Глава 34. Полина

Еще никогда я не пугалась так, как увидев этого мальчишку на самом краю. В тот момент я поняла, насколько ему хочется любви. Буквально до смерти. И пообещала себе, что сделаю все возможное, чтобы он эту любовь получил. Даже если придется расстаться с Володей. Нет, конечно, такие крайности ни к чему, раз его мать ставит на первое место свою личную жизнь. Но очень важно, чтобы так не делал Вова. И как бы ему ни хотелось ночевать со мной, я настояла на том, чтобы первую неделю, когда Тимур переехал к Вове, он действительно делал вид, что я только его секретарь. Это помогло. Тимур больше не смотрел на меня волком, когда видел, не пытался подсунуть кнопку мне на стул и даже перестал заливать пол под моим столом клеем. Все это он умудрялся делать ночью, но я знала все эти приемы, потому что именно таким способом пыталась выселить из дома отчима. За эту неделю Володя так же решил свои дела с отчимом, который все-таки вернулся в город. Я думала, будет жаркая битва, была уверена, что Володя сделает все, чтобы упечь этого придурка за решетку, а возможно, даже убьет, но ему удалось удивить меня.

Вечером пятницы я жду его после их встречи в одном из ресторанов. Володя не взял меня с собой, чем сильно обидел, хотя я и понимала причину такого решения. Я сижу у себя дома, делаю свои наброски, которые через какое-то время хотела показать Володе. Я, конечно, понимаю, что это несколько футуристично, но всегда представляла, что мой первый проект будет именно таким. Тем более мой научный руководитель в вузе сказал, чтобы я применила фантазию. Круглые формы окна, стеклянные переходы между окнами. Все это выглядело очень дорого, но очень красиво.

И я бы так и витала в своих фантазиях, если бы не почуяла запах гари. Поднимаю взгляд на плиту, где тихо стоит кастрюля с рагу, затем начинаю искать причину запаха. И резко смотрю на вентиляционную решетку. От нее-то и несет гарью, и, судя по всему, запах идет из соседней квартиры, где сейчас делает уроки Тимур. Я тут же бегу в коридор, где висит запасной ключ, и хватаю огнетушитель. Может, там ничего страшного, но рисковать не стоит. Врываюсь в квартиру и вижу, как Тимур пытается водой залить вдруг загоревшуюся сковородку. Я тут же прыскаю туда огнетушителем. Попадаю и на покрасневшего, утирающего слезы Тимура. Все-таки рановато ему одному оставаться.

Он вытирает с лица пену и смотрит на меня.

— Я бы справился сам.

— Даже не сомневаюсь.

— Просто хотел поесть приготовить. Обычно я ем то, что в холодильнике, а сегодня он пустой.

Я смотрю на копоть, которая покрыла часть стены, и мысленно делаю себе заметку позвать уборщицу. Потом пожимаю плечами и кидаю взгляд на Тимура, который так и стоит с кастрюлькой воды.

— У меня дома есть рагу. Если хочешь, можешь зайти.

— Не хочу.

— Ну а пока ты будешь есть, я вызову уборщицу, которая наведет порядок. Ну или ты можешь подождать здесь своего папу, который точно не будет счастлив увидеть погром. Ах да, еще и голодный, ведь сам сказал, что холодильник пустой. Ну, я пошла, — разворачиваюсь и торможу у двери, когда он меня окликает.

— По…

— Полина. Мое имя не кусается.

— Ну я, в общем, могу и зайти, если ты настаиваешь.

— Ха, — смеюсь. Весь в отца. — Конечно, настаиваю. Уроки сделал?

— Не твое дело, — все-таки огрызается он, хватая свою кофту со стула и, вздыхая, смотрит на последствия небольшого пожара.

— Ты ведь знаешь, что нужно делать при пожаре? — спрашиваю, пока закрываю дверь и открываю свою. Он проходит на кухню и тут же садится за стол.

— Знаю. Просто хотел справиться сам.

— Ну сам ты лучше с уроками справляйся или с готовкой, но не с пожаром.

— А давай ты не будешь меня учить? Ты просто секретарша отца, ясно?

— Ну, конечно, ясно, — беру тарелку и с горкой накладываю рагу, режу хлеб и иду к столу. Затем отодвигаю листы, в которые Тимур пялится, и ставлю перед ним ужин. — Ешь. Не буду тебе мешать.

— Ну ты, в общем-то, и здесь можешь порисовать. Это же твое? — он берет вилку и начинает с аппетитом есть. Даже смотреть приятно.

— Мое, — остаюсь, стол-то в квартире один. — Вкусно?

— Пойдет, — в один присест все сминает Тимур и поднимает взгляд. — Еще дай.

— Сам возьми. Вон кастрюля.

— А если я сожгу что-нибудь?

— Ну так ты рагу себе положи, а не включай плиту.

— Понял, — встает он, продолжая смотреть на то, что я делаю, и быстро возвращается с полной тарелкой. Хорошо, что я много наготовила. Тут он дергается и смотрит под стол. — О, это твой?

— Ага. Знакомься, Маркиз. Только не корми его со стола.

Он, конечно, не слушает и, стоит Маркизу потереться о ноги, кидает ему на пол кусок свинины.

— Я потом тебе возле кровати поставлю его лоток, чтобы ты ощутил весь аромат последствий.

Тимур прыскает со смеху и быстро доедает, больше не кидая коту мясо. И ему не пришлось говорить, чтобы он сам за собой помыл, судя по всему, к этому его уже приучил Володя. Кстати, где он, уже восемь вечера.

Беру телефон, чтобы набрать его, а тот опять выключен.

— Ты ничего с отцовским телефоном не делал?

— Не, нафига это мне? — гладит кота, сидя у окна. К себе не идет.

— Ну ты любишь пакостить.

— Кто старое помянет, слышала.

— Ага, — набираю Славу, и тот тут же берет трубку.

— Владимир Прохорович уже вышел из машины и идет домой, а я к себе поехал.

— Спасибо, Слав. До понедельника.

Я иду к двери, а Тимур как будто застывает, словно знает, что ему влетит. Открываю дверь, когда Володя выходит из лифта, и сразу к нему подхожу.

Он пьяно улыбается, и уже по взгляду вижу, что объяснить ему что-то будет сложно. Хочу отступить, но он меня ловит за рукав длинной кофты. Тут же прижимает к стене, большой, горячий, надежный и такой любимый. Я только рот открываю, чтобы ему все объяснить, а он уже губы в плен берет. Толкает язык сквозь зубы, даря вкус виски, кофе. Сейчас такие неповторимые, что меня вмиг закручивает желание, и я сама к нему прижимаюсь всем телом. Ведь от него фиг вырвешься. Да и как сопротивляться пьяному, возбужденному мужику, которого сама каждый день взглядом пожираешь, ночью об объятиях мечтаешь.

— Твой отчим в сауну меня звал к шлюхам, но я только посмеялся. Зачем мне другие, когда у меня тут свое сокровище. Пойдем к тебе, пока Тимур не понял, что я вернулся, — целует он мою шею, мнет задницу пальцами, а я еле держусь, чтобы не согласиться.

— Ох, Володя, я, конечно, за…Только.

— «Только» оставим на потом. Я неделю шел у тебя на поводу по дурацким причинам, сегодня точно тебя трахну, — поднимает он меня вверх по стене, а я бью его кулаками по спине.

— Только Тимур у меня, Володя!

Он словно трезвеет. Взгляд становится осмысленным и сразу стреляет в мою дверь. Володя спускает на меня на ноги и хмурится.

— А что случилось?

— Ну там смешная такая ситуация, — стою на пути Володи, но он меня отодвигает и идет к двери моей квартиры. Но я снова его торможу. — Тимур собирался приготовить ужин, но не уследил. Я успела вовремя и там нет почти никаких последствий.

— Он устроил пожар?

— Ты вообще слышишь меня или для этого мне нужно раздеться?

— Нет, — приходит он в себя, и я тяну его в квартиру, где Тимур так же сидит у окна. — Ты уроки сделал?

— Да, — огрызается тот, и я вздыхаю.

— Садись. Чай налить? — он кивает, смотря на затылок сына, а я бегом организую чай, убираю все лишнее с небольшого стола. Любопытство мучает меня, что они там наговорили и почему были в сауне, а не на бойцовском ринге. — Теперь рассказывай.

— Что? — жует он кекс, запивая чаем. — А-а, про твоего отчима. Павлов скользкий тип. Впрочем, я это и раньше знал. Такие без вазелина в любую дырку залезут.

— Володя! — шиплю я, кивнув на Тимура.

— Ой, он в своей школе больше нас с тобой слышит. Короче, я решил, что не буду с ним ссориться.

— С Тимуром?

— С Павловым. Отчимом твоим.

Я даже опешила, выпрямила спину, которая похолодела.

— В смысле? — почему мне так обидно? Потому что ожидания не оправдались, потому что я мести ждала кровавой? — Он же подставлял тебя. Он чуть не угробил твою компанию, он рисковал жизнями стольких людей!

— Полин. Я понимаю, он тебя обидел, но нашей компании он не нанес существенного урона. Укусы клопа еще никого не убивали.

— Обидел? Вова! Стас пытался меня изнасиловать! Много раз.

— Мы с тобой знаем, что, если ты не хочешь, никто тебе ничего не сделает. Не истери, а послушай, — говорит он совершенно спокойно. Еще и успевает жевать, скотина.

— Не хочу! — убираю чай у него из-под носа, затем буквально изо рта вырываю кекс. Я бы даже посмеялась, как забавно клацнули его зубы, но мне совершенно не смешно.

— Полина! Что за детский сад!

— Ты говорил, что сможешь защитить меня, а какая может быть защита, если ты с ним бухаешь, а завтра, возможно, впустишь сюда! — кидаю посуду в раковину, и, кажется, что-то разбивается. Но мне плевать, мне так обидно и больно, что слезы застилают глаза. Я закрываюсь в единственной комнате и раскладываю свои проекты по полу, чтобы хоть немного отвлечься. Но опасаясь, что слезы могут что-то испортить, убираю все в рулоны.

В этот момент без стука заходит Володя, и я отворачиваюсь.

— Завтра же съеду и уволюсь. Ведь теперь мне ничего не угрожает, — хочется быть язвой, а выходит нытье. Бли-ин!

— Ну вот еще, — кровать продавливается под его весом, а руки прижимают к себе. Я хочу вырваться, но бесполезно, да и не хочется. Вместо этого я разворачиваюсь к нему лицом и бью кулаком по каменной груди.

— Ты обещал защитить меня.

— Это я и делаю. Полина. Воевать и с кем-то бороться, конечно, нужно и порой очень важно, но обычно от этого есть пострадавшие. И нет гарантий, что от моей войны с этим клопом никто не погибнет, если он зайдет слишком далеко. Я предложил Павлову сделку, и теперь он у меня вот здесь, — сует он мне кулак к лицу, и я шмыгаю. — Я этому клопу дам возможность снова восстановить свое имя, взяться за замороженные проекты, даже дам на это денег, но отчитываться он будет передо мной. Понимаешь?

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе?

— Именно. Ты с ним видеться все равно не будешь, Полин. Этого я точно не допущу.

— И как ты это себе представляешь? Я вообще-то у тебя в приемной сижу.

— Ну что, придется мне тебя уволить.

— Как уволить? Тебя стукнули в сауне по голове?

— Нет, просто видел твои проекты. Уверен, что проектировщик из тебя выйдет лучше, чем секретарь.

Приятно, конечно, почти до мурашек.

— Тебе правда понравилось?

— Ну я не настолько дебил, чтобы разрушать свою компанию изнутри, начнешь с помощницы, а там посмотрим.

— Вова! — прыгаю ему на шею, валю на кровать и целую, целую, целую, пока его рука уже ползет вверх по бедру. — Ты делаешь меня невероятно счастливой. А я тебя?

— О, я счастлив процентов на девяносто семь.

— А еще три где взять?

— Вот здесь, — тянет он руку и касается трусиков, которые от такой вольности мгновенно намокают. Но я руку-то его убираю. Смотрю на закрытую дверь, за который сидит Тимур. — Эх, не видать мне трех процентов.

— Ну почему, — появляется у меня шикарная идея.

— Так-так. Я внимательно слушаю любые оральные и аморальные предложения, — смешит он меня, и я шепчу ему на ухо.

— Я хотела вызвать уборщицу, которая приберет после мини пожара, но ведь мы и сами можем справиться.

— Ты хочешь, чтобы я убирал гарь? Мыл сковородку?

— Конечно, ведь делать мы это будем голыми, — кусаю его губу, еложу по стояку, который еще немного и брюки его прорвет.

— Так чего же мы ждем! — ставит он меня на ноги, а я оправляю длинную кофту. — Тимур! Посмотри телек, мы пойдем смотреть, что ты там натворил.

Он пожимает плечами, уплетая уже третий кекс и смотря боевик.

— Уборщица придет?

— Мы сами справимся, — бурчит Володя, уже подталкивая меня к двери, а я напоследок спрашиваю Тимура.

— Помочь хочешь?

Володя закашливается, смотря на меня волком, у которого из зубов вырывают кусок мяса. Но, как я и думала, Тимур мотает головой, и мы выходим из квартиры, которую закрываем на ключ. А как только щелкает замок другой, Володя больно и отчаянно толкает меня к стене, буквально вгрызаясь в губы.

— Володя, а уборка? — шепчу я, шумно дыша, пока он стягивает с меня кофту, впивается в соски сквозь ткань лифчика.

— О, я только за. Мне как раз нужно кое-что отполировать, — поднимает он меня на руки, вынуждая обхватить бока ногами. — И лучше всего языком.