Глава 8

Первой парой у нас физра.

На прошлой паре, которую мы пропустили после клуба, все, кто хотел записались в секции. И гуляй, Вася. Если занимаешься в качалке или на фитнесе, можно принести справку и, Вася, все еще гуляет. А если подгонишь физруку коньяк к новому году, то вообще отлично - мужик, как и Вика, не прочь прибухнуть.

Все это нам докладывает староста - та самая рыжая в легинсах. У нас прошли выборы, пока мы давили дома подушки.

Ира. Так же звали ту девочку из садика, которую мы с Викой напоили “газировкой”. Мы называли ее Ирка-дырка. В детстве это было просто смешно, но с возрастом обзывалка звучит еще ржачнее.

Вика довольна - статус-кво вполне себе, она ходит в бассейн пару раз в неделю. Антон тоже, у него тренажерка.

На счет Сергея не в курсе - стараюсь не смотреть на него. Лучше щас спою.

Мне так стыдна-а-а, выхода не видна-а-а, знаю, тебе обидна-а-а, прости, прости, прости меня.

Но так лучше-е-е, не будем никого мучи-и-ть, может, еще выпадет слу-у-учай, в другой жизни снова встретить тебя.

Сопливенький девичий припевчик после куплета брутального рэпака. Кто-нибудь остановите меня, ибо я готова так выть до бесконечности.

А-а-а.

Вика с Антоном торчат в спортзале, сидят, залипают в телефоны. Остальные - нас около дюжины, играем в волейбол.

Тухленько, без огонька.

Бам.

На очередной подаче мяч прилетает мне в голову. По инерции меня тащит в сторону. Валюсь с ног, едва не припечатав лбом скамейку.

Черт, так-то больно.

Мы на одном поле, играет он хорошо. Это его подача, и он точно специально.

Он и сам, похоже, испугался.

Первым несется ко мне, склоняется, в глазах паника:

- Лесенка, ты жива? Блин, я дебил, я…

С другой стороны бежит Антон. Сразу, сходу толкает Сергея. Тот не успевает выпрямиться и плюхается на меня. Вышибает из легких весь воздух.

Сдавленно хриплю.

О-ох, Антон, ты мозг. Снести голову мячом не вышло, давайте расплющим ее массой в семьдесят с лишним кг, вай нот.

Антон поднимает его за шкирку, разворачивает. Бьет, промахивается. На заднем плане кричит Вика: Антон, стой, тебе у подъезда мало досталось?!

Они никого не слышат, Антон нападает, Сергей блокирует.

Их разнимает физрук. Быстро, ненапряжно, силища в нем - точно как у папы моего. Вытянув руки, упирается каждому в грудь.

- Так, успокоились! - рявкает. А вот голосок подвел, да. - Разошлись! Ты! - рявкает Вике. - Ее! - р-р-рав в мою сторону, - в медпункт.

Ну все, он себя приговорил. Теперь физрук официально Барбоскин. Гав-гав.

Вика ставит меня на ноги. Уходим вдвоем, парней препод не отпускает, пригрозив незачетом.

Они все равно прутся за нами, но я говорю не ходить. Прижимаешь пальцы к вискам и голосом умирающей шепчешь, что от них обоих болит голова.

Голову, правда, кружит, но не так, чтобы - в основном, всего-то предсмертные муки погибающей в каждой женщине актрисы.

Просто разнимать их в коридоре наших с Викой сил не хватит. А в спортзале на страже Барбоскин, в его будке не забалуешь.

В медпункте меня осматривает врач, спрашивает про тошноту и тэ дэ, разбирается, нет ли сотрясения, черкает рекомендации. Ничего особенного, но шишки, все ж таки, не избежать. И бо-бо до конца дня, наверное.

На физру мы не возвращаемся. Плюсом у нас еще и огромное окно до половины первого, парней на это время припрягли на физре со спортинвентарем что-то делать, таскать куда-то, мы так и не поняли.

Идем по коридору.

- Что делаем? Слушай, у меня идея! - Вика берет меня под руку. - Давай тихонько возьмем у Антона ключи и покатаемся.

- У тебя прав нет, - идея мне не нравится.

- Почти что есть, - она отмахивается. - Еще несколько недель и все. Меня даже хвалят. Вот увидишь, я здорово умею водить. Давай?

- Антон нас потом убьет.

- Да он даже не узнает.

- А если что-то случится?

- Ничего не случится.

Через широкие двери выходим на крыльцо.

Моросит дождик. Асфальт мокрый, деревья мокрые, машины мокрые. Пейзаж ярче в разы, но все равно унылый. Даже в курилке возле забора почти никого, так, околачивается полторашка студентов.

Даже на душе осень от этого всего.

- Укради тогда лучше у Сережи, - предлагаю. - На его джипе покатаемся.

- Ага, - пугается Вика. - А если он заметит?

- Да не заметит, мы недолго.

- А если что-то случится?

- Ничего не случится.

Все еще стоим на крыльце. Думаем. Лицо Вики озаряет новая идея:

- Сделка! Поедем вместе. Я беру пежо. А ты вольво.

Ну, не айс. Прав у меня, вообще-то тоже нет. И не надо было как-то. Хотя, водить я умею, папа учил. Не сказать, что хорошо, но если не быстро, то вполне могу.

Окрыленная Вика, не дожидаясь ответа, уже проскальзывает обратно в холл.

- Погоди, - удерживаю ее за капюшон спортивной кофты. - Если они зачем-нибудь вернутся в раздевалку и увидят тебя, то…- морщу лоб.

- Скажу, что Антона искала. А ты до сих пор в медпункте, - вау, подруга сегодня соображает как Бог.

Или это я туплю после мяча?

Жду ее на крыльце. Ощупываю затылок под распущенными волосами. Нехорошо, даже вроде бы по всей голове отдает, давит будто бы.

Ай, ладно, где наша не пропадала. В фильмах вон и с огнестрелом рассекают. То, конечно, фильмы. Но я не про голливудские боевики-ерунду. Бывают ведь хорошие реалистичные триллеры, где раненые вынуждены продолжать свою миссию. Они учат мужеству, типа ну не надо, мячиком по головке и уже в постельку под одеяло, стонать.

- Бу! - в дверях появляется Викин блондинистый котелок.

Череп простреливает, как из ружья.

- Вика, ты меня чуть не контузила.

- Я с гостинцами, мне простительно, - она сияет. - Вот ваш золотой ключик, - подруга вкладывает в мою ладонь брелок.

- Не спалился, Буратино?

- Неть.

- Точно поедем?

- Не говори, что передумала. Раньше не могла заднюю дать? - Вика капризно кривит нос. - Ты знаешь, чем воняет в мужской раздевалке?

- Потниками, - обреченно спускаюсь по ступенькам.

- Значит так, - она подпрыгивает рядом. - Едем дворами, чтобы не нарваться. До того кафе, помнишь, где мы после вступительных постоянно сидели? Вот. Там пообедаем. И тихонечко обратно. Блин, ну как же мне не терпится свою малышку. Папа даже вечером во дворе не разрешает на ней ездить.

- Слюни пускаешь?

- Жду со свечой у окна. От меня пахнет духами? - она наклоняется к моему лицу. - Вдруг Сережа потом запах учует. Или напроситься с ним ехать домой и все?

- Не знаю, - открываю машину Антона.

Не хочу общаться на эту тему. До сих пор ей не рассказала про озеро. Там всего чуть-чуть, и это позади уже, но была у меня в детстве старенькая книжка с названием “Чуть-чуть считается”. И мне так стыдна-а-а-а.

Выезжаем с парковки друг за другом. Продолжаем болтовню по громкой связи.

- Чем тебя Антон вчера в постели порадовал? В честь предложения?

- Хоум съемкой восемнадцать плюс. Планируем коллекцию домашнего секса.

- На камеру не стеснялась?

- Нет, вообще забыла.

- Смотрела уже как вышло?

- Даже несколько раз. Себе скинула.

Еще перед физрой кратенько ее просветила на счет кольца и ужина вчерашнего. И впервые не смогла с ней поделиться, как влипла. Так скоро и с Антоном я никуда не собиралась, это все таки жизнь связать, а не шарф. Но и там на озере с Сережей ошиблась - дошло, когда смотрели диск со свадьбы родителей Антона. Просто в тот день нагромоздилась куча вранья маминого производства и помутнение, а от пижона не ждала ничего хорошего, но он, наоборот, кислородом оказался. Как приехать в деревню и опьянеть от воздуха. Но ты живешь в городе и тебе надо обратно туда. А там лучшие подруги не крутят у тебя за спиной с тем, от кого тебя торкает. И любящие девушки не предают вот так, с другим, через час после ссоры. И Вике не рассказать, и никому, в себе такое держать тоже как-то. И он как, самое главное, не знаю. Судя по тому, что зарядил мне мячом - не очень. Жаловалась ведь ему, что с Антоном все, и человек мне поверил, открылся, а я через день заявляюсь с кольцом на пальце. Такая же балаболка, как Антон. Как ты ни крути, но мы пара, пара.

Стыдно. Это вот не шутка уже. Наглядный пример - твои действия имеют последствия. Хотя, он хорошо держится, по нему вовсе не скажешь, что Купидон выпустил стрелу с ядом. И он без меня умрет. Это или маска сейчас, или маска была тогда, когда он признавался, что полгода ни с кем, потому, что я.

Или у него пока тоже помутнение. И стоит ждать обратки. Если он так грубо дергал за косички девочку, которая ему нравится. Как он дергает тех, кто ему в душу насрал? Кхм, пардон.

- Олеся! - орет мне из динамика Вика. - Олеся, сворачивай, палево!

Машинально вписываюсь в какую-то подворотню. Дорога с горки. Правее по курсу два гаража, за ними мусорные баки. Не успеваю затормозить, врезаюсь фарой в угол гаража. Позади Вика, уклоняясь, выворачивает джип, и таранит мусорный бак.

Сознание как фильм на медленном воспроизведении, тянется, ничего не понятно.

Только в детстве по своей вине единственный раз попала в аварию, и все. На велике. Там так же медленно все было, не сам момент перед столкновением, а уже после, до тебя не доходит, что случилось.

Вика долбится мне в стекло.

Вываливаюсь из авто. Она хватает с пассажирского мой телефон. Ключи. Сжимает мою ладонь и тащит вглубь двора, в зелень деревьев.

- Бежим отсюда, пока никто не видел!

Хорошо, что не переоделись после физры.

Оглядываюсь на разбитые машины.

Пообедали.

- Ты почему по той дороге поехала? - свалив подальше, Вика останавливается, переводит дыхание. - Я же тебе говорила дворами. Там впереди пост был.

- Задумалась. Так зачем мы сдернули, мы их бросим там что ли?

- А что делать?

Осторожно выглядываем из-за угла. Напротив гаражей пятиэтажка, дом стоит слепой стеной, той где подвал. Дальше кирпичная трансформаторная будка. Безлюдное место.

- Антону позвоним? - предлагаю.

Да, даже думать боюсь, что с ним будет. Бр-р, аж передергивает.

- Физра скоро кончится, - Вика смотрит на часы. - Может, успеем вернуться, ключи обратно подложить?

- А машины?

Подруга кусает кончики пальцев. У нее вид перепуганного ребенка.

- Побежали быстрей, пока звонка не было, - теперь уже сама тяну ее за руку. - Подбросим ключи и напишем записку. Они сорвутся сюда, оформлять дтп то-се, им не до нас будет.

Кое-как успеваем уложиться до конца пары. Продумать текст анонимки времени не осталось, поэтому:

Да, на счет пи эс мы колебались.

Но все же надеюсь, что все обойдется.

Если поднимут записи с камер возле универа, то там прекрасно видно, как мы садимся в машины. На нас с Викой парни, конечно, вряд ли заявят, как на угонщиц, но тогда вроде как придется платить штраф и нам, и им тоже, Вика торопливо объясняла, и я не поняла.

Со звонком из спортзала понемногу вытекает народ. Мы ждем в коридоре, напротив мужской раздевалки.

Они выходят друг за другом, будто закадачные друзья, два симпатичных парня, что вместе тусят по барам-клубам, снимают девушек, в шутку соревнуются, у кого из них действеннее пикап и постель жарче. “У меня больше пятидесяти, точно не помню”. “Да тоже уже давно не записываю их имена.”

- Любимая, ну как ты, все хорошо? - Антон подходит к нам.

Мы с Викой смотрим на дверь раздевалки, закрывшуюся за Сергеем.

- Олеся? - зовет Антон.

- А, да, ничего страшного, - говорю я.

Пока еще.

Его долго нет.

Он не мог не увидеть. Мы специально сложили их сумки друг на друга, а сверху ключи и записку. Антон говорит про новые маты, то, что сейчас половины группы не было на физре и их не доищешься, а таскать там много всего.

Мы ждем.

Сергей выходит.

- Это что такое? - он сует нам с Викой вырванный из тетради листок.

- Что там? - заглядывает Антон. Читает черные печатные буквы. Выдергивает бумагу из рук Сергея, читает еще раз. Смотрит на нас. На него.

- Посмотрите лучше в окно, - Викин голос дает петуха. - Вдруг там правда машин нет.

- Молитесь, чтобы были, - Антон размашистым шагом идет к выходу.

- Если моего джипа там нет, - Сергей идет за Антоном. - Доброжелатель на пару с преступником сильно пожалеют.

Смотрим на их спины, пока парни не сворачивают в коридоре.

- Это они еще не знают, что тачки разбиты, - шепчет Вика.

- Пойдем куда-нибудь, где более людно, - от страха у меня мандраж.

Как-то я случайно разбила любимый одеколон Антона. Тот самый, со строительным запахом.

И он так орал на меня.

Ну как орал.

- Ну, любимая-я-я, пи-и-и-, ну п-и-и-и.

Его аж трясло всего. “Любимая” звучало как еще один мат.

У него проблемы с гневом. Неуравновешенность в крайней стадии. Поэтому и в драки часто ввязывается. Один раз мы сильно поссорились, и я облила его кетчупом. Таким, в бутылках который. Там все - футболка, спортивка, штаны - в кетчупе было. Он швырнул мне в лицо бутерброд. А он так толсто режет хлеб, что мне аж больно стало, кожу царапнуло.

Конечно, я первая начала. Но он коряво варил макароны. Сунул в холодную воду. Хотя я ему говорила: подожди, пока закипит. Он стоял тупил над кастрюлей.

С другой стороны, у многих ведь скандалы на бытовой почве. Вика, вообще, в своего бывшего, Стаса, как-то курицей плюнула. Они сидели завтракали, не выспались ну и что-то там. Пошло-поехало.

До половины первого тремся с Викой в столовой, в тишине. Шума, которого мы ждем, еще нет. Потерпевшие молчат. Мы сами тоже не звоним. Нафиг надо.

На следующих двух лекциях учимся.

Приходит сообщение от мамы, что она заберет меня после пар и “нам надо поговорить”. Ага. Что-то не так с Кевином. И с Аленой Витальевной Макогон. Мы с папочкой вымирающий вид рода Мозарчук, трое негритят пошли купаться в море, один из них тупил, второй замуж уплыл, и вот вам результат - двое негритят.

И то. У Антона фамилия Шевченко. Олеся Шевченко?

- Какие планы? Так, такси надо вызвать, - Вика водит пальцем по экрану. Спускаемся по лестнице. - Звони мне только сразу, как Антон объявится.

У меня аж желудок сворачивается от предчувствий. И подташнивает. Может, сострясение все таки. И мне простительна эта глупость с машиной. Успокаиваю себя.

В дверях сталкиваемся с Антоном.

- Поехали, - он выкручивает мне локоть.

- Как там вольво? - невинно спрашивает Вика.

- Сама не видела? - Антон поворачивается к ней. - Теперь как и ты, на такси.

- О, а такси здесь? - Вика шарит взглядом по парковке. - Мне хоть не вызывать. С вами поеду.

Иногда и сама не могу понять, она или дура бесхитростная, или притворщица отменная.

- Я не могу, меня мама ждет, - с трудом выдираю у Антона локоть.

- Антош, вон та машинка? - Вика кивает на рено с рекламой по кузову. - Догоняйте.

- В смысле тебя мама ждет? - Антон сует руки в карманы толстовки. Стоит прямо на проходе, мы мешаем студенческому потоку. Меня кто-то толкает плечом.

- Поговорить хочет, - отхожу к перилам.

- Ты уж выбирай, наши отношения или мама.

Даже хмыкнуть не получается. Молча смотрю на него. Он, похоже, сам понял, что сморозил. Говорит:

- Я знаю, ты любишь маму. Но не в ущерб же нашим отношениям.

Или не понял.

- Я тебе триста раз объясняла, как мне щас мозг выносят из-за ситуации в семье.

- А у нас не ситуация? Машину расколотила, я и то молчу. Сама целая главно. Скажи мне что-нибудь. Поцелуешь, может?

Молчу.

- Да нахрен надо, - он отступает к ступенькам. - Как лошпед ждать встречи по несколько дней, еще и упрашивая. Проще найти другие отношения. Я все сказал.

Смотрю, как он идет к такси. Кручу кольцо на пальце.

Мда. Опять.

- Олесь, там в аудитории не ты сумку оставила? Или Вика? - Таня Третий Размер спускается с крыльца. - Спортивная, найковская?

Вот Вика блин. Договаривались же по очереди форму таскать.

- Да, спасибо, - запоздало кричу ей.

Она машет ручкой:

- До завтра.

Поднимаюсь обратно в кабинет информатики. Глупо смотрю на пустые столы - не могу вспомнить, где мы сидели. Обхожу сбоку, заглядываю.

- Ты, конечно, не торопись, - с порога доносится голос Сергея. - Все же только и рождены для того, чтобы тебя ждать.

- Ты-то чего ждешь? - вытягиваю за лямку сумку со стула.

- Представь, кто-то угнал и покалечил мою машину. Алена забрала меня со стоянки, говорит: заедем за Лесей и домой, будем общаться. И мы стоим и ждем тебя полчаса. Больше ничего не забыла? - преграждает мне выход. - Нет, ты не спеши, иди еще посмотри. Всем же просто время некуда девать.

- При чем тут я? - закидываю сумку на плечо, к рюкзаку. - Кто-то угнал, вот и разбирайся. Нечего на других срываться.

- Так я уже разобрался, - Сергей улыбается. - У меня видеорегистратор включается вместе с зажиганием. А вы с Викой как сороки, не заткнуть. И это нас, мужчин, еще называют пошляками. Сама то помнишь, о чем трепалась?

Про то, что записывали секс с Антоном. По громкой связи еще, на весь салон. Позориться - так с размахом.

Чувствую, как под волосами горят уши.

- Кстати, - он вдруг хватает меня за лямку сумки и тянет на себя. Разворачивается вместе со мной и зажимает в стену. Очень тяжелый, мне дышать нечем, ему, тоже, видимо, грудь так вздымается. Сильные руки по-хозяйски лапают мои бедра. Пытаюсь оттолкнуть, но он сам отходит. С моим телефоном.

- Дай сюда.

- Я тебе прошивку тут поменяю и верну, - шлепает протянутую ладонь.

- Быстро.

- Или что? Антону пожалуешься? Поговорю с твоим женихом с удовольствием. О том, как тебе хорошо было на озере со мной позавчера.

- Слушай…

- Я лучше посмотрю, - он кладет телефон в задний карман джинсов. - Мне нужна компенсация за мой джип. За моральный ущерб, и все такое.

- Это Вика была за рулем.

- Я бы и с ней в главной роли видео посмотрел. Но там твое только, да?

- Давай сюда, это не смешно, - делаю шаг к нему.

- Я же сказал: прошивку поменяю и верну, - он отходит.

- В башке у себя прошивку поменяй, - нас разделяет стол. Пытаюсь обойти. Напрягает этот хоровод вокруг мебели. - Сам сказал, что мама ждет. Отдай телефон и поехали.

- Ладно, бери.

Удивленно моргаю.

- Давай, бери, на, - достает айфон, вертит перед собой. Делает шаг ко мне.

На автомате отступаю. У него с лицом что-то. От идиотской улыбочки до угрозы вреда. В глазах сходит лавина, искрящийся синим снег.

- Иди сюда, ты же хотела, - у него и голос снова лед, как тогда, в клубе. Арктика, вечная мерзлота. Это какой-то обман восприятия, когда он прижимал к стене, от него жар шел. Или это мое тело горячее. Температура от сотряса.

- Ну, куда собралась-то, иди ко мне, - он надвигается, как человек-гора, такой высокий, как я раньше не замечала? Еще чуть-чуть и сметет с ног, - хочешь, кое-что дам?

- Отойди от меня, - с перепугу отскакиваю. Между нами с грохотом падает стул. Уже страшно находиться с ним наедине в закрытом помещении.

Стоит напротив и смотрит на меня. И это длится сто лет, не меньше, время умерло, мы зависли. У него в руке звонит мой телефон. Он переводит взгляд на экран. Отвечает:

- Да, Ален. Да, я. Идем мы уже. Все, не злись.

От злости рвет меня. Все, не злись? Ален? Как он с моей мамой разговаривает? Что он себе позволяет вообще?

- Не хочешь как хочешь, - Сергей поднимает стул, задвигает его обратно. - Я предлагал, - убирает телефон в карман. - Заметь, ты мне его сама впарила. Говорил же: на, забирай.

Размахиваюсь и швыряю в него сумку.

Ловит ее на весу одной рукой. Улыбается:

- Так и быть, понесу. Не благодари.

Идет к выходу:

- Лесенка, отомри уже. Или мы без тебя поехали, сама добирайся.