Глава 24. Полина

Я не стала обижаться на Володю. Учитывая частоту происшествий на участках, вообще удивительно, что у него нашлось на меня время.

Хотя сложно сдерживать напряжение, раздражение, когда он срывается именно на мне. После того как комиссия отозвала свое постановление, я начинаю названивать Володе. Мне ведь нужно знать всю ситуацию, особенно учитывая, как часто ко мне бегают сотрудники и пытаются все выведать. Ситуация повторяется, я не могу дозвониться. Но на этот раз он хотя бы присылает короткое.

«Позже».

И на этом спасибо, но я все равно сильно нервничаю. И жду его до последнего. А когда он приходит, даже спросить ничего не успеваю. Он жадно целует меня, поднимает на руки и тащит в подсобку. И сейчас говорить ему о приличиях, о том, что нас могут заметить, бесполезно.

В подсобке он просто разворачивает меня, задирает юбку, до боли рвет колготы и трусы. Без прелюдий вставляет член по самое не хочу. А я действительно не хочу, хотя и реакция тела мгновенная. Он вбивается в меня так грубо и резко, что я вскрикиваю от острой боли. Внутри все еще болит. Но я чувствую, насколько он напряжен, чувствую, как ему сейчас нелегко, и не вякаю.

Наоборот, стараюсь подстроиться под жесткий ритм его движений. Помочь скорее достигнуть оргазма, и сама получить хоть толику удовольствия. Но он не пытается сделать мне приятно, даже пальцами не дает к себе прикоснуться. Держит локти двумя руками, дергая на себе как куклу.

Кончает в меня так быстро, что пружина удовольствия даже закрутиться не успевает. А затем вытаскивает член и целует в шею.

— Ничего, если я спать пойду, малыш? Устал как собака.

— Что? — я не ожидала такого, но как я могу быть против. — Нет, нет, конечно. Иди. Отдыхай.

— Ты прелесть.

Он действительно просто застегивает штаны и уходит, оставляя меня одну. Я скатываюсь по кухонному гарнитуру, чувствуя, как между ног все саднит, а семя стекает по порванным колготкам. Я стягиваю их и выбрасываю в мусор.

И я бы может забыла этот неприятный случай. Если бы с утра он даже не увиделся со мной, оставив лишь список заданий, а вечером повторил все в том же порядке.

Зашел ровно в шесть и без слов начал трахать.

И все мои попытки утащить его хотя бы в подсобку были бесполезными. Он укладывал меня на мой же стол животом, сдирал брюки до самых щиколоток и вторгался, словно я шлюха, купленная на несколько минут, и нужно сделать все быстрее. А потом задавать тот же вопрос, и я как дура не могла ответить «ну ты и урод».

На третий день я ушла раньше, только чтобы его не видеть. Но забыла, что у него был ключ. Он пришел и лег ко мне в постель. Но вместо того, чтобы просто прижать к себе, повернул на живот и поставил раком.

— Володя, я не хочу.

— Я быстро и сегодня оставлю тебя в покое, — размазывает он влагу по половым губами и тут же внутрь вторгается. И действительно работает бедрами как отбойный молоток, почти доведя меня до оргазма. Но мне не хватает совсем немного, а он уже кончает и просто ложится спать.

На следующий день я с самого утра на работе. Просто если не занять себя чем-то, я сойду с ума от переживаний и желания все закончить. Хотя бы потому что я никогда не мечтала быть семяприемником. Но любовь к нему все время дает мне по голове и шепчет, что Володе сейчас вообще не до романтики и нужно просто быть терпеливой.

Володя со мной не разговаривает. Вечно занят и напряжен. Мне остается только ждать, когда что-то станет ясным.

Володя, конечно, же уже ушел, оставив длинное письмо с поручениями. Даже не позвонил. Ничего не сказал.

Я не должна обижаться на него, но раздражение и тревога накапливаются, слеза невольно капает на лист с твердым почерком. Он спешил, это видно. Неужели снова видеть меня не хотел?

За утро я делаю все, что было в списке, даже сверх того и спокойно в обед спустилась в кафетерий. Надеялась, что хоть развеселые девчонки из отдела кадров меня развлекут.

Но и здесь меня ждал неприятный сюрприз. Стоило мне подойти к их столу, как они все встали и демонстративно меня проигнорировали. Просто вышли. Марина даже толкнула меня плечом.

Я опешила и не могла пошевелить ни одним мускулом. Я училась в школе, знаю, что такое бойкот и даже сама была его участником, когда Мария Карпенко сдала нас классной руководительнице за побег.

Но я никогда не испытывала этого на себе.

И самое тяжелое не знать, почему вдруг началось подобное отношение. За столом осталась только Василина Дмитриевна, но и ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Что произошло?

— Тебе ли не знать, что? Спать с боссом низко, но унижать его жену это отвратительно. А еще у него сын, но такую как ты это, конечно, не волнует…

— Такую, как я? — в горле пересохло.

— Смотри, Полина, одно неверное движение, и я сделаю все, чтобы тебе нашли замену, — говорит она тихо, но часть сотрудников все прекрасно слышат. Навострили уши. — Вот и посмотрим, насколько его удержит твое молодое и «невинное» тело.

— Но я никого… — и тут я понимаю свою ошибку. Я могла бы отрицать сам факт отношений с боссом, а так выходит, что спалилась. Хотя последние дни Володя не утруждал себя сокрытием нашего секса, не мудрено, если кто-то видел меня с задранными до ушей ногами.

Кошмар…

— Ну, конечно. Теперь ты будешь оправдываться. А выглядела такой хорошей и правильной. Могла бы не скрывать свою натуру за этой одеждой, — будто плюет она в меня и уходит. А у меня аппетит пропадает, и чувствую на себя сальные, скользкие взгляды мужчин, которые уже раздели меня и поимели в своей голове, и женщин — каждая меня возненавидела.

— Как это пошло.

— Босс и секретутка. Ну понятно, как ее взяли на работу.

— Интересно, она специально так по-уродски одевается, а под юбкой чулки в сетку?

— А я анекдот знаю про секретаршу, хотите посмеяться?

Я проглотила слезы и спокойно пошла в сторону лифта. Поднялась к себе и села за компьютер.

Я выдерживала издевательства отчима и брата. Что мне сплетни на работе. Скорее всего кто-то нас заметил, а жена подогрела интерес к этому конфликту, только чтобы не отпустить от себя Володю.

Она его никогда не отпустит.

Я принимаюсь остервенело печатать планы на следующую неделю, назначая одновременно встречи Владимиру на самое позднее время. Он тоже меня видеть не хочет, только трахать для разрядки.

И я не хочу.

Я не буду подтверждать слухов. Мне с ним хорошо, но работа мне важнее. И более высокооплачиваемую мне не найти. Тем более что через несколько дней будет зарплата, а я не могу из-за своей гордости ее упустить.

Буду работать дальше, учиться, лечить маму.

Пусть не в Москве, но я могу где угодно стать архитектором.

Внезапно из кабинета босса выходит его жена.

Я в таком шоке, что аж поднимаюсь из-за стола.

— Что вы здесь делаете? По какому праву находитесь в кабинете Владимира Прохоровича, пока его там нет.

— Владимира Прохоровича, — смеется она. — Ты, когда под ним стонешь, тоже его так официально зовешь?

— Зачем вы так? Как вам не стыдно? Это вы всем рассказали? Почему вы лезете в нашу жизнь! Ведь вы давно не вместе!

— Я? Я всего лишь пошепталась со своей старой знакомой. Остальное они знали сами. Володя никогда не утруждал себя от кого-то скрываться, да? Милая, — подходит она к столу и «случайно» роняет органайзер с календарем, а я еле сдерживаюсь, чтобы в волосы ее не вцепиться. — Люди бывают такими жестокими.

— Такими как вы? — шепчу еле слышно, пытаясь не разреветься.

— Не надо обижаться. Я просто показала тебе твое место. Или может ты реально решила, что он бросит мать своего ребенка? Разведется со мной? — хохочет она. — Да он же всегда этот трюк использовал. И, конечно, ему все верили. Ведь он такой надежный, сильный, заботливый. Скажи, он уже укладывал тебя спать по-особому?

Она подмигивает и идет к выходу, а меня трясет. Меня словно помоями облили. Момент, который мне казался верхом нежности, момент, который помогал мне пережить ежедневное насилие, стал отвратительной порно-сценой, которую Володя со мной разыграл.

Как по нотам.

— Да не переживай ты так. Сколько у тебя еще мужиков будет.

Я понимаю, что нужно быть сильной. Нужно стоять и смотреть, как она уходит, но не получатся. И я буквально запрыгиваю на нее, дернув за волосы.