Глава 16.

Лера

Телефон разрывается от звонка Миронова, но я сбрасываю. И снова сбрасываю. Забегаю в садик и без бахил сразу на второй этаж. Открываю дверь в группу, где перед моим сыном уже сидит медик, а сам он улыбается беззубой улыбкой.

— Мам, привет.

Я не бью сына, у меня, наверное, и рука не поднимется. Мне проще лишить его сладкого или мультиков. Но господи, как он достал меня. Сколько можно драться?

— И что на этот раз? Не поделили машинку?

— Петя сказал, что я лошара, раз у меня нет папы!

— Вы извините, — разводит руками воспитательница, а я отмахиваюсь.

— Ничего, это ожидаемо. Давно нужно было его в секцию отвести. Спасибо, сегодня я, наверное, заберу его.

— С другим мальчиком психолог проведет беседу.

— Да, да, — тороплю Андрея, чтобы одевался

— Зато зуб вырывать не надо, — радуется сын, а я вздыхаю. Все равно нужно заглянуть в стоматологию. Неизвестно что с зубом и крови слишком много.

На телефон поступает новый звонок, и я беру, пока сын одевается.

— Да, Олег? Я убежала, у меня тут ЧП. Ты уже приехал?

Мне все нужно было забрать заявление на Пичугина, но я ходить в отделение я не хотела. Была опасность встретить Алексея, так что Миронов обещался прийти ко мне домой, чтобы я написала отказ.

-У меня тоже ЧП. Краской облили, представляешь?

— Специально?

— Да нет конечно, просто костюм дорогой, а если жена узнает, что я надевал его…

— Не поняла. Какой костюм? Рабочий?

— Да не… Я. – он явно мнется. – Я в общем хотел… Ну при параде там.

— Ты же заявление привез, зачем костюм….

— Ну Лера! Ну я думал, что ты меня так к себе зазываешь, раз в отделение идти не хочешь. Предлог…

— Серьезно? — вот попала. – Ты ошибся. Я просто не хотела появляться в отделении.

— А что мне делать с костюмом? Краска не отстирывается же?

— Привези вечером костюм, помогу тебе, раз ввела в заблуждение… И Олег… Ладно, вечером поговорим, — отключаюсь, а сама сужаю глаза, смотря на Андрея. Он же наоборот кажется даже раз, что все так вышло. Он все боялся, что зуб придется вырывать.

Через минут пять мы наконец покидаем садик и едем к стоматологу. Он вроде меня успокаивает, что зуб уже шатался и ничего критического не произошло. Я же думаю, чем занять сына, чтобы он не носился по садику как угорелый и не провоцировал мальчишек, которые потом наступают ему на болезненные точки. Когда я его рожала меньше всего я размышляла о том, что столкнусь с такой проблемой, как отсутствие отца. Может быть потому что не думала, что так долго буду одна.

Приезжая к дому, я замечаю джип Костина. Сердце пропускает удар. В груди растет волнение. С ним на самом деле все понятно. Тогда он ушел и больше не проявлял ко мне внимания. Либо он вспомнил, кто я, либо просто решил не связываться. Да и зачем ему я, такая замороченная с прицепом, когда есть молодая и красивая Инна.

А ведь порой, на неделе, пусть и мельком, но у меня возникали мысли все рассказать Костину. Я бы не требовала алиментов, но возможно Андрей бы стал меньше переживать, если бы у него появился папа, пусть и не живущий вместе с нами. Но каждый вечер, работая и ожидая дверного звонка я все больше и больше понимаю, что затея это глупая. Такой как Костин не будет брать на себя ответственность, скорее всего он от нее сбежит, а по ходу еще и потопчется по психике Андрея. Не надо…

Мы сначала ждем лифт, но похоже он опять шалит. Так что поднимаемся на свой этаж пешком, в очередной раз понимая, что нас до самого вечера ждет симфония строительных звуков. Тут же замечаю брызги краски по стенам, словно кто – то лил ее сверху.

Не могу не улыбнуться, когда представляю облитого краской Миронова. А он так надеялся на секс…

— Мам, а что тут случилось? Кто – то краску пролил? – он уже собирается потрогать стену, но я отдергиваю его руку.

— Не трогай, потом не отмоем. Наверное, ремонт соседской квартиры перешел на коридор, — пожимаю плечами, наконец добираясь до нужного этажа. Андрей как обычно проявляет любопытство к ремонту, а на деле ждет Алексея. За последнюю неделю он частенько спрашивал, когда он к нам придет в гости. Так достал меня, что пришлось наорать и крикнуть «Никогда. И папой он твоим не станет никогда» Я конечно потом себя сильно корила, но главное, что донесла мысль.

Хорошо еще, что он машину его не знает.

— Дядя Леша! – орет Андрей, а я чертыхаюсь. Тороплюсь открыть двери, под звук дрели, ставший уже моим ночным кошмаром.

-Здорово, бандит. А что с лицом? Привет, Лера.

— Добрый день, — киваю, открывая двери. – Андрей, пойдем, нам заниматься надо.

— Я подрался! И у меня выбили зуб, — говорит гордо сын, а я ногой постукиваю.

— Андрей. Дяде Леше это все неинтересно. Пойдем уже.

— Конечно интересно. Что еще интересного произошло?

— Мама купила затычки для ушей, чтобы мы могли нормально спать. А еще она отведет меня в секцию.

— Андрей! Дядя Леша торопится, — наконец оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Костина. Его трудно описать одним словом. Но он словно понимает, почему я так спешу скрыться в своей норке, а сам держит Андрея на руках и вообще никуда не торопится. Специально меня дразнит, на эмоции выводит. Словно мало мне их рядом с ним. Словно не понимает, как сильно мне хочется взять что – то тяжелое и постучать по его пустой башке, чтобы вспомнил! Вспомнил!

— Ремонт кстати сегодня заканчивают.

— Это очень хорошая новость для всего подъезда, — дежурно улыбаюсь. – Андрей!

— Да иду! – ворчит сын, спрыгивает с рук и машет. Потом только заходит в квартиру, я не прощаясь за ним. Уже в прихожей замечаю конверт на тумбочке. Хватаю его и за дверь.

— Андрей. Раздевайся и мой руки, я сейчас. Алексей! – он стоит на том же месте, заправив руки в карманы, смотрит прямо. Теперь переводит взгляд на меня. Так тяжело не думать, что одну единственную ночь у меня была возможность трогать это рельефное тело, касаться его так как хочется мне, делать вещи, никогда мне недоступные из-за граней той самой морали, что тормозит большинство женщин в их желаниях. – Это вам.

Он хмурится, смотря на конверт. Берет его, заглядывает.

— Я вроде никаких услуг вам не оказывал.

— А дверь. Это разве не услуга.

— Выбил одну вставил другую. Заберите.

— Нет. Я не хочу быть кому — то должной, — понимаю, что несу и хочу уже сбежать, когда в руку клещами вцепляются его пальцы. Горячие, жесткие, именно такие какими их помню, именно такие, что доводили меня до исступления.

— Вы слишком нуждаетесь в деньгах, чтобы раскидываться такими суммами.

— Я никому не хочу быть должной. Отпустите, — прошу уже тихо, но он словно не слышит, лишь притягивает меня к себе ближе, прижимаясь сзади. Так интимно и неправильно, что кожу начинает жечь в тех местах, что он касается, в тех местах, которые он греет своим дыханием.

— Есть другие способы сказать спасибо… — другая его ладонь уже на талии, а я не двигаюсь, боясь спугнуть это ощущение полного забвения, когда единственное желание принадлежать мужчине. Я уже думала, что больше никогда его не испытаю. И вот, оно здесь, трепыхается в груди, как птичка, рвется наружу тяжелым прерывистым дыханием.

— Ртом? – предполагаю я, нарушая затянувшееся молчание.

— Для начала можно и ртом, а потом… — сдвигает он руку чуть выше, почти касаясь груди, почти разрушая кокон контроля…

- Мам! – зовет Андрей, а я дергаюсь. Господи, докатилась!

— Мне нужно идти, возьмите деньги, — забегаю за дверь, закрывая ее сразу на два замка. Словно это поможет. Словно это поможет не думать о том, какие чувства и эмоции вызывает во мне этот мужчина. Какие желания. Неправильные, порочные, такие живые…