Глава 35. Полина

Он несет меня так, как будто я ничего не вешу. Рядом с ним я пушинка. Невесомая, воздушная. Сейчас рядом с ним мне ничего не страшно. А еще я никогда не знаю, чего от него ждать. Вот даже в мелочах.

Мы в его спальне, где можем заняться любовью на огромной, удобной кровати, а он несет меня к панорамному окну, за которым скорее всего раскинулся весь вечерний город.

Скорее всего.

Ведь я не вижу. Я спиной к толстому стеклу прижата и между ног что-то столь же твердое в меня вжимается.

Я на поцелуй яростный отвечаю, жадно смакую каждое мгновение. Кайфуя от контраста между прохладным стеклом и горячим, мужским телом.

И это он еще одет, что срочно нужно исправить. Мне срочно нужно его обнаженное тело. Я пальцами пуговицы энергично расстегиваю, открываю для себя это совершенство форм, пока Володя задницу мою мнет. А спереди членом елозит сквозь три слоя ткани. Имитирует то, что ждет нас в очень скором времени. И я уже не понимаю, зачем нам вообще одежда, которая только мешает испытать все то, что мы к друг другу чувствуем.

— Полина. Детка, какая же ты горячая, какая сладкая. Ты просто не представляешь, что мне хочется с тобой сделать за неделю воздержания.

— Ну так сделай, — берусь я за его ремень в нетерпении, а Володя уже полоску трусиков в сторону оттягивает, пальцами влаги нежной касается, а я шумно выдыхаю, когда он пальцем меня растягивает, словно на вкус пробуя. — Сделай, сделай.

Только вот я, кажется, сама не понимаю, о чем прошу. Умело держа меня на весу, Володя требует, жадно жаля меня губами в шею.

— Тогда быстрей снимай с меня штаны, сучка.

Сейчас даже это грязное словечко кажется мне уместным, возбуждает, будоражит тем, что я действительно рядом с ним становлюсь совершенно непохожей на себя. Нет больше правильной Полины. Есть развратная девка, которая очень хочет в себя вместо пальца кое-что покрупнее. И я облизываю кадык Володи, наслаждаюсь его низким стоном, пока мои пальцы проворно избавляют любимого от остатков лишнего. Брюки, боксеры теперь болтаются на щиколотках, а я еще сильнее придавлена к стеклу, температура которого слилась с моей. Более того, стала казаться еще выше.

И теперь я окружена пламенем, центр которого заполняет меня медленно и туго. Володя. Он проникает в лоно, не церемонясь, до самого конца. И раньше мне было больно, а теперь даже кажется, что все происходит слишком медленно.

И я ногтями вцепляюсь в его плечи, слепо нахожу губы и подстраиваюсь под жесткий темп грубых толчков, таких необходимых, таких влажных и громких в тишине наших стонов. Сейчас мы единое целое. Карандаш и бумага, которые рисуют идеальный объект. И он словно сваю в меня вбивает, набирая все более бешеный темп. А я земля мягкая, принимаю его, чувствуя в себе его силу, энергию. Его мужское начало. Черт, какая же хорошая поза, как глубоко он входит, не на мгновение не сбавляя темп, продолжает толкаться снизу, держать задницу, на которой ткань трусиков трещит под напором его пальцев. Я схожу с ума от того, что чувствую, от того, как правильно его член скользит во мне, дает возможность ощутить каждую выпуклую венку, его горячую стальную плоть. Она как фабричный станок, которому требуется выполнить норму, не намерена останавливаться, пока не достигнет кульминации.

Но внезапно мне становится холодно. Володя лишает меня себя, переводит дух. Я словно чего-то важного лишаюсь. Хочу протестовать, но не успеваю даже пикнуть. Уже прижата грудью к стеклу. Но не плотно. Ровно на столько, чтобы любимые, грубые пальцы спустили чашечки лифчика, тут же мягко смяв плоть. И вот я сама трусь задницей о влажную головку, которая раздвигает набухшие от трения половые губы. Мгновение, стон и вот член одним точным толчком заполняет меня до основания. Я кричу, запрокидывая голову, ощущая каждый миллиметр его каменной плоти. Мне кажется, что с каждой фрикцией влагалище распирает сильнее, а ощущения становится запредельными,

Меня и саму распирает от эмоций, от того, как мы двигаемся в унисон. От того, что его губы целуют мою шею, а волосы застилают глаза, обостряя остальные четыре чувства.

Обоняние. Ведь нос буквально заполняет запах наших разгоряченных тел.

Тактильное. Ведь нет ничего важнее, чем ощущать на себе его руки в момент столкновений тел.

Слух. Ведь я слышу, как тяжело Володя дышит, как ругается, проникая в меня особенно сильно.

И вкус. Я до сих пор на языке чувствую вкус его кожи, которую целовала.

Толчок! Сильнее! Еще, еще. Меня уносит, голова кружится от той скорости, на которую он вышел, и кажется, что мы несемся на самую высоту, все выше и выше, чтобы вместе шагнуть в эту пропасть экстаза.

— Во-ло-дя, я, кажется, господи, кажется….

Он все понимает правильно, толкает меня в нужном направлении, прикусывая кожу шеи, и сжимает пальцами соски.

— Давай, давай, малыш, — и сам стонет утробно, близок к финалу. — Кончай, кончай вместе со мной.

И стоит ему это сказать, как все тело натягивается струной, мышцы влагалища сжимаются, пытаясь выдавить из себя член, но он только сильнее в меня входит, глубже, чтобы до отказа заполнить матку своим семенем.

Я срываюсь в пропасть вместе с ним, слышу его глубокий, бархатный стон, созвучным с моим. Мы вместе падаем на колени, шумно и часто дыша.

Володя тихонько покидает мое лоно. Пару мгновений передыхает, целует меня в висок и несет в душевую, где сам моет меня, окончательно избавляя от белья. И то, как он гладит мое тело, вводит меня почти в транс.

В такие моменты не хочется думать о том, что может случиться или о том, что Володя уверен, что Павлов у него под колпаком. Я очень надеялась, что так и будет, а моя новая должность позволит мне с отчимом даже не пересекаться.

Ближе к ночи мы все-таки вернулись в мою квартиру. Тимур спал на диване. Я заставила Володю перенести его на кровать, и самому улечься рядом.

— А ты?

— Диван вполне удобный и раскладывается.

— Тогда я лягу с тобой.

— Нет, Вов. Давай не разрушать его иллюзий, — попросила я шепотом, коснулась пальцами его только что бритой щеки. Но он все равно умудрился поцеловать мою ладонь и шепнуть.

— Мне всегда тебя мало.

* * *

В выходные я вытолкнула парней играть в футбол в школьный двор, пока сама контролировала уборку в их квартире. Когда вечером в субботу они съехали к себе, я ощутила даже облегчение. Мне было с ними хорошо, но все-таки человеку нужно немного личного пространства. Тем более, что я наконец смогла с новым энтузиазмом взяться за проект. Перспективы, нарисованные Володей, прорвали трубку с вдохновением. Мне хотелось воплотить все, что я придумала.

Ночь я провела спокойно, а на утро я снова собралась заняться чертежами, но мне позвонили в дверь.

Я сначала даже испугалась, что это отчим пришел «мириться», но это был Вова.

— С Тимуром все нормально?

— Более чем. Вчера он нашел себе компанию и сегодня ушел с ними играть в футбол, — на лице Володи была такая заразительная улыбка, в руках мои любимые конфеты, что я поняла, что сегодня проект придется отложить. Пропустила Володю внутрь, прекрасно зная, что уже через пару минут окажусь на этом самом диване, распятая и возбужденная, наслаждаясь каждым мгновением в объятиях любимого.

Вечером мы вместе готовили ужин, который Володя должен был отнести к себе в квартиру. Но перед выходом он заупрямился.

— Знаешь, мне кажется, пора перестать уже вести себя как шпионы, заебало спать без тебя. Он немаленький, все поймет.

— Ну ты что! Он с тобой время хочет проводить, хочет отца, а не его подружку.

— Ты не подружка.

— И тем более не заикайся о слове на букву «Ж».

— Жопа? Он вроде…

— Жена! Не упоминай, что я стану твоей женой, невестой и вообще что-либо подобное, — вытолкала я его за дверь и выдохнула.

На следующий день все было, как обычно, кроме того, что передавала дела Марине, которая не без труда приняла новую должность, а сама знакомилась с новым коллективом в проектном отделе. И я была довольна и счастлива, пока очередная встреча Володи не затянулась, и он не попросил меня забрать Тимура. У того как раз должна была закончиться продленка.

— Стой, он не пойдет со мной. Ты специально? Хочешь, чтобы он поскорее ко мне привык, а я тебе уже говорила…

— Полина, прекрати тараторить, я реально не успеваю. Я возмещу за все твои душевные страдания.

— Будешь мыть полы у меня дома?

— Полы? Я надеялся на что-то более интимное.

— Поверь, мыть полы любимой девушке очень интимно. Ладно, схожу. Но если что, завещаю тебе своего кота.

— Очень смешно. Ничего он тебе не сделает.

— Я знаю, просто не хочу, чтобы ты нас насильно сталкивал лбами.

— Мне позвонить маме?

— Ну, что, я уже поворчать не могу. Иду, я иду.

— Это всего только один ребенок, подумай о том, как ты будешь справляться с двумя или тремя, — смеется он, отключаясь, а мне вот почему-то становится очень не смешно.