Глава 18. Переговоры

Три дня ожидания обещанного события прошли в нервно-взвинченном состоянии. Герцога Сияющего привлекли к подготовке проекта документов, он постоянно отлучался из флигеля то на заседание совета, то для личной беседы с императором, то ещё по каким-то важным делам. Редкие часы, что ему удавалось выкроить для свидания со мной, были настоящим праздником. Идиан утешал, успокаивал, обещал сделать всё возможное для обеспечения моей безопасности, вместе с тем убеждал, что мы сумеем выручить Дусю. А ведь срок ультиматума неумолимо истекал! От впадения в истерику меня спасала живопись. Чем я только ни занималась! Копировала висящие в гостиной флигеля картины, изображала охранников и горничных, наряжая их в бальные платья и костюмы, чем вызывала восторг и трепет у «моделей». Они выпросили у меня свои портреты и долго благодарили. Увы, настроение от этого если и улучшилось, то совсем чуть-чуть. В конце концов, я решилась доверить холсту своё душевное состояние. В результате получился жутковатый ночной лес, расчерченный контрастными тенями, которые отбрасывали тонкие сосновые стволы с сухими нижними ветками. В центре затянутого полупрозрачными сизыми облаками неба сияла огромная серебристая луна с едва проступающим злобным ликом. Внизу располагался воющий на неё волк-оборотень. Удивительно, но доверив холсту негативные эмоции, я освободилась от них. Взглянула на ситуацию со стороны и прониклась сочувствием к злобному зверю. Он положил свои способности, силы и даже собственную жизнь на алтарь борьбы за справедливость для униженных и загнанных в нечеловеческие условия сородичей. Да, для основной ипостаси двуликих обитание в дикой природе не было обременительным, и всё же оборотни желали жить как люди, не уподобляясь животным, которые вынуждены расчищать ареал от себе подобных. Я застыла с кистью в руке и зачарованно смотрела на собственное творение. Так глубоко погрузилась в размышления, что не услышала шагов, лишь в последний миг ощутила присутствие рядом со мной любимого человека. – Сколько экспрессии, – прошептал Идиан, нежно обнимая меня за плечи, – бедная моя девочка, как тяжело тебе пришлось! Теперь я это не только умом понимаю, вижу сердцем. – Пора? – спросила я, поворачивая к нему лицо. Герцог кивнул: – После обеда отправляемся в чёрный замок. – А нельзя привезти Вульфа сюда? – Это слишком опасно. В крепости сами стены мешают ему применять магию, а в дороге или во дворце придётся потратить уйму сил, чтобы обезопасить окружающих от влияния мощнейшего менталиста. Ты же помнишь, как он воздействовал на студентов? – Тогда никто не готовился… – Мы не знаем, все ли возможности использовал Вульф в университете. – Но ведь как-то жандармы захватили его в лесу! – продолжала спорить я, не столько возражая любимому, сколько пытаясь успокоить себя. – Сработал эффект неожиданности. Сейчас не тот случай. Оборотень озлоблен и постарается использовать первую же возможность вырваться на свободу. Наша задача – предложить ему путь, который устроит всех. – Ясно, – кивнула я и посмотрела на горничную с тележкой, накрывающую стол к обеду. – Мне сейчас кусок в горло не полезет. Очень волнуюсь. – Нужно поесть, – ещё крепче обнял меня жених, – тебе понадобится много сил. Прошу, не отказывайся. Здесь всё очень вкусно. В чём другом, а в этом я совершенно не сомневалась. За обедом отвлеклась от тревожных мыслей. Идиан ударился в воспоминания, посвящая меня в подробности студенческой жизни, когда они с Лисандром не упускали случая подшутить над однокашниками и даже преподавателями. Мы оба смеялись, почти забыв о предстоящем испытании. Успокоенная и уверенная в успехе предстоящего испытания, привела себя в порядок, оделась потеплее и вышла навстречу Идиану. Тот встретил меня ласковой улыбкой и протянул мне на раскрытой ладони довольно крупную серьгу. – Зачем? – удивилась я, прикидывая, подойдёт ли украшение к моему платью. – Пожалуй, слишком вычурное. – Это артефакт. Маркиз принёс только что. Мы сможем слышать мысли друг друга. – Все? – испугалась я. Вообще-то я не готова была доверить все свои мысли даже Идиану. Он отрицательно покачал головой: – Только обращённые напрямую. Достаточно сказать: «Идиан, внемли». После этого в моём мозгу всплывёт несколько фраз, которые ты хочешь донести, буду слышать, пока ты не оборвёшь их словом «молчу». – Идиан, внемли… молчу, – повторила я, запоминая. – Ты тоже сможешь обращаться ко мне? – Смогу. – Хорошо. – Я забрала серьгу и прикрепила её к уху вполне удобной застёжкой. – Маркиз Дешенье – настоящий затейник. – Он волнуется за нас, – вздохнул герцог. Прежде чем покинуть флигель, он обратился ко мне со смущённой улыбкой: – Дианита, ты позволишь захватить с собой твою картину? – Какую? – удивилась я. – И зачем? – Последнюю. С оборотнем и луной. Мне кажется, Вульф оценит этот дар. – Дар? Ты решил презентовать её преступнику? – Предводителю повстанцев, с которыми мы надеемся договориться. Я передёрнула плечами. – Что ж, если ты считаешь, что это поможет. – Не уверен, но хочу попробовать. Мне кажется, твоё произведение напрямую воздействует на подсознание смотрящего. Вульф должен проникнуться нашим искренним состраданием ему и его сородичам. Мне казалось, что герцог придаёт слишком много значения моей работе, но спорить не стала. Кивнула и забрала у горничной загодя приготовленный свёрток. – Я понесу. Доверишь? – с печальной улыбкой спросил герцог. Я видела, что волнуется он не меньше моего, но умело скрывает свои чувства. От всех. Не от меня. В начале осени – тогда, на празднике в поместье Довери – я боялась этого человека. Теперь же видела, что под испытывающим взглядом и отстранённой маской прячутся иные эмоции, мысли, намерения. Мне было хорошо и спокойно рядом с Идианом. Несмотря на предстоящую неприятную и даже страшную встречу, я больше не боялась. Рядом с любимым мужчиной я и сама становилась отважной и сильной. ***По набережной гулял прохладный ветерок, пришлось поднять воротник пальто, защищая шею и затылок. Ах, зачем я надела модную шляпку? Стоило по-деревенски закутаться в шаль. У реки, в отличие от леса и парка, есть где разгуляться холодным потокам воздуха. На плитах под ногами кружились крошечные вихри, создавая впечатление весёлого танца, мне даже стало казаться, что в такт нашим шагам звучит музыка: далёкая гармонь, бубенцы, дудочка. Идиан шёл позади, прикрывая меня от ветра, а впереди у лестницы, ведущей на пристань, нас поджидали гвардейцы с красными лицами. На спуске герцог придерживал меня за локоть. Я внутренне улыбнулась – бережёт. Хотя что мне, выросшей среди просторов барышне, едва заснеженные и даже не заледеневшие ступеньки? Бывало, мы с Офинией взбирались на крутые пригорки, а потом с визгом летели оттуда на санках. А вот лодка – другое дело. Я прошла по сходням и уселась в центре рядом с Идианом. Гребцы заняли свои места, с причала крикнули напутствие. Я обернулась. Доски, по которым мы только что перебирались, успели убрать, а теперь сматывали швартовый канат, отцепив его от кормы. Команда, взмах восьми вёсел, рывок, ещё… Лодка ускорилась, держа курс поперёк плавного течения, к тёмному силуэту башни Стонов. За бортом плескались тёмные воды Голышки. Я представила, какая глубина под днищем, стало немного жутковато. Герцог почувствовал моё состояние, обнял, прижав к себе, приободрил: – Всё будет хорошо, любимая. – Всё будет хорошо, – повторила я шёпотом, положив голову ему на плечо. Плыли мы довольно долго. Чёрный замок нехотя приближался, всё больше пугая меня мрачными, изрезанными трещинами стенами. Они не обрушатся? Идиан ответил на мои мысли: – Это магическая паутина. Кладка хоть и старая, но ещё пятьсот лет простоит, а провалы между камнями – всего лишь иллюзия. Сопутствующий эффект сдерживающих заклинаний. – Но смотрятся они ненадёжными, – вздохнула я, признавая, что он верно угадал мои опасения. Наконец, мы зашли в обводной канал. Здесь было значительно спокойнее, вода казалась застоявшейся. Что такое мелкая рябь в сравнении с волнением на полноводной реке! Здесь стало тихо, лишь плеск вёсел тревожил слух, да шорох сухих камышей вдоль берега. Вот показалась выдвинутая почти на середину канала площадка из толстых, потемневших досок. На краю стоял усатый жандарм в чёрной шинели с блестящими металлическими пуговицами в два ряда. Он кинул приподнявшемуся с лавки гребцу канат. Нас подтянули к пристани. Бок лодки поскрёбся и замер. Сидевшие с этой стороны мужчины ухватились за доски, чтобы лодку не болтало, когда мы с герцогом встанем. Идиан крепко держал меня, но я всё равно шаталась. Как это неудобно – ходить по столь ненадёжной поверхности! Жандарм подал мне руку. Я поблагодарила и облегчённо выдохнула, оказавшись на пристани. – Капитан Береж, – вытянулся перед нами усач, – старший смены. Изволите осмотреть замок, ваша светлость, или сразу приступите к переговорам? – Сразу, – ответил ему герцог, – не думаю, что барышне интересны угрюмые интерьеры. Я кивнула, подтверждая. Оттягивать неприятный момент встречи с Вульфом не хотелось. Поскорее бы покончить со всем этим! Пришлось подниматься по скрипучим деревянным ступеням лестницы, разделённой на четыре пролёта. В каждом двадцать три – я считала. И вот мы оказались на вершине. Я замерла, глянув на противоположный берег. Очень красиво смотрелся бирюзовый дворец, возвышаясь над сбросившими листву деревьями парка. В стороне, почти у горизонта я заметила знакомые очертания замка герцога Светлейшего. Идиан тоже смотрел туда. С тоской, как мне показалось. Наверное, он, как и я, хотел скорее вернуться домой и заняться более приятными делами, чем общение с преступниками. Подготовкой свадьбы, например. – Идём, Дина, – позвал меня герцог. Я опёрлась на предложенный мне локоть и пошагала к раскрытому зеву башни. Сквозная арка встретила нас темнотой. Заскрипела, поднимаясь, металлическая решётка, мы пошли на бледный свет впереди, под ногами шуршали мелкие камешки, снова заскрежетала опускаемая решётка. Пахнуло плесенью и мышами. Как, должно быть, мерзко чувствовали себя узники, конвоируемые в чёрный замок, в этой неприветливой обстановке. Мы пересекли небольшую выложенную изъеденными временем камнями площадь и поднялись по гранитному крыльцу к дубовым дверям цитадели. Внутри оказалось ещё более мрачно, хотя пространство освещалось магическими факелами, торчавшими из покрытых влагой стен. Капитан Береж провёл нас по узкому коридору и пригласил в «комнату свиданий». Я удивилась: – Заключённым разрешены свидания с близкими? – Разумеется, нет! – гаркнул жандарм. – В башне Стонов содержат особо опасных врагов империи. Видеться они могут только со следователями. – Он усмехнулся в усы. – Ещё с костоломами, но эти свидания проходят в подвалах. Комната выглядела уютной. В дальнем углу я заметила ещё одну дверь, а в стене, противоположной нашей, имелось узкое окно с металлической решёткой. Широкий стол делил пространство на две части. Нам предлагались два удобных кресла, напротив же стоял высокий табурет с вытертым сиденьем, лишь по краям оставались следы старой зелёной краски. Едва мы уселись, дальняя дверь отворилась, через неё ввели закованного в кандалы Вульфа. Пахнуло застарелым потом и собачей шерстью. Оборотень, вопреки обстоятельствам, выглядел бодрым, даже весёлым. Будто его привели на представление скоморохов. Я закусила губу, боясь даже пошевелиться под внимательным, каким-то сверлящим взглядом мощного мужчины. Казалось, даже слова не смогу сказать. Во рту всё пересохло. Впрочем, разговор начался без моего участия. Мне дали время освоиться. ***Вульф, опасаясь, что «свидание» прервётся так же внезапно, как началось, поспешил высказать требования по содержанию. Арестанту не нравилось многое. Он жаловался на отвратительную еду, на холод и сырость камер, на стоны и крики, доносящиеся из пыточной, на отсутствие прогулок и запрет на переписку и чтение. Герцог Сияющий внимательно выслушал претензии, пообещал донести их до императора, однако не преминул добавить: – Ожидать комфортного содержания в узилище, по крайней мере, наивно. Оборотень усмехнулся, не удостоив его ответом, и посмотрел на меня. Стало жарко. Пришлось расстегнуть верхние пуговицы пальто и снять шляпку. Я положила её на колени, после чего прямо взглянула в лицо Вульфу. – Почему бы вам не выйти на свободу? Он расхохотался с какой-то особенной злостью и прохрипел, в один миг став серьёзным: – Действительно! Почему бы не покинуть эти жуткие стены, пожирающие магию, как сладкую вату! – Такая возможность есть. – Да неужели? – Ноздри двуликого раздулись, а верхняя губа презрительно приподнялась, приоткрыв крупные желтоватые зубы с ярко выраженными клыками. – Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях, девочка. – Выбирайте выражения, Вульф! – прикрикнул на него герцог. – А то что? Вызовете меня на дуэль? – Перестаньте! – Я подалась вперёд и с чувством сказала узнику: – Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга. Нужно найти возможность прийти к соглашению. – К какому же это? – Оборотень не смог скрыть удивления, хоть и старался. – Прикажете свернуть нашу деятельность и убраться в анклав? Даже я не в силах обеспечить организованное отступление! Поймите же вы, наконец, – он поднял глаза к сводам комнаты, будто обращаясь то ли к Лисандру, то ли к богам, – в долине мало места! Сейчас там находится от силы каждый третий из нашего народа. Что будет, если… – Речь не о долине, – прервала его я, воодушевившись, – императорский совет рассматривает вопрос выделения вам других земель. – Других? – Вульф перевёл взгляд на герцога, вероятно, решив, что барышня бредит. – За большим Вельерским хребтом, – подтвердил тот. Губы двуликого исказила кривая усмешка. – Заброшенная пустошь. То есть вы останетесь на освоенной территории, а нас вышвырнете туда, где сами жить не пожелали. – Земли центральных и восточных провинций веками обрабатывали мои предки, – жёстко сказал Идиан, – в то время как двуликие промышляли разбоем. Люди вынужденно объединились и оттеснили вас в анклав. Никто не предоставит вам удобства лишь потому, что вы этого хотите. Потрудитесь потратить силы на обустройство. – Силы… – задумчиво повторил Вульф. – Сил у нас достаточно, но можем ли мы доверять голословным обещаниям? – Полагаю, император так же, как и вы, не готов доверять голословным обещаниям. Сейчас идёт работа над проектом указа, параллельно совет готовит договор с двуликими. Вульф опустил глаза и удручённо покачал головой. – Значит, процесс запущен. С кем же Лисандр Ослепительный намерен вести переговоры, если не секрет? – Он обвёл скованными цепью руками пространство вокруг себя. – Все авторитетные двуликие здесь! – К сожалению, ваши последователи, оставшиеся на свободе, неспособны отступить от намеченного пути. Сейчас они увлечены местью, выдвигают ультиматумы, мягко говоря, с невыполнимыми условиями. – Хотят освободить нас? Герцог покачал головой: – Боюсь, это не пришло им в головы. – Угрожают казнить Дусю! – встряла я. – Требуют, чтобы я вернулась. – Глупо, – вздохнул Вульф. – Вот именно! Неужели непонятно, что я не стану сотрудничать с врагами империи! Оборотень кивнул и посмотрел на Идиана: – Могу я изучить проект договора, ваша светлость? – Разумеется. Вам передадут материалы. – Ещё хотелось бы обсудить его с моими сторонниками. – Эту возможность тоже предоставят вам. Есть распоряжение императора. Вульф принялся суетливо теребить металлические звенья цепи, соединяющей браслеты на его запястьях. Позвякивания и скрежет неприятно действовали на нервы, я даже зубы стиснула. После довольно продолжительного молчания, он спросил, так и не подняв взгляда: – Каковы будут условия нашего освобождения, если мы согласимся? Уверен, что Лисандр не выпустит нас за одно только честное слово. – Правильно понимаете, – со вздохом подтвердил герцог, – вам придётся надеть ограничивающие магию артефакты. – Ошейник! – рыкнул оборотень. – Без этого никак. – Сомневаюсь, что без ментального воздействия получится убедить сородичей принять дар императора как благо. И тут я совершенно искренне возмутилась. Вскочила, уронив шляпку, герцог наклонился, чтобы её поднять, а я забегала по небольшому пятачку перед столом. – О чём вы говорите? Какое ещё магическое воздействие! Неужели двуликие не способны понять выгоды и перспективы. Почему обязательно надо что-то внушать и оболванивать? – К сожалению, не все умеют мыслить самостоятельно, – усмехнулся оборотень и посмотрел на меня, как на бьющуюся в паутине бабочку, – куда проще оболванить и внушить, чем растолковать. – А вы всё-таки попытайтесь, – твёрдо сказал Идиан. Он протянул мне шляпку со словами: – Полагаю, нам пора уходить, любимая. Пусть Вульф обдумает наше предложение. – Как же Дуся?! – закричала я и, подскочив к столу, треснула по нему кулаком. – Ей жить осталось пару дней всего! Молодой красивой девушке! Неужели никак нельзя остановить этот ужас? – Девчонка сама виновата, – нахмурился оборотень, – зачем привела жандармов на поляну? – Дуся? Она виновата? Сначала у неё пытались отнять жениха, потом зарезать подругу! А она ещё и виноватой оказалась? Вульф поджал губы с непроницаемым выражением лица. Моё возмущение нарастало, я готова была выкрикивать всё более резкие слова, но неожиданно услышала в своей голове спокойный голос: «Тише, любимая, у нас ещё есть аргументы». Замолчала с раскрытым ртом, удивлённо обернувшись на герцога. Он разворачивал мою картину. Двуликий скосил глаза, услышав шелест бумаги. В следующую секунду его густые брови поднялись почти до середины лба. Картина легла перед ним на стол. Вульф наклонился, рассматривая. Мне показалось, что на его ресницах блеснули слёзы. – Вы, как сильный менталист, – тихо молвил Идиан, придвигая холст к оборотню, – не можете не почувствовать искренность художницы. – Ладно… я понял, – скривился двуликий. Он не без усилия стащил с пальца перстень с изображением волчьей оскаленной пасти на печатке и бросил его Идиану. – Передайте моим. Скажите: Вульф велел освободить олениху. Герцог кивнул, забрал перстень и, взяв меня под руку, повёл из комнаты. Я едва успела бросить через плечо «спасибо». Кажется, у нас получилось. Я очень хотела надеяться, что у нас получилось!