Глава 6. Предъявы

Идиан Сияющий Мысли его светлости были заняты предстоящей гонкой. Накануне состоялся отборочный заезд, его кабриолет пришёл третьим. Герцога Идиана Сияющего обошёл неизвестный мальчишка! Маркизу Рубинри он ещё мог уступить первенство, но не торгашу, пусть и разбогатевшему на поставках отделочных тканей в императорский дворец! Хотя автомобиль у купеческого сына прекрасный – новый и вёрткий. Молодой гонщик почти всю трассу оставался в тени – герцог с маркизом лидировали, то выходя на первую позицию, то отставая – а на финишном повороте, вильнув, прошмыгнул между ними, едва не задел обоих и заставил сбросить скорость. Снова и снова проживая вчерашний опыт, Идиан чертил схемы, анализировал ошибки, разрабатывал тактику для главного старта. Не сразу обратил внимание на то, что список клиентов на предстоящий день отсутствует. Обычно секретарша приносила его и оставляла на столе ещё до прихода босса. Уж не заболела ли Дианита? Хотя о таких событиях барон Текат был обязан предупреждать. Всё-таки герцог почувствовал волнение за ассистентку и выглянул в приёмную. Очаровательная художница увлечённо рисовала на обороте чистой анкеты. – Графиня, – обратился к ней Идиан, – что у нас сегодня с клиентами? – Ничего, – не поднимая головы и продолжая причудливый орнамент, ответила Дианита. – Вам не вручили список? Почему в таком случае никто не сообщил мне, что посетителей не будет? – Я не ходила за списком. – Как так? – не столько рассердился, сколько удивился Идиан. – Почему вы до сих пор не выполнили простейшее поручение? – Потому что не буду. – Она отложила грифель и подняла взгляд. Какой это был взгляд! В обычно тёплых карих радужках будто полыхало пламя. У герцога запершило в горле, не сразу смог нарушить молчание, невольно залюбовавшись девушкой. Наконец прокашлялся и, стараясь придать голосу строгость, попросил: – Будьте так любезны, графиня, спрячьте рисунок и займитесь прямыми обязанностями. Она поднялась, опёршись на столешницу кулачками, упрямо тряхнула головой и с вызовом произнесла следующую фразу: – Я отказываюсь работать с вами! Увольняйте! Штрафуйте! Делайте что угодно, участвовать в грязных делишках охранки я не собираюсь. – Выпалив это, она склонилась, отведя взгляд, схватила лист с начатым орнаментом и с треском его порвала. Так как герцог молчал, не вполне осознав причину столь яркой выходки, пояснила: – Достаточно того, что уже сделано. Мне очень стыдно. Идиан распахнул дверь. – Пожалуйста, графиня, давайте продолжим разговор в кабинете. Здесь могут подслушать. Помявшись, Дианита передёрнула плечами и выбралась из-за стола. Шла она неторопливо, будто прикидывая, стоит ли выполнять вежливую просьбу герцога. Он, дождавшись, когда девушка пройдёт мимо него, плотно закрыл дверь и прошептал защитное заклинание, что подтверждало его стремление сохранить беседу в тайне от коллег. Потом предложил ассистентке занять одно из кресел, приютившихся в дальнем углу кабинета и скрытых от обычных клиентов за невысокой перегородкой. Дианита села на краешек, не откинулась на спинку, даже немного подалась вперёд, положила сжатые в кулаки руки на колени, глядя на босса с вызовом. Герцог устроился в другом кресле, демонстративно развалившись, даже забросив ногу на ногу, чего вообще-то не любил делать. – Слушаю, – сказал он спокойно. – Что именно вы хотите услышать? – Каковы причины резкой перемены вашего настроения, Дианита? – А то вы не знаете? – Не знаю. – Кхм… Ладно, давайте обсудим. – Девушка сменила позу, располагаясь поудобнее, устремила взгляд за окно и только тогда продолжила говорить: – То, что вы обманщик, я поняла с самого начала. Пока ложь касалась меня лично, я была готова её простить. Теперь, когда я узнала истинные масштабы игры, предпочитаю не участвовать в ней. – Игры? – переспросил герцог. – Так называете стремление сохранить мир и спокойствие в империи? – Красивые слова! – выкрикнула Дианита, снова подавшись вперёд. – Ширма! Никогда не поверю, что женщина, полюбившая и честно объявившая о стремлении развестись, опасна для империи! – Какая ещё женщина? О ком речь, не пойму. – Это не наша клиентка, – обиженно засопела Дианита, – я случайно увидела, как её увозил муж, после обработки в канторе. – А-а-а… – протянул герцог, – коммерческая деятельность. Тут уж извините, кто платит, тот и получает результат. Мы с вами не имеем отношения к таким услугам. Я изначально предупредил, что буду браться лишь за дела, касающиеся безопасности его величества и в целом империи. – Разве? А чем, скажите, опасны для императора студенты университета? Братство выстраивает отношения с преподавателями, не ставит внешних задач. – А! Вот откуда ветер дует! – Герцог переплёл пальцы в замок и с усилием улыбнулся: – Уверяю вас, графиня, ничего дурного с вашими друзьями не сделают. Тот парень, кажется, он был в маске волка на празднике в поместье Довери, совершенно напрасно прячется. Ему всего лишь нужно явиться в охранное отделение и честно ответить на предложенные вопросы. – Врёте! Врёте, что ничего не грозит. Я видела, как изменился Джей Ролли. – Рыжему не повезло, его выбрали источником. Теперь, когда известны имена всех членов братства, их просто опрашивают. – Зачем? – Видите ли, Дианита, даже мне известно не всё. Могу только сказать, что при показной безобидности подобных организаций, их членов могут использовать в качестве марионеток весьма опасные люди, вернее, оборотни. Ассистентка вскочила и принялась бегать по кабинету, выкрикивая новые и новые обвинения. По её словам выходило, что герцог и есть тот самый оборотень! Да, раньше она считала, что оборотней не существует, что это всего лишь сказки из глубины веков, но убедилась, что красивый благородный мужчина способен творить злые дела, прикрываясь пользой для империи. Не сразу разобралась в ситуации, ей совестно это осознавать, зато теперь отказывается служить, несмотря ни на какие договоры. У девушки начиналась истерика. Герцог вскочил, кинулся к ней, поймал и крепко прижал к себе. – Тс-с-с… Милая моя девочка… тише, тише, успокойся, прошу… Тс-с-с… Она пыталась вырваться, он удержал, обнимая одной рукой и ласково поглаживая другой по волосам, плечу, спине. Наконец, поток обвинений прекратился, теперь Дианита дрожала и всхлипывала, шепча: – Ну почему? Почему вы такой противный… – Прости, милая, мы не всегда поступаем так, как хотели бы. Есть неприятные, но необходимые обязанности, которые мы обязаны исполнять. – Я так не хочу. – Понимаю. Графиня, – чувствуя, что опасность истерики миновала, Идиан отстранился и заглянул в полные слёз глаза секретарши, – давайте сделаем так. Идите в свои комнаты, лучше через эту дверь, чтобы в конторе ваше исчезновение не заметили. Я скажу барону, что вы заболели, пусть отменяет посетителей или выделяет мне другую ассистентку. – А мне что делать? – спросила Дианита и замерла, закусив губу. – Ждите лекаря. Он придёт ближе к вечеру. – Хорошо, – кивнула девушка, заметно радуясь возможности исчезнуть. – Минуту! – Герцог сбегал в приёмную и вернулся с шалью и жакетом. – Отдыхайте и ни о чём не думайте! Надеюсь, у нас ещё будет возможность всё хорошенько обсудить. Проводив ассистентку, герцог вернулся в кресло, вытянул ноги, устроил затылок на подголовнике и закрыл глаза. Вот и всё! Закончилось благоприятное сотрудничество! Дальше опять одни проблемы. А он-то наивно полагал, что мешает ему, прежде всего, любовь подчинённой к своему начальнику. О нет! Ненависть куда сильнее. ***Дианита Довери Чтобы попасть к дверям доходного дома, где располагалась снятая для меня квартира, пришлось бежать вокруг квартала – второй выход из кабинета вёл на другую улицу. Я и побежала, не запахнув жакет и держа в руке размотавшуюся шаль. Конец её волочился за мной по земле, а я и не заметила этого. От бега или от страха перед неизвестностью, что ждала меня после дикой выходки, бросило в жар. Силы окончательно покинули на лестнице – еле забралась на второй этаж, а по коридору вообще брела по стеночке: в глазах стало темно, ноги подкашивались, грудь теснило воздухом, который я никак не могла вытолкнуть наружу. Прежде казалось: выпадет свободное время, весь день буду рисовать, а я даже не взглянула на мольберт и краски, доползла до кровати, упала на неё как была в платье, лишь уронила на пол жакет и скинула туфли. Теперь меня знобило. Не особенно соображая, что делаю, натянула на себя каньёвое покрывало и так, замотавшись в него, словно куколка, провалилась в чёрный сон. Видения, возникающие в темноте, показывали то Паула, то Идиана. Персонажи грёз будто бы спорили, но не напрямую, а через меня. Каждый доказывал свою правоту и каждый был убедителен. Это мучило, я стонала от невозможности разобраться в их доводах. Очнуться меня заставили женские голоса. – Заразы мне только здесь не хватало, – возмущалась комендантша, ворочая меня, как бесчувственное бревно, – давай-ка, Вийшна, разденем её, да протри всё тело керосином. – Ах, бедолага, – сочувственно вздыхала горничная, – где ж её так просквозило! Утром ещё была здорова! Разговор Вийшны и Тоски я воспринимала как через толщу воды, не могла ни глаз открыть, ни ответить, ни тем более сопротивляться. Чужие руки освободили меня от платья и белья, принялись обмазывать жутко вонючей гадостью. Я снова отключилась. Теперь сновидения радовали: я летала над знакомыми с детства полями, любовалась родным поместьем, увидела, как Офиния с подружками запускает бумажного змея. Я кричала, но девочки не услышали зова. В следующий раз очнулась к приходу лекаря. Это был очень подвижный, юркий, довольно молодой человек с пронзительным голосом. – Состояние у пациентки нервическое, – говорил он стоявшей рядом горничной, – успокойте госпожу Тоску, никакой заразы я не нашёл. Напрасно керосин перевели. – Так это… – оправдывалась Вийшна, – не знали, что и делать! Утром порхала, как жаворонок, а тут лежит, словно подстреленный воробей. – Ничего-ничего, – улыбнулся мужчина, наклоняясь надо мной, – отдохнёт дня три в тишине и снова станет жаворонком. Так ведь, барышня? – Доктор, что со мной? – сама удивилась хриплому, какому-то чужому голосу. – Не волнуйтесь, – лекарь погрозил пальцем, делая строгое лицо, – такое случается с юными особами. Слишком уж переживаете из-за любви. – Заметив, как удивлённо вытянулось моё лицо, похлопал по лежащей поверх одеяла руке. – Всё пройдёт, милая. Этот бросил, так другой полюбит. Он встал с табурета, водрузил на него саквояж, раскрыл и вытащил на свет обклеенную бумагой склянку. Протянул её Вийшне. – Микстура? – спросила та. – Точно. Успокоительная. Давайте больной по столовой ложке утром и на ночь. Всего доброго, поправляйтесь, барышня! – Лекарь поклонился мне и пошёл из комнаты, я услышала, как, выйдя в коридор и понизив голос, он сказал: – Станет хуже, пришлите за мной. – Хуже? – испуганно пискнула горничная. – Надеюсь, что обойдётся, организм у графини крепкий. Убедить Вийшну ему не удалось, во всяком случае вернулась она в спальню с таким лицом, будто уже прикидывала, к какому гробовщику обращаться. Мне и самой не верилось, что недуг оставит. Опыта болезней у меня почти не было, поэтому состояние, когда тело отказывается служить, здорово меня напугало. Горничная не только микстуру на ночь давала, ещё и куриным бульоном кормила с ложечки, поила пахнущим пустырником отваром, помогала менять сорочку и даже провожала в туалет. Казалось бы, немощь должна отвлечь от всего на свете, однако стоило мне уснуть, как я снова и снова спорила то с Паулом, то с герцогом. Доктор списал мой приступ на неудачи в любви. Ха-ха! И кто же это предмет девичьих грёз, отвергнувший мои чувства? Уж не Сияющий ли? Ведь это он прислал ко мне лекаря. От этой мысли стало теплее. Босс мог бы разозлиться за мои обвинения. Ему следовало напомнить мне о подписанном договоре и пригрозить наказанием. А ещё Идиан мог заподозрить меня в сговоре с членами братства и тоже отправить на допрос в охранное отделение. Не сделал ни того, ни другого, напротив, предложил выход: сказаться больной и всё хорошенько обмозговать. А я взяла да и в самом деле заболела! Или это насланное недомогание? Неприятная мысль пронзила всё моё существо. Неужели герцог внушил мне болезнь? Я вытянулась на кровати, уперев взгляд в белый потолок. Тот как будто стал опускаться, грозя вот-вот упасть и раздавить меня. Испуганно зажмурилась. Спокойствие! Ни один, даже самый сильный менталист не способен незаметно воздействовать на меня. Я защищена чуть ли не с пелёнок! Внимательно просканировав свою ауру, убедилась, что блокировка на месте, никто её не взламывал. Хорошо. Глупости какие приходят в бреду! Вернулась к мыслям о герцоге в прежнем ключе: Идиан желает мне добра, иначе не стал бы так возиться с неуправляемой ассистенткой, готовой обвинить его во всех грехах. Он трижды прав, мне нужно как следует разобраться во всём, прежде чем судить. Быть может, не такой уж он и злодей, как представляют студенты из братства. Провалявшись три дня и основательно пропитавшись успокоительной микстурой, я наконец поднялась. Даже смогла без посторонней помощи привести себя в порядок. Безумно хотелось есть. Я решила сходить в харчевню, а оттуда в контору. Поблагодарю герцога за заботу и выслушаю все его аргументы. Вот. Однако намерения мои остались невыполненными. Первым, что я услышала, выйдя на улицу, был крик мальчики-разносчика. Прижимая к животу стопку свежих газет, он размахивал одной, пронзительно вопя: – Ужасная трагедия! Авария во время гонки! Главный фаворит герцог Идиан Сияющий не справился с управлением авто! – Мальчик! Мальчик, – слабо позвала я, судорожно раскрывая кошелёк, – дай мне номер! На первой странице чуть не половину листа занимал снимок перевёрнутого, окружённого разбросанными бочками ограждения кабриолета. На меня снова наваливалась тьма. ***Очнулась я, повиснув на перилах крыльца. Газета распласталась у ног. Я, крепко держась за металлический столб, медленно присела и подняла её. Шуршание тонких листов взволновало, запах типографской краски вызвал новый приступ дурноты. Я пересилила себя и несколько раз прочла статью. Никак не получалось сосредоточиться, печатные слова разлетались, словно потревоженные метлой дворника голуби, мне с трудом удавалось собрать отрывочные фразы вместе. Уяснить смогла лишь главное: гонщик жив, хоть и пострадал, находится в госпитале. Первой мыслью было бежать туда и убедиться, что герцогу ничего не угрожает. Натянула вожжи, останавливая готовые сорваться в галоп желания. Сама еле шевелюсь от голода, прежде чем действовать, я должна набраться сил, а то недолго в соседнюю с начальником палату угодить. Свернула газету так, чтобы пугающее фото оказалось внутри, пошла, как и собиралась изначально, в харчевню. Там заказала себе омлет из четырёх яиц с помидорами, подавальщик приволок ещё графин компота из тёрна с мятой, сказав, что шеф наслышан о моей болезни, поэтому рекомендует это верное средство. Отказываться не стала, хотя напиток имел весьма специфический вкус – на любителя. Подкрепившись, я дождалась, когда унесут посуду, и снова развернула газету. Сидя в тепле читать и воспринимать написанное было легче. Репортёр подробно разъяснял правила вступления в элитный гоночный клуб, намекал на причастность к происшествию новоявленного автовладельца – затесавшегося среди аристократов торговца тканями. Аргументы писаки не показались мне вразумительными. Если некий юноша победил в предварительном заезде, не используя преступных приёмов, зачем ему применять их на решающих соревнованиях? Тем более что из-за аварии результаты аннулировали, приняв решение повторить гонку весной. Пытаясь изобразить объективность, автор статьи упомянул и другие версии происшествия: неисправность автомобиля и ошибка в управлении. С этим я тем более не могла согласиться! Проехала с герцогом две провинции, убедилась и в его мастерстве, и в надёжности авто. Получается, всё-таки покушение? Но кто мог так дерзко подстроить аварию? Снова сложила газету, набросила шаль и пустилась в путь. Госпиталь находился довольно далеко, мне пришлось расспрашивать прохожих, несколько раз сворачивать то направо, то налево и даже возвращаться, пока наконец передо мной в глубине нового квартала не выросло трёхэтажное серое здание с удобным подъездом и широкими дверями, куда санитары протаскивали человека на носилках. Мне пришлось ждать окончания этого процесса, с нетерпением рассматривая окна: вдруг в одном из них покажется знакомое лицо. Босс не выглянул и не вышел мне навстречу, пришлось задавать вопросы усатому швейцару, с достоинством сфинкса охранявшему вход в госпиталь. Сказанное мне «не положено» я проигнорировала. – Мне очень нужно поговорить с начальником, обещаю не задерживаться, выясню кое-что и сразу же обратно. Пожалуйста, помогите, любезнейший. Усач строго свёл брови, погрозил мне, топорща усы: – Недолго! Двадцать третья палата, вон туда, на второй этаж беги, барышня. Беги! Не при моей слабости. Запах формалина, витавший на первом этаже, сменила ударившая в нос хлорка. Недовольная уборщица заставила меня вытереть ноги о тухлую тряпку на её швабре и махнула вдоль коридора, объяснив, что надо идти до поворота. – Тама хоромы для твоего красавчика, – насмешливо хмыкнула она, – как жа! Герцог, раскудрить его… приятель самого ампиратора! Я не стала слушать её бурчание. Спешила, как могла, и ужасно расстроилась, натолкнувшись на дежурившего возле нужной двери гвардейца. Да не простого! Судя по знакам отличия, парень служил в императорском квартале. – Запрещено! – рявкнул он, преграждая путь. Могла ли я отступить, когда до цели оставалось четыре шага? ***От служивого пахло ваксой, старательно начищенные сапоги можно было использовать вместо зеркала, новенький мундир блистал медными пуговицами с гербом, да и сам гвардеец выглядел страшно гордым возложенной на него миссией. Ещё бы! Он стерёг покой самого герцога Идиана Сияющего, ближайшего друга его величества Лисандра. – Пожалуйста, пустите, – взмолилась я, – только взгляну и сразу же уйду! – Э-э-э… – протянул он, борясь с моим невольным воздействием, – не велено никого пускать. Как бы покушения не случилось! – Я секретарша его светлости и не меньше вашего беспокоюсь о его здоровье. Не стоит опасаться. Лицо охранника в миг подобрело, пухлые губы растянулись в широкой улыбке, показав щербину между верхними зубами. – Иди, барышня, только не задерживайся, а то мне влетит. Проскользнув мимо него, я по инерции пробежала почти всю комнату и вдруг натолкнулась на невидимую стену. Меня поразил вид забинтованного человека с расцарапанным, очень бледным лицом. Шкаф-витрина с выстроившимися за стеклом пузырьками зазвенел от моих шагов, а герцог даже не шевельнулся. Я испугалась, что он мёртв – дыхания не слышала вообще. Крадучись подошла ближе, наклонилась, позвала: – Идиан! Идиан! Он открыл глаза, улыбнулся и сразу же скривился от боли: рассечённые губы доставляли неудобства. – Дина, ты пришла, – прошептал. – Как вы? Мне показалось, что не дышите. – Рёбра сломаны, больно. – Ой! – спохватилась я. – Наверное, нужно что-то принести? Не догадалась. Герцог едва заметно покачал головой: – Ничего не нужно, меня тут всем обеспечили. Отдыхайте, графиня. Вам ещё долго не придётся работать. Сказал он это так, будто специально разбился, чтобы устроить мне отпуск. Я хотела возмутиться, но не успела, в комнату вошла сестра милосердия и напустилась на меня с криком: – Уходите! Уходите, барышня! Нельзя к его светлости никому! Это была очень полная женщина, сопротивляться её напору было нереально, я вынужденно отступала и подбирала аргументы, чтобы остановить стихию, однако пускать в дело свой дар мне не пришлось – одна фраза герцога успокоила буйволицу: – Дай нам поговорить, сестричка! – Так перевязка же! И укол пора ставить, – выпуская меня, покачала та головой. – Попрошу без подробностей, – усмехнулся Идиан. – Пять минут, и я в полном вашем распоряжении. Недовольно пыхтя, сестра милосердия удалилась, я же вернулась к постели больного. – Вы что-то хотели? Какие-то указания по работе? – в тот момент совершенно забыла, что сама же отказалась работать с ним. – Вас могут расспрашивать, графиня, – очень серьёзно, даже жёстко начал герцог, – запомните хорошенько: вы ни в чём не виноваты. Смысл его слов до меня не доходил, я рассматривала глубокие порезы на скулах и подбородке и думала, не останется ли шрамов. – Ты слышишь, Дианита?! – повысил голос герцог. – А? Что? Слышу, да… – Ты ни в чём не виновата! Повтори. – В чём – ни в чём? – Вообще ни в чём. Запомни! Я кивнула, не хотела, чтобы он волновался. Больше того, мной овладело страстное желание утешить Идиана, приласкать, усмирить его боль. – Ладно, уяснила, не тревожьтесь за меня. – наклонилась я и тронула его свесившуюся руку, хотела вернуть её на кровать. Пальцы герцога крепко сжали мои. – Дианита, как ты себя чувствуешь? – Я… мне… – растерялась, не ожидая такого вопроса от распластанного на больничной постели босса, – мне очень жаль, что вы пострадали. – А я рад, – глаза герцога плутовски блеснули, – когда бы ещё заслужил твою улыбку? С ответом я не нашлась и даже обрадовалась, услышав, как скрипнула дверь и зазвенели пузырьки в шкафу – в палату вплыла слоноподобная сестра милосердия. Я поспешно высвободила свою ладонь, присела в прощальном реверансе и бросилась к выходу. Всё ещё чувствовала тепло рукопожатия. Зачем он так сказал? В груди бушевал вихрь непривычных эмоций. Удивительно праздничных, вопреки весьма непраздничной ситуации. Выскочив во двор госпиталя, я с удовольствием вдохнула пахнущий сухой листвой воздух. Хотелось как можно скорее проветриться от больничных ароматов – хлорки, лекарств, спирта. Брела по улицам, безотчётно улыбаясь. Впереди выходные, я очень надеялась, что начальник секретариата не додумается привлечь меня к работе. Даже если додумается, не соглашусь. В договоре чётко сказано: я ассистентка герцога Идиана Сияющего. Ни с кем другим сотрудничать не буду. Как он сказал? Разбился, и теперь у меня отпуск. Не уверена, что мне нужна свобода такой ценой, но раз уж так случилось… Судьба, не иначе. Всё остальное отступило в тень. Братство… Паул с его обвинениями… пострадавшие от деятельности конторы… Ни о чём не хотелось думать. Приду домой и буду, наконец, рисовать! Захотелось написать босса, каким он был до аварии – без порезов на лице. Правда, с улыбкой, а не таким, каким я его запомнила по встрече в отцовском поместье. Это вообще был другой человек! Встреча с кем-то знакомым казалась мне испытанием, вряд ли я сумею поддерживать разговор на тему аварии, а о чём ещё будут расспрашивать секретаршу пострадавшего? В привычную харчевню не пошла, забежала в милую кондитерскую и просидела там почти до закрытия. Наслаждалась запахом ванили и шоколада, выпила чуть ли не ведро разнообразных сборов травяного чая, перепробовала пирожки со всеми начинками, пирожные и бисквиты. Под покровом сумерек отправилась домой. Домой… Странно же, что я так теперь называю меблированные комнаты в доходном доме? Взволнованная Вийшна караулила меня в коридоре. – Барышня! К вам из охранного отделения приходили! – Откуда? – не поверила я услышанному. – Оттуда! Велено утром явиться на допрос. Там бумага на столе в гостиной. Я уж сказала, а то вдруг не заметите. Стараясь скрыть разгоравшееся волнение, я поблагодарила горничную и пошла к себе. Вот, кажется, то, о чём пытался предупредить герцог.