Глава 20. Лена

Он торопится, словно я сейчас убегу, словно не готовилась к этому мгновению весь день, словно не одевалась только для одного мужчины, которому я давным-давно отдала свое сердце, а сейчас отдам свою невинность. Только ему и никому больше.

Он ловко стягивает платье с моего дрожащего тела, пока я стягиваю с него домашнюю футболку, с ума сходя от мышц на плечах и спине.

– Симпатичная штучка, но как ее снять, – шепчет Кирилл, проводя руками по талии вдоль белого кружевного боди. Его губы везде, его губы не дают мне даже шепнуть, что все просто. Пока он ласкает губами соски через уже влажную ткань, я еле выговариваю.

– Там кнопочка, в самом низу.

Кирилл рукой сползает мне между ног, гладит, шлепает до легкого гортанного вскрика. Уже этого было бы достаточно, чтобы привести меня в экстаз. Но, помимо этого, твердые губы творят волшебство с грудью. Вынуждают все нервные окончания буквально кричать от восторга. От томительного желания. Я выгибаюсь в его руках, полностью готовая на все, что он захочет. Ведь каждое его желание сейчас зеркалит мое. Каждое его требование для меня самое важное. Он несколько раз проводит по ноющей киске, забирается под ткань, скользит по влажным лепесткам, пока вдруг не щёлкает кнопками.

Он даже отрывается от моей груди, чтобы посмотреть мне в глаза, чтобы заставить умирать от предвкушения. Его пальцы теперь не стесняясь скользят по влаге, раскатывая ее по половым губам, иногда кончиками забираясь в самую суть, обводя дырочку по кругу.

Он быстро и жадно целует меня, продолжая обводить узкое отверстие, пока не задевает клитор, вынуждая меня дернуться от неожиданности и остроты ощущений.

– Кирилл, – выгибаюсь я в его руках, а он все чаще трет эпицентр удовольствия, смотрит на меня, целует меня и трет все чаще, усиливая давление, словно сапер, ожидающий взрыва, словно дирижер, управляющий моим телом, как послушным оркестром. И мелодия моего финального стона звучит как никогда чисто и искреннее, стоит ему усилить давление и увеличить скорость. Я взрываюсь, смотря в потолок и не видя почти ничего от ярких пятен, пока вдруг между ног не начинает ужасно жечь, сменяя удовольствие страданием. Я тут же смотрю вниз, туда, где два тела соединились твёрдым, увитым набухшими венами членом.

– Кирилл, я сейчас глупость скажу, но он слишком большой, – выговариваю, а сама в мышцы на его груди упираюсь. Но это как в стену бетонную, сейчас его ничего не сдвинет. Он выглядит помешанным. А на мой комментарий ничего не отвечает, тоже смотря на то, как его агрегат пытается меня растянуть. Просто часть внутри, часть снаружи, а мы замерли и смотрим на это. И чем дольше, тем легче становится, потому что возбуждение от этого начинает заполнять меня разгорающимся огнем. Но боль возвращается, стоит ему продвинуться чуть дальше, и я впиваюсь ногтями в его тугие плечи, шумно дышу.

– Кирилл, – последняя попытка не знаю чего… Как вдруг меня пронзает болью с ног до головы. Кирилл ворвался внутрь, как состав поезда, и его бы не остановил даже стоп-кран. Он полностью лег на меня, рыча где-то в области шеи, сжимая талию. А я пытаюсь как-то пошевелиться, как-то уменьшить дискомфорт.

– Лена, малыш, не дергайся, я сейчас чувствую себя зверем, который держит в зубах добычу, и еле сдерживаюсь, чтобы не начать рвать ее на части.

Метафора такая, что хочется сбежать, но я застываю, закусив губу, чувствуя слезы по щекам.

Он поднимается, скользя во мне членом так, что кажется, я чувствую каждый сантиметр его плоти, каждую венку, что царапает внутренности. Стоит мне только вздохнуть, что член вышел полностью, как он снова внутри, растягивает меня, несмотря на боль. Несколько раз он целиком выходил и вторгался снова, пока не остался внутри, сменив амплитуду на маленькую, совершая короткие резкие выпады.

Я плачу, а он слезы мои целует, по губам соленым скользит.

– Сейчас, сейчас, малыш, – его хрип в губы. Скорость толчков становится выше, бедра работают все чаще, а руки, сжимающие меня, все грубее. Он кончает, спустя еще минуту, сильно сжав мою талию и впившись губами в шею, втягивая кожу и оставляя на мне свой след.

Он все еще внутри, а я вдруг вспоминаю, как делаются дети, и начинаю с криком его отталкивать.

– Что? – вскакивает он, а я смотрю на его чуть обмякший член и вижу, что он полностью красный. И выглядит это настолько презабавно, что я смеюсь. Забыв о боли между ног. – Ха-ха. Это презерватив. Схватил первый попавшийся.

Он стягивает его под моим ошеломленным взглядом и идет в ванную, шумит водой, но тут же возвращается, усаживаясь у моих ног. Я даже не поняла, что он был в защите. И почему я сама об этом не подумала?

– Эй? – дергаюсь я от холода между ног. В его руках губка, и он ноги мои раздвигает. – Зачем. Я могу душ и принять.

– Сегодня я твой душ, – удерживает он мою ногу и начинает вытирать болезненно ноющую промежность.

– Это приятнее, чем секс, – говорю вслух. Наверное, я просто ожидала с ним чего-то космического, хотя и догадывалась, что будет больно. С другой стороны, рядом с ним даже боль не кажется трагедией. Ведь теперь мы вместе.

Кирилл смеется и ложится рядом, выкидывая губку. Его пальцы на моей груди снова рождают новые импульсы возбуждения.

– Сейчас я могу честно сказать, что не делал ничего приятнее, чем занимался сексом с тобой.

– Правда?

– О да, и я очень хочу повторить, – накрывает он мое тело, целуя шею. И как его сдвинуть то?

– Стой! Давай не сегодня, – а лучше никогда. – А может, ну его, этот секс.

– Тебе тоже понравится, ты будешь умолять меня тебя трахнуть.

– Какие-то сказки, – фыркаю я, а Кирилл вдруг ноги мои в шпагат растягивает, сползает, ложится между ног. – Хотя если ты будешь делать это, то я, пожалуй, готова терпеть боль.

– Ты неподражаема, – шепчет он со смешком. – Не переживай. Больно было только первый раз.