Глава 9

Вместе идем к маминой машине.

Он уже примеряется бросить кости на переднее сиденье, но я лезу под его рукой. Отталкиваю корпусом и открываю дверь.

Осади, паря.

Не в этой жизни.

Он претендует на мое место. Кресло. Как там дальше у медведей? Спать в моей кровати, есть из моей чашки?

Щас. Обойдешься Самогон, закатывай губы и разойдемся с миром.

Пусть в авто у Ильи своего впереди катается.

- Аленчик, я ее наконец-то привел, - сладким голосом докладывает он. - Твоя дочь такая болтушка. Сидела с новыми подружками, бла-бла про кофточки-юбочки. За уши не оттащишь.

- Леся, ты как обычно, - говорит мама.

Аленчик.

Закусываю губу. Сажусь в салон.

- С другой стороны, - он устраивается на задних сиденьях, - для нашей специальности важно работать языком. В профессии пригодится. Выводы рано делать. Но у твоей дочери потенциал налицо. Не язык, а оральный дар. У меня глаз-алмаз, Лесенка, помнишь?

- Ты что несешь? - не выдержав, оборачиваюсь к нему. - Ты совсем дебил?

- Леся! - ахает мама. - Разве так можно?!

- Ален, ноу проблем, я не обиделся.

- Еще бы ты обиделся! Ты же чушь всякую городишь.

- Высказал свое мнение.

- Про одноглазого Джо слышал? Вот у тебя твой алмаз тоже в одном экземпляре останется. Если будешь дальше высказываться.

Молчим.

Он чавкает жвачкой. Под ухом. Намеренно. Близко. Мне пахнет мятой. На шею летят мелкие брызги слюны.

Вспоминаю, как он меня целовал туда, и вздрагиваю.

Мама качает головой, словно китайский болванчик.

- Ну, Леся, ну я даже не знаю, - она теребит ключ в зажигании. Смотрит на меня. - Так…ладно… - двигается. - Привет что ли? Как дела?

Крепко обнимает меня, быстро-быстро громко чмокает все лицо.

- Хорошо все, - тоже обнимаю. Еще немного и разрыдаюсь. Я вообще-то соскучилась. Чувствовала себя брошенной. Но вижу, что она такая же, как раньше, что тоже переживала, она так долго держит меня и не отпускает, и я снова будто маленькая девочка. Хочется поболтать с ней, наедине, узнать все в подробностях про Илью, как, что, где. Когда.

Эй, ты. Ты тут лишний, андестенд?

Отстраняюсь.

Мне даже обниматься при нем неловко. Когда он смотрит с этой своей усмешечкой.

Червяк, ползает в моей жизни, как в яблоке. Это его я сегодня жалела? Что плохо с ним поступила?

А он? Мой телефон у него до сих пор. Какого черта вообще. Это вмешательство в частную жизнь. А я хотела попросить прощения за Антона.

Забудь.

Вычеркни это слово.

Не сиди тут.

К отцу своему катись.

Где его мать, интересно? Может, собирается замуж за моего папу? А что. Я не удивлюсь, сразу застрелюсь и все.

- Вот ужас, - мама кладет руки на руль. - Сережа сказал тебе уже? Какая-то ваша одногрупница въехала на его машине в мусорные баки. Не пойму, со зрением у нее что ли плохо. Как она права-то получила. У вас там правда такие ненормальные учатся?

Жму плечами.

- Ох, Ален, и не говори, - поддакивает сзади червяк. - У этой близорукой еще подружка есть, так той будто бы кто-то мячом весь мозг отбил.

Ха-ха-ха. Заткнулся бы ты лучше.

- А ты сам тоже хорош, - пеняет мама.- Зачем машину доверил если видишь, что они того?

- Так не знал, - Сергей разводит руками. - Они с виду обычными людьми кажутся.

Зато по тебе сразу видно. Что ты упырь. Пьешь мою кровь. Ведрами.

- Вы же изучаете педагогику. Психологию девиантного поведения, - маму несет дальше. - Что за специалист из этих одногрупниц выйдет? Вот так придешь к такой на прием. Так с тобой разберется. И потом лечись у психиатра.

Да все, хватит, пожалуйста. Я поняла, что мы с Викой клинические идиотки.

- Не знаю, Ален, не знаю, - вздыхает Сергей. Прямо усталый бородатый старик. - Молодежь сейчас ни о чем не думает.

- Сам-то давно вырос? - вклиниваюсь я.

- До тебя еще не дорос, - с готовностью откликается он. - Аленчик, новость слышала уже? Про помолвку.

- Что? Какую? - мама бросает на него взгляд в зеркало.

У меня волосы дыбом встают.

- Лесенка и Антон. Сестрён, покажи маме кольцо.

Мамин взгляд перемещается на мои пальцы. У нее взлетают брови. Прячу руку под кресло. Мама по-птичьи изгибает шею, пытаясь рассмотреть колечко, кажется, еще немного и позвонки сломаются.

- Леся, правда что ли? - к ней возвращается дар речи.

Молчание ягнят.

Кстати, доктор Лектер, как на счет перекусить? У нас на задних сиденьях валяется абсолютно ненужный балласт, который сует нос не в свое дело. С носа и начните. Составим партию Варваре на базаре.

- Леся! - требовательно зовет мама. - Ты почему мне ничего не сказала?

Несколько секунд осмысливаю ее вопрос. И тут меня накрывает хохотом.

Я ей ничего не сказала. Она всерьез это спрашивает?

- Олеся!

Я вот тоже так хочу. Все вокруг пьют эликсир наглости и получают второе счастье. Пссс, по секрету, где берете? Подпольная торговля? Адресочком не поделитесь?

- Так я хотела сказать, мам, - шуршу фантиком, сую в рот конфету. - Через месяц после регистрации. Когда в чемодан купальники буду складывать. Самый подходящий момент, нет?

- Все ясно, - она упирается глазами в дорогу. - Еще злишься.

- Я не злюсь. Просто не при всех же.

- Яблочко от яблоньки, - бормочет Сергей.

- Эй, камчатка, - снова поворачиваюсь к нему.

И чуть не давлюсь леденцом.

Он нацепил наушники, у него в руках мой телефон. Он уткнулся в экран. Внимательно так.

Поднимает голову.

Смотрит на меня. Не взгляд, а похоть, вперемешку с издевкой, с развратной улыбкой в качестве приправы. Меня гипнотизирует это лицо, кажется, что я совсем без одежды, как там, у него на экране. Он правда до такой степени отбитый, что смотрит мою домашнюю порнушку здесь, сейчас, при маме? Он еще хуже, чем я думала. Это не редиска. Это целый огород с удобрениями.

- Отдай телефон, - у меня обманчиво спокойный тон.

- Я еще не закончил. Ты правда такое любишь? - Сергей цокает языком. - Не ожидал. В тебе много сюрпризов, да?

А вот тело больше не подчиняется. Вваливаюсь между сидений и цепляюсь в его руку:

- Дай сюда, я сказала!

- Олеся! Прекрати немедленно!- орет мама, и я чувствую, что машину слегка заносит. - Да что с тобой такое?!

- Ален, без паники, едем дальше. Все в порядке, - убеждает он маму, пытаясь меня отцепить. Его голос играет всеми нотами надежности, такой авторитетный, безопасный, незыблемый, просто музыка. А-а-алилуйя! Алилуйя! Алилуйя - под церковный орган, без лишней скромности, он ведь святой человек, всего лишь. - У вас иногда бывают эти женские дни. Может, в этом дело? Не обращай внимания, Ален.

- Да плевать уже. Смотри сколько влезет! - сама отталкиваю его руки, возвращаюсь на сиденье. - Хоть каждый день. Хоть с утра до вечера.

- Сереж, ты извини, - мама бросает на меня недоуменный взгляд. - Мы с ней еще поговорим. Ты тоже внимания не обращай на нее.

- На женщин нельзя обижаться. Чуточка капризов часть вашей натуры.

- Отец мудростью поделился? - усмехается мама.

- Конечно. Передает опыт подрастающему поколению. От отца сыну. Это так просто и без затей, как и все важное на свете.

С ожесточением грызу леденец. Мои зубы тут ни при чем, конечно. Но даже если останусь без них, что есть разница? Посмотрите, что видите? Вот и я ничего.

Милая беседа двух людей.

И пустое место.

Мама тормозит у нас во дворе. Глушит мотор.

- А вон и Илюша как раз подъехал, - радостно говорит она и машет через стекло Илье. Тот выходит из черного джипа, нагруженный пакетами. От отца сыну не только опыт, но и вкус на транспорт, видимо. - Так, ну, пойдем домой, - мама оборачивается. - Сереж, сумку мою возьми, вон она там.

- Да-да, Ален.

Замечательно.

А я?

А я не двигаюсь. Они выходят из машины. Смотрю в окно, как мама с Ильей идут друг другу навстречу.

Моя дверь открывается. Сергей без слов сует мне в лицо телефон.

На экране плейлист, папка с аудиокнигами. Эдгар По “Черт на колокольне”, “Маска Красной Смерти”, “Преждевременные похороны”.

- Хочешь сказать ты щас книги мои просматривал? - выбираюсь из машины.

- Ну да. Бах-бах, - гаркает он мне в ухо. - Испугалась? - удивляется, когда я отшатываюсь. - А не похоже, что ужастики любишь.

- Завязывай с этим, - хлопаю дверью. - Какие еще ужастики? Какое тебе дело? Ты же специально меня бесишь. Все равно ведь потом посмотришь видео.

- Конечно, - Сергей кивает. - Ты же сама в машине кричала. Смотри сколько влезет! - передразнивает он визгливым тоном. - Хоть с утра до вечера! - кривит при этом лицо. - Заметь. Сама мне телефон отдала. Теперь заставляешь каике-то грязные ролики смотреть. Я понял тебя, Лесенка. Не вопрос.

Так, тихо. Глубокий вдох. Медленный выдох.

- Ты что, бессмертный?

- Ага. Как Кощей, - он лениво облокачивается на машину. - Или сказки не читаешь? Только ужасы?

- Кощей? Это со смертью в игле? - хмыкаю. - Ну, тогда ты покойник. Я всякие дубы-сундуки, зайцев-уток искать не буду. Яйцо-то вон оно, в штанах у тебя. Два даже. Как вдарю щас коленом.

- Олеся! - раздается за спиной возмущенный голос мамы.

Да что ж такое.

Мама берет меня под руку и ведет к подъезду.

- Олесь, привет, - здоровается Илья.

- Привет, - бросаю через плечо. Не могу даже обернуться, у мамы хватка, как у бульдога.

- С тобой что? - она тащит меня чуть ли не волоком. - Ты зачем меня так позоришь? В машине что устроила?

- Мам, да он сам. Он издевается надо мной, ты не видишь?

- Что он сам? Как он издевается? Умный, воспитанный, взрослый не по годам. Вежливый какой. Разговаривать приятно. Про тебя плохого слова не сказал. А ты как ребенок. Взрослеть не думаешь?

- Да ты не знаешь просто! - вырываю руку. - Хватит, сама могу идти.

- Девочки, не ругайтесь, - просит Илья, ступая за нами в лифт.

Ну давай. Ты мне еще тут повыступай.

- Что случилось? - Илья встает рядом с мамой. Смотрит на меня. На сына. Снова на меня. - Серега снова достает?

- Нет, - говорят мама и Сергей одновременно.

- Да, - спорю я.

- Да? - Илья хмурится. - Сергей, в чем дело опять? Мы, кажется, все решили с тобой? Не заставляй меня повторять.

- Пап, да я правда ничего, - отмазывается Сергей.

- Ничего? А почему Олеся на тебя жалуется? - наседает он.

В-у-у-ха-ха.

А вот это мне уже нравится.

Показываю ему язык. У него такой растерянный вид. Отворачиваюсь, чтобы не заржать в открытую.

Пап, пап, да я, пап. Ну-ка цыц.

Заходим к нам в квартиру, и судя по пакетам, планируется совместный ужин. Мама с Ильей обсуждают что-то скучное касаемо их работы, и я вздыхаю, с папой они так же делали. Они сразу идут на кухню, я иду в комнату, Сергей тащится следом. Пытаюсь закрыть дверь, но он сильнее, разумеется.

Он оглядывает двуспальную кровать под фиолетовым пледом, сиреневый пушистый ковер на полу, стол с ноутбуком, большой шкаф-купе, телик на стене, короче, всю мою обстановку.

Червяк уже и в мою обитель вполз.

- Территорию метишь? - хмуро кошусь на него.- Только гадить мне тут не надо.

- Ты почему такая грубиянка?

В кармане его джинсов играет моя “Нирвана”. Он стоит на пороге, оперевшись плечом на косяк, выжидательно смотрит на меня.

- Это мне звонят, - напоминаю. Стою напротив, сняла рюкзак, но так и не расстаюсь с ним, держу в руках перед собой, словно я не дома, не у себя в комнате, не могу расслабиться, оставить вещи, готова в любой момент куда-то идти, типа погостили и хватит.

И это он еще тут даже не живет. А дальше что будет?

Звонок прекращается, начинается по-новой.

- Отвечать-то будешь? - спрашивает Сергей.

- Да.

- Так доставай. Или музыку послушаем?

- Достань сам, - начинаю раздражаться.- Я не буду по твоим карманам шариться.

- Почему? Я не под напряжением.

- Чего тебе надо от меня? Чего ты пристал?

- Я пристал? - он наклоняет голову вбок. - Тебе же телефон нужен. Не пойму, почему нельзя просто взять. Ты меня трогать что ли боишься? - Сергей хмыкает. - Или тебя уламывать надо, как девицу? Так поздно пух-то на себя накидывать. Ты же не девочка уже.

Первое, что сделаю, когда заберу телефон - выкину его в окно. Телефон. Сергея я не подниму. “Нирвана” на повторе плавит уши, это хуже его рэпа, честно.

Подхожу, лезу двумя пальцами в тугие джинсы. Он смотрит вниз, как я вытягиваю сотовый из кармана. И вдруг резко толкает к другому косяку. Наваливается следом. Мой рюкзак соскальзывает нам в ноги.

- Да хватит так делать! - взрываюсь. И замолкаю. Психанула так громко, что могут родители услышать. А посвящать их во все мне ну вот не в масть.

- Я тебе поражаюсь,- он настолько плотно прижимает меня, что почти в воздухе держусь, между косяком и его телом. Он дышит мятой в лицо, и у меня глаза слезятся. В меня упирается его ширинка, плотный такой, твердый бугор. - Что я сделал-то? Сама первая ко мне полезла. Я тебя тоже трогаю. В ответ. Справедливо. Или как ты хотела? Все только тебе?

Он отходит, и я чуть не падаю. Удерживаюсь за дверь.

День сегодня капец. Перманентный секс. Так скоро захочется разрядки кое-какой. Или уже хочется.

Он выходит в коридор. Идет в сторону кухни. Пинаю в него рюкзак. Он оборачивается.

- Футбол? - качает головой. - Лесенка, так там мячом играют.

- Мне уже черепом твоим поиграть хочется.

- Ключевое слово хочется, - Сергей идет назад.

Меня ураганом сдувает. Мимо него по коридору, и на кухню к родителям.

- У вас там все нормально? - спрашивает мама, глядя, как я тяжело дышу. - Сережа как? Ничего ему, надеюсь, не сделала?

- Я Шварценеггер по-твоему?

- Все, Лесь, не язви.

Сажусь за стол. Жую яблоко и грею уши.

Мама быстро режет овощи на салат. Илья крутится рядом в дурацком фартуке со стрекозами поверх делового костюма. На ужин вроде как паста с креветками, которую он притащил из ресторана. Он говорит, что ему подписали, наконец, последнюю бумажку на объединение квартир и можно начинать.

- Олеся, что думаешь? - Илья поворачивается ко мне. - С рабочими у нас обговорено все. Можно в любой момент начать. Можно хоть завтра. Можно, когда мы с Аленой вернемся.

- А жить где? Во время ремонта?

- Квартиру снять. Я нашел несколько неплохих вариантов, - берет со стула свой дипломат и роется в папках. - Вот смотри, что мы хотим, - кладет на стол передо мной план.

Смотрю и ничего не понимаю. Вид сверху. Циферки, геометрические фигуры, пунктиры какие-то. По идее, это две наши квартиры. Но схемы - увы, не мое.

С яблока на файл капает сок.

- Еще не поздно поправки внести, - предлагает Илья. Пальцем стряхивает капли. - Пока не начали. Пожелания будут?

Вот чего он такой хороший, а? Не то, что его сын.

Он, наверное, даже не хуже папочки.

Мне так приятно, что со мной советуются.

Рулит Илья. Мама молчит. Это такое патриархальное “говорит мужчина”, но это ” не бам по столу - я так сказал, и точка”. Это доверие с ее стороны, что пусть будет так, как он хочет, потому, что плохо он все равно не сделает.

Так удобно.

Никакого лишнего багажа в виде принятия собственных решений по разной там всякой ерунде.

С дочерью, опять же, можно ничего не обсуждать. Илья все за маму говорит. Да уж. Пять на пять, не определилась пока.

Ужинать садимся опять под “Нирвану”.

- Серега, отключи звук, - просит Илья.

- Щас.

Наматываю лапшу на вилку и смотрю на Илью. Тот ест, придерживая спагетти куском хлеба. Заметив мой взгляд, кивает:

- Что, Олесь, не нравится? Там еще пицца есть.

- Сережа у меня телефон забрал и не отдает, - жалуюсь.

Тот стреляет взглядом в сына.

- Я прошивку менял, - Сергей выкладывает на стол мой сотовый. - Пожалуйста.

Смотрю на айфон, на него, на вилку накрутила уже половину содержимого тарелки.

- Себе скинул?

- В машине еще.

- А сказал не смотрел.

- Я только предпросмотр видел. Картинка смазанная. Но по дате совпадает. И в загрузках оно одно.

- Дети, вы о чем? - прерывает нас мама.

Ой, знала бы ты только о чем.

Никогда в жизни больше не буду ничего записывать.

Мы едим и переглядываемся с ним. Мама что-то говорит о том, что боится улетать и оставлять нас одних. Илья уверен, что все будет хорошо потому, что мы уже взрослые.

Мужик, у тебя наполовину полный стакан.

С лапшой.

И ты вешаешь ее маме на уши.

Ты же умный, ты же понимаешь, что если вы нас тут одних оставите, ремонт уже не понадобится? Тут камня на камне не останется. Куда вы лыжи намылили? Какая Ибица? Звучит как полная утопия.

- Олеся, - говорит Илья, вытирая губы салфеткой. - Мне тут надо съездить в одно место. А одному скучно. Составишь компанию?