Глава 10

Гуляем с Ильей по торговому центру. Ем сладкую вату.

Он, как и папа, думает, что девочки такое любят. Мне в один момент показалось, что я и так с папой, легко, свободно, музыка играет, все вокруг довольные, с покупками, всё вокруг красивое, стильные вывески, витрины, вкусно пахнет хорошим кофе и свежими булочками. И шоколадом. И цветами.

И канализацией.

Перед туалетами заграждение с табличкой: закрыто по техническим причинам.

- Пойдем на другой этаж, - говорит Илья.

Он хочет купить маме подарок. Якобы на свадьбу ничего не дарил - не отмечали. И якобы нужна моя помощь.

Якобы - явный предлог.

Ибо мы идем, и рефреном слышу только “Серега”. И дальше на все лады.

В ювелирке покупаем золотой браслет плетения “Каприз”.

- Серега в школе учился-то хорошо. Но с поведением проблемы были. Класса с восьмого мне учителя начали плешь проедать. Сын ваш с девчонками по углам зажимается. Повлияйте. У нас тут все таки не дискотека.

В парфюмерном покупаем большой флакон “Поэм” от Ланком.

- Чем дальше, тем хуже. К одиннадцатому классу совсем взрослым себя считал. Ночевать не приходил, с друзьями вечно, девушки одна за другой менялись. Там у нас на старой квартире весь асфальт перед подъездом признаниями исписан.

В посудном фарфоровый набор с золочением “Кофейный дуэт”.

- А ближе к весне перестал его узнавать. Совсем другим стал.

В книжном новое издание “Гинесс, мировые рекорды”.

- Шататься по барам всяким бросил. Девицы не показываются. Из школы ни одной жалобы.

В сувенирном большое 3D-панно “сотка долларов”.

- Серега же в юриспруденцию хотел идти. А потом вдруг его ни с того, ни с сего понесло в психологию. В университет ваш.

А меня несет в туалет. Снова.

Стоп, Илья, моя фантазия на исходе. Уже не знаю, что покупать.

В магазинах у него хотя бы рот захлапывается. Как только выходим, начинается шарманка. Он на меня смотрит странно. Будто знает что-то. Может, у меня паранойя? Или он нас сегодня у моей комнаты видел. Я же громко закричала на его сынульку.

Ну, когда обниманцы.

Танцуют вокруг испанцы.

Иначе, чего он. Все какими-то намеками.

Сижу на тумбе возле раковины, смотрю как вода бежит, и разговариваю с Викой по телефону.

- Только из тату-салона, еду домой - хвастается подруга. - Такой классный мастер. Но пока не доделаю и не заживет, не покажу. И, кстати, я собираюсь в кино. С Сережей.

Опять Сережа Вездесущий. Большой Брат.

- Он хочет на ужастик. А я…

- Стой, в кино? - перебиваю. Меня он тогда тоже звал в кино. Теперь Вику. Ему плевать с кем идти, лишь бы сходить? Так один бы шел. Зачем сразу с Викой. - Вик, не ходи.

- Почему? - удивляется она.

А, правда, почему?

- Ты ужасы не любишь.

- Наоборот, хорошо, - хихикает Вика. - Можно спрятаться от страха на широкой мужской груди. Не знаешь что ли все эти уловки?

- Он тебе нравится? Ну, по-настоящему прям? Очень?

- Не мне одной, поэтому некогда клювом щелкать, - ее тон меняется на недовольный. - Помнишь же… А, тебя не было вчера, ты дрыхла. Короче, староста эта наша. Ирка-Дырка. Подкатить к нему собирается. Пусть рискнет.

- Она сама тебе сказала? - выключаю воду и спрыгиваю на пол.

- Нет, я подслушала. На паре они на него пялились, обсуждали. Со Златой. Такая блондинка крашеная.

- С пирсингом в носу?

- Да-да. Лужами расплылись там.

И Илья тоже весь последний час про табуны, стаи, тучи девиц сабж мне посылает.

Посмотрите, нарасхват прямо.

Ценность великая. Сокровище нации. Рудник золотой. Скважина нефтяная.

У меня пальцы веером, я самоуверенный, за мной шлейф из девушек, но пусто в моей душе.

Там нет ни черта вообще.

Я петух в борще.

Павлин в плаще.

Выхожу из туалета.

- Олеся, ты случайно не отравилась? - озабоченно спрашивает Илья.

- Борщом из петуха, - забираю у него сладкую вату.

- Петух нехороший попался? - усмехается он.

- Угу. И куриц много собралось. Скоро перья друг другу повыдирают.

- Вон оно как, - Илья качает головой. Подмигивает. - Пусть дерутся. А ты будь выше. Будь цыпленком.

Фыркаю.

Такое чувство, что он понимает о чем я.

Лазием по магазинам, и мне под конец это уже нравится. Заходим даже в “Дочки-сыночки” и зачем-то глазеем на детские товары. Прикольные, конечно, игрушки эти все, куклы, конструкторы.

Но, надеюсь, тут все же не намек на пополнение.

Из комплекса удается выйти только спустя вазу расцветки маренго, статуэтку-рыбку, настольные часы в виде совы из “Винни-Пуха” и элегантный кожаный ежедневник.

Без понятия, куда маме все это девать.

На нас напал шопоголизм.

Сама не заметила, когда перешла с ним на ты. Спохватилась, но ладно уж, к чему церемонии.

Сыночку же его можно маму Аленчиком называть.

Лесенка и Аленчик. Дискриминация налицо.

Дома мама, как дитя, набрасывается на подарки.

Иду в свою комнату. Стягиваю через голову платье, открываю шкаф. И недоуменно смотрю на пустые полки.

- Мам! - высовываюсь в коридор. - Ты на острова весь мой гардероб решила прихватить?

Она не отвечает, и я, натянув платье обратно, иду в зал.

По телевизору крутят какой-то мультик. Мама с Ильей сидят на полу возле кожаного дивана цвета топленого молока, на диване свалены наши покупки. Илья застегивает браслет на ее запястье, она без остановок ахает.

- Мам, - прерываю идиллию. - У нас большая стирка?

- А? - смотрит сквозь меня.

- Вещи мои где?

- Так Антон забрал, - докладывает. - Ты хорошо подумала? Встречаться и жить вместе не одно и тоже. И мне ничего не сказала опять. Поговорить-то с тобой хоть можно, или все, самостоятельная?

Ничего не отвечаю.

Обуваю в прихожей серебристые лоферы, набрасываю черную косуху. Звоню Антону.

Звоню ему все дорогу до его дома, пока еду в такси. Захожу в подъезд вместе с каким-то мальчиком и пекинесом, который гавкает на меня.

Звоню в дверь.

Антон открывает почти сразу. Судя по спортивной сумке на плече, как раз собирался уходить.

- А, любимая, - он пропускает меня в дом.

- Ты соображаешь, что делаешь?

- А что?

- А то, - иду в комнату. Замечаю открытые дорожные чемоданы, Антон уже начал их разбирать. Сгребаю с кровати свою одежду, швыряю обратно. - Ты мне сам сказал. Проще найти новые отношения. Иди, ищи.

- Я просто хотел с тобой побыть. А ты домой хотела.

- Антош, какая разница? - пытаюсь придавить красную пластиковую крышку, но из-за сваленных горой вещей она не закрывается. - Все равно, если любят, такое никогда не скажут. Просто ты меня не любишь, и все.

- Мне в тренажерный надо, - Антон смотрит на часы. - Дождись меня. Вернусь и все обсудим.

- Нечего обсуждать.

- Не дождешься, значит?

- Нет.

- Как хочешь.

Он выходит из комнаты.

Обиженка. Да пусть. Сколько еще терпеть его закидоны. Чувствую, что я права.

Упираюсь коленями в крышку и с трудом, по сантиметру, тяну молнию. Забираю чемоданы и качу к двери. Кручу замки.

Сюрприз.

Дверь не открывается.

Никак.

Он ушел из дома и запер меня.

Е, е, е. Это Олеся и я в тюрьме. Я набью себе купола на спине. Буду ждать передачек извне. Я выйду, ты встречай меня по весне. А пока сей рэп звучит по эфэм-волне.

Моя песенка спета.

Бессмысленно дергаю ручку. Плюхаюсь на чемодан. Набираю Антону. Он меня, разумеется, игнорит.

Пип-пип - звук входящего сообщения. На экране фотка из полутьмы кинозала и Викина приписка ” Мы уже здесь”.

Еще лучше.

Выхожу на балкон.

Мда. А годы шли, смеркалось.

Вечер, овальная детская площадка со всех сторон заставлена тачками на вкус и цвет. Качельки-карусельки-паутинки-беседки, оттуда несется радостный визг. На лавках бабки-сплетницы, на клумбах пушистые цветы, белые-розовые-фиолетовые астры.

Прикидываю: второй этаж. Дом старой постройки, с высокими потолками. В лепешку не расшибусь. Но прыгать все же перебор.

Над подъездом выступает квадратный козырек. От него до земли явно ближе.

Возвращаюсь в комнату, распахиваю окно, перевешиваюсь через подоконник. Козырек прямо подо мной, на расстоянии этажа.

Вот тут мы, пожалуй, рискнем.

Один за другим выбрасываю чемоданы.

- А Ленка-то, видать, вчера на рогах пришла. А это… А это чегой-то она делает? - бабки во все глаза уставились на мои пожитки, вылетевшие из окошка.

Уныло смотрю вниз.

На крыльце стекло, кто-то разбил бутылку. И оно же бетонное, как на него прыгать? И до него намного дальше, чем мне опрометчиво казалось.Скверно.

Старухи затихли, открыли рты и наблюдают, как я выкидываю еще три подушки. Потом неуклюже выползаю из окна.

Ну, не пацан я малолетний, не умею. И страшновато, вдруг промахнусь. Боюсь пальцы отцепить от подоконника, так и повисла.

В платье. Когда у меня куча одежды с собой.

Шикардос.

- Воры штоль?

Прыгаю на козырек. Ногой на чемодан, шатаюсь, он падает, едва не валюсь следом.

- Ой-ёй, убьется, убьется!

Леди, спасибо за участие, но умоляю, не надо больше поддержки.

За мной следят с балконов дома напротив - ага, любовницу застукали! С детской площадки - ха-ха-ха, пацаны, тут дела поинтереснее футбола, смотрите на эту скалолазку.

Мужик, что ковыряется в багажнике легковушки. Парочка у соседнего подъезда. Шумная компания возле магазина на выезде со двора - вот они свистят и хлопают. Благодарные зрители.

От шайки отделяется накаченный брутал и идет ко мне, с предложением:

- Малышка, давай помогу. Возьму на ручки.

Бабки на лавке уже моют мне кости.

Бросаю вниз второй чемодан, дальше подушки.

Если и сомневалась, то теперь некуда деваться. Сижу на жердочке у всех на обозрении. Человеческая Гуленька.

Скот ты, Антон.

Призмеляюсь в подушки.

- Эй, птичка, на юга собралась? В попутчики возьмешь? - качок останавливается на ступеньках передо мной. Сушит зубы.

- Одна летаю, - поправляю одежду. Поднимаю чемоданы за ручки, и, как ни в чем не бывало, спускаюсь.

- Серьезно, в аэропорт? - не отстает он. - А что через окно? Двери нынче не в моде?

Игнорю, набираю такси. Иду со двора - мне все эти свидетели побега не по нраву.

- Давай подвезу, - тащится рядом.

- Нам не по пути.

- Как знать, как знать. Ты здесь живешь?

- Нет. На все следующие вопросы продублируй.

- Вот как? - качок вырывает у меня ручку чемодана. Катит рядом. - Я тебе не мешаю - нет. У тебя есть парень - нет. Не против увидеться еще разок - нет, - и заливается смехом. - Меня Игорь зовут. А тебя?

Невольно улыбаюсь. Он видит это и отводит взгляд. Идет шаг в шаг, тоже улыбается. На нем белая адиковская футболка и простые синие джинсы. Небрежно зачесаны назад темные волосы, серые глаза и немного щетины.

Останавливаемся возле забора, на углу дома.

- Так как тебя найти? - напоминает Игорь. - Номер телефона. А лучше страничку в соцсети.

- Не надо искать, не обижайся.

- Так нельзя, - он облокачивается на забор. - Вылезаешь из окна, еще и с чемоданами. Теперь хочу знать начало истории. Спать не смогу.

- Начало тухлое. Так что спи, не трать нервы.

Стоим, перебрасываемся словами. Всякие глупости. За мной приезжает черная волга. Игорь помогает загрузить вещи. Говорит на прощание:

- Игорь Золотарев. Холост, двадцать три года. Появится желание - пиши.

- Хорошо. Счастливо, - машу рукой в окно.

К дому подъезжаю уже в темноте. Поднимаюсь в лифте и читаю сообщение от Вики:

Все хуже некуда. Пошли пить

В квартире темно, мама с Ильей, похоже, где-то гуляют. Затаскиваю чемоданы в комнату и набираю видеозвонок.

- Ну что там еще? - плюхаюсь на кровать.

- Он козел, - Вика сморкается в платок, как в мелодраме. - Сначала все было нормально. Ели попкорн, разговаривали. Потом я его поцеловала. И он до конца фильма отморозился. А потом вообще. Ему кто-то позвонил. Он отвез меня домой и уехал. Что делать?

Мну и расправляю подол платья. Помолчав, говорю:

- Может, он на работу.

- На какую? Он работает? - оживает Вика.

- Вроде где-то да, он говорил. То что ночами.

- Где интересно? Щас спрошу, - подруга тянет на колени ноутбук. - И все равно, - стучит по клавишам, шмыгает носом. - Мне показалось, что ему кто-то из наших куриц написал. Они у него уже обе в друзьях, я проверяла. А вчера их там не было.

- И охота тебе ерундой заниматься? - широко зеваю.

- Это не ерунда, - спорит Вика. - Если бы они к твоему Антону добавились, ты бы тоже не радовалась. Он еще так сказал странно, типа посмотрел мультик про лису и зайчика, и тоже захотел на охоту. Что это вот значит?

Меня бросает в жар.

Посмотрел.

Боже, вот это позор.

Сбрасываю ногой на пол мягкую игрушку - огромного розовго зайца. Антон подарил его еще в начале отношений. У него в лапке коробка музыкальная, если нажать, он поет:

Почему у зайки длинные ушки, чтобы он все слышал в полях и лесах. Почему у зайки длинные ножки, чтобы никогда не поймала лиса.

И дальше хихикает, заливисто так.

Месяц назад Антон мне купил костюм из магазина для взрослых. Мягкий ободок с ушками и полупрозрачную сорочку с мехом и пушистым хвостиком. Прикольный наряд для ролевых игр, очень милый.

Но недавно он и себе купил. Костюм лисы. Ходячий ужас из оранжевого латекса. С хвостом. С шапочкой.

И вот вчера…

Нет, на том видео все снято без подробностей, без крупных планов, ну, грудь просвечивает, соски темные. Снято с бокового ракурса, там что-то вроде эротики, которую крутили раньше ночью по рен-тиви.Только по телику фильмы рассчитаны на возбуждение какое-то.

А тут…

Это же просто частные постельные утехи для себя на память.

Такое нельзя никому смотреть, кроме участников. Потому, что это смешно.

Уж лучше бы там была жесткая порнушка. Со всякими струйными оргазмами. Все виды секса. Игрушки. БДСМ-примочки.

Но там заяц и лиса.

До последнего надеялась, что пижон не будет это смотреть.

Ох, хуже дня не было.

Вика по ту сторону дует губы тычет средним пальцем в экран:

- Олеся! Ты не слушаешь опять?! Ну, спасибо.

Звонят в дверь.

- Там мама с Ильей вернулись, наверное. Я тебе перенаберу, не злись, - говорю Вике, поднимаясь с постели.

За дверью Сергей. Через порог протягивает ключи от маминой машины:

- Зайчик, передай Алене спасибо.

- Ее дома нет.

- Да? - он убирает брелок в карман. - Тогда завтра сам отдам. Мне еще кое-куда надо съездить, - разворачивается к лифту.

- Тебе не стыдно? - выхожу за ним на лестницу прямо в чулках. - Как ты мог посмотреть?

- Ты про что, зайчик? - Сергей оборачивается. Морщит лоб.

- Хватит издеваться!

- А, ты про тот мультфильм? - подмигивает. - Лесенка, больше шума было. Там же не секс. А смехопанорама. Неудивительно, что ты потом ничего не помнишь. Такое лучше забыть. Я еще думал, парень твой хоть в постели адекватный, но эта лиса просто…

- Уймись, - перебиваю его. - Ведешь себя, как…

- Как кто? - тоже перебивает он. - Я тебе что-то должен разве? Друг твой лучший? Нет? Веду себя, как хочу, - вызывает лифт.

- Ты на работу поехал? - иду за ним.

- А что?

- Вика.

- Не на работу, - Сергей заходит в кабину. - У меня свидание. С одногрупницей нашей. Я бы, конечно, тоже мог снять видеоурок. Про нормальный взрослый трах-тибидох. Но тебе, зайка моя, такое еще рано смотреть.

- Не будь таким засранцем, - удерживаю рукой дверь. - Сам же видишь, что она в тебя влюблена.

- Я в тебя был больше, чем влюблен. Тебя это остановило? Не стала себя вести, как сука?

- Так ты извинений ждешь?

- Ничего мне уже не надо, - достает пиликающий айфон. Не отрываясь от экрана, говорит, - ты мешаешь дверям закрыться. Отойди.

- Если тебе так неприятно было, зачем тоже самое с другими делаешь? - от холода поджимаю под себя одну ногу. - Вика чем не угодила?

- Ничем. Переживет, - так и пялится в экран, набирает сообщение. - Я же пережил, живой как видишь. Наплевал на тебя и порядок. Передай подруге, действенная штука.

Молча смотрю на него. Прислонился плечом к стене, одна рука в кармане расстегнутой кожанки. Улыбается чему-то в телефоне. Достает руку и чешет бровь. Снова в карман. Поднимает глаза. Синие, спокойные, ни одной капельки от грозы, что была сегодня в аудитории информатики. И на пороге моей комнаты. Глаза, вроде как зеркало души, не врут. И душу его этим вечером не парит ничего.

- Ну? Долго еще любоваться будешь? Все, бай. Мне некогда.

***