Глава 33

Александр

— Какой загранпаспорт? — удивленно спрашивает она. — Зачем он мне?

— За надом, — парируя я. — Виза шенгенская есть?

— Есть, — чуть запинаясь, отвечает она. — Саш, что ты задумал?

— Мы летим в Париж.

Арина смотрит на меня, вытаращив глаза.

— В какой Париж? Ты о чем? Зачем?

— Ну, последняя женщина живет в Париже. Я не брал ее в расчет в силу ее возраста, но сейчас задумался.

— Сколько ей лет? — потрясенно спрашивает Арина.

— Завтра исполняется пятьдесят. По этому случаю, насколько я знаю, у них дома будет большой праздник, и я хотел бы на нем поприсутствовать.

— Ты вообще в своем уме? — возмущается она. — Куда мы полетим? В какой Париж? И ребенка туда зачем тащить? Дождись ты понедельника, придут результаты, тогда и будешь думать. В конце концов, туда сейчас даже прямые рейсы не летают!

Я понимаю, что она во всем права. И не надо никуда бежать, спешить, но я больше не могу бездействовать.

— К этой паре не так-то просто попасть. Я с ними встретился благодаря нужным людям, которые были заинтересованы в совместном проекте.

— Пара? — удивляется она. — Она замужем?

— Да, — говорю я и называю фамилию ее мужа.

Арина еще больше выпучивает глаза, эта фамилия всегда производит на людей впечатление. Она как-то затихает, явно о чем-то размышляя.

— Что, я совсем упал в твоих глазах от того, что связался с замужней женщиной?

— Упасть в моих глазах ты не можешь, ты, и так, в них был ниже некуда, — она ранит меня свой прямотой. — Но ее муж… Ее муж, как он на это отреагирует?

— Я думаю, ему все равно. В прошлый раз, когда мы встречались, за ужином были две девицы, с которыми он явно спал. Он даже не скрывал этого и не постеснялся на глазах жены оказывать им всяческие знаки внимания.

— Дичь какая-то, — протягивает она. — Что с вами творится со всеми? Почему надо вести себя, как какие-то ублюдки? Только потому, что у вас есть деньги?

— Ты, конечно, права, — соглашаюсь я. — Порок и деньги всегда идут рука об руку. Но его жена этого не заслужила. Она очень хорошая, добрая женщина. Кроме того, — я делаю паузу, — с ней я не предохранялся.

— Почему? — удивляется Алина.

— Потому что я думал, в ее возрасте уже ничего не может произойти, да и она это подтвердила.

Я вспоминаю, как все было с этой дамой. После совместного ужина ее муж отправился назад в Монако с этими двумя девицами. А его супруга пригласила меня в их дом в Париже. Она чувствовала себя давно вышедшей в тираж, непривлекательной, старой. И я не знаю, что со мной случилось, но я стал ее целовать и мы быстро оказались в постели. Три дня мы не покидали дом, лишь изредка вылезая куда-нибудь поесть. Вероника, с которой я прилетел, оборвала мне весь телефон, я как-то отмазывался от нее, а потом просто выключил трубку. Та женщина рассказала, что у нее никогда никого не было, кроме мужа. Тем, наверное, обиднее ей было, что ее променяли на каких-то малолетних шалав с силиконовыми сиськами и надутыми губами. Она была очень нежной, робкой и неопытной. И к тому же, я так давно не спал ни с кем без презерватива, что мне просто нравилось делать это с ней, чувствовать ее всю, без каких-то преград.

— Тебя хоть пригласили на этот праздник жизни? — интересуется Арина.

— Ну, не совсем, — отвечаю я.

— И как ты собираешься попасть к ним?

— Как обычно, — усмехаюсь я, — использую свое безграничное обаяние и везение.

— Тебе не кажется, что все это тебя уже завело куда-то не туда? — язвительно замечает она.

— Возможно. Но я такой, какой есть. Всегда действую по принципу: повезет или не повезет. Обычно везет. Но, на самом деле, может вам с Глафирой и не стоит лететь туда. Я попробую сам все разузнать.

Она поворачивается ко мне и внимательно рассматривает.

— Мне кажется то, что ты прилетишь один, может вызвать лишние подозрения у ее мужа. А вот если ты пребудешь с молодой женой и ребенком…

— Так ты из няни уже готова переквалифицироваться в жены? — интересуюсь я. — А супружеский долг будет включен в это преображение?

— Бергман, — обрывает она меня. — Я снова повторю, все, что я делаю, я делаю ради Глаши. Мне не нравится, что какая-то женщина, тем более обеспеченная, взяла и бросила собственного ребенка на произвол судьбы. Это уже даже не подлость, порожденная деньгами, а полная потеря морально-нравственных ориентиров. Я бы ее сама придушила.

Ее лицо раскраснелось, она говорила горячо и искреннее. Видно, что ее действительно очень трогает эта ситуация, что она действительно в недоумении, как кто-то мог такое сотворить. Она, как никогда, хороша, а страсть, с которой она обличает нерадивую мамашу Глаши, делает ее такой сексуальной, что я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться в нее губами. Вместо этого, я отвожу от ее лица выбившуюся из прически прядку и спрашиваю:

— Так у тебя с собой паспорт? А виза есть?