Глава 44

Александр

Мы возвращаемся в отель. Арина выглядит какой-то отстраненной и подавленной. Я понимаю, что нам надо обсудить все произошедшее, но не знаю с чего начать. Я не понимаю, что на нее произвело большее впечатление: признание Маргариты или наша ночь.

Мы заходим в наш номер и она сразу идет собирать Глашины вещи.

— Арин, может, поговорим? — все же пытаюсь я завязать диалог.

— О чем говорить-то, Саш? — не поворачиваясь ко мне, заявляет она. — Все, и так, ясно. Глафира твоя дочь. В твоей квартире есть ее комната. У тебя прекрасная няня. Все отлично.

Я понимаю, что она хочет сказать. Ее как будто больше нет в этой картине. И малышку она не сможет забрать, ведь теперь точно известно, что это мой ребенок. А она так хотела ее. Поэтому сейчас Арина возводит между нами стену, которую не перелезть и не разрушить, она самоустраняется, сбегает. Она боится довериться мне. Боится что-то чувствовать. Потому что боль от возможной потери страшит ее до ужаса. И я почему-то в этот момент просто не в силах заверить ее, что все у нас будет хорошо.

За нами приезжает водитель и мы едем в отель в Париже. Забираем наши вещи, я расплачиваюсь за отель, поднимаюсь в номер и спрашиваю у Арины, которая стоит на балконе и смотрит на Эйфелеву башню:

— Может быть, ты хочешь пройтись по магазинам? — Спрашиваю я, зная, что шопинг всегда может поднять настроение женщине.

Она отрицательно качает головой. Да уж, я и забыл, что Арина не самая обычная женщина.

— Может быть, в Лувр или в Орсе? — Неуверенно предлагаю я.

— Я просто хочу домой, Саш, — не оборачиваясь, говорит она.

Я соглашаюсь.

Аэропорт, ВИП-зал, частный самолет, пять часов в воздухе и мы в Москве. Едем по МКАД. Арина со мной не разговаривает. Она уходит. Она уже ушла. Мне не надо искать причин, чтобы расстаться с ней. Она сделала это первой.