Глава 35

Александр

От потряхивания самолета в зоне турбулентности Арина просыпается и мгновенно тянется к Глаше. Не обнаружив ее, она в панике оглядывается и наконец-то замечает девочку у меня на коленях.

— Привет, — говорю я ей. — У нас все в порядке. После еды ей стало скучно, поэтому мы обсудили с ней проблемы мировой экономики.

— Я что уснула? — спрашивает она, потирая лицо. — А она плакала и я ее не услышала?

— Она не плакала. Просто проснулась и мы решили с ней пообщаться вдвоем, чтобы дать тебе отдохнуть. Мы скоро пойдем на посадку.

Арина наклоняется через меня к иллюминатору и я чувствую тонкий запах, исходящий от ее волос. Это было трудно — смотреть на нее, когда она спит, и не иметь возможности коснуться ее. Тем более что она так доходчиво все мне объяснила. Ее интересует только ребенок, но никак не я. Это оказалось неприятным ударом по моему самолюбию. Женщины никогда мне не отказывали, поэтому Арина своей категоричностью заставила меня желать ее еще сильнее. К тому же ее врожденный материнский инстинкт, мог поразить даже такого черствого сухаря, как я.

— А где мы остановимся в Париже? — интересуется она.

— Нам забронировали отель. Там мы сможем привести себя в порядок, купить тебе платье и отправиться на вечер.

Арина берет Глашу за ладошку.

— Интересно, малышка, ты уже была в Париже или нет? Возможно, ты тут даже родилась… Если бы ты только могла нам рассказать о себе.

Девочка в ответ на ее реплику радостно агукает и пускает слюни. Арина улыбается ей в ответ и вытирает ее мордочку.

Этот вопрос и мне не дает покоя.

Может быть, девочка уже совершала этот перелет меньше недели назад? Может быть, она уже облетела весь мир? Мы не знаем. Мы ничего о не не знаем.

Глафира тянется к Арине, та осторожно берет у меня девочку и нежно прижимает к себе. Я вижу, что в ее глазах блестят слезы. Слезы неподдельного материнского счастья. Малышка сжимает ее пальцы и Арина тихонько что-то ей напевает. Вдруг она поднимает на меня глаза и одаривает взглядом, полным какой-то благодарности и любви. Как будто я ей подарил этого долгожданного ребенка. Как будто я ее отец, а она настоящая мать. Как будто Глафира стала логическим итогом безумной любви. Я чувствую, что у меня в носу тоже начинают свербеть слезы. Вот уж не думал, что умею плакать. А еще я не уверен, что смогу когда-нибудь отпустить одну из них.