Глава 16. Большое вырастает из малого

Дианита Довери Выплакавшись, я озвучила свою основную претензию к судьбе: – Как же мне теперь быть? Идти замуж без родительского благословения? – А что такого? – поглаживала меня по спине дуэнья, продолжая обнимать. – Приданое вам не требуется, я вижу, что герцог безумно влюблён и при этом сказочно богат. Вообще незачем было приезжать сюда, поженились бы, да поставили батюшку перед свершившимся фактом. Я отстранилась и посмотрела в лицо старушке: она ли это сказала? Распространяться о том, что предложение его светлости для меня самой стало сюрпризом, не стала, лишь пожала плечами, снова засопев: – Как-то не по-человечески это, не по правилам. – Какие уж тут правила, если любовь, – вздохнула Пуфик и поджала губы. Я улыбнулась и вздрогнула от робкого стука. В комнату заглянула горничная: – Обед вам в малой столовой накрыла. Идите, а то простынет. Дуэнья с важным видом кивнула, махнув служанке, и потянула меня со словами: – Нужно подкрепить силы, мисс. Они вам понадобятся. Что ж, поесть действительно не мешало. Мы шли под руку. Меня немного пошатывало, сказывалось нервное напряжение вкупе с усталостью от долгой дороги. Вот уж никогда не думала, что в трудную минуту меня поддержит не кто-нибудь, а дуэнья, над которой мы с сестрой так часто подшучивали, считая её недалёкой и чересчур зацикленной на правилах этикета и на прочих презираемых нами аристократических штучках. Пуфик взялась рассказывать о том, как долго мучился граф, укоряя себя за поступок в отношении старшей дочери. Его сиятельство, по словам дуэньи, отчётливо понимал свои просчёты, хотя и сваливал вину на герцога. – А как иначе? Ваш батюшка бы просто-напросто изгрыз себя. – Дело прошлое, – сухо ответила я, старательно разрезая на кусочки мясной рулет, – папа должен понимать, что ситуация изменилась. Навязанный мне договор скоро аннулируют, я буду свободна от повинности работать в конторе. Смогу, как и мечтала, поступить в академию. Так что ж теперь вспоминать старые просчёты? – Дайте родителям время, мисс, они обязательно благословят ваш брак. Ведь это такая честь для рода Довери! Честь… да… Я только теперь, после слов Пуфаны, осознала, что происходит. Меня, деревенскую графинечку, собираются сделать герцогиней! Дамой, вхожей в императорский дворец! Вспомнилось, как отнеслась ко мне её величество Айсандра, она будто бы уже тогда угадала намерения Идиана. – Вот она! Она здесь, матушка! Вопль сестры, ворвавшейся в столовую, застал меня с не донесённой до рта вилкой. Я отложила её, промокнула губы салфеткой и посмотрела на Офинию: – Торжественный обед завершён? Сестрица засмеялась, хлопнулась на стул рядом и схватила засахаренную дольку апельсина с моей тарелки. – Твой герцог не уехал, если ты об этом спрашиваешь. Как только догадалась? – Всё хорошо, доченька, – в тон младшей сказала мама, располагаясь с другой стороны от меня, – ты ешь, не отвлекайся. – Где он? – Я снова взялась за приборы. – Мужчины собираются на охоту. Папа пригласил гостя составить ему компанию. Я удовлетворённо кивнула, старательно пряча изумление. – Предлагаю тоже погулять, – воскликнула Офиния, – хотя бы по парку. – Нет-нет, девочки, – строго сказала графиня, – давайте займёмся рукоделием. Нам нужно многое обсудить в спокойной обстановке. Без беготни и воплей. Я тут же согласилась, уж очень соскучилась по уютным посиделкам с матушкой, а сестра насупилась, ревнуя нас: – Скучно! – Тебе бы всё носиться, – с улыбкой заметила мать, – а ещё замуж собираешься. – Уже не собираюсь. Я откажу Паулу! – дерзко выкрикнула сестра. – Как? Почему? – спросили мы все одновременно. – Так если по его вине чуть не погибла Дина, разве я могу идти за него? – Не нужно торопиться, мисс, – подала голос дуэнья, – разрыв помолвки – серьёзное оскорбление. Такими вещами не шутят. – Да! – подтвердила матушка, – Пуфана права. – А я не хочу замуж! – упорствовала Офиния. – Раз Дианита выходит первой, мне всё равно! – Ведь Паул тебе нравился, – я приблизилась к сестре, легонько толкнув её локтем, – и ты ему тоже. – А зачем он ухаживал за тобой? – прищурилась она. – Когда? Не придумывай. – Твой герцог сказал, что Паул пригласил тебя куда-то. Зачем? Ведь он собирался жениться на мне. Не знал, какую Довери предпочесть? – Вот что! – Матушка встала, подарив Офинии суровый взгляд. – Ты и в самом деле ещё ребёнок! Удивляюсь, как это мы пошли у тебя на поводу и позволили объявить о помолвке. Идём в мой будуар, Дина, а эта вертихвостка может бегать по парку и гонять там воробьёв. Сестрица громко фыркнула, вскакивая, и бросилась прочь со словами: – Ну и пожалуйста, ну и уйду, раз я вам помешала! Никто в семье не любил обижать младшенькую. Мне ещё можно было сделать строгий выговор, я реагировала со смирением, Офиния же устраивала целый спектакль из-за любой мелочи. Вот и сейчас мама, и дуэнья смотрели ей вслед с виноватыми выражениями лиц. Правда, графиня довольно быстро собралась: – Ничего! Побегает и успокоится. Пуфана, прикажите убирать со стола, мы с Диной немного повышиваем. Я любила рукодельничать с мамой, ведь именно мне поручалось придумывать новые узоры, орнаменты и картинки. Правда, на сей раз я взяла в руки собственную незавершённую работу. Снегирь на пушистой сосновой ветке. Как давно это было! В приятной тишине матушкиного будуара я наслаждалась знакомым запахом её любимых духов: гардения, ваниль, карамель, чуть-чуть малины. Рассказывала о столичной жизни, старательно пропуская неприятные моменты. – Значит, получалось рисовать? – удовлетворённо кивала мама. – Конечно! Рабочий день у меня был обычный, особенно меня не грузили, так что сил на творчество оставалось достаточно. – Надо же! Паул представил дело так, будто тебя чуть не цепями приковали, не позволяя лишний раз вдохнуть. – А Питер что говорил? – Племянник был сдержаннее в оценках, но мы думали, он щадит наши чувства. Я вспомнила о беседе с императором по поводу кузена и уже собралась порадовать матушку открывшимися для него перспективами, но не успела. За дверью послышались торопливые шаги, а затем крик: – Несут! Раненого несут! Лекаря зовите, скорее! Мы с мамой отбросили пяльцы и вскочили со своих стульев. Тут открылась дверь, в будуар заглянул Болдт: – Кто? – выкрикнула графиня. – Кого ранили, Жозеф? Управляющий выставил раскрытые ладони, успокаивая нас: – С графом всё хорошо. Пришлый пострадал. У меня в глазах потемнело, комната поплыла по кругу, навалилась тишина. ***Почувствовав резкий неприятный запах, я поморщилась и открыла глаза. Первым, что увидела, было встревоженное лицо любимого мужчины. Прошептала, с трудом разомкнув губы: – Идиан… ты цел? – вздохнула, села, обнаружив себя на оттоманке в малой столовой, и тут же встревожилась: – Кто ранен? Папа? – Со мной всё хорошо, – пробасил отец, выглядывая из-за плеча герцога, – незнакомый парень поймал пулю, предназначенную оленю. Я снова перевела взгляд на Идиана, он кивнул моей догадке: – Это Байони. Он искал тебя. – Какой ещё Байони? Кто таков? – вскипел граф Довери. – Почему полез в охотничьи угодья? По всем окрестным деревням объявили, что будет стрельба! По всплеску эмоций я догадалась, кто ранил парня, не удержалась и воскликнула: – Папа! Зачем ты… – Я целился в оленя! – немного сбавил напор и виновато потупился отец. – Не понимаю, с какого перепугу этот несчастный прятался в кустах. – Он не хотел перекидываться при нас, – помогая мне встать, пояснил Идиан. – Папа, – повернулась я к отцу, опираясь на руку герцога, – ты стрелял в двуликого. – Как? Что ты такое говоришь? Оборотни – это сказка! Не держите меня за глупца! Я не стала с ним спорить, попросив Идиана: – Пойдём к Байони. Он в сознании? Надо узнать, зачем он искал меня. – Куда! – возмутилась стоявшая в отдалении мама. – Ты еле на ногах держишься! Срочно в спальню – лечь и отдохнуть как следует. – Дина просто перенервничала, – с улыбкой ответил ей герцог, беря мои ладони в свои, – сейчас мы это поправим. Закрой глаза, любовь моя. Я послушалась и тут же почувствовала, как по телу прокатилась волна умиротворения. Так хорошо стало! Тепло, спокойно, силы приумножились стократ! Я тут же резво побежала из столовой, утягивая за собой Идиана. – Где? Где он? – На первом этаже, – поспешил за нами отец, – в людской положили. Лекарь уже там. Я мысленно порадовалась традиции приглашать лекаря загодя. Всякое может случиться во время охоты: кто ногу подвернёт, кто на сучок напорется, а у кого и сердце прихватит на радостях от богатой добычи. Знакомый мне с детства Стар Икри выходил из людской и, заметив нашу делегацию, сдержанно поклонился: – Барышня! Рад видеть в добром здравии. Меня как раз приглашали осмотреть вас. – Со мной полный порядок! – ответив на приветствие, сообщила я. – Как раненый? – Герцог умело перевязал рану. Кровопотеря невелика. Уверен, что всё заживёт как на собаке. Пусть парень полежит денёк и отправляется восвояси. – Можно с ним поговорить? – Нужно. Рвётся к вам, еле удалось убедить хотя бы немного отлежаться. Я коротко поклонилась в ответ на прощальную реплику и устремилась в людскую, состоявшую из трёх смежных комнат, где мне редко приходилось бывать, родители не поощряли тесное общение с прислугой, уверяя, что тем тоже требуется место для уединения. Байони – невозможно бледный, с тёмными кругами под глазами и плотно сжатыми губами – лежал на низкой кушетке, прикрытый серым каньёвым одеялом с орнаментом в виде скачущих оленей. Услышав шаги, он приподнялся на локте, сделал попытку встать, но застонал и упал обратно на тощий тюфяк. – Лежи-лежи, – велела я, приближаясь. – Зачем ты примчался сюда, Байони? Что-то с Дусей? – Да, – с надрывом заговорил двуликий, подтверждая мою догадку, – её судили за оказанную тебе помощь. Собираются казнить. Я не могла этому поверить. Села на предложенный герцогом табурет и наклонилась, вглядываясь в лицо Байони. – Чем мы можем помочь? Ты ведь за помощью сюда… – Мне назначили срок – неделю. Если я приведу тебя, они помилуют Дусю. – Что за чушь! – воскликнул стоявший за спиной Идиана отец. – Куда он собирается уводить нашу девочку? Я не позволю! – чуть тише он добавил: – Зря я его не пристрелил насмерть. Я взглянула на него с укором и порадовалась, что в людской нет матушки. Она бы точно рухнула в обморок от таких перспектив. – Ты всерьёз рассчитываешь, что графиня вернётся к двуликим? – сердито спросил Байони герцог. – Дуся страдает из-за неё! – Вот как? – ещё строже заговорил Идиан. – А по мне, всё иначе. Если бы медведица не угрожала Дианите ножом, а позволила мне спокойно её увести, твоей невесте не пришлось бы вступаться. – Её обвиняют не только в этом. Дуся привела жандармов к нашему убежищу. – Она не виновата в этом, – заспорила я, – облава велась по приказу императора. Байони снова приподнялся, стараясь заглянуть мне в лицо. – Все тропы и дороги были скрыты иллюзией, это Дуся указала путь. Она спасла вас всех! Вы обязаны помочь ей. – Зачем? – багровея от сдерживаемой ярости, закричал отец. – Зачем двуликим понадобилась моя девочка? Они собираются казнить её вместо той? – Дианите не причинят вреда, – покачал головой Байони. Я усмехнулась: – Заставят выйти за тебя или какого-то другого оборотня? – Ты сможешь сама выбрать, у нас много достойных. – Я уже выбрала достойнейшего и любимого. Пойми наконец, – покачала я головой, – ваша жизнь не для меня. – Ты не хочешь помочь Дусе? – упавшим голосом спросил олень. – Я хочу помочь всем вам. Мы с герцогом хлопотали за двуликих перед императором. В красивых глазах парня мелькнуло недоверие. Он покачал головой: – Это бесполезно. После того как почти всех наших предводителей заточили в башню Стонов, как мы можем вам верить? – Мне тоже трудно верить тем, кто похитил меня, удерживал в плену, заставлял поступать против своей совести. Вспомни-ка, Марфа, которую я считала доброй и заботливой, грозилась перерезать мне горло. – Дианита, – умоляюще зашептал олень, – я знаю, ты великодушная! Ты не сможешь спокойно существовать, зная, что могла спасти Дусю и не стала этого делать! Мысли в моей голове устроили бешеные скачки. Мне хотелось приободрить парня, вместе с тем я понимала, что ни герцог, ни отец не пустят меня к двуликим, даже если я сама этого захочу. Как поступить? Как спасти добрую девушку, пострадавшую из-за меня? Я чувствовала себя предательницей, хотя осознавала, что Байони первым предал свою невесту, какие бы оправдания ни искал для своего поступка. ***Герцог Идиан Сияющий Идиан по-настоящему испугался за любимую. Дианита слишком долго размышляла над ответом. Неужели согласится помогать двуликим? Он не позволит ей поступить так опрометчиво, найдёт слова, чтобы убедить, но это будет сложнее сделать после данного обещания. Сердце бешено заколотилось, герцог безотчётно потянулся к девушке, чтобы схватить её, поднять на руки, унести как можно дальше отсюда. Облегчённо выдохнул, услышав её отказ. Умница! Она сказала оленю, что сочувствует двуликим и хлопочет за них перед императором, но в плен к ним не пойдёт. Это верное решение! Он сам займётся продвижением идеи автономии, нужно только спрятать Дину как можно скорее, чтобы у повстанцев даже мысли не возникало использовать её дар в своих интересах. Наклонился, шепнул любимой на ухо: – Пойдём, пусть раненый отдыхает, а нам нужно кое-что обсудить. Она как будто обрадовалась. Видно, просьба Байони камнем легла ей на сердце. Встала, герцог обнял её за плечи, оберегая, и повёл из комнаты. Граф выглядел растерянным и что-то беззвучно шептал, провожая их взглядом. Из людской Довери вышел следом за ними, сразу же стал возмущаться: – Это розыгрыш? Вы действительно верите, что парень – тот самый олень, которого мы видели? – Да, папа, – слабо улыбнулась Дианита, – оборотни реально существуют. Раньше их держали в резервации, но там слишком тесно, они хитростью выбираются из ущелья и селятся по всей империи. Особенно много их в лесах вокруг столицы. – А зачем ты им понадобилась? Что за глупое требование спасать какую-то неведомую Дусю? – Ты же сам всё слышал. Дуся помогла нам, когда герцог и его приятель пришли меня выручать. Теперь двуликие обвиняют её в этом. – Так они убить тебя собираются? – вспылил граф. – Не убить ни в коем случае. Им нужен дар Дианиты, – пояснил Идиан. – Не волнуйтесь, я не позволю двуликим использовать её. – Я и сам не позволю! – ревниво перебил его Довери. Герцог покачал головой: – Ей нельзя здесь оставаться. Мы уедем немедленно. – Почему? – возмутился граф. – Не думайте, ваша светлость, я в состоянии обеспечить безопасность дочери. Потом, мы не выпустим отсюда этого оленя, так что враги не узнают, где он разыскал Дианиту. – Сомневаюсь, что Байони пришёл сюда один. Полагаю, они караулили тут, выслеживая графиню. Сообщники сразу же, как только мы прибыли в поместье, побежали с докладом к своим. Олень остался, в надежде решить дело мирно. На наше счастье. Теперь мы должны уехать, иначе вашей семье грозит опасность. – Ох! – Возглас графини заставил всех повернуться к лестнице. Женщина стояла на последней ступеньке, держась за сердце. – Когда вы собираетесь уезжать? На ночь глядя? – Нет, – ответил Идиан, – сейчас мы должны собраться и погрузить багаж. Отправимся, как только солнце взойдёт. – Девочка моя! – Графиня протянула руки к Дианите. Та легко взбежала по лестнице и крепко обняла мать: – Не переживай, мамочка, в замке герцога Сияющего мне некого опасаться. – А в дороге? – хмуро спросил граф. – Если вы, ваша светлость, подозреваете целую шпионскую сеть, не могут они встретить вас на тракте? – Мы сделаем вид, что я уехал один. Двуликие узнают, что это не так, от Байони, а вы отпустите его только завтра к вечеру. Довери удручённо покачал головой: – Похоже, вы всё предусмотрели. – Так и есть. Герцог сказал не всё. На самом деле, он планировал спрятать Дианиту не у себя, а в императорском дворце, куда уж точно никто из двуликих не проберётся. Однако знать об этом никому не нужно. Среди врагов, как выяснилось, имеются весьма крепкие менталисты, проникнут в поместье под какой-нибудь личиной и расспросят хоть прислугу, хоть самих хозяев. Даже Дине он пока не сообщил, куда собирается её везти. Девушка выглядела расстроенной из-за того, что слишком мало побыла дома, но не спорила, всё прекрасно понимала. Ужин снова подали в банкетном зале. Обстановка на этот раз была иной, хоть и тревожной. Даже веселушка Офиния помалкивала и вздыхала, время от времени качая головой. Дуэнья пыталась делать ей замечания, но на это никто не реагировал. Наконец, отодвинув от себя опустевшую тарелку, Дианита взяла бокал с брусничным компотом и преувеличенно бодро заговорила: – Что это мы, право, как на похоронах? Папа, мама, сестрёнка! Я была очень рада повидаться с вами! Не волнуйтесь за меня, пожалуйста! У его светлости есть знакомый артефактор. Знаете, какие штуки он изобретает? Никто не сумеет пробраться в замок и похитить меня. – Обещаешь не выходить за стену? – встревожилась графиня. – Зная твою любовь к работе на пленэре… – Обещаю! Пейзажи в замке герцога Сияющего можно писать и с балкона. Там чудесные виды. – А можно мне поехать с вами? – встрепенулась Офиния. – Нет! – одновременно и очень грозно воскликнули родители и дуэнья. – Сожалею, графиня, – улыбнулся ей Идиан, – мы обязательно пригласим вас, как только всё уляжется. Сейчас нам нужно сохранить тайну отъезда для тех, кто наблюдает за поместьем. Девушка кивнула с пониманием и пожала руку сестре, как бы добиваясь обещания и от неё. Дианита кивнула ей с улыбкой. И тут поднялся граф. Он отсалютовал всем бокалом и поклонился герцогу, который встал следом за ним. – Ваша светлость, отцовское сердце разрывается, мне неловко от того, что дочь будет жить в доме чужого человека… – Об этом не тревожьтесь! Дианите выделят отдельные покои и служанок, я не встречусь с ней без особого позволения. Честь вашей дочери в неприкосновенности, уверяю вас. – И всё-таки… – покачал головой Довери, – вы давеча делали предложение. Я сгоряча ответил отказом. Если оно ещё в силе… – Как?! – радостно воскликнул Идиан. – Могу ли я надеяться на ваше благословение? Дианита тоже встала, взор её горел. – Папа, мама! Мы!.. Мы можем надеяться на ваше благословение? – Да! – приосанившись, ответил граф. – Будьте счастливы, дети, – утирая слезу, проговорила графиня, – я так рада за вас. – Ура! Ура! – захлопала в ладоши Офиния. Дуэнья смотрела на бывшую подопечную с доброй улыбкой и мяла в руках салфетку. Герцог поспешно достал из кармана коробочку, раскрыл её и, подойдя к Дианите, протянул ей колечко: – Ты согласна стать моей женой, любимая? – Буду счастлива, – ответила девушка, подставляя пальчик и с улыбкой наблюдая, как очень изящный перстенёк занимает своё законное место. – Уж поцелуйтесь, что ли! – воскликнул расчувствовавшийся отец. Герцог обнял невесту, она привстала на цыпочки, потянувшись к нему. Никто и предположить не мог, что этот скромный поцелуй у влюблённых был первым. *** Дианита Довери Можно ли заснуть после такого? Всё смешалось: необъятное счастье от родительского благословения, безмерная любовь к моему избраннику, тревога за судьбу Дуси, переживания о Байони, сладкое воспоминание о поцелуе – пока единственном, но сколько их ещё впереди! Я верила, что мы с герцогом Сияющим преодолеем все трудности, устроим счастливую жизнь и будем наконец счастливы. Офиния, разумеется, тоже не могла дисциплинированно отправиться в постель и в сопровождении Пуфика явилась в мою спальню. – Какой ужас! – с таким возгласом она забежала в комнату и бросилась обниматься. – Вы только-только приехали, и уже завтра снова нужно расставаться! – Мисс Довери, – старалась изобразить строгость дуэнья, – дайте же сестре выспаться, ей предстоит долгая дорога. Видно было, что говорит она исключительно по обязанности, а самой безумно любопытно послушать наш разговор перед сном. Подопечная не обратила ни малейшего внимания на её слова, усадила меня на кровать, устроилась рядом, забравшись с ногами. Сразу стало понятно, что в ближайшие два часа выпроводить сестрёнку не получится, да я и не стремилась. Мне тоже нужно было выговориться, поделиться переполнявшими меня эмоциями. Пуфана уселась в кресло, достала из корзинки для рукоделия крючок, недовязанную салфетку с клубком белых льняных ниток и продолжила прерванную работу. Офиния же схватила меня за руку, умоляюще шепча: – Покажи! О! Какая красота! Вот бы и мне такое. Паул подарил мне колечко с единственным сапфиром, а у тебя целая россыпь бриллиантов. – Ваш жених ещё студент, мисс, – усовестила её дуэнья, – удивительно, как он смог накопить даже на такое украшение. – Покажешь? – спросила я из вежливости. – Ты чего… – возмутилась Фина, – не слышала, что ли? Я решила отказать Паулу, вот и сняла помолвочное кольцо. – Зачем же ты так? – удивилась я. – Помню, Паул тебе очень нравился. – Нравился, да. Но разве я могу простить, что по его вине пострадала моя любимая сестрёнка? – Не выдумывай. Он всего лишь пригласил меня на собрание студенческого братства. Кто мог знать, что в качестве гостя на заседание явится двуликий? Паул не собирался причинять мне вред. – Да? Однако Питер всегда говорил, что не надо связываться со всеми этими массовыми движениями. Он-то понимал, что всегда могут найтись те, кто захочет использовать стихию в своих интересах. Предупреждал друга, а тот его не слушал. – Питер и меня предупреждал, – согласилась я, – кузен умнее нас всех. Офиния засмеялась: – Ну, уж не умнее твоего герцога! Поделись, как ты сумела очаровать его светлость? Я пожала плечами, сама не знала ответа на этот вопрос. – А столица? – не унималась сестра. – Расскажи, как ты проводила время? Бывала на балах или хотя бы каких-то фестивалях? Узнав, что своё время в Голотаке я в основном посвящала работе и рисованию, Фина даже присвистнула от разочарования, чем вызвала недовольство дуэньи: – Мисс Довери, не приличествует юной барышне, к тому же просватанной невесте, издавать звуки, подобно деревенским пастушкам! – Ах, прекрати! – недовольно зыркнула на неё Офиния. – Нас никто не слышит! И вообще… – она повернулась ко мне. – Дина, миленькая! Забери Пуфану с собой! Ей же найдётся в замке герцога какая-нибудь каморка с единственным окном, где можно будет учить уму-разуму пролетающих мимо воробьёв. В ответ на эту темпераментную просьбу я улыбнулась и потрепала сестру по плечу. Сама прекрасно помнила своё желание освободиться от опеки дуэньи. А потом так скучала о ней, одиноко живя в меблированных комнатах доходного дома. – Обязательно заберу! Как только ты выйдешь замуж, а у нас с Идианом родится дочка. – Ой! – встрепенулась Фина. – Ты беременна? – Нет, что ты… – смутилась я, не ожидая такого неделикатного вопроса. – Мисс! Как можно? – раньше меня отреагировала Пуфик. – А что? – скривилась сестра, недовольная тоном замечания. – Бывает такое, что жених с невестой и до свадьбы занимаются этим. Мои щёки запылали, я не сразу смогла говорить. – А бывает, что у тех, кто делает такие предположения, язык покрывается чёрной смолой. Офиния тут же высунула язык, продемонстрировав его сначала мне, а потом дуэнье. – Ну? Розовый? А? Могла ли я сердиться на эту стрекозу? Вздохнула и честно призналась: – Мы с герцогом даже на работе виделись очень мало, его светлость всегда сторонился меня. А потом похищение и события после них, аудиенция в императорском дворце… Нам даже толком поговорить не удавалось. О его намерении соединить наши судьбы я узнала только здесь, когда Идиан признался в своих чувствах нашим родителям. Интерес младшей сестры сразу же сместился. – И ты молчала? До сих пор не рассказала, как виделась с его величеством? – Не только. На встрече была и Айсандра Ослепительная. Я в основном общалась с ней. – С императрицей? А правда, что она ещё красивее собственных портретов? Офиния не успокоилась, пока не вытянула из меня всё до мельчайших подробностей. Мне пришлось вспомнить, какие были наряды у императорской четы, во что была одета я, какие использовала украшения и духи… В общем, я будто бы снова побывала в императорском дворце и посетила зимний сад. Новость о том, что Питеру обещана протекция его величества Лисандра, была встречена без особого интереса. Фина лишь заметила, что родители наверняка будут довольны моей сообразительностью. Проболтали мы почти до рассвета. Когда Пуфана наконец смогла освободить меня от общества сестры, спать мне оставалось не больше часа. Тем не менее я была рада. Когда ещё мы с Офинией сможем увидеться?! Судя по тому, что герцог намеревался надёжно прятать меня, вряд ли это случится до тех пор, пока двуликих не выдворят из лесов и деревень, окружающих Голотак.