Глава 21. Кирилл

Тело все еще вибрирует. Поясница ноет, а член, словно солдат, снова хочет отправиться в бой. И я каким-то магическим усилием воли не проникаю снова в эту сладкую киску, а просто слизываю ее нежный вкус, успокаивая боли, о которых малышка ноет. Но в какой-то момент ее разговоры превращаются в стоны, в какой-то момент и у меня срывает башню. Я понимаю, что больше не стоит мучать сегодня Лену, но она так страстно выгибается. Так гладит меня, так томно произносит имя, что я спешу натянуть новую резинку и нависнуть сверху, чтобы еще раз использовать ее чувства ко мне.

– Малыш, впусти меня, мне очень надо, – шепчу тихонько, целуя нежные, пересохшие от стонов губы. Она головой мотает, ноги пытается сдвинуть, но мне так нужно в нее, мне так хочется снова ощутить ее тугое влагалище, что я почти умоляю. – Пожалуйста, сладкая. Мне очень-очень нужно.

Она сдается, ослабляет мышцы, давая мне ноги свои на пояс закинуть, провести головкой пару раз вдоль щелки, раздвигая влажные от слюны и ее соков складки.

Она шумно выдыхает, когда я толкаюсь вглубь, с трудом, но двигаясь, пока полностью не погружаюсь в нечто тугое и горячее. Пульсирующие стенки влагалища ощущаются даже сквозь тонкую преграду. Лена хнычет, но я тут же ловлю ртом ее тугой сосок, начинаю перекатывать на языке, мягко скользя внутри, не делая резких движений. Перехожу на другой сосок, а она ноги вокруг моей талии чуть крепче сжимает, тело напрягает, когда чуть амплитуду уменьшаю, совершая короткие, резкие рывки внутрь.

– Кирилл, – удивленно вскрикивает Лена, а я пугаюсь. Неужели так больно?

– Больно? Малыш?

– Нет, то есть пока непонятно, но уже нет ощущения, что меня режут.

Я смеюсь ей в грудь, руками сжимая оба полушария, и перекатываюсь на спину, давая моей девочке быть сверху, прижимая ее к себе.

– О, так лучше.

– Точно? – шепчу, снова касаясь языком соска, а затем скользя по шее к губам. Врезаюсь в них и затеваю игру языков. Она стонет мне в рот, пока я активно работаю бедрами, с каждой минутой все чаще. Пока в какой-то момент просто не провожу по гитарному изгибу спины вниз, не сжимаю зад и не вбиваюсь в тугое, все более влажное лоно.

– Кирилл, – шепчет она меж поцелуев, а я с трудом, сквозь зубы, но отвечаю:

– Не болтай, не думай, чувствуй, – продолжаю толкаться и толкаться, вбиваться до самого конца, работая точечно и ювелирно. Она уже не говорит, в голос стонет, дрожа всем телом, а я и сам на грани, но резко переворачиваю ее на спину, завожу ноги себе на плечи, пальцами находя твердый набухший бугорок, и нажимаю на него, легонько потирая. Она тут же дергается, гортанно вскрикивает, выгибается всем телом, пытаясь мышцами тугого влагалища выдавить меня, но я сильнее нажимаю, толкаясь в самую глубь, чувствуя, как меня ломает от удовольствия, оттого, каким плотным кольцом меня сжимает малышка.

– Кирилл, бог мой, Кирилл! – кричит она, царапая мне спину, дрожа и извиваясь всем телом, пока импульсы оргазма, который и меня застал врасплох, ее не отпускают. Я же совершаю еще несколько сильных толчков внутри нее, спуская сперму в резинку и тут же вытаскивая член.

Иду быстро в ванную, чтобы выкинуть презерватив и смываю остатки. Поднимаю глаза к зеркалу и замечаю, что улыбаюсь, как идиот. Сначала даже хмурюсь: когда вообще за мной такое водилось? Но улыбка сама лезет на лицо. Наверное, потому что уже давно я не чувствовал себя после секса настолько хорошо. У меня не возникло желания помыться или выгнать девушку из постели, остаться одному или пойти работать. Единственное желание – это пойти к малышке и увидеть любовь в ее глазах, если честно, к такому чертовски быстро привыкаешь.

Вернулся к кровати и заметил, что Лена все также лежит на спине, а тело ее дёргается от остаточных импульсов. Глаза закрыты, руки раскинуты. Я осматриваю это юное стройное тело, которое теперь в полной мере принадлежит мне, и не могу не улыбаться. Пожалуй, если секс всегда будет таким, а она всегда будет послушной и честной, то эти типа «отношения» можно затянуть и на подольше.

Я дышу на влажную кожу шеи, на которой видны несколько капелек пота. Смотрятся просто божественно.

– Пить хочешь?

– Очень, – открывает она глаза и смотрит так, словно я сейчас добыл для нее огонь, и теперь пищу, которую она столько лет ела сырой, можно готовить. – Кирилл, это и правда сказка.

Она тянет руки, обнимает меня, целует.

– Не перехвали, малыш.

– Ни в коем случае. А когда мы повторим?

– Ох, дай старику отдохнуть, – смеюсь я, но кажется, сил у меня достаточно, чтобы рассказать ей сказку снова, потому что член уже вздыблен и стрелой устремляется к самому сокровенному. – Впрочем, можно и повторить.

Только поднимаю ее на себя и в душ несу.

Ставлю в кабину и настраиваю воду, а потом смотрю на лейку в своих руках, на нетерпеливо топчущуюся Лену.

– Открой рот.

Она послушно открывает, и я заливаю ей чуть влаги на язык. Она глотает и смеется, а потом отбивает у меня душ и брызгается. Водные игры быстро заканчиваются, стоит малышке случайно оказаться ко мне спиной. Я толкаю ее к стене и на поясницу нажимаю, вынуждая встать так, чтобы мог видеть ее идеальной формы попку. Провожу пальцами вдоль от тугого колечка до чуть распухших половых губ и снова к колечку. Это, конечно, не сегодня, но когда-нибудь я попробую ее и здесь.