Глава 5

Александр

Господи! Неужели эта маленькая соблазнительная злючка осмелилась заявить, что не доверяет мне⁈

Во мне закипает гнев. Вот почему я и не живу с женщинами. Очень быстро из миленьких куколок они превращаются в стерв!

— Мне доверены миллиарды рублей капитала и жизнеспособность, по меньшей мере, ста компаний. Так что, поверь, уж с чем с чем, но с ребенком я смогу управиться, — холодно заявляю я.

Арина встает при этих словах. Ее нос даже не достает до моей груди. Острым и твердым кулачком она толкает меня в плечо.

— О, правда? — переспрашивает она. — Тогда займись этим.

И сует мне в руки ребенка. Я пытаюсь сообразить, как лучше разместить ее на груди. Она распахивает глаза и издает ужасный вопль.

Арина убеждается, что я крепко держу малышку, и отступает.

— Давай посмотрим, как ты справишься!

Я пытаюсь прижать извивающийся комочек к плечу, как делала это Арина, но это заставляет ее кричать только сильнее.

Мои колени подгибаются, я выпрямляюсь, опускаюсь и поднимаюсь, пытаясь раскачать ее достаточно сильно, чтобы она наконец-то перестала шуметь. На мгновение это срабатывает. И я стараюсь делать это чаще и быстрее, приноравливаясь к ее дыханию. Я чувствую себя идиотом, марионеткой, которую дергают за ниточки: вверх-вниз, вверх-вниз. И замечаю, что Арина изо всех сил старается не рассмеяться.

Затем непостижимым образом эти упражнения перестают работать и девочка воет мне прямо в ухо.

— Ну и как это прекратить? — спрашиваю я Арину.

— Ты мог бы попробовать затычку для рта, — ехидно замечает она. Ни за что не вспомню, как правильно называется эта штука.

Я засовываю резиновый колпачок ребенку в рот. На мгновение она затихает и удовлетворенно посасывает его. Ее водянистые глаза смотрят на меня.

— Смотри, не так резво, — говорю я ей. Она выплевывает эту штуку изо рта, а та приземляется на пол. Арина наклоняется, чтобы подобрать ее. Я хочу полюбоваться открывшейся моему взору ложбинкой между ее грудей, но этот чертов младенец не замолкает.

— Я пойду, помою ее, — дерзко говорит она и исчезает в районе кухни.

Отлично! Просто великолепно! Я плюхаюсь на диван. Это встряхивает малышку и она снова начинает плакать.

— Ну и что ты хочешь? — вопрошаю я ее покрасневшее лицо. Вот совершенно непривлекательная картина. Совсем не похожа на улыбающихся малышей из рекламы.

Она зажмуривается, видимо, чтобы набрать дыхания для очередного рева. Тут мне в голову приходит гениальная идея. Я беру ее кулачок и подношу к ее рту. Он заинтересовал ее. Липкими губами она жует свой большой палец. Благословенная тишина!

— А теперь мы можем поговорить как разумные люди, — обращаюсь я к ней. Она выплевывает свой палец, но я немедленно возвращаю его назад, чтобы не поднялся шум. — Я ничего не чувствую к тебе. Я не понимаю, голодная ты или грязная, или еще что-то. Но своим воем ты можешь только выгнать меня из дома!

Малышка внимательно меня изучает, посасывая свой палец.

Арины нет слишком долго. Она моет… Черт! Как называется эта штука⁈ Это сводит меня с ума. Я достаю телефон и набираю в поисковике «затычка для ребенка». Выпадает куча ссылок о каких-то издевательствах над детьми. Я перехожу к изображениям и вижу фотографии довольных малышей с этими резиновыми штуками во рту. Так… Вот, ура! Пустышка! У меня вырывается вздох облегчения. Ненавижу чего-то не знать!

Глаза ребенка снова закрываются. Она как-то многовато спит. Надеюсь, она не заболела. Тут я аж подскакиваю от этой мысли. Ну, конечно! Поэтому какая-то стерва мне и подсунула ее — она умирает!

Я осматриваю ее руки и ноги. Все кажется нормальным. Десять пальцев. На ней надето платье с оборками, которое мне кажется не очень практичным. На ногах носки с бантами. Я оглядываюсь в сторону кухни и осторожно стягиваю носочки. На ногах тоже десять пальцев. Я не знаю, как определить здоров ребенок или нет. Надеюсь, сотрудница Арины найдет подходящего врача. А, может, мне позвонить моему доктору?

Я слышу резкие шаги, которые могут принадлежать только Арине. Борис двигается бесшумно как мышь. Она нагибается ко мне и дает соску.

— Кажется, сейчас она успокоилась.

— Ага, — говорю я. — Юная каннибалка полакомилась собственным кулаком и отправилась на боковую.

Арина смеется низким грудным смехом, к которому я вполне мог бы привыкнуть.

— Татьяна назначила встречу с педиатром. А также сегодня вечером прибудут три потенциальных няни.

— Спасибо, — бормочу я.

— Я не уверена, что тебе хватит молочной смеси и подгузников до завтра. Поэтому отправь кого-то из своих сотрудников за покупками. И пусть берут всего побольше.

— Ты уходишь? — я чувствую, что мой голос звучит испуганно.

— Я показала Борису, как готовить смесь. Он сказал, что замена подгузников на тебе. Я уверена, ты с этим справишься.

Она встает. Я тоже подскакиваю и оказываюсь рядом с ней.

— Ты не можешь уйти. У меня нет никакого опыта.

— Мне нужно на работу, — говорит она.

— Мне тоже нужно, но я здесь!

Ребенок шевелится и я сую ей соску. В этот раз малышка берет ее. Я придерживаю колечко, чтобы она не выплюнула ее.

Арина улыбается.

— Видишь, ты все понимаешь. Ты справишься!

Она делает шаг к двери.

— Я умоляю тебя… — осекаюсь я. Я никогда не умоляю. Никого и ни в чем.

Она останавливается.

— Александр Бергман умоляет⁈ — в уголках ее рта заиграла улыбка.

Я никогда не видел никого более привлекательного, чем она. Она горячая. Соблазнительная. А главное, она может спасти мою задницу прямо сейчас.

— Подумай о ребенке, — взываю я к ней, протягивая малышку. Именно в этот момент Глафира издает пренеприятный звук из своей маленькой попки в оборках. Ужасная вонь!

— Вот почему она была такой плаксивой, — протягивает Арина. — У нее вздутие животика. Нужно, чтобы после каждого кормления она срыгивала. Если это так и будет продолжаться, то я скажу, какие капли купить от этой проблемы.

Я хочу передать ей ребенка, но боюсь убрать руку от соски.

— Я понятию не имею, как менять подгузники.

Арина двигается к двери, а я следую за ней как щенок.

— Ты могла бы уделить мне денек… Пока мы не найдем няню.

Она оборачивается и рассматривает меня с головы до ног. Ее взгляд выхватывает все: мятый галстук и рубашку, и мой палец на пустышке. Потом она обводит взглядом комнату и глубоко вздыхает.

— Хорошо, — отвечает она. — Я останусь, но ровно до тех пор, пока ты не наймешь няню.

Она наклоняется и гладит Глафиру по ее пушистой головке.

— Отлично, — быстро бормочу я. — Я уверен, ты сама со всем разберешься, а я пока съезжу в офис.

— Нет, — парирует она. — Я не твоя сотрудница. Если я останусь, то останешься и ты. В противном случае, ты предоставлен сам себе.

Черт!

— Хорошо, — отвечаю я. — Но могла бы ты ее хотя бы подержать, пока я звоню? У меня сегодня две важные встречи и я столкнусь с неприятными последствиями, если не предупрежу об их отмене.

Ее глаза сужаются. Она показательно достает свой телефон и устанавливает таймер на пять минут.

— У тебя ровно пять минут, чтобы решить свои вопросы. Если ты будешь дольше занят, я уйду!

Я мог бы сказать, что она блефует, но лишь согласно киваю и передаю ей младенца.

— Давай еще раз переоденем тебя, — нежно шепчет она Глафире.

Она держит ее иначе, нежели я. И беру себе на заметку этот способ и отправляюсь в свой кабинет.

Не знаю, как я все объясню!