Глава 20

Арина

Как же я устала! Но почему всегда все так? Что же за мужики такие? Он просит меня помочь, при этом считает, что заодно я могла бы и трахнуться с ним. Хотя, мы знакомы меньше суток. Для него, видимо, это достаточный срок, чтобы оказаться в одной постели с женщиной. Со мной же все по-другому. Мне и нескольких месяцев общения с мужчиной недостаточно для того, чтобы переспать с ним. А делать это с Бергманом, вообще, абсурдная идея. И что потом? Рыдать, когда он меня бросит, или беситься от злости, что пополнила ряды дурочек, кидающихся к нему в объятия.

Я скомкала шорты и майку, кинула их назад в сумку и натянула на себя длинную пижаму.

Я много думаю о Глафире. Она очень беспокойный ребенок. И дело не только в коликах (надо завтра не забыть купить капли), но и в том, мне кажется, что она скучает по своей матери.

У новорожденных есть память. Еще находясь в утробе, они запоминают голос матери, его интонации, биение ее сердца, ритм шагов. А Глафира, к тому же, прожила с кем-то эти три месяца. И там наверняка были запахи, голоса, какие-то привычные вещи. А сейчас это все исчезло. Оказавшись под дверью Бергмана, она попала в абсолютно незнакомый мир. И, конечно же, он пугает ее. Она хочет назад, туда, в привычную среду.

У меня сжимается сердце от жалости к ней. Как же можно было так поступить с ребенком?

Я прохожу в ванну, не включая свет, чищу зубы.

Удивительно, как тихо в этой квартире. Не слышно работающего у соседей телевизора, никто не топает по потолку, даже с улицы не доносится ни звука. Я на цыпочках подхожу к Глаше и заглядываю в кроватку. Она развалилась на спине, сбив одеяло и раскинув ручки. Я поправляю на ней покрывало и ухожу в свою спальню.

Прохаживаюсь по комнате и рассматриваю шкаф с книгами. Классика, современные авторы, несколько альбомов по искусству. Наугад я вытягиваю одну книгу. Какой-то современный детектив. Судя по виду, никто и никогда не открывал эти книги. Видимо, это дизайнер их сюда поставил, ориентируясь на то, чтобы обложки подходили по цвету к обоям. Я сажусь в кресло у окна. Чтение меня не увлекает, я отбрасываю книгу и, подтянув ноги к груди, любуюсь огнями ночной Москвы. Что я здесь делаю?

Я вспоминаю весьма недвусмысленную выпуклость в штанах Александра, когда он рассматривал меня. Он меня хочет, это понятно. А может, ну их, все мои мысли о сексе по любви? Говорят, иногда надо заниматься этим просто для здоровья. А, судя по виду Бергмана, он в моем личном списке точно займет первое место. Я прислоняюсь носом к прохладному окну. Все в моей жизни хорошо и правильно. Я сделала карьеру, которой горжусь. У меня прекрасная квартира, за которую я выплатила ипотеку, и новенькая машина. Вот только любви нет. Ну и ладно. И нечего о ней думать. Как говорится, она сама нагрянет, когда ее совсем не ждешь. Успокоенная этой мыслью, я переползаю в кровать, но последнее, что я вижу перед тем как провалиться в сон, это мощное тело Александра, ритмично двигающегося надо мной.