Глава 10

Появление жены Себастиана в тот самый момент, когда мы, сидя в обнимку с трупом, рассуждали о личности убийцы, застало врасплох.

Первое – и далеко не самое умное, – что пришло мне в голову, было броситься за Мадленой. Вопреки всем разумным аргументам и окрикам Адриана, я на чистых эмоциях ввинтилась в каменную расщелину и поспешила к ведущей на холм тропинке, думая лишь об одном – догнать, остановить!

Само собой, убежала недалеко, поскользнувшись на первом же шатающемся камне, – а потом еще и еще. Разбив в кровь локоть и обе коленки, я так и не успела взобраться на холм. И хорошо – потому что сверху уже стояли прибежавшие на крики Мадлены Себастиан и полдесятка слуг, справиться с которыми, в случае чего, мне попросту не хватило бы сил. Между компанией потенциального убийцы и Адрианом я безоговорочно выбрала последнего – так что пришлось, хромая, возвращаться к бухте и ждать, пока с террасы не спустят наспех сооруженные подвесные носилки для выловленного тела.

Я была уверена, что наша находка вызовет немало проблем. Всю дорогу до особняка я мысленно готовилась к долгим разговорам, обвинениям и настойчивым попыткам выяснить правду, которую не могла и не хотела раскрывать. И бессознательно жалась к Адриану, справедливо опасаясь магического воздействия, – лицо Себастиана, не сводящего с меня немигающего взгляда, красноречиво давало понять, что от старшего эльмара лучше держаться подальше, если я хочу дожить до конца недели, сохранив рассудок.

На пороге дома нас встретили Сандрин и Дориан Леконт собственной персоной.

Для человека – хорошо, эльмара, – только что потерявшего любовницу и сына, он выглядел на удивление равнодушным. Холодное бесстрастное лицо напоминало застывшую каменную маску. Показалось даже, будто морщин и седины у главы семейства стало меньше – или это дневной свет так удачно лег на лоб, скулы и густые темные волосы.

– Отец, – после небольшой заминки Себастиан выступил вперед. – Флориан…

– Мертв. Знаю.

Старший Леконт нервно откашлялся.

– Есть еще кое-что, что ты должен знать. Мадлена застала Адриана и мадемуазель Арлетт в бухте рядом с телом…

Взмах руки – и Себастиан замолчал на полуслове.

– Достаточно, – веско и тяжело проговорил глава эльмарского семейства. – Я сам разберусь в ситуации. Всем запрещается покидать комнаты и гостиную. Себастиан, Сандрин, Адриан, жду вас в кабинете на разговор. По-отдельности, – добавил он, смерив тяжелым взглядом застывших перед ним сыновей и дочь. – А пока тема Флориана и Эммануэль закрыта для обсуждения.

Сказал – как замки на рты повесил. До самого вечера никто не произнес ни слова об убийстве – даже Адриан будто растерял свой пыл и сидел, погрузившись в собственные мысли, в ожидании неизбежной аудиенции с главой семейства. Себастиан, первым вернувшийся из отцовского кабинета, мрачно уткнулся в газету, но так ни разу и не перевернул страницу. Выловленное из воды тело отправилось в ледник, где уже лежала застрелившаяся Эмма, тяжелый навесной замок сменился другим – сложным и кодовым, который повесил на дверь лично месье Дориан.

Жизнь – в каком-то извращенном, неправильном смысле – продолжилась, и семья Леконт привычно делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Следующей незадолго до того, как подали ужин, объявилась Сандрин.

– Адриан, – бросила она хмуро, подчеркнуто держась на расстоянии и от брата-близнеца, и от младшего брата. – Отец зовет тебя.

Я подорвалась вслед за Адрианом в коридор, но короткое покачивание головы остановило меня.

– Лучше не стоит.

Возвращаться упрямо не стала – остаться наедине с парочкой эльмаров, пожирающих меня хищными взглядами, явно было опаснее, чем пропустить ужин, – так что решила подняться наверх и подождать Адриана в спальне. Благо никто из Леконтов не искал моей компании.

* * *

Ждать пришлось долго.

Пока младший Леконт отчитывался перед отцом, я успела раз сто обойти кругом небольшую спальню, не находя места от волнения. Чтобы как-то отвлечься, перелистала немногочисленные книги на прикроватном столике, пробежалась взглядом по пустым полкам, а потом, раззадорившись, сунула нос во все открытые шкафы и тумбочки, движимая желанием узнать хоть что-то о своем неожиданном союзнике. Раз уж представился шанс – почему нет?

Попытка, увы, оказалась почти бесполезной: в последние годы Адриан почти не бывал в Риже, предпочитая путешествовать по континенту, и я, как ни старалась, не нашла ничего, что приоткрыло бы завесу тайны над увлечениями и занятиями младшего Леконта. Но кое-что все-таки было. В ящике стола обнаружились пожелтевшие вырезки из технических журналов десяти-пятнадцатилетней давности, схемы радиоприемников и двигателей, а еще целая коробка мелких запчастей и транзисторов в комплекте с паяльником. Пара наполовину готовых вещиц с торчащими во все стороны проводами занимала соседний ящик. Я достала одну – забавного маленького паучка с лапками-проводами и кнопками – и повертела в руках, немного жалея, что ничего не понимала в механике и не могла оценить чужой труд по достоинству.

Надо признать, не самое обычное хобби для молодого богача. По правде говоря, я куда меньше удивилась бы, увидев игрушки наподобие тех, что наполняли спальню Флориана. Но Адриан умел ломать стереотипы.

В нижнем отделении шкафа лежали сшитый из нескольких тетрадей дневник и старый фотоальбом.

Наверное, стоило бы дождаться хозяина комнаты, прежде чем лезть внутрь, но любопытство пересилило, и я, прикусив губу, осторожно потянулась к толстому кожаному переплету фотоальбома, стараясь не выронить торчащие между страниц черно-белые снимки. Раскрыла.

И окончательно потерялась.

Адриан, Адриан, Адриан. Совсем еще кроха, смотрящий из колыбели огромными светлыми глазами. Пухлощекий малыш, только-только делающий первые шаги по песчаному берегу. Мальчишка, замерший в карикатурной позе на фоне океана. Брызги воды, срывавшиеся с мокрых черных прядей, а в маленьком конвертике рядом – плоская ракушка. Смешливая щербатая улыбка с дыркой на месте выпавшего молочного зуба. Под каждым снимком, любовно приклеенным на плотные листы белого картона, красовалась аккуратная подпись.

«Риан, три года, впервые поплыл сам».

«Риан, пять лет, запуск аэроплана с холма».

«Риан, шесть лет, зоопарк».

«Риан, Флориан, Себастиан, Сандрин. Мордид, день рождения отца».

На фото – все четверо отпрысков Дориана Леконта, сидящие в ряд на диване. Адриану, непривычно серьезному, на вид лет семь-восемь. Рядом с ним хмурый Флориан-подросток и одинаково строгие близнецы в форменных пиджаках с эмблемой Рижского университета. А за диванной спинкой – глава семейства и стройная привлекательная блондинка.

Я отчего-то залюбовалась ею. Молодая женщина рождала в душе симпатию и смутное чувство узнавания. У Адриана была такая же улыбка. И глаза – глубокие, завораживающие…

Перевернув еще несколько страниц, я наткнулась на совместные фото матери и сына на фоне знакомых видов острова Мордид. В плетеном кресле с книгой в саду, рядом с только что выстроенным домиком на дереве, в лодке посреди озера – мать на скамейке, Адриан на веслах. Оба казались довольными и счастливыми – совсем не такими, как на формальном семейном фото с месье Дорианом. Стоило лишь сравнить два снимка, как разница становилась очевидна. В присутствии главы семейства из домочадцев словно выходила вся жизнь. Он подавлял всех, превращая в неестественных, пустых кукол, от взгляда на которых мороз пробегал по коже.

Стопка неподклеенных и неподписанных снимков лежала между страниц. Судя по вытянувшемуся, подросшему Адриану, между этими фотокарточками и счастливыми образами из первой половины альбома прошло не больше пары лет, но изменения были разительны. Женщина, прежде яркая и цветущая, казалась тенью себя прежней. И мальчик, сжимавший руку матери, больше не улыбался широко и открыто, диким волчонком глядя из-под длинной темной челки.

На этом история обрывалась.

Я пролистала альбом, но не нашла более поздних снимков Адриана и его матери. Лишь один, сделанный, видно, самим младшим Леконтом, – крупный женский портрет в обрамлении больничных подушек. Потухший взгляд, слишком бледная даже на черно-белом снимке кожа и губы, старательно растянутые в слабом подобии улыбки, вызывали к жизни воспоминания о Дель.

Сердце сжалось.

– Затяжная депрессия, – раздался в тишине знакомый голос.

Я обернулась навстречу вошедшему Адриану, но прятать находку не стала: все равно отпираться было бессмысленно. Да и младший Леконт не выглядел рассерженным. Скорее усталым, посеревшим и грустным.

– Это началось после того, как мы переехали на остров Мордид из летнего особняка Леконтов, где жили, пока в Галлее не разразилась чума. Отец говорил, что это поможет защитить маму, не обладавшую природным здоровьем чистокровного эльмара, от болезни. Но вместе с кровью отца пришли они. Видения. Голоса. Мама скрывала свое состояние, но долго так продолжаться не могло. Отец узнал и приказал отправить ее в клинику – на пару недель, не больше. Но недели превратились в месяцы, а те – в полтора года. А когда мама вернулась, стало только хуже. И в конце концов голоса свели ее с ума.

– Голоса? – переспросила я, уже догадываясь, что услышу.

Адриан посмотрел на меня без улыбки.

– Моя мама была ланьей, как и ты, подарочек. Она чувствовала призраков. Слушала их, пыталась разговаривать, записывала истории – до самого последнего момента. Видишь ли, чем ближе ланья к грани между жизнью и смертью, тем более четкими и осязаемыми для нее становятся неупокоенные фантомы, застрявшие у самой черты по другую ее сторону. По крайней мере, так говорила мне мама, – он невесело усмехнулся.

Осторожно кивнула – теперь стало ясно, как Адриан распознал во мне кровь ланьи и откуда так много знал про мои способности. И почему призраки явились именно тогда, когда я едва не умерла после приказа Флориана.

Неудивительно, что мама Адриана не выдержала постоянного пребывания в особняке. Я провела здесь меньше двух суток и уже готова была сбежать куда подальше, а ей пришлось несколько лет жить на острове с сыном и мужем. И последний, кажется, не сделал ничего, чтобы помочь супруге сохранить жизнь и рассудок.

При мысли об этом по спине пробежала дрожь.

– Я сожалею о твоей маме, – проговорила тихо, возвращая хозяину альбом с фотографиями.

– Я тоже, – искренне отозвался младший Леконт. – Я тоже.

На несколько секунд мы оба притихли, сидя плечом к плечу и думая каждый о своем. А потом я все же решилась задать вопрос.

– Твой отец… что он хотел от тебя?

– Ничего особенного. – Адриан поморщился, неопределенно дернув плечами. – Выяснял, где и как мы нашли тело. Интересовался, зачем я затащил девушку на сосну, когда для прогулок есть целый парк. Но больше говорил о Себастиане. Спрашивал, не замечал ли я странностей в поведении брата. Просил вспомнить все моменты, когда Себ вступал в открытую конфронтацию с Фло или высказывался о нем неодобрительно.

– Месье Дориан не хуже тебя видел, как Флориан и Себастиан сцепились за ужином во время оглашения отчета «Леконт-Фарма». Хочешь сказать, ему нужны еще доказательства? Даже я заметила, что Себастиан и Мадлена ненавидят Флориана. И, подозреваю, не без причины.

– О, подарочек, – усмехнулся младший Леконт, – если бы я начал перечислять все случаи, когда Фло и Себ вступали в перепалку – из-за Мадлены, семейного наследства или сломанной в детстве машинки, – список не закончился бы и через пару суток. Эти двое всю жизнь терпеть друг друга не могут – как, собственно, и остальные члены нашей семейки. Но раньше до убийства дело не доходило.

Будничное «раньше» легло между нами тяжелой плитой.

– Как думаешь, – после недолгого молчания спросила я, – твой отец накажет Себастиана?

Адриан пожал плечами.

– Не уверен. Наша семья… весьма специфична.

– О, это я заметила. – Я скрестила на груди руки. А ведь вопрос, с учетом обстоятельств, был более чем серьезным. Кто мог гарантировать, что после убийства среднего брата Себастиан не решит заодно отправить на тот свет и младшего? – Но если не у месье Дориана, у кого тогда искать защиты от убийцы? У Совета эльмаров?

– Ого! – Младший Леконт присвистнул, окинув меня удивленно-насмешливым взглядом. – Для девушки, всего сутки назад открывшей существование магии, ты крайне неплохо осведомлена о внутреннем устройстве эльмарского общества.

– Я видела призрачную эльмарку, которая требовала, чтобы я от ее лица обратилась к Совету с просьбой расследовать убийство… – Мысль, до сей поры ускользавшая, вдруг вспыхнула в голове, заставив меня подскочить на месте. – Постой-ка! Адриан, у той эльмарки были такие же черные вены, как у Флориана. Она утверждала, что это результат какого-то древнего ритуала. «Поглощение силы» – кажется, так она его назвала. И потом говорила об опасности для ее единокровных родственников… Адриан, это же значит…

– Помедленнее, помедленнее, подарочек. Дыши, – сжал мои плечи эльмар, прежде чем я ударилась в панику оттого, что семейство Леконт в полном составе застряло посреди шторма на одном острове с опасным маньяком, безжалостно убивавшим родственников одного за другим в угоду… да какая уж разница, чего именно. – Расскажи все по порядку. Какая эльмарка?

– Я… – Я честно порылась в памяти, но так и не вспомнила имени фантома. – Она не представилась. Но зато назвала убийцу. Альтериан. Альтериан Леконт, да, именно так она и сказала. Сначала он убил их отца, затем ее саму, а потом нацелился на младшего брата. Знаешь такого?

Адриан нахмурился.

– Уж точно не лично. Но можно посмотреть в семейных архивах.

Не дожидаясь приглашения, я первая бросилась к выходу, но была безжалостно остановлена младшим Леконтом, поймавшим меня за руку.

– Стой, стой. Не так быстро.

– Но… Почему? – Я нетерпеливо потянула эльмара к двери. – Пошли.

– Вообще-то, сейчас середина ночи, – на удивление рассудительно заметил младший Леконт. – И за дверью стоит отцовская охрана, которая вряд ли оценит нашу внезапно проснувшуюся тягу к знаниям.

Я двинулась в противоположную сторону, намереваясь, как и в прошлый раз, вылезти из окна, однако Адриан не оценил и этого порыва.

– Не сегодня, подарочек. В кабинет ты так просто не влезешь, уж поверь моему опыту. Прекращай метаться туда-сюда и успокойся. Архив никуда не денется до утра.

– А вот Себастиан – может. – Я посмотрела на эльмара как на умалишенного. Как по мне, дело не терпело отлагательств. Из-за того, что глава семейства по одному ему понятной причине отказался изолировать старшего сына, жизни всех Леконтов оказались под угрозой. И я не готова была сидеть и ждать, пока с Адрианом случится что-то дурное. – Что, если он не станет терпеть до утра как послушный мальчик, посаженный отцом под замок, и решит действовать без отлагательств?

– О, ты, подарочек, явно переоцениваешь Себа, – хохотнул младший Леконт, как будто мои предостережения были всего лишь удачной шуткой. – Отца он боится едва ли не сильнее смерти. Так что не парься, ничего он не сделает.

– Готова поспорить, фантомная эльмарка говорила так же.

Искать новые безумные аргументы Адриан не стал и вместо этого просто шагнул ко мне, не выпуская из ладони моих пальцев.

– Успокойся, – повторил он, но за обманчивой мягкостью голоса чувствовалась уверенная сталь. – Никто сюда не ворвется, я запер дверь. А если убийца и решит напасть, врасплох нас он точно не застанет. Я буду начеку.

– Собираешься бодрствовать всю ночь? – Я недоверчиво покосилась на эльмара.

– Если тебе так будет спокойнее, почему нет.

– Эльмарам что, не нужно спать?

– Ну, смотря как и с кем, – подмигнул мне младший Леконт. – Но в целом одну бессонную ночь я без проблем выдержу.

– Так чего же тогда ждать…

Синий взгляд осадил меня на полуслове.

– Эльмарам, подарочек, сон, может, и не нужен. А вот тебе – очень даже. Кто знает, что будет дальше. Нужно отдохнуть, пока есть такая возможность. Только сначала…

Шагнув к столу, Адриан откупорил вчерашнюю бутылку и деловито наполнил стакан.

Я бросилась к нему раньше, чем эльмар вновь вспорол свое запястье.

– Подожди! А это зачем?

Адриан повернулся ко мне, сжимая нож.

– Ты еще не до конца восстановилась, – спокойно пояснил он. – Моя кровь нужна, чтобы ускорить процесс.

– Не стоит, – ответила немного нервно. – После прошлого раза я оказалась в коридоре, полном призраков. Спасибо, мне хватило.

Глядя на мое встревоженное лицо, эльмар рассмеялся.

– А ты забавная, подарочек. Можешь не ждать новых сюрпризов. В тебе течет кровь ланий и нимфалид, и последняя не несет никаких опасных свойств, которые может пробудить глоток крови эльмара. Разве что сделает тебя сексуальнее, но кого и когда такое смущало.

Надо признать, меня это смущало.

– Да расслабься, – фыркнул Адриан. – Ничего страшного не случится.

Эльмар медленно провел лезвием по ладони, разрезая кожу. Я заметила, что шрамов от прошлой попытки напоить меня кровью на руке не осталось.

Адриан повернулся ко мне, держа над бокалом сжатый кулак, с которого стекали вниз густые темные капли.

– Пей, – бокал коснулся моих рук. – Восстанавливайся.

Я взяла из его рук бокал. Не знаю почему, но Адриану хотелось доверять. Интуиция… нет, спящие до поры способности ланьи говорили, что младший Леконт не желает мне зла. Он неоднократно спасал меня от деяний собственных братьев и, кажется, искренне пытался помочь.

Под выжидающим взглядом Адриана я осторожно сделала глоток, а затем еще и еще, чувствуя, как разливается по телу жар от вина, смешанного с горячей кровью эльмара. И вместе с жаром накатила усталость. Я без сил опустилась на край кровати.

Младший Леконт удовлетворенно улыбнулся.

– Вот так, – проговорил он, потянувшись ко мне.

Я задержала бокал в ладонях на секунду дольше, чем нужно, переплетая наши с Адрианом пальцы. И вопрос – странный, но в то же время правильный – сам сорвался с губ.

– Зачем тебе это?

– Что именно? – уточнил младший Леконт со странной усмешкой. Взгляд, глубокий и завораживающе темный, рождал в душе непонятный трепет. И хотя в синих глазах не было ни отблеска опасной тьердовой искры, меня тянуло к Адриану, тянуло непреодолимо и сильно.

Было ли это побочным эффектом от глотка крови эльмара? Или примешивалось что-то еще, чего я не готова была признать днем и не могла осознать ночью под действием чужих чар?

– Это, – повторила, смутившись собственных спутанных мыслей и чувств. – Я. Ты.

Он посмотрел на меня – пристально, многозначительно и так долго, что за время его молчания я успела смутиться, разозлиться и смутиться еще сильнее, – и с нарочитым безразличием пожал плечами.

– Кто ж меня знает? Может, хочу спутать карты любимой семейке. Или, может, как настоящий рыцарь, спасаю тебя.

– Зачем?

Младший Леконт усмехнулся. А в следующую секунду вдруг подался вперед – опасно, непозволительно близко, почти вжимая меня в кровать горячим телом.

– Ты чувствительная, подарочек. – Дыхание Адриана пощекотало шею. – Вкусная. Хорошая. Моя семья ломает таких с особым, медленным удовольствием. А ты слишком хороша, чтобы быть бездарно сломанной.

– Что?..

Подумать о том, что стоило бы оттолкнуть эльмара, – и о том, что, кажется, мне этого совершенно не хотелось, – я не успела, вновь провалившись в сон. И на этот раз в нем не было призраков – лишь тихий, почти бессвязный шепот на грани слышимости, окутывавший усталый разум, точно облако. Отдельные слова было почти не разобрать.

Кроме одного – бесплотного голоса, вызывавшего в памяти образ Дель… а может быть, рыжей Эммы. И голос этот без конца повторял одно и то же.

«Любовь. Любовь… убивает».