёл Дианиту на заседание студенческого братства, где её заприметил Вульф, тот самый главарь повстанцев? – При чём тут братство?! – взвизгнула Офиния. – Как вы смеете чернить моего жениха? – Никто не собирается чернить вашего жениха, барышня, – улыбнулся ей герцог. – Паул и сам не представлял, чем им всем грозит эта деятельность. Вульф очень опасен, он умудрился подчинить себе почти весь зал. Кроме меня и Дианиты. – То есть вы тоже там были, – сердито вставил граф. – Случайно. Я увидел, что моя ассистентка направилась в университет, и решил полюбопытствовать. Так вот, – Идиан со всем уважением поклонился главе семейства, – ваша дочь фактически в одиночку сражалась с мощнейшим воздействием опытного менталиста. – А что же вы? – испуганно воскликнула графиня. – У меня не настолько творческий подход, как у Дианиты, – улыбнулся ей несостоявшийся зять, – действовал привычными методами, возвращал разум индивидуально каждому, а начал с тех, кого принял за шпионов. Они, к слову, и попытались задержать Вульфа. Это могло иметь успех, если бы он не принял звериную ипостась. – Хотите сказать, что этот зверь вычислил, кто ему противостоял? – нахмурился Довери. – Именно. Не только понял, как сильна девушка, но и решил заполучить её в свои ряды. Жизни Дианиты ничего не угрожало, однако свободы она бы не увидела никогда. – Зачем им менталист, который сидит взаперти? – Почему же взаперти? Как я понял, Вульф планировал выдать девушку за двуликого и навсегда привязать её к их движению. А там… могу только гадать, как они собирались использовать её дар. – Что же мы сидим? – опомнилась графиня. – Всё остынет. Угощайтесь, ваша светлость. – Да, – усмехнулся её супруг, – ешьте смело, ничего не отравлено. – Он первым взялся за приборы и, прежде чем пустить их в дело, строго взглянул на Идиана. – Не ждите, что я поверил вам на слово. Расспрошу дочь. И ещё… всё это не отменяет подлый обман при подписании договора. Герцог кивнул. Ему хотелось сказать, что сам чувствует вину за ту ложь, но не случись этого, он не встретил бы любовь всей жизни. А отказаться от неё теперь он не согласился бы ни при каких обстоятельствах. Графиня позвонила в колокольчик, приглашая горничную, велела ей отнести порции Дианите и Пуфане, все остальные продолжили трапезу молча. Юная графинечка хмурила бровки, не поднимая взгляда от тарелки, её мать внимательно наблюдала за мужчинами, глава семейства рассеянно посматривал в окно на почти облетевшие кроны деревьев и серое небо над их верхушками. Обстановка в банкетном зале не стала доброжелательней, но хотя бы молнии перестали сверкать, и гром стих. Покончив с едой, граф поднялся и посмотрел в глаза Идиану: – Мы планировали поохотиться сегодня. Составите компанию? – Я не захватил ружья, – пожал плечами герцог, – пистолет не слишком удобен для охоты. – Найду для вас двустволку, – без тени улыбки пообещал Довери. – Тогда с удовольствием приму ваше предложение, – вежливо поклонился Идиан. Граф окинул эффектный наряд гостя суровым взглядом: – В таком случае через час выдвигаемся. Надеюсь, в вашем багаже найдётся подходящая одежда и обувь? – Найдётся. Все зашевелились. Офиния всё так же хмуро покосилась на гостя и, спросив позволения, побежала к сестре расспросить, правду ли герцог сказал о роли Паула в случившихся с ней неприятностях. Мать, не торопясь, последовала за дочерью, а мужчины разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться к предстоящему развлечению. ***Герцог уж и не помнил, когда в последний раз охотился. Столичные аристократы не жаловали это развлечение, предпочитая автомобильные гонки. Всё потому, что Лисандр Ослепительный презирал бессмысленное убийство животных и не одобрял тех, кто им грешит. А раз охотничьими трофеями нельзя похвастать, никто не будет тратиться на это занятие. В отдалённых провинциях, не обременённых разнообразием времяпрепровождения, состоятельные мужчины продолжали собираться в компании и устраивать массовую бойню. Граф Довери сразу же вычислил неопытность его светлости, принял покровительственный вид, подробно и обстоятельно объяснял спутнику, что происходит и как нужно действовать настоящему охотнику. – Вы, главное, держитесь меня, не проявляйте инициативы, – важно говорил он, – а то недолго под перекрёстный огонь попасть и схлопотать шальную пулю в задницу. Довери весело захохотал своей шутке, Идиан сдержанно улыбнулся в ответ. Он и не собирался отходить от графа, надеясь использовать совместную «прогулку» для налаживания отношений. Быть может, сердце оскоблённого папаши смягчится, и он услышит наконец собственную дочь? Заняли позицию на едва заметном возвышении, поросшем жидким осинником. Отсюда открывался удобный вид на лужайку, куда кричане1 должны были выгнать зверя. Разговоры пришлось прекратить, а когда герцог переступил с ноги на ногу, неловко сломав попавшую под сапог ветку, Довери сердито зыркнул на него и приложил палец к губам. Потянулись томительные минуты ожидания. Идиану оставалось только созерцать природу. День стоял звонкий, прозрачный. Воздух пьянил ароматами мокрой опавшей листвы. Ветер шаловливо шуршал в высокой побуревшей траве. Вдали постукивал дятел, и время от времени сигналила кукушка. Вот кусты напротив притаившихся охотников зашевелились. Раздвинув их мощной грудью, на лужайку выскочил красавец олень. Замер, грациозно повернул голову и, кажется, заметил опасность. Граф едва успел вскинуть ружьё, как вожделенный трофей бросился наутёк. Выстрелил Довери уже по сомкнувшимся за оленем веткам, гневно посмотрел на Идиана и зло прошипел: – Вы мне помешали! – Простите, – признал герцог, он действительно неосознанно придержал руку охотника, поднимавшего ружьё, – я не нарочно. – Ладно, – нахмурился тот, – пойду гляну. Может, ранил. Они оба сбежали с холма и пересекли лужайку. – Кажется, кто-то стонет, – зашептал Идиан. – Да… вы тоже слышите? – Довери ускорил шаг, первым преодолел окружавшие поляну кусты и остановился, воскликнув: – Да как же это? Как ты сюда попал, паршивец? Герцог бросился к лежащему на земле парню. Тот громко стонал, прижимая ладонь к кровоточащей ране на бедре. Идиан вытянул из-под куртки кашне, упал на колени и начал туго бинтовать ногу молодого человека в надежде остановить кровотечение. – Кость не задета, – успокоил он то ли раненого, то ли охотника, который побелел лицом и яростно жевал свою губу. – Как же это… как же… я стрелял в оленя… – лихорадочно шептал он. – Нужно позвать помощь. Вдвоём мы его не дотащим, – пробормотал герцог. – Куда не дотащим? – удивился Довери. – В поместье. И пошлите за лекарем. – Да-да… вы правы, – собрался, наконец, граф, – мы должны оказать помощь пострадавшему. Он отцепил от пояса изогнутый рог и затрубил, созывая охотников. Уже через минуту появились четверо. Объяснять долго не пришлось. Опытные люди наспех соорудили носилки из двух сухих жердин и плаща, переложили на них раненого и чуть не бегом направились к дому Довери, который находился ближе других. Идиан время от времени тормошил парня, не давая ему забыться: – Держись! Держись, горемыка, не отключайся. – Зачем полез? – пыхтел огорчённый граф. – По всем окрестным деревням объявлено, что господа охотятся! Зачем полез? – Ди-а-а-а-ни-и-ита-а-а… – едва разомкнув запёкшиеся губы, прошептал раненый. – Что? Что он сказал? – не поверил собственным ушам Довери. – Парень ищет вашу дочь, и я, кажется, знаю, кто это. – Герцог снова наклонился и успокоил пострадавшего: – Скоро будем у неё. Держись. – Зачем ему Дианита? – возмущался запыхавшийся папаша. – Полез под пули, дурень! Мог бы сразу в дом прийти. Мы никого не гоним! Идиан хмыкнул, услышав это, но не стал возражать. Сейчас не до разборок. Важно спасти Байони. Герцог почти не сомневался, что перед ним двуликий, и примчался он сюда не ради развлечения. Случилось что-то серьёзное.