Глава 15

– Ты мне по гроб жизни должна, Арлетт! – ворвался в сознание ворчливый голос Розетт. – Велика радость вскакивать посреди ночи, будить спасателей и выдумывать адекватные объяснения, откуда у меня вдруг появились точные данные о крушении в частных водах двух моторных лодок, принадлежавших глубокоуважаемому семейству Леконт, чтоб их тверды в бездне на сковородах жарили! Что вообще случилось? Визит пошел не по плану?

– М-м-м, – бессвязно пробормотала я в ответ, не желая открывать глаза и встречаться взглядом с недовольной аранхой.

– Помычи у меня тут! – прикрикнула Роз.

Губ коснулся край кружки, пахнуло травами и медом. Крепкая рука обхватила плечи, помогая приподнять голову. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как по телу растекается блаженное тепло. На большее сил не хватило. Даже руку поднять казалось непосильной задачей.

Но главное, я была жива.

Самой не верилось…

Кружка исчезла. Я услышала негромкий стук – видимо, Роз поставила напиток на прикроватный столик – и укоризненное фырканье аранхи.

– Говорила же тебе не связываться с Леконтами – и вот результат. Этого ты добивалась? Стоило оно того?

Я тихо вздохнула.

Нет.

Молчание затягивалось. Я ждала скрипа половиц и удаляющихся шагов, но их не последовало. Роз не спешила оставлять меня в покое, и по ее шумному дыханию и едва ощутимому нетерпеливому подрагиванию незримой магической паутины на моем затылке я чувствовала, даже не открывая глаз, что аранха не уйдет без ответа.

Что ж, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Тем более что я и правда была обязана Розетт собственной жизнью.

Возвращение в реальный мир, где не было холода Лак-де-Рижа, тумана и призраков, оказалось не из приятных. Красные обои были слишком яркими, блики лампы, отраженные от зеркала на стене, ослепляли. Да и зачем оно нужно вообще, такое огромное, что в нем можно было увидеть столик, замершую посреди комнаты Роз в полный рост и меня на огромной кровати, слишком широкой для одного?..

А потом до меня дошло.

Я брезгливо дернулась под тяжестью плотного одеяла.

«Фу! Гадость какая!»

Аранха, наблюдавшая за мной с ехидным блеском в глазах, не сдержала усмешки.

– Расслабься, Арлетт.

«Ага, конечно. Расслабишься тут. Надеюсь, местные девочки хотя бы белье после клиентов меняют!»

– Что, за неделю привыкла к повышенному комфорту? – фыркнула Розетт. – Уж прости, у меня не пятизвездочный отель. Но куда еще, по-твоему, я должна была тебя принести? Не в твою же одинокую берлогу, где ты со своим обморожением по-тихому отошла бы в мир иной на радость соседям?

– Нет, – ответила честно. И добавила, заглянув в темные глаза аранхи: – Спасибо.

Хозяйка борделя всплеснула руками в наигранном удивлении.

– Ну надо же, какие откровения! Я думала, ты умеешь только возмущаться, шантажировать и требовать. А вот, смотрите-ка, благодарность. И даже язык не отсох.

– Не отсох. Спасибо, Роз.

– Ладно-ладно, заканчивай, а то я чего доброго решу, что холодная вода окончательно повредила тебе мозги. Расскажи лучше, почему ты вдруг оказалась посреди озера и как догадалась воспользоваться… – Она замялась, как будто не хотела называть вещи своими именами. – Ну, связью.

– Нитью аранхи, – повторила я сказанное фантомом старухи.

Роз мгновенно подобралась, бросив на меня настороженный колючий взгляд. В два шага оказавшись у двери, она плотно захлопнула ее и повернула в замке ключ. А потом повернулась ко мне.

– Откуда знаешь?

– Магия, – выдохнула я.

И выложила Розетт все, что случилось на острове Мордид: о силе крови, Дориане Леконте, пожирающем своих детей, смерти Флориана и Эммы, попытках выяснить правду и, наконец, финальном противостоянии с древним эльмаром, итога которого я так и не узнала. Роз слушала молча, изредка покачивая головой и бурча под нос ругательства.

И, честно сказать, было отчего.

– Да уж… – когда я закончила рассказ, хмуро протянула аранха. – Сделаю вид, что я этого не слышала. Да и тебе лучше помалкивать. Целее будешь.

– Если Дориан Леконт остался жив, я должна довести дело до конца.

– О, насчет этого можешь не беспокоиться, – губы Роз искривились в жесткой усмешке. – Официальные лица Рижа держат в секрете то, что случилось на острове, но слухи ходят. Наутро вокруг Мордида было не протолкнуться от катеров полиции, спасателей и юристов. Говорят, видели даже представителя Марбелей, так что дела явно были серьезные. И первым в списке пострадавших называлось имя Дориана Леконта. Выводы делай сама.

Я с облегчением выдохнула – но лишь на секунду. Можно ли было утверждать наверняка, что погибший был тем, за кого его принимали, и Альтериан Леконт не воспользовался суматохой и не занял место… например, Себастиана?

Нет. Конечно же, нет.

Другой, куда более худший, вариант я не стала даже рассматривать – и без того об одной мысли, что древний эльмар мог в очередной раз ускользнуть от расправы, внутренности завязывались тугим узлом и тошнота поступала к горлу.

Пальцы стиснули тяжелое покрывало.

«Что, если… все оказалось зря?»

– Дыши, Арлетт, – ворвался в сознание грубоватый окрик Розетт. – Что тебя так взбудоражило? Думала, ты обрадуешься, когда узнаешь, что месье Леконт мертв.

– Не в этом дело… – Я тихо вздохнула, не решаясь еще сильнее вмешивать аранху во внутренние дела опасного эльмарского семейства. – Просто… Хотя нет, постой. Роз, если кто-то из Леконтов и правда умер, можешь узнать, когда и где состоятся похороны?

– Хочешь явиться без приглашения и плюнуть убийце Дель на могилу? – оскалилась аранха. – Что ж, думаю, я смогу это устроить. А ты к этому времени, будь добра, приди в чувство, если не планируешь испортить Леконтам фамильный склеп своим разлагающимся трупом. Хоть комнату освободишь, а то клиенты жалуются на нехватку номеров. Хотя… – Она сощурилась, окинув меня изучающим взглядом. – Есть у меня на примете любители партнерш, смирно лежащих в постели…

– Уже выздоравливаю! – выпалила я.

* * *

– Мы собрались здесь, чтобы почтить память жертв трагедии, унесшей жизни трех, вне всякого сомнения, выдающихся членов галлейского общества: Дориана, Себастиана и Флориана Леконтов…

В день похорон моросил дождь. Мелкие капли отбивали дробный ритм по куполам зонтов, блестели на иглах вечнозеленых кипарисов и крыльях каменных нимфалид, украшавших семейные склепы. Скапливаясь в выточенных с любовной точностью уголках глаз, влага скатывалась по холодным щекам памятников прозрачными дорожками.

Ничего более похожего на слезы я не видела, сколь бы пристально ни вглядывалась в толпу, собравшуюся у семейного склепа Леконтов на Рен-де-Ви, старейшем кладбище Рижа. Глаза прятавшихся под зонтами людей оставались сухими, а лица выражали лишь скуку, у некоторых – приправленную мстительной потаенной радостью.

Как будто Леконты – Дориан, Себастиан и Флориан – не заслуживали хотя бы капельки сожаления.

– С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь…

Фальшь, фальшь, фальшь. Каждое заученное слово прощального ритуала, каждый тщательно просчитанный вздох были лишь игрой на публику. Леконтов – влиятельных, могущественных и опасных – ненавидели, боялись, втайне им завидовали и пресмыкались перед ними, сжимая зубы. И если Дориан в последние годы намеренно выстраивал свой образ так, чтобы после совершения ритуала занять место одного из сыновей и тихо исчезнуть, не вызывая подозрений у окружающих, то Флориана и Себастиана было искренне жаль. За долгую жизнь оба брата так и не обрели ни друзей, ни любимых, а те единственные, кто стал им по-настоящему дорог, даже после смерти не могли быть рядом.

Тело Мадлены так и не нашли. Эмму, покончившую жизнь самоубийством, тихо похоронили, не удостоив сомнительной чести покоиться в семейном эльмарском склепе.

Четыре загубленные жизни.

И стоило ли оно того? Стоило ли?

Но тот, кому я могла бы задать этот вопрос, – Древний эльмар, давным-давно утративший всякую человечность, уничтоженный собственной жадностью, – в итоге сам оказался рядом с сыновьями. По официальной версии, Дориан Леконт погиб на месте в результате прогремевшего в непосредственной близости от него взрыва газа. Себастиан, отдавший ради спасения Мадлены большую часть своих сил, скончался в больнице от полученных травм. В отношении Флориана слухи разнились, но большинство журналистов – скорее всего, подкупленных – сходились на том, что имел место несчастный случай.

Семья Леконт продолжала тщательно охранять свои секреты.

– Этот день оказался по-настоящему черным для Рижа и Галлеи. Большая трагедия. Невосполнимая утрата. Выражаем глубокие соболезнования родным…

Сандрин и Адриан, последние оставшиеся в живых потомки древнего эльмарского рода, молчаливыми темными изваяниями замерли у обложенных цветами гробов. Эльмарка, подчеркнуто-строгая и отрешенная, в закрытом платье, изображала тщательно выверенную долю скорби, а младший Леконт откровенно скучал, лениво скользя взглядом по одинаково черным плащам, зонтам и костюмам журналистов, юристов и высшего руководства «Леконт-Фарма», вынужденных присутствовать на прощальной церемонии. Брат и сестра держались в стороне друг от друга, что лишь подчеркивало их разобщенность и бесконечное одиночество.

И в этом тоже был виноват Дориан Леконт.

Спрятавшись в тени каменной аранхи, украшавшей чье-то надгробие, я, почти не моргая, наблюдала за парой, изучая каждое мельчайшее движение младшего Леконта. Я убеждала себя, что тому было веское объяснение: из сыновей Дориана уцелел лишь он один, так что, если древний эльмар хотел занять место наследника, особого выбора у него не было. Нужно было проверить. Выяснить наверняка, пока еще не поздно сделать хоть что-то, чтобы разоблачить обман…

Но Адриан был Адрианом.

Даже на похоронах он остался верным своей кожанке и зауженным брюкам, а кривая усмешка, застывшая на породистом лице, казалась единственным проблеском искренних эмоций среди восковых кукол. Младший Леконт стоял без зонта, и на его небрежно уложенных темных волосах блестели дождевые капли.

Представить в подобном виде строгого и чопорного Дориана Леконта было совершенно невозможно. Глава рижских эльмаров никогда не был настолько живым, настолько естественным и непосредственным, настолько упрямым в желании идти наперекор семейной холодности и закостенелым традициям. И подчинить своей воле младшего сына, превратив того в копию Себастиана, Дориану за долгие годы так и не удалось. Наверное, именно поэтому Адриан и сумел в конце концов справиться с отцом.

Сумел…

Я смотрела на него и чувствовала совершенно неуместные на кладбище облегчение и счастье, приправленные щемящей тоской. А еще – боролась с желанием выйти к эльмару, показать свое присутствие. Встать рядом, сжав его ладонь в знак молчаливой поддержки, потому что никто не должен был быть так одинок – особенно в такой мрачный и тяжелый день.

Я терпеть не могла кладбища. В голове еще живы были одни из первых детских воспоминаний о том, как удалялась от черных ворот машина, увозившая гробы с зараженными телами на особое поле для массового захоронения. Я, маленькая, провожала ее взглядом, захлебываясь слезами и беспомощно дергаясь в крепких руках приютской работницы. На плече потом долго не заживали синяки, и Дель смазывала их перед сном пахучей мазью, утешая осиротевшую соседку как умела.

А семнадцать лет спустя я, уже одна, стояла у могилы Дель, и ничьи пальцы не удерживали меня от того, чтобы уйти следом за подругой.

Тогда я тоже безумно, отчаянно страдала от одиночества.

Словно почувствовав мой взгляд, эльмар повернулся, и я поспешно отступила в тень. На душе было муторно, за трусость – мучительно стыдно.

Но главное я сделала. Увидела собственными глазами похороны Дориана Леконта и убедилась, что Адриан пережил схватку с отцом.

Ведь так?

Так?

– Закончила?

Я торопливо обернулась, по телу прокатилась испуганная дрожь. Поглощенная наблюдением за Леконтами, я совершенно забыла, что аранха пришла вместе со мной – убедиться, что я достаточно крепко стою на ногах и не упаду в обморок во время прощания, а главное, после церемонии отправлюсь прямиком домой, освободив красную комнату для свиданий.

Розетт, с ног до головы одетая в черное, шагнула ко мне из-за памятника сестре по мастерству.

– И каков вердикт, ланья-недоучка? Твой это эльмар или тьердов подменыш?

Я раздраженно дернула плечом – мой, скажет тоже. Но все равно ответила.

– Все в порядке. Адриан похож на Адриана, а значит, в гробу Дориан Леконт.

– Туда ему и дорога, – жестко усмехнулась Розетт. – Ну, раз твое чутье говорит, что все закончилось, поздравляю. И что теперь собираешься делать?

– Сама не знаю, – призналась тихо. – Каждую секунду со дня смерти Дель я мечтала лишь о том, чтобы найти виновных в ее гибели и вывести их на чистую воду. А сейчас внутри осталась лишь пустота. Кого мне разоблачать? За что бороться?

– Делай, что можешь, – просто ответила Роз и, развернувшись на черных шпильках, грациозно зацокала, виляя бедрами, по неровной кладбищенской брусчатке.

Бросив последний взгляд на безликую толпу под черными зонтами, я поспешила за ней.

– Вечная память ушедшим, – затихающим эхом раздались за спиной последние слова прощальной речи.

* * *

Квартирка на рю Эрмес встретила меня непривычной тишиной. Патефон старой Эдит молчал, а шумных братьев, похоже, не было дома. Месяц назад я сочла бы это редкой удачей, отметив в календаре как личный праздник. Но сейчас отсутствие привычного звукового сопровождения скорее напрягало, чем радовало, остро подчеркивая контраст между прежней рутинной жизнью – с одержимостью, охотой за Леконтами и неудобными соседями – и жизнью новой, где было место магии, призракам, двухсотлетним эльмарам и противоречивым чувствам, не дающим покоя сердцу.

И когда все успело так измениться?

«Делай, что можешь…»

Вот только что?

Взгляд зацепился за стопку листов посреди заваленного старыми газетами стола – черновик статьи, для которой я с переменным успехом собирала материалы о жизни рижских эльмаров. На верхней странице размашистым почерком было выведено рабочее название: «Секреты семьи Леконт».

Губы сами собой растянулись в горькой улыбке.

Когда-то единственным, что заставляло меня подниматься с постели каждый день, было желание написать разоблачение темных дел рижских эльмаров. Я хотела подобраться к ним поближе, выяснить, что происходит в уединенном особняке за закрытыми дверьми. Отомстить за Дельфину и сделать все, чтобы ни одна девушка не повторила судьбу моей подруги.

Что ж, я узнала даже больше, чем хотела.

Вот только… ничего уже было не изменить.

Ни Флориана, ни Эмму, ни Себастиана с Мадленой – ни Дель – моя статья не вернет. Разве что осложнит жизнь Адриану и Сандрин, в чем, по сути, не было никакого смысла.

После смерти Дориана Леконта мне больше некого было разоблачать.

Старый Эжен наверняка сказал бы, что я должна закончить начатое – хотя бы ради него и Дель. Но, если честно… я уже не знала, хочу ли я продолжать безумное расследование.

«Нет!»

Рука, потянувшаяся было к черновику статьи, зависла в воздухе – точно невидимые пальцы обхватили запястье.

Тревога острыми коготками впилась в сердце. В прежние времена она толкала меня в дурман забытья или на улицы Элизиума охотиться за новыми снимками эльмарского семейства. Я заполняла пустоту внутри, ища способ справиться с одиночеством и пережить боль потери Дель.

И куда меня это привело?

Нет, все. С меня довольно. Хватит.

С Леконтами покончено.

Поднявшаяся изнутри волна злой энергии, преодолев сопротивление тела, толкнула меня к столу. Я смяла исписанные листы, одним движением смахнув их в удачно подвернувшееся мусорное ведро. Следом отправилась стопка изрезанных газет, несколько отдельно лежащих снимков, кусок карты с отмеченным красной линией маршрутом среднего Леконта с очередной любовницей – ресторан на Элизиуме, магазин белья, городская квартира – и копия полицейского отчета на мужа Элоди Маре.

А потом взгляд переместился на стены. Леконты, как всегда бесстрастные, равнодушные к чужому смятению и горю, смотрели из каждого угла, обжигая темными взглядами кожу. Флориан, Себастиан, Мадлена, Сандрин, молчаливые свидетели моей одержимости…

Хватит! Хватит!

Я заметалась по комнате, беспорядочно срывая со стен и полок приклеенные снимки. В душе бушевал протест, в голове набатом стучала кровь. Меня буквально разрывало на части.

Все! Все! Все!

Никогда больше!

И в этот момент чья-то рука трижды постучала по дверному косяку, привлекая мое внимание.

* * *

Я обернулась, с опозданием вспомнив, что забыла закрыть дверь.

Сорванные со стены фотографии выскользнули из ослабевших пальцев, веером разлетевшись по полу. Я замерла, тяжело дыша, посреди рукотворного хаоса. Сердце стучало как безумное.

Тьерд.

На пороге стоял Адриан Леконт собственной персоной – все в той же кожанке, с бутылкой вина и кульком жареных каштанов. Синие глаза смотрели пристально, внимательно. С кончиков волос стекали на плечи крупные капли – похоже, с тех пор, как я вернулась с кладбища, дождь разыгрался не на шутку.

– Что ты здесь делаешь?

– В гости пришел. – Младший Леконт усмехнулся, отбрасывая со лба мокрые пряди. – И даже не с пустыми руками. Подарок для подарочка.

Белозубо улыбнувшись, он продемонстрировал кулек и бутылку – с непробиваемой уверенной наглостью. Как будто в его присутствии на пороге моей квартиры не было ничего необычного. Будто он и правда был желанным гостем и я ждала именно его, специально оставив дверь открытой. Будто мы что-то значили друг для друга, а не…

– Что ты хочешь?

Я сделала шаг назад, инстинктивно увеличивая расстояние между собой и эльмаром. Хотелось сбежать, закрыться, спрятаться от Адриана и тех противоречивых чувств, что всколыхнуло в душе появление младшего Леконта.

Адриан воспользовался этим как приглашением, шагнув внутрь.

– А у тебя тут ничего, – начисто проигнорировав мой вопрос и плачевное состояние комнаты, проговорил он. – Хорошее местечко. А какой шикарный вид из окна…

Я скрестила руки на груди.

– Издеваешься?

– Отнюдь. – Губы эльмара растянулись в широкой ухмылке. – Миленько. Уютненько.

«Миленько» и «уютненько» были, наверное, последними словами, которые могли бы прийти в голову любому зрячему человеку, увидевшему состояние моей квартирки. Пол завален одеждой, оставшейся после поспешных сборов на встречу с Флорианом, повсюду фотоснимки, ободранные куски газет и клочки бумаг.

Но Адриан, казалось, этого не замечал. Напористый, бесцеремонный, наглый, он буквально заполнял собой все пространство. Нельзя было сделать ни шагу, чтобы не оказаться с ним лицом к лицу – близко, слишком близко!

А я была слишком взбудоражена и сбита с толку, чтобы решительно вытолкать вон нарушителя личных границ и неприкосновенности частного жилища.

Да и… хотела ли?

Я уже сама не знала, чего хотела.

– Я думала, тебя уже нет в Риже, – проговорила тихо, чтобы хоть как-то нарушить неловкое молчание. – Почему ты не уехал?

– А ты хотела, чтобы я уехал? – вопросом на вопрос ответил эльмар.

Я беспомощно всплеснула руками, теряясь под взглядом ясных синих глаз.

Да? Нет? Откуда мне знать, чего я хотела от Адриана, если я саму себя не понимала?

Темная бровь насмешливо изогнулась.

– Если ты думала, что меня нет в Риже, зачем тогда пришла на кладбище? – Он сделал крошечный шаг вперед. – И почему решила остаться в тени?

– Я…

«Тьерд, да соберись уже, Кайя!»

– Хотела убедиться, что я это я? – подсказал Адриан. – Не веришь, что Альтериана больше нет?

– Откуда мне знать, чему верить?

– Себе. Верь себе.

Бутылка вина с тихим стуком опустилась на подоконник, а младший Леконт вдруг оказался совсем близко, вынуждая меня сесть на край освобожденного от бумаг стола.

– Можешь убедиться, – низким хрипловатым голосом предложил он, подаваясь ближе. – Проверь. Дотронься.

Это было глупо, совершенно абсурдно – и так в духе младшего Леконта, – что я не смогла удержаться. Повинуясь словам Адриана, я скользнула взглядом вверх от бедер, вжавшихся между моих ног, до крепкой шеи и широких плеч, обтянутых мокрой тканью рубашки, видневшейся из-под полурасстегнутой кожанки.

Во рту стало вязко. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как в теле нарастает, закручиваясь спиралью, темное возбуждение.

Тьерд…

Адриан поймал мой жадный немигающий взгляд – и потянулся к молнии куртки. А после настал черед пуговиц – одна, вторая, – пока наконец эльмар не остался передо мной полуобнаженный.

– Давай, подарочек. Проверь меня полностью.

Он замер, не отрывая от меня синего взгляда – темного, глубокого и такого манящего, что я не могла отвести глаза. Я чувствовала, что слабею. Хотелось прижаться к нему, впиться поцелуем в губы, почувствовать их вкус, ощутить на себе тяжесть его тела…

А ведь это был просто взгляд!

Ох…

Я попыталась было отвернуться, разорвать этот странный контакт, связавший нас крепче тьердовой искры. Меня трясло. Я не понимала, что со мной происходит. Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком…

Но Адриан не позволил мне отстраниться. Крепкие пальцы осторожно взяли меня за запястье и потянули – пока моя ладонь не коснулась груди младшего Леконта. Влажная кожа под пальцами была прохладной на ощупь, но я не могла не чувствовать рвущееся изнутри тепло и ровные, ритмичные толчки его сердца о ребра.

Горячий. Живой. Безумно притягательный.

Если до этого момента я еще пыталась бороться с собой, то теперь поняла, что проиграла – окончательно и бесповоротно.

Повинуясь желанию, я скользнула руками за спину эльмара. Адриан не сопротивлялся, позволяя притянуть себя ближе.

– Что скажешь? – От низкого, чувственного голоса по телу побежали мурашки.

Из груди вырвался нервный смешок.

– Не знаю, как это должно помочь мне понять, настоящий ли ты, – выдохнула я, запуская вторую руку под мокрую расстегнутую рубашку.

Адриан лишь усмехнулся.

– Некоторые реакции тела подделать невозможно. Поверь мне, ни один древний эльмар не был бы так рад тебя видеть, как я. Никакой Альтериан уж точно не гадал бы, какого тьерда ты не прислала ни одной весточки о себе, и не считал бы дни в ожидании, когда ты поправишься и твоя аранха-надсмотрщица выпустит тебя из клетки.

Я обхватила его ногами, чтобы проверить.

Да. Да…

Определенно, реакция была… внушительной.

Тьерд, как же сильно я хотела почувствовать его в себе! Я хотела этого, хотела до боли, до потери сознания. Заполнить эту тревожную сосущую пустоту внутри чем-то правильным, настоящим. Почувствовать, что я не одна, – хотя бы на несколько коротких часов.

Кто бы мог подумать, что эльмар – один из тех, кого я всей душой должна была ненавидеть, – окажется вдруг столь дорогим и нужным?

Точно не я.

Но отрицать правду было бесполезно – уж точно не тогда, когда горячие мужские губы блуждали по шее, а руки скользили по телу, помогая избавиться от лишней одежды.

– М-м-м, Кайя… – шепнул Адриан в самое мое ухо, прежде чем я окончательно отдалась во власть охватившей нас страсти.