Глава 22. Лена

Неделю спустя

Я живу в натуральной сказке. Рядом со мной любимый мужчина. Каждую ночь он любит меня как в первый раз. А каждое утро отвозит в вуз. Где, кстати, у меня тоже все отлично. На фоне счастья у меня все лучше и лучше получается танцевать, я прыгаю все выше, я кручусь все сильнее и получаю много заслуженных комплиментов от руководителя труппы и успеваю общаться с девчонками. Каждый вечер тороплюсь к Кириллу, который сходит по мне с ума. Он может не показывать этого, но стоит покончить с ужином, с делами, выгулять Йорика, как он тут же берет меня в охапку и под визги несет в спальню. Одежда радостно летит в стороны, а я еще более радостно раздвигаю ноги, каждый раз получая полный спектр удовольствия. Снова и снова принимаю все, что он хочет мне дать. Грубость, нежность, а порой игру в насилие, когда он рвет на мне трусы и проникает через отверстие в них. С ним мне нравится все. Вот уже и вещи, которые казались мне неприличными, неправильными и пошлыми, становятся почти необходимостью. А как еще объяснить, что стоит нам пойти в душ, как я встаю на колени, чтобы языком проверить, как хорошо его помыла. И обязательно наблюдаю, как он попадает под мою женскую власть именно в эти минуты. А в остальное время спокойно принимаю то, как он командует мною. И делает это так, словно мы вместе уже несколько лет, а не неделю.

Но, что интересно, за эту неделю Игорь тоже писал. «Доброе утро», «как дела», не более того. А я не блокирую. Стимулирую в Кирилле режим Отелло.

– Кто это? – спрашивает, пока мы едем домой из универа.

Сегодня у Игоря день рождения, и он попросил его поздравить. Ну а мне несложно.

– Игорь. Пишу поздравлялку. У него день рождение.

– Ясно, – сводит он челюсти, но молчит какое-то время. Я отправляю сообщение, а мне тут же прилетают в ответ благодарности, сердечки и предложение прийти на вечеринку в клуб, где проходит праздник. – Еще не закончили?

– Да уже все. Только отвечу, что не смогу на вечеринку к нему прийти.

– Вечеринку, говоришь? Погоди. Скажи, что придешь.

– Почему? Домой не едем?

– Нет, съездим к этому придурку на вечеринку, пообщаемся, чтобы прекратил тебе написывать, раз ты отказываешься его телефон блокировать.

– Ну что за детский сад, Кирюш. Ну я же просто отвечаю «спасибо», – знаю, как его это бесит. А мне очень нравится его бесить. – Зачем кому-то что-то доказывать.

– Детский сад – это то, что ты еще не прекратила дразнить меня своим Игорешей. Я уже с тобой, но тебе все равно нужно лишний раз потешить свое эго, что у тебя есть варианты!

– Какая ерунда! Какие варианты? Я же тебя люблю!

– Тогда блокируй этого хрена!

– Ты что, не доверяешь мне?

– О каком доверии может вообще идти речь спустя неделю отношений! Или блокируй, или мы едем к нему в гости. Я тебя трахну при нем, чтобы у него отпало все желание тебе написывать и ждать, когда твоя пизда освободится.

Он резко тормозит на светофоре, а я чувствую, как задыхаюсь. От силы обиды, от боли за ужасные слова. Не выдерживаю напряжения и выхожу прямо на светофоре со словами:

– Тут недалеко, я пройдусь.

– Лена! – орет он мне вслед, но я дверью хлопаю. Перепрыгиваю через заборчик и в сторону какой-то заправки иду, задыхаюсь от кома в груди. Козел, словно я не сообщение писала, а задницей крутила перед чужим парнем.

Уже через пару мгновений меня дергают. Кирилл разворачивает к себе. Я врезаюсь в него, хочу оттолкнуть, но он руками меня обнимает. Сжимает, держит, в губы сжатые рычит:

– Погорячился я, не ной. Да прекрати рыпаться!

– А ты прекрати вести себя, как мой папочка! Во всем!

– Я тебе что-то запрещаю?

– Общаться с другими?

– Ну знаешь, будь это реальное дружеское общение, я бы и слова не сказал, а тут провокация. Очень, очень глупя провокация, малыш. Но она не нужна, Лен, я же с тобой. Я хочу тебя все время так, что башню сносит, – врезается он в мой живот приличной твердостью, словно в доказательство. – На хрена нам эти игры? Давай я тоже телкам отвечать буду, как тебе такая игра?

Ну уж не-ет!

– Ну, может, ты и прав, – чувствую, как тело немеет, как желание захватывает, а обида отступает. – Наверное, это глупо было.

– Конечно глупо, малыш. Моя ты глупышка, – шепчет он мне в висок, а я для поцелуя губы подставляю, но он только виска касается. – Погнали домой. А то нам скоро сигналить начнут и требовать продолжения.

Я смеюсь ему в грудь и иду к машине, которая стоит на обочине на аварийке.

Из неё я пишу Игорю сообщение, что не смогу прийти к нему на день рождения и тем более общаться, потому что мой парень против. На следующем светофоре отправляю и показываю экран Кириллу, и он довольно хмыкает. Я тут же убираю номер Игоря в черный список и удаляю контакт, зная, что все это время Кирилл внимательно за мной наблюдает. Проверяет… А затем чувствую его руку в своих волосах и тут же приятную щекотку внутри живота. Кирилл массирует мне затылок, а я кусаю губу, сжимая бедра, между которых уже цунами намечается. С ним всегда так. Одно касание, и я уже на взводе. И я рада, что у нас это взаимно.

– Умница моя, – слышу шепот, сама тянусь к его щеке, целую. Лёгкая небритость его красивой челюсти только сильнее возбуждает. Но обычно он ругается, если я лезу к нему за рулем, когда дразню пальчиками.

Но сегодня, похоже, он в другом настроении. Или ссора так подействовала, потому что он тянет меня все ниже, мимо губ, к вздыбленной ширинке.

Я даже не пытаюсь противиться, его член как особое лакомство и возможность сделать Кирилла почти ручным.

Я расстёгиваю ширинку, достаю свой леденец из боксеров, каждый раз удивляясь его величине и тому, как он в меня помещается. Мягко касаюсь языком самого кончика, слизнув прозрачную капельку. Меня так заводит это, что я еложу задницей по сидению, а потом и вовсе встаю на колени.

И будь на машине не тонированные стекла, то каждый бы увидел мой торчащий в окне зад, по которому Кирилл несколько раз шлепает.

Но бояться мне нечего, так что я просто обхватываю губами всю головку, чуть сдавливая основание, провожу по стволу вниз-вверх несколько раз, втянув щеки и слыша гортанный рык где-то сверху.

– Блядь, малыш, как же охуенно чувствовать твой ротик.

Он чуть сдавливает волосы на затылке, нажимая, управляя амплитудой, с которой я продолжаю двигать головой, втягивая член все сильнее, чувствуя, как головка касается неба, как рвется в самое горло.

Он учит меня, а я пользуюсь этим и люблю доводить его до крайней точки, потому что потом он совершенно дикий, целует так, словно сожрать хочет. Но сегодня что-то меняется.

Кирилл не дает мне отдышаться, в какой-то момент нажимает сильно, вынуждая заглотить до самого горла, несколько раз толкнувшись бедрами так, что член болезненно проскальзывает все глубже.

Я дергаюсь, пытаюсь высвободиться, лью слезы, но он даже не пытается мне помочь, толкается снова и снова, практически совершая надо ртом насилие, словно доказывая, что-то, пока в горло не стреляет горячая струя, и чтобы не захлебнуться, я принимаюсь ее глотать.

Кирилл отпускает меня. Я откашливаюсь, смотрю на довольного Кирилла зло. Достаю из бардачка салфетки, чтобы протереть рот и стереть растекшуюся тушь…

– Это было грубо!

– Ну минет вообще дело не очень нежное, не дуйся, малыш. Не удержался.

– Не удержался он. Вот возьму и отлучу тебя от своего тела, посмотрим, как ты запоешь.

Он усмехается, снова коленку гладит, а я тут же по руке его бью. Иногда он просто невозможен. Почему он считает, что может поступать со мной, как ему вздумается?

– Малыш, угомонись, а. Все возмещу, как доедем, – сжимает он мое колено, а я пытаюсь обижаться, но у меня не выходит: он всегда говорит именно то, что я хочу услышать.

– Ничего мне не надо. И спать сегодня я буду у себя.

Он пожимает плечами, молчит, и очень долго мы едем по пробкам, не сказав друг другу ни слова. Но в какой-то момент я замечаю, что едем мы не к дому.

– Где мы?

– Магазин танцевальный. Тебе вроде нужны были новые наколенники и пуанты, твои совсем стерлись.

Я вздыхаю, чувствуя, как меня от благодарности распирает.

Я ведь даже не говорила, лишь упомянула об этом в разговоре с Ниной.

– Кирилл!! Я последнее время не могу до Майи дозвониться, а у меня деньги на карте закончились, представляешь! – кричу я, а он только хмурится.

– Давай в следующий раз, если у тебя заканчиваются деньги, ты просто придёшь и скажешь об этом.

– Точно? – шепчу я, обнимая его за шею, тянусь к губам, и он преспокойно меня целует.

– Точнее некуда, пошли, глупышка.