Глава 24

Арина

Я просыпаюсь от того, что луч солнца бьет мне в глаза. Что за ерунда? Почему малышка не плакала? Я смотрю на часы, время девять. Я подскакиваю как ужаленная и несусь к ней в спальню. В моей голове проносится ворох самых страшных мыслей. Что она задохнулась во сне, что ей стало плохо, что, в конце концов, за ней вернулась ее мать и выкрала ее. Поэтому увиденная мной картина заставляет меня замереть на месте. В кресле спит Александр, а на его груди лежит Глаша. Его ноги покоятся на голове Кента. При моем приближении он топорщит уши и чуть гавкает.

Александр вскидывается и резко открывает глаза.

— Что? — спрашивает, вставая с кресла. Глаша сползает с его груди, но он подхватывает ее и покрепче прижимает к себе. — Я что, уснул? — с непониманием оглядывается он вокруг.

Я пожимаю плечами и предлагаю:

— Давай я заберу малышку!

Он протягивает ее мне. Наши руки соприкасаются. Я чувствую удар тока. Я помню свои полночные размышления.

— Который час? — спрашивает он, теребя голову.

— Девять, начало десятого.

— Черт, черт, — вопит он и выбегает из комнаты.

Я с недоумением смотрю ему вслед, но никак не комментирую. Я хожу по комнате с Глафирой на руках, чуть-чуть щекоча ее щечки, бока, ножки. Она улыбается и посмеивается. Потом я звоню в детский сад и сообщаю, что сегодня меня не будет. Таня успокаивает меня, говоря, что все у них в порядке и сегодня вышли все воспитатели. Я с облегчением выдыхаю, сообщая ей, что, если я понадоблюсь, то смогу спуститься к ним.

Зря Бергман вчера иронизировал над тем, что мне надо совсем немного времени, чтобы проверить как в моем центре идут дела. Весь процесс отлажен у меня идеально и, на самом деле, я могла бы вообще не появляться в своем детском саду, но я просто люблю там бывать, играть с малышами, учить воспитателей.

— Давай-ка искупаем тебя, — говорю я Глафире. В ответ она пускает довольные пузыри.

Детскую ванночку мы не купили, но ванна вполне сойдет для этой процедуры. Я начинаю раздевать Глашу и понимаю, что она в другой одежде, не в той, что я одевала ей вчера. Значит, Александр ночью ее переодевал. Я стаскиваю с нее крохотные штанишки и вижу памперс, по кругу залепленный пластырем. Я ухмыляюсь. Ну что ж, как бы там ни было, но Бергман справился с этой задачей и даже не разбудил меня. Возможно, из него и выйдет хороший отец.

— Твой папочка очень находчивый, — вылетает у меня.

Что такое⁈ Может он и не ее отец. Глаша бодро размахивает ручонками, явно уверенная, что как раз таки он и есть ее папа.

Я наливаю немного воды в ванну, проверяю температуру и опускаю в нее Глафиру. Она довольно улыбается, брызгаясь во все стороны. Купаться ей нравится. Я беру мочалку и легонько намыливаю ее.

У меня что-то сжимается в горле от этого действа. Может быть, все-таки мне пора подумать о собственных детях⁈

Я придерживаю девочку за животик и даю ей немного поплавать в ванне. Она агукает и бодро шевелит ручками и ножками.

— Надо было купить тебе игрушки для воды, — замечаю я.

Интересно, получится ли у меня и сегодня затащить Бергмана в магазин?

Я вытаскиваю ее из воды, тщательно вытираю и одеваю ее в один из комплектов, который ей выбрал Александр. В моем животе урчит и Глафира понимающе смотрит на меня. Так, пора нам пойти поесть. Я опускаю глаза вниз и понимаю, что все еще разгуливаю в пижаме. Ну да ладно, приводить себя в порядок сейчас нет времени. Чувствую, что малышка скоро начнет вопить от голода. Я направляюсь в сторону кухни. Все двери закрыты. Интересно, где Бергман? В кухне я нахожу Бориса, он желает мне доброго утра.

— А смесь готова? — спрашиваю его я.

Он кивает и вытаскивает из кастрюли с горячей водой бутылочку.

— Мы вчера купили специальное устройство для подогрева бутылочек, — не удерживаюсь я.

— Мне так было проще, — холодно бросает он.

Я ничего не говорю, беру смесь и капаю ее себе на запястье. Он никак не комментирует мои манипуляции, но смотрит с недовольством. Температура смеси идеальная. И как я могла усомниться в способностях Бориса⁈ В этом доме все идеально.

— Спасибо, — говорю ему я.

— Не за что, — спокойно отвечает он. — Вы будете завтракать? Я могу приготовить омлет.

— Было бы здорово.

— Хорошо. Минут через пятнадцать я вас позову к столу.

Глаша мирно посасывает бутылочку, а я прохаживаюсь по необъятной квартире, пытаясь обнаружить Александра. Но его нигде не видно. Я иду в комнату, в которой провела ночь, сажусь в кресло и кормлю Глашу. Бутылочка почти пуста. Может быть, она сейчас доест и уснет, а я смогу принять душ?

Расправившись со смесью, Глаша выглядит бодрой и ее явно не тянет в сон, поэтому я кладу ее на детский коврик в форме пазла и наблюдаю, как она ползает по нему, изучая его пальцами, носом и даже языком.

На пороге появляется Борис и возвещает:

— Завтрак готов!

Я поднимаю Глашу и возвращаюсь с ней в столовую. На столе стоит омлет, тосты, масло, варенье, стакан апельсинового сока. Все в единственном экземпляре.

— А Александр Константинович уже позавтракал? — интересуюсь я.

— Он никогда не завтракает дома, — заявляет Борис и подает мне чашку кофе. — У него в офисе есть повар.

— И когда он уедет? — спрашиваю я.

— Он уехал двадцать минут назад.

Я даже не знаю, как реагировать на это. То есть, Бергман сбежал из дома, не предупредив меня. Нормально⁈ А я должна играться с его ребенком⁈ Да, даже если это не его дочь, не имеет значения. Он повесил ее на меня, как будто это само собой разумеющееся. Я размышляю об этом и вяло жую завтрак. Кофе оказывается очень горячим и вкусным. Обычно, я пью с молоком, но этот напиток хорош и безо всего. В отдалении я слышу звук дверного звонка. Через несколько минут в столовой появляется Боря с женщиной, которую я знаю.

Увидев, меня, она не скрывает удивления.

— Здравствуйте, Арина Сергеевна, — растерянно говорит она. — Я не думала, что вы будете здесь.

— Здравствуйте, Ксения. Просто была непредвиденная ситуация и я должна была помочь.

— Вы знакомы? — уточняет Борис.

— Да, Ксения Алексеевна часто приходит к нам в сад, когда нужно подменить кого-то из воспитателей. Вас, наверное, Таня пригласила? — спрашиваю ее я.

Она утвердительно кивает.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — говорит ей Борис. — Кофе будете?

Та в растерянности соглашается, Боря приносит ей кружку кофе и зовет меня из комнаты. Мы выходим и он интересуется:

— Вы хорошо ее знаете?

— Конечно, — соглашаюсь я. — Она уже года три ко мне приходит.

— И как она ладит с детьми?

— Да прекрасно она ладит с детьми. Я не понимаю в чем суть этих вопросов? — начинаю закипать я.

Борис ничего не отвечает и возвращается в столовую. Я следую за ним.

— Ксения Алексеевна, вы приняты на работу. Можете приступать к своим обязанностям, — торжественно заявляет ей он.

Она выглядит чуть оглашенной, вопросительно смотрит на меня и спрашивает:

— А какой график работы? А зарплата?

— График работы и зарплату с вами обсудят после понедельника.

— Хорошо, — неуверенно соглашается она. — А я должна здесь жить?

— Да, — уверенно отвечает Борис. — Вы нужны нам 24 часа в сутки.

Видимо, Бергман дал ему исчерпывающие указания. Вот только меня никто не посчитал нужным поставить в известность.

— Пойдемте, я вам покажу вашу спальню и девочкину.

Черт, там же мои вещи разложены! Я проворно следую за ними. Но в моей комнате все в идеальном порядке. Кровать застелена, мои пожитки сложены в сумку, которая стоит около двери. Видимо, так недвусмысленно мне намекают, что мои услуги здесь больше не требуются. Ксюша озирается вокруг, ей явно все нравится.

— Хорошо. Я согласна, вот только в пятницу вечером мне надо будет отлучиться, — виновато говорит она.

— Я думаю, мы сможем что-нибудь придумать, — уверяет ее Борис.

— И еще у меня с собой нет никаких вещей, я не думала, что мне сразу нужно будет здесь остаться, — уточняет она.

— С вашими вещами мы тоже решим, — успокаивает ее Борис. — Вы пока располагайтесь.

Слово «располагайтесь» для меня звучит как спусковой сигнал к команде «выметайся отсюда».

— Арина Сергеевна, давайте малышку, я ей займусь. Как ее зовут?

— Глафира, — отвечаю я и нехотя протягиваю ей девочку.

Я чувствую какое-то раздражение, да что там, ревность, что теперь другая женщина будет заботиться о Глаше. Ксения умело качает девочку на руках, я подхожу к ним и чуть-чуть щекочу носик Глафиры. Она забавно фыркает и улыбается.

— Пока, Глашенька, — говорю ей я, целую в лобик, подхватываю с пола свою сумку и выхожу из комнаты.

В столовой Борис передает мне пухлый конверт.

— Это вам от Александра Константиновича!

Я заглядываю внутрь. Толстая пачка денег и написанная размашистым почерком записка.

Арина!

Спасибо тебе за день и за ночь!

Александр.

Ну что ж! Я даже не могу злиться на него за это ироничное «день и ночь». В конце концов, он мне ничего не обещал. И поступил так, как, видимо, ему проще. Я направляюсь в ванную, переодеваюсь и иду к выходу. Там меня поджидает Борис.

— Арина Сергеевна, большое спасибо вам за помощь.

— Не за что, — отвечаю я, надевая кеды, — и можно просто Арина.

Он никак это не комментирует, открывает дверь:

— До свидания, — и прежде чем я успеваю попрощаться в ответ, дверь захлопывается.

Я остаюсь на лестничной площадке в одиночестве, окруженная фикусами и пальмами. Подхожу к окну и смотрю на Москву. Еще один летний день. Четверг. Сутки назад я познакомилась с Бергманом. 24 часа вместе. Все это не имеет значения. Да и не было ничего такого. Лишь мои ночные фантазии, которые лучше выкинуть из головы. Сейчас пора возвращаться к нормальной жизни. Пора становиться обычной Ариной.