Глава 14
Внешне ничего не изменилось: Мадлена и Дориан Леконт так же стояли друг напротив друга, не двигаясь с места. Но я не могла не чувствовать того напряжения, что протянулось между эльмаром и его жертвой – словно незримая нить, становившаяся все прочнее с каждой секундой.
А потом…
Расширившимися от ужаса глазами я наблюдала, как молодая и привлекательная Мадлена, в венах которой, скорее всего, текла кровь нимфалид, капля за каплей начала терять свою красоту. Рот горестно искривился, взгляд поблек, руки бессильно опустились вдоль тела. Это было невероятно и вместе с тем жутко – настолько, что я буквально впала в оцепенение, не в силах разумом воспринять живое проявление магии, которую еще несколько минут назад столь нагло и беспринципно отрицал Дориан Леконт. Вот только на него выпитая молодость почти не оказала эффекта – в отличие от того, как посвежел эльмар после смерти Флориана.
В Мадлене – как и во многих из нас – были лишь крохи силы старой крови. И для такого, как Дориан, этого явно было недостаточно.
Заметив мой взгляд, он демонстративно облизнулся, не отрываясь от Мадлены.
– Вот так, мадемуазель Арлетт. Вы искали древние книги, сложные схемы и ритуальные круги, а все оказалось лишь мусором. Мишурой, за которой скрывалась истинная суть. Слабый всегда становится пищей для сильного. Жаль лишь, что с годами этой пищи требуется все больше и больше, чтобы насытиться.
И что-то вдруг мелькнуло в его глазах – такое, отчего меня пронзило догадкой, словно молнией.
– Магия уходит из нашего мира, – проговорила я четко и громко, чтобы Себастиан и Сандрин меня услышали. – И эльмары не исключение. Потому-то для подпитки вам и нужны собственные дети, плоть от плоти старой магической крови, лишенной человеческих примесей. И даже так едва-едва хватает целого поколения, чтобы продержаться до тех пор, пока новые потомки войдут в силу. Вы вовсе не так всемогущи, как пытаетесь показать. Вы боитесь. Боитесь, что однажды не сумеете сохранить контроль и силу.
Дориан рассмеялся.
– Интересное предположение, мадемуазель Арлетт.
В этот момент я осознала, что попала в точку. И только что окончательно подписала себе смертный приговор.
– И вот еще что, – ворвался в мысли ровный голос главы рижских эльмаров. – В одном вы ошиблись, мадемуазель Арлетт. Я всемогущ именно настолько, как пытаюсь показать.
Не разрывая связи с Мадленой, он ударил – столь неожиданно и сильно, что я едва успела закрыть глаза, чтобы уменьшить воздействие алого взгляда. Но даже так полностью защититься от атаки эльмара на ослабленный разум не удалось. Голова буквально взорвалась от противоречивых приказов. Рядом застонала Сандрин, Себастиан выругался сквозь сжатые зубы. Мадлена, плотно спеленутая ритуалом, заплакала – жалобно и надрывно.
– Себастиан… помоги мне… Себастиан…
И он – не иначе как под воздействием собственного отца – поддался. Красивое лицо исказила невероятная мука.
– Себастиан, стойте! – крикнула я во всю мощь своих легких, в отчаянном рывке бросаясь к старшему из сыновей Дориана Леконта. Не потому, что не хотела спасти Мадлену, – вовсе нет! – а потому, что понимала после истории с Флорианом, что так вместо одного трупа будет Два.
Но не успела. В лодыжку железной хваткой вцепились пальцы Сандрин.
Я дернулась, пнув наугад, но никуда не попала.
– Пусти!
Эльмарка не отреагировала.
Губы Дориана изогнулись в усмешке.
Я завертелась ужом, проклиная про себя эльмаров и их бесконечный контроль над кровными родственниками. Даже сейчас, когда, казалось бы, все внимание главы клана Леконтов было сосредоточено на Мадлене и старшем сыне, он умудрялся управлять Сандрин, словно марионеткой.
– Пусти! Пусти! Себастиан, остановитесь!
Он, разумеется, не послушал, со всего размаху врезавшись в отца, но сбить того с ног и разорвать невидимую связь, соединившую Дориана Леконта с Мадленой, не смог. Древнему эльмару хватило одного легкого движения руки, чтобы отшвырнуть сына в угол комнаты. Себастиан взревел, теряя над собой контроль, и сделал еще одну попытку, столь же безуспешную. И еще. И еще.
Без толку. Дориана и Мадлену, опутанных незримыми нитями, словно защищал невидимый купол и безграничная сила древнего эльмара. В одиночку Себастиану нечего было ему противопоставить – абсолютно, совершенно нечего. А блондинка меж тем угасала, неотвратимо и стремительно.
Тьерд!
Видя, как сын утирает выступившую на губах кровь, Дориан усмехнулся – пустым, равнодушным смешком.
– Слабак. Ты знаешь, что нужно делать.
Нет, нет, нет!
Но Себастиан… послушался. Пошатываясь, он подошел к жене и резким движением чиркнул ногтями по своему запястью. На пол закапала кровь – живительная кровь эльмара, способная восстановить тело и пробудить спящую внутри магию. Только она могла спасти Мадлену, позволив сопротивляться поглощению.
Словно преодолевая немыслимой силы сопротивление, старший сын Леконта приложил окровавленную руку к распахнутым губам жены.
Ритуал замкнулся.
Мадлена вздрогнула. Хрупкое тело выгнулось дугой, зажатое между невидимыми тисками отца и сына.
И если Дориан забирал из невестки силу, то Себастиан отдавал – щедро и без остатка. Отдавал – ровно для того, чтобы ее тут же забрал отец. И еще немного сверху, постепенно расширяя и расширяя канал передачи жизненной силы.
«Если прежде силы забрать самое дорогое, что есть у живого существа, – вспомнились мне слова из сожженного трактата, – выпить самое чистое, самое светлое, к чему тянется сущность любой живой твари, можно и эльмара заставить распахнуть и отдать собственную душу. Это сделает его беззащитным и позволит выпивающему забрать желаемое, ибо поглощенная сила эльмара дает здоровье и силу, возвращает молодость и даже побеждает смерть».
Самое чистое, самое светлое…
Любовь.
Именно она заставляла Себастиана – а до него Флориана – не сдаваться, пытаясь вырвать любимую из лап отца. И она же позволяла Дориану заполучить желаемое.
«Любовь… убивает».
Так вот о чем предупреждал неведомый автор, изучавший черную сущность эльмаров!
Меня передернуло.
Не зная, что еще можно сделать, я развернулась к Сандрин и резко встряхнула женщину за плечи.
– Помогите ему!
Она отмахнулась, вывернувшись из-под моих ладоней. Взгляд эльмарки, точно завороженный, следил за Себастианом, Дорианом и Мадленой. Троица не обращала внимания на окружающее, что фактически развязывало нам руки.
Но Сандрин, послушная дочь своей семьи, даже так отказывалась сопротивляться.
– Бесполезно.
– Попробуйте! Неужели вы не понимаете, что ваш брат и ваша невестка погибнут? Прошу! Вдвоем у вас будет больше шансов…
Сандрин поморщилась, как от зубной боли, и качнула головой.
– Если ритуал начался, остановить его практически невозможно.
– Откуда вы знаете?
– Знаю, – просто ответила эльмарка. – Себастиан…
– Тогда вызовите Совет эльмаров! – зашла я с другой стороны. – Неужели они не смогут помочь?
Мне показалось, будто Сандрин поколебалась, и я мгновенно усилила нажим. И без того шансы прервать ритуал таяли с каждой секундой.
– Прошу вас! Бежим отсюда, пока есть возможность! Надо связаться с Советом. Если вы продолжите бездействовать, ваш отец закончит с вашим братом, а потом убьет и вас, и меня. Разве этого вы хотите? Сделайте хоть что-нибудь! Мадемуазель Сандрин!
Я встряхнула ее еще раз, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы вывести эльмарку из транса, в который вогнал ее приказ Дориана. И даже готова была хлестнуть по щекам, но в самый последний момент она зло перехватила мою руку.
– По команде готовься бежать за мной, – едва слышно прошептала эльмарка. Я кивнула. – Три, два…
Мы вскочили на ноги одновременно. Сандрин чуть впереди, я сзади. С невероятной прытью она в три шага достигла дверей и, немыслимо извернувшись, одним ударом ноги вынесла их в коридор. Охранники не успели даже обернуться, как на их плечи опустились ладони эльмарки. Короткий приказ – и мужчины обмякли.
Это мой шанс!
Но стоило мне подобраться к дверям, как плечи и запястье перехватили чужие руки. Подчиняясь старому приказу, оставшиеся слуги бросились на меня, буквально повалив с ног.
Сандрин, уже одной ногой стоявшая на лестнице, ведущей на первый этаж, взволнованно обернулась.
– Кайя?
– Беги, – прохрипела я, придавленная к полу грузной служанкой. – Сначала Совет.
«И разыщи Адриана», – чуть было не добавила, но вовремя прикусила язык.
Нет, не нужно.
Эльмарка кивнула и пропала из виду.
* * *
Я боролась стойко и самозабвенно – вырывалась, кусалась, царапалась и всячески пыталась освободиться из рук удерживавшей меня прислуги. А рядом происходила другая, незримая борьба между Дорианом и Себастианом за жизнь Мадлены. Старший сын Леконта проигрывал – я видела, как неудержимо иссыхает блондинка, превращаясь в пустую оболочку, так похожую на Эмму и Дель, а на напряженном, покрытом испариной лице Себастиана медленно проступают жуткие черные вены. Старший сын Леконта уже почти не сопротивлялся, да и Мадлена едва стояла на ногах.
Казалось, еще немного – и все закончится. Обезображенное черными венами тело рухнет на пол котельной, а древний эльмар, могущественный и безумный, восторжествует, получив силу очередного потомка.
Как помешать ему? Как остановить, если даже Сандрин, эльмарка, не решилась нарушить ход ритуала?
От бессилия хотелось выть.
Тьерд!
Все мое внимание было сосредоточено на Дориане, Себастиане и Мадлене, и потому я не сразу услышала шум, доносившийся со стороны лестницы, ведущей в подвал.
Бум!
Дверь, запертая после побега Сандрин, треснула от четкого направленного удара и упала, сорвавшись с петель. Слуги вздрогнули в панике. Даже Дориан Леконт, казалось, на мгновение отвлекся от ритуала.
В дверном проеме выросли две тени, и сердце дрогнуло от узнавания, радости и ужаса.
– Адриан!
Это был он – летел прямо ко мне по коридору, зажав в руках потерянный на пристани пистолет. Следом бежала Сандрин, и глаза ее, полные небывалой, яростной решимости, полыхали алым эльмарским огнем.
Первый слуга упал от удара рукоятью пистолета в основание шеи. Еще двух обезвредила эльмарка. Подчинить слуг отца у нее не хватило бы сил, но усыпить – запросто. Короткий взгляд в мою сторону – и служанка, удерживавшая меня, повалилась кулем.
Да, да, да!
Не сбавляя скорости, Адриан дернулся ко мне. Сандрин же нацелилась на отца и старшего брата.
Сейчас, сейчас или никогда!
Но Дориан Леконт повернул голову – и все изменилось.
Приказа я не услышала, но для контроля над собственными детьми слова древнему эльмару не требовались. Первой как подкошенная упала Сандрин, а вслед за ней и Адриан рухнул на пол, сбитый мощным ударом оправившегося слуги. Оттолкнув от себя бесчувственную служанку, я повернулась к младшему Леконту, готовая броситься на помощь.
Но прежде чем магия окончательно лишила Адриана способности двигаться, он успел сделать одну-единственную вещь.
Бросить мне пистолет.
Я поймала его почти инстинктивно, стиснув пальцами рукоять. У меня была секунда – максимум две, – прежде чем Дориан и оставшиеся на ногах слуги сообразят, что случилось, и набросятся уже на меня, лишая нас хрупкого преимущества внезапной атаки.
Тьерд!
Что делать?
Я замерла на мгновение, не решаясь сделать выбор. Стрелять в эльмаров было бесполезно, а ранить одурманенных слуг не хотелось, тем более что выстрел мог задеть Адриана. Взгляд заметался по комнате, ища малейшую зацепку, способную переломить ход событий.
И я нашла, проследив за отчаянным взглядом Сандрин, раскрывшей рот в безмолвном крике.
Газовая труба, проложенная недалеко от растопленной печи. Огонь, поглотивший «Трактат о сущности эльмаров» и другие документы, еще не потух, и никому не было до этого дела.
Зря.
«Адриан, кажется, ты изначально предлагал устроить в поместье небольшой взрыв».
Я прицелилась в трубу, уходившую вверх по угловой стене комнаты. С нескрываемой радостью увидела удивление в глазах Дориана Леконта, раньше других понявшего, что случится. Взгляд эльмара сверкнул красным, вторгаясь в мой разум.
И опоздал буквально на мгновение.
Палец дернулся, вдавливая спусковой крючок.
Бум-м-м!
Выстрел разорвал трубу за спиной старшего эльмара. Струя газа из пробоины вырвалась в сторону печи. Пламя перекинулось на нее, прокатившись по комнате ревущим смерчем. А в следующую секунду рванул газовый котел, разметав по сторонам людей и эльмаров и начисто снеся часть стены.
Бум! Бах! Дзынь!
И…
* * *
В ушах звенело. Оглушенная, сбитая столку, я с трудом поднялась на ноги. Ничего не было видно. Воздух заполнила пыль и каменная крошка. Огня, на счастье, не было – пламя ушло, вырвавшись наружу из пробоины. Мне казалось, будто я слышала стоны, но я понятия не имела, кто остался цел после моего выстрела. И ритуал… удалось ли мне остановить его, или мы все еще находились в опасности?
Надо было выбираться отсюда, пока крыша не обрушилась на голову.
Я зашарила руками вокруг себя в поисках опоры, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом пыльном сумраке.
– Ад… Риан? Адриан… ты здесь?
Ответа не последовало. В темной глубине котельной мне чудились тени и звуки борьбы, но я ни в чем не была уверена.
А вдруг… он был там и прямо сейчас сражался за жизнь?..
– Адриан! Адриан!
Пистолет я выронила после удара, но все равно не смогла остаться в стороне. И попыталась было двинуться, медленно и упрямо, туда, где, как мне казалось, происходила схватка, как вдруг кто-то потянул меня назад.
– Кайя, – Сандрин, помятая, исцарапанная, но в остальном целая и невредимая, обняла мои плечи, заглядывая в глаза и четко артикулируя каждое слово. – Ты как? Цела?
– Наверное, – ответила неуверенно, слабо отталкивая руку эльмарки. – Адриан…
– Тебе туда нельзя, – она упорно развернула меня в сторону темного пятна разрушенной стены. – Лучше ты не сделаешь. Только отвлечешь его, дав отцу преимущество.
– Но…
– Я вызвала Совет, – перебила она. – Адриану и Себастиану не нужно побеждать отца, это все равно невозможно. Только продержаться достаточно долго, чтобы дождаться появления других эльмаров. Вместе, – она поморщилась, будто это слово применительно к собственной семье казалось ей чем-то неестественным, – им хватит сил, чтобы обезвредить Дориана Леконта. Но тебе нужно уйти. Немедля. Прямо сейчас, если не хочешь дополнительных неприятностей.
– Но…
– Адриан так и поступил бы, – с нажимом ответила эльмарка, поймав мой растерянный взгляд. – Сделал бы так, как будет лучше для дела, а не потакал бы сиюминутным желаниям. Уходи, Кайя. Так будет лучше.
«Лучше…»
Я устало кивнула, хотя поверить в это самое «лучше» после того, как Адриан вернулся за нами, когда мог спокойно уехать один, спасая собственную жизнь, было трудно. Но в одном Сандрин точно была права: братьям я лишь помешаю, дав Дориану Леконту еще один возможный козырь в грязной игре. Ведь действительно…
– Уходи. – Эльмарка помогла мне взобраться по наклонной куче камней, чтобы пролезть в образовавшуюся дыру. – Шторм почти закончился. Сможешь убраться с острова?
– А как же Совет? Суд?
Сандрин усмехнулась.
– Когда нам потребуется твоя помощь как свидетеля, мы сами тебя найдем. Не сомневайся.
Я и не сомневалась. Со связями Леконтов, нетрудно было предположить, что они могут добыть всю официальную информацию о любом жителе Рижа.
Вдалеке что-то упало. Я обернулась, желая посмотреть, что происходит, но Сандрин настойчиво подтолкнула меня к выходу. Губы ее шевельнулись, как будто она произнесла несколько слов, которые я не услышала.
– Некогда мне тобой заниматься! Адриану нужна помощь. Беги, ну!
* * *
И я побежала. Спотыкаясь, пошатываясь, поскальзываясь на размокшей после многодневных дождей земле, я побежала прямо к пристани. Наша лодка все так же покачивалась на волнах, рядом лежала брошенная Адрианом канистра. Вспомнив, что делал младший Леконт, я отыскала крышку топливного бака и кое-как заправила катер.
Мотор завелся с первого рывка рычага.
Тр-р-р-р…
Ровное тарахтение двигателя отозвалось в сердце глухой тоской – как будто в желании как можно скорее убраться с Мордида было что-то неправильное. Умом я не могла понять что: решение казалось взвешенным, логичным, верным. Незачем встревать в разборки эльмаров. Я и так сделала все, что могла.
Вот только это не унимало ноющей боли в груди и смутного чувства неправильности.
Нет, хватит.
Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и медленно вывела катер из бухты. Лак-де-Риж, еще недавно бурный и опасный, встретил меня тишиной и штилем. Ветер стих, волны улеглись. Давящая громада острова с каждой секундой становилась все меньше и меньше, погружаясь в туман. И чем дальше я удалялась от Мордида и полуразрушенного особняка, тем легче становилось дышать.
Вырвалась!
Уже скоро на горизонте появятся холмы Рижа, усыпанные россыпью ярких огней. Скоро я буду дома. Поднимусь в мансардные комнаты, отопру запасным ключом дверь, услышу привычное дребезжание пластинки Эдит, ругань братьев и стук соседки. А потом…
Низкий гул прорвался сквозь рокот двигателя. В тумане, едва зацепив нос моего катера, промелькнул луч прожектора.
Береговая охрана?
Белый круг, беспорядочно скользивший по озерной глади, сфокусировался на моем катере. Я приглушила мотор, ожидая прибытия полицейских. Встречи я не боялась. Даже наоборот – так было лучше, чем пытаться добраться до берега самой, плутая в бескрайней белой пелене. Тем более что я не совершила ничего дурного.
Гул мотора становился все громче, а свет ярче. Из тумана проступили смутные очертания моторной лодки. Вот показался высокий нос и крохотная фигурка, направлявшая на меня прожектор. Я сощурилась, прикрыв ладонью глаза от слепящего света. Взгляд скользнул вперед, выхватывая знакомые черты в силуэте за лампой.
Мадлена.
Я едва узнала ее лишь за счет светлых волос и светлого же брючного костюма, который был на ней во время ритуала. Растрепанная, израненная, осунувшаяся и постаревшая, она казалась серой тенью, совершенно не похожей на себя прежнюю.
Радость оттого, что после жуткого ритуала Мадлена все-таки осталась жива, смешанная с надеждой, что и остальным детям Дориана Леконта удалось уцелеть в смертельном противостоянии с отцом, промелькнула в сознании вспышкой, сменившись ужасом. Катер Мадлены должен был обогнуть меня или приглушить двигатель, чтобы избежать столкновения.
Но жена Себастиана не сделала ни того, ни другого.
Из груди ее вырвался жуткий, нечеловеческий крик боли пополам с ненавистью.
– Ты! Это все ты! Нет, нет! Я не могу!..
Тьерд…
То, что моторная лодка, на полной скорости несущаяся мне навстречу, не собиралась останавливаться, я осознала слишком поздно, когда ничего уже нельзя было сделать. Рука дернулась к движку в запоздалой попытке завести мотор и выйти из-под удара.
Бесполезно.
Некогда красивое лицо Мадлены, теперь искаженное отчаянием и злобой, отпечаталось в сознании, точно кадр на пленке фотоаппарата.
Я успела лишь сделать глубокий вдох – и сила удара выбросила меня из катера прямо в ледяные воды Лак-де-Рижа.
* * *
Боль, темнота, ужас. Безумие.
Холодно!
Тьерд, как же холодно!
Тело справилось лучше охваченного паникой разума. Я из последних сил заработала руками и ногами, на чистых инстинктах выбрав верное направление в черной воде, и успела всплыть раньше, чем желание сделать вдох стало абсолютно невыносимым.
Худшее, как оказалось, ждало на поверхности.
Вокруг была темнота – жуткая, холодная, подвижная. Лак-де-Риж, даже с берега казавшийся огромным, простирался от горизонта до горизонта, лишая чувства направления. Ледяные брызги ослепляли и оглушали. Тело сводило от холода. Рядом на волнах покачивались обломки разбившихся лодок.
Я огляделась по сторонам, выискивая светловолосую голову жены Себастиана.
– Мадлена!
Темная волна ударила в лицо, оборвав сиплый крик на полуслове. Я закашлялась, выплевывая озерную воду с мерзким привкусом разлившегося топлива, и на секунду замерла, надеясь услышать ответ.
Никто не откликнулся.
– Где ты? Мадлена!
Плеск волн, шум ветра, отдаленные крики чаек.
– Мадлена!
Ничего.
Тьерд!
Забыв про усталость и холод, я металась от одного обломка катера к другому, но находила лишь бесполезные куски дерева, за которые невозможно было даже уцепиться. Все поглотил прожорливый Лак-де-Риж. И самое худшее, что среди них не было ничего, похожего на человеческую фигуру.
Осознание ледяными когтями впилось в грудь, пробрав до костей. Мадлена Леконт, вторая жена Себастиана, скорее всего, была уже мертва.
Нет, нет.
Набрав в грудь воздуха, я нырнула в глубину в том месте, где обломков и масляных разводов было больше всего.
Чернота.
Даже с открытыми глазами в мутной озерной воде не было видно ничего дальше вытянутой руки, но я все равно зашарила вокруг себя, не теряя надежды наткнуться на погрузившееся в глубину бессознательное тело, хоть с каждым гребком двигаться становилось все труднее. Пару раз мне даже казалось, будто я вижу хрупкий светлый силуэт. Нужно только погрузиться поглубже…
«Ланья…»
Тверд!
Я охнула, выпустив изо рта драгоценные пузырьки воздуха, и изо всех сил заработала ногами, выталкивая тело на поверхность.
«Ланья…»
Холодный воздух обжег легкие. Я огляделась – никого.
Показалось.
Взгляд выхватил из черноты белый покатый холм, возвышавшийся над водной гладью, и сердце вздрогнуло, разгоняя по венам остывающую кровь. Лодка! Нет… всего лишь обломок. Я кое-как доплыла до него и, вцепившись дрожащими пальцами в деревянную кромку борта, подтянулась на руках, затаскивая окоченевшее тело наверх.
«Ланья…» – донесся до слуха чей-то призрачный шепот.
Нет, кажется, не показалось.
«Ах, да, я же умираю, – мелькнула на краю угасающего рассудка на удивление разумная мысль. – Адриан говорил, что именно в таком состоянии ланья оказывается ближе всего к границе между жизнью и смертью, на которой застряли неупокоенные фантомы. А Лак-де-Риж – идеальное место для встречи с призраками».
С трудом разомкнув слипшиеся ресницы, я увидела перед собой женский силуэт. Призрак парил над водой, глядя на меня с любопытством и сочувствием.
«Услышь меня, ланья. Мое тело так и не нашли…»
Из груди вырвался хриплый каркающий смешок. Если я ничего не сделаю, то тоже останусь кормить рыб в мутных водах Лак-де-Рижа. Пополню коллекцию озерных фантомов, только и знающих, что висеть над водой и донимать полумертвую ланью, чтобы сообщить ей последнюю просьбу.
«Передай моей семье…»
За одним фантомом из тумана появился другой, а потом больше и больше. Они слетались, точно пчелы на мед, обрадованные неожиданной встречей. И каждый из них хотел рассказать свою историю, попросить успокоения, помощи.
«Выслушай…»
«Узнай…»
«Ланья, ланья…»
Тьерд, какая бессмыслица! Я сама была на волосок от смерти, замерзая на хлипком деревянном обломке, но не нашедшие покоя души не осознавали этого, продолжая говорить на разные голоса: «Помоги, помоги, помоги…»
Нет, хватит.
– Сн-н-нач-ч… ча… – прежде чем полупрозрачные губы очередной утопленницы раскрылись, прохрипела я, обведя взглядом обступивших меня духов. Губы не слушались, так что пришлось вдохнуть глубже и попробовать еще раз: – Сперва п-помогите мне.
Фантомы опешили. Глаза ближайшей ко мне призрачной девушки расширились, голова недоуменно склонилась набок.
«Чего ты хочешь, ланья?»
– Мне н-нужно в Риж. Как туда добраться?
Утопленница нахмурилась, но, кажется, суть поняла.
Мертвые ланьи не доставляют посланий живым родственникам.
«Отсюда больше пяти километров до берега. Столько ты не продержишься».
– Рыбаки? – предприняла я еще одну попытку. – Лодка? Маяк?
Где-то среди обломков мог уцелеть кусок рубки. Рация. Сигнальные ракеты. Хоть что-нибудь…
Полупрозрачная девушка пожала плечами, переглянувшись с другими фантомами. О таком они, поглощенные посмертными горестями, не знали.
– М-можете поискать? И еще девушку… блондинку…
Призраки неуверенно кивнули.
«Да, ланья».
Они исчезли разом – словно дуновение ветра разнесло по сторонам полупрозрачные клочья тумана, прихотью природы напоминавшие человеческие фигуры. Я вздрогнула, выныривая из магического транса.
Потянулось ожидание – томительное, тяжелое.
Над водой было почти так же холодно, как в самом озере. В стылом влажном воздухе поздней осени, планомерно перетекавшей в зиму, мокрая одежда буквально вытягивала тепло, капля за каплей. Ног и пальцев рук я уже почти не чувствовала. Губы онемели. Голова отяжелела, каждый вдох давался с трудом. Даже время, казалось, застыло, растянувшись до бесконечности.
Я сжалась в комок на обломке катера, стиснув зубы и чуть не плача от осознания собственного бессилия.
Тьерд, как же не хотелось умирать!
Я не знала, как быстро могут передвигаться фантомы, но для меня, почти утратившей связь с реальным временем и пространством, показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем призраки Лак-де-Рижа вновь вернулись ко мне.
«Нет».
«Нет».
«Никого нет, ланья».
Сердце тоскливо сжалось. В бескрайних водах Лак-де-Рижа я была совершенно одна. Точнее – единственная из живых… пока. Фантомы не в счет.
Тьерд!
«Я видела», – вдруг раздался позади бесплотный голос. Призраки заволновались, зашелестели.
– Что?
«Большая лодка с фонарем и рычащей штукой вместо весел, – отчиталась утопленница, по виду совсем еще девчонка, в длинной мокрой рубашке до пят, с запутавшимися в волосах водорослями. – Плавает по озеру возле Иньи-сюр-Лак».
Я встрепенулась, вырвавшись из оков оцепенения. Неужели береговая охрана? А вдруг они видели нас с Мадленой и уже спешат на помощь?
Но надежда разбилась ледяными осколками о короткое покачивание головы.
«Они держатся ближе к берегу, ланья, и не заплывают далеко вглубь. Тебя они не заметят».
– Тьерд, – простонала я обреченно. – Если бы… найти связь. Способ… Дать им знак…
Но у меня не было ничего, кроме призраков, которых могла видеть и чувствовать только я. Да, возможно, к утру туман рассеется, вот только каковы шансы, что я продержусь до утра?
Нулевые.
«Используй нить аранхи, ланья».
Я недоуменно моргнула, не поняв ни слова. Что еще за нить?
«Нить аранхи, – вперед выступил призрак пожилой женщины, по виду – утонувшей без малого лет триста назад. Триста лет… в те времена, когда магия еще была сильна и процветала по всей Галлее. Неудивительно, что она знала куда больше меня. – Это сеть, которая сплетает в единую паутину саму мастерицу и всех, на кого она посчитает нужным наложить метку. У тебя есть такая на шее, ланья. – Старуха укоризненно поджала губы, недовольная, что приходится объяснять очевидное. – Я вижу. Чувствую. Ее оставила моя сестра по мастерству».
По телу прокатилась взволнованная дрожь, остановившись в районе затылка – как раз там, куда Роз налепила свою татуировку, метку ночных бабочек Лилль-де-Нимф. Тонкие черные линии складывались в небольшую розу… нет, выходит, не розу вовсе?
Тьерд, как же многого я не знала о нашем мире до встречи с Леконтами!
– Ч-что я должна сд-делать?
«Мысленно потянись к мастерице, ланья. Представь ее перед собой во всех деталях, не выпуская из пальцев конец нити, а потом… говори».
Волна, захлестнувшая мой ненадежный плот, вернула в реальность. С трудом разогнув затекшие пальцы, я подтянулась повыше на деревянном обломке катера и коснулась символа Розетт в основании шеи на затылке. Вообразила на месте старой утонувшей аранхи Роз, как всегда сердитую, встрепанную, недовольную ночным звонком. И проговорила в пустоту, как будто сняв телефонную трубку.
– Роз, это Кайя, – выдох сорвался с дрожащих губ облачком пара. – Мне нужна помощь, Роз.
В обычной жизни это показалось бы глупостью, знаком тяжелого душевного расстройства. Но посреди озера с призраками волей-неволей поверишь в любое чудо.
– Роз. Пожалуйста, Роз.
Шея зачесалась. В голове что-то щелкнуло – будто на другом конце магического «провода» кто-то снял «трубку».
«Кайя? Какого…»
– Роз, – выдохнула я сквозь дрожащие губы. – Помоги…
«Где ты?»
– Посреди Лак-де-Рижа. Разбилась на лодке. В… – Я замолчала, не зная, как описать нужное место, и различила в тумане едва слышный призрачный шепот, назвавший точные координаты, которые я слово в слово повторила Розетт. – Мне очень плохо. Сил почти не осталось…
«Поняла. Держись. Сейчас сообщу в береговую охрану. Только не отключайся, Арлетт, слышишь?..»
Но держаться с каждым ударом слабеющего сердца становилось все сложнее. Силы, что я собрала для последнего магического сеанса связи, иссякли. Сознание уплывало, силуэты призраков смешивались с туманом.
Еще немного… еще чуть-чуть…
– Сп-пас-сибо… – прошептала я невидимым призракам. – Я расскажу… Все, что смогу… Обещаю…