Глава 36

Арина

Мы останавливаемся в одном из старейших отелей Парижа, из окон которого открывается шикарный вид на Эйфелеву башню. Судя по всему, Александра здесь хорошо знают, потому что юноша на ресепшене говорит:

— Рады вас снова видеть у нас в гостях, месье Бергман.

Нас быстро регистрируют и провожают в люкс. Я оглядываюсь кругом в абсолютном восторге. Мой отец, конечно, богатый человек, но в таких номерах я никогда не останавливалась. Стены обиты красной парчой в золотых вензелях, кругом антикварная мебель и потрясающие букеты цветов. Паркет натерт до такого блеска, что в него можно смотреться как в зеркало. В одной из комнат у окна стоит огромная ванная на ножках. А за окном Париж, башня. Я аж взвизгиваю от восторга, немного смутив Бергмана и портье, который принес наши вещи.

Глафира тоже с интересом оглядывается вокруг. Я выхожу с ней на балкон.

— Смотри, это Париж. Эта Эйфелева башня, вон там Марсово поле и Елисейские поля. А там Нотр-Дам, — указываю я ей на разные стороны света. Она вертит головой. Я хорошо знаю столицу Франции. Когда мне было лет десять, мы здесь жили около года, и я даже ходила во французскую школу. Вдруг малышка начинает плакать.

— Что такое? — спрашиваю я у нее. — Тебе здесь не нравится?

Ее личико красное и сморщенное, она сучит ножками и плачет еще сильнее.

— Пойдем-ка проверим твой памперс, — говорю я ей и несу в ванную.

Я привожу ее в порядок, мы выходим из ванной и я слышу в соседней комнате какие-то голоса. Я прохожу туда и высокий худой мужчина, всплескивая руками, говорит по-французски:

— А вот и она. Мадмуазель, вы совершенно очаровательны.

Ему вторит второй паренек, низенький, с фиолетовыми волосами и серьгой в брови:

— Да, да, вы прекрасны.

— Простите, кто вы? — спрашиваю я, благо по-французски я говорю свободно.

— Нас пригласил месье Бергман, — поясняет мне фиолетовый, — он просил помочь вам с нарядом для сегодняшнего вечера. Как я понимаю, вам предстоит визит к одному очень и очень богатому русскому.

Я согласна киваю, в панике оглядываясь и ища Александра. Его нигде нет.

— Месье Бергман скоро вернется, — успокаивает меня высокий, — давайте пока попробуем подобрать для вас что-нибудь.

Я покорно киваю. Оба уставились на меня, одинаково подперев подбородки ладонью.

— Может быть, попробовать красный? — спрашивает коротышка.

— О боже, нет, — восклицает высокий, — для него она слишком невинна. Может быть, голубой?

— Возможно, — задумчиво произносит фиолетовый.

Тут они смотрят друг на друга и в два голоса говорят:

— Белый.

Они бегут к вешалке с одеждой, которую, видимо, привезли с собой. Тут в номере появляется Бергман.

— Ты уже познакомилась с ребятами? Это Жан-Пьер, — он указывает на высокого, — а это Поль, — показывает на коротышку с фиолетовыми волосами. — Они работают стилистами в одном из лучших домов моды и обычно помогают мне с гардеробом.

— Месье Бергман, — подбегает к нему коротышка и сует в руки черный смокинг, — вам это подойдет. И вы не могли бы взять эту прелестную девочку? Мадмуазель должна примерить платье.

— Обычно они со мной более вежливы, — говорит мне Бергман по-русски. — Но сегодня ты забрала все их внимание. Так что наслаждайся! Хоть они и выглядят законченными придурками, но дело свое знают хорошо, так что можешь им довериться.

Он с Глашей уходит в другую комнату, а Жан-Пьер и Поль демонстрируют мне платье. От восторга у меня спирает дыхание. Это не просто платье, это настоящий образец дизайнерского искусства. Шелк цвета слоновой кости, украшен мелким жемчугом, ткань струится до пола, переливаясь в лучах солнца. Поль прикладывает платье ко мне и Жан-Пьер одобрительно кивает.

— И золотые босоножки, — говорит он, — 37 размер, не так ли?

Я соглашаюсь.

— Идите, идите, померьте его, — подталкивает меня Поль в направлении спальни.

— Обязательно меряйте без бюстгальтера, у вас роскошная грудь, нельзя ее заталкивать в поролон, — наставляет он меня.

Интересно, предполагается, что я буду переодеваться при нем? Но он выходит из комнаты, чуть прикрыв за собой дверь.

Я быстро скидываю свою одежду, снимаю лифчик и влезаю в платье. Я жмурюсь от удовольствия, чувствуя, как шелковистая ткань скользит по моему телу. Я пытаюсь изогнуться, чтобы застегнуть молнию. Но тут раздается легкий стук в дверь и в проем просовываются две головы.

— О, мадмуазель, чудесно, великолепно, — начинает фиолетовый и подбегает ко мне. — Давайте я застегну вам молнию.

Он стягивает на моей спине платье и одним движением застегивает его. Ко мне подходит Жан-Пьер и бесцеремонно лезет в декольте.

— Ну, ну, не стесняйтесь, я только поправлю, чтобы ваша грудь смотрелась еще роскошнее.

— Невинная и соблазнительная, — протягивает Поль, — своей красотой вы затмеваете солнце.

Все-таки французы ужасные болтуны! Они подводят меня к зеркалу в пол и я вытаращиваю глаза от удивления. Моя грудь поднята на недосягаемую высоту, разрез платья открывает стройное бедро, а маленькие рукавчики подчеркивают изящество предплечий. Я понимаю, что подразумевалось под «невинностью и соблазнительностью». С одного ракурса платье кажется просто молочно-белым, плотным. А, повернувшись другим боком, в лучах света становится понятно, оно полупрозрачное. Но это, как ни странно, не выглядит пошло.

— Давайте примерим туфли, — говорят они мне и усаживают меня на кровать, одновременно засовывая мои ноги в золотистые босоножки. Я встаю, чуть покачнувшись на высоких каблуках, и снова изучаю свое отражение. Как все-таки тряпки преображают женщин! Еще недавно я лицезрела подружек Бергмана и думала, что никогда не смогу быть такой уверенной в себе, сексуальной, свободной. А сейчас смотрю на эту девушку в зеркале и вижу высоко поднятую голову, расправленные плечи, волосы струятся по спине, а в глазах горит огонь абсолютной уверенности в себе.

— Вы — совершенство, мадмуазель, — убеждают они меня в два голоса. — На этом вечере вы поразите всех.

И я с ними соглашаюсь.

— А теперь давайте поможем вам снять платье.

Они ловко расстегивают меня и я снова надеваю свою одежду, но в зеркале так и отражается взгляд, полный уверенности.

— Спасибо вам большое, — говорю я двум стилистам. — Вы мне очень помогли. То, что вы выбрали, это просто прекрасно.

— Мадмуазель, с вами легко работать, у вас отличная фигура, отличный рост, вы красавица. На самом деле, на вас, что не одень, все будет хорошо. Мы лишь приукрасили вашу красоту.

Я жму им руки, а они по европейской привычке обнимают меня и целуют в щеки.

— Не забывайте отмечать нас в своих соцсетях и мы ждем фотографий из светских новостей. Вы — прекрасный образец нашей работы, — смеется Поль.

Они уходят, а я иду принять душ. Стоя под горячими струями воды, я сначала думаю о том, как выглядела в платье, а потом мысли перескакивают на малоприятные вещи. И как Бергман собирается сегодня все устроить?

Я выхожу из душа, сушу волосы и надеваю легкое платье в цветочек. В гостиной сидит Саша с Глашей на руках. Она одета в нарядное платьице, одно из тех, что он выбрал для нее в детском магазине. Видимо, таким образом он решил не ударить в грязь лицом перед ее возможной матерью.

Я опускаюсь в кресло рядом с ним и спрашиваю:

— Ну что? Какие у тебя мысли?

— Давай-ка прокатимся до их дома, посмотрим, что да как.

— Типа, разведка? — хмурюсь я.

— Ага, боем, — Бергман хлопает себя по коленям и встает. — Пошли!

В машине я спрашиваю у него, куда мы едем.

— У их семьи есть квартира в Париже, но день рождения, я так понимаю, они будут справлять в своем замке. Он километрах в пятидесяти от города.

— В замке? — переспрашиваю я.

— Ну да, — отвечает Бергман, — замок то ли пятнадцатого, то ли шестнадцатого века. Вроде, принадлежал какой-то там фаворитке одного из Людовиков.

Я закатываю глаза и не сдерживаюсь:

— Все-таки тянет наших буржуев отыскать у себя голубую кровь.

Бергман с недоумением косится на меня.

— А ты-то кто? Пролетариат, что ли? С твоим-то папочкой, с учебой в Париже и в Лондоне, с юрфаком МГУ… Ты, видимо, из колхоза…

Я хмурюсь, значит, он покопался в моей биографии.

— Конечно же, мои люди проверили тебя, — он будто читает мои мысли. — Это обычная процедура, так как ты вхожа в мой дом и занимаешься моей, — тут он сбивается, — и занимаешься девочкой. Так что, тебе не на что обижаться. Твоя биография на редкость идеальна, прямо-таки до скукоты.

Я киваю.

— Наверное, ты прав, говоря так про меня, но моему отцу, как минимум, никогда не приходило в голову покупать замок.

— Так может ему просто денег на него не хватило? — смеется Бергман.

Я отворачиваюсь от него, не желая вступать в перепалку.