Глава 16

- Антоша в твоей комнате спит? - спрашивает Сергей. - Мы тогда к Алене, - разворачивает Иру за плечи.

- Прелестно, - отбрасываю в стороны подушки, резко встаю. - К маме в спальню?

- С этой дыркой? - вставляет Вика.

- Ты совсем долбанулся? - продолжаю я.

- Воу, полегче, Вика, - Ира заходит в зал. - Назовешь меня так еще раз - отхватишь.

- Что будет-то? - Вика тоже встает, поправляет задравшуюся юбку. - Тебя сюда не звали, так что катись.

- Сережа меня звал, если ты не заметила.

- А мы не звали, - Вика берет со стола тарелку.

- А я не к вам, - Ирочка шмыгает за спину Сергея.

- К Сереже в соседнюю дверь, - удерживаю Вику за руку, иду к ним. - Тут вам не мотель.

- В той квартире грязь, мусор и пыль, сестрён, это произвол, - Сергей упирается рукой в косяк, преграждая выход. - Ты приглашаешь гостей. Я тоже зову друзей. Мне твоего разрешения не надо.

- Я щас маме позвоню.

- Валяй. Расскажешь, как сильно соскучилась по ней. Что аж весь день трубку не берешь. Аленчику повезло, у нее есть я, и на связи. Всегда. Как экстренная служба. Но ты позвони, дитя мое, нажалуйся, люди всего лишь в отпуске, им там позарез, как скучно без твоих капризулек.

Он уходит, не дожидаясь ответа, но мне и сказать все равно нечего. Мама правда звонила с утра, когда мы в больнице были. А потом я приехала и спать легла. Голова не тем была забита. А дальше уже Вика пришла.

- Ты это так оставишь?! - громко возмущается Вика. - Выгони ее!

- Мне драться что ли с ней? - плюхаюсь на пол, беру с дивана телефон. В соцсети набираю маме сообщение: у нас все чудесно. Как вы?

- Давай вдвоем ее за шкирку и в подъезд?

- М-м, - навожу на Вику камеру. Та с готовностью улыбается. Щелкаю и отправляю фотку с подписью: мы с Викой, еще Антон спит.

Пальцы чешутся написать про Иру. Здесь ей не ночлежка. Но он прав. Не надо портить людям настроение.

- Может, тогда еще кого-нибудь позовем? Из одногрупников? - Вика валяется рядом и теребит меня за футболку. - Чтобы драная курица тут особо не расслаблялась.

- Да что-то плохая идея, - машинально откликаюсь. Читаю полученное сообщение:

Цыпленок, мама душ принимает. Чего полуночничаете? Интересное что-то, м?

Настроение хорошее, - пишу. - А у вас как?

А ты как думаешь? - под буквами яркая фотка. Вздыхаю. Как картинка. В номере прозрачные двери до пола, нараспашку, за ними виднеется какое-то дерево, почти у порога. Дальше белые стулья перед бассейном, и водичка, насыщенно голубая. Глаза режет. Показываю Вике.

- Везунчики, - подруга вздыхает два раза подряд. - В свое свадебное путешествие тоже на Ибицу полечу.

- Ага, скинь жениху ссылку на сайт, - отправляю Илье смайлики с сердечками в глазах.

- Ха-ха-ха, Олеся, - фыркает Вика. - Ты внучка Петросяна. Ну так что? Что делать будем с Иришкой?

- Давай поспим просто. Вставать через пять часов. С копейками, - поворачиваюсь боком, к ней лицом. Давлю пальцем на ее сморщенный нос. - Он назло ее притащил. Надоело. Пусть делают, что хотят, - зеваю. Вот как так, сын меня бесит, а отец, наоборот, правильно мама вышла за него замуж, с Ильей спокуха такая.

- Ошибочка на счет Петросяна. Ты скучна, как учебник по математике, - Вика стягивает с дивана одеяло. Набрасывает на нас сверху. - Тебе же потом белье постельное выкидывать придется. Или даже кровать. А если мы что-то услышим? Терпеть?

И мы тут же подскакиваем от разорвавшей тишину скороговорки комментатора:

- Здравствуйте, дорогие друзья, матч-тв продолжает свою работу на кубке мира по баскетболу, сборная…

Он орет так, что Вика закрывает уши:

- Это телик?

- Спортивный канал, - повышаю голос. - Вместо колыбельной Сереженьке.

- Ненавижу все эти соревнования.

- И передачи по культуре, - вспоминаю больницу.

Ждем, когда павлин убавит звук, но мужик-тараторка звучит еще громче. Просто легли на пульт и дуют в ус. И в бровь. И в бороду.

Путаясь в пледе, ползу к дверям.

Недолговечный мир получился, Илья, прости, но твой сынок не в своем уме.

Почти два часа ночи. Что он там о себе думает?

Выбираюсь в коридор. Дверь заедает, влетаю в мамину комнату и чуть не падаю. Они с Ирочкой одинаково лыбятся, от уха до уха. Пристроились поверх шелкового красного покрывала на двуспальной кровати, почти в темноте, горит только витражная настольная лампа-тиффани желтоватым кругом и плазма на стене окрашивает кровать в синий. На экране ведущий стоит возле автобуса и горланит:

- Да, спасибо большое, напоминаю, что наша команда приехала на стадион примерно…

- Ты глухой? - жму на боковые кнопки, убираю звук.

- Нет, - Сергей лежит, закинув руки за голову, одна нога согнута, на колене айфон. - У вас пульт глючит. Громкость сама добавляется.

- А убавить никак?

- Говорю же, с пульта не получается. А вставать лень. Видишь, как я хорошо лежу? - он мотает туда-сюда стопой в сером носке.

Ирочка скалится рядом.

Собака Собакеевна Собакевич.

Есть такой хитовый коктейль “рыжая собака”, - текила, самбука и острый соус. С ним встречали миллениум, вот и эта Дырка на рубеже нулевых, как родилась, так и осталась. Джинсовая мини-юбка с очень заниженной талией, светло-розовая обтягивающая водолазка Burberry сомнительного качества, и в пупке блестит пирсинг.

Мне, в общем, до потолка кому что нравится. Я бы и внимания не обратила. Если бы она где-то в другом месте смотрела баскетбол. Хоть в спорт-баре, хоть на матче на стадионе, хоть в раздевалке с игроками.

- Сестрён, личная жизнь, - напоминает Сергей. - Антошка в другой комнате.

- Пойдем копать картошку, - пищит Ира. Вертит в руках пульт. Поворачивает голову к Сергею - Что там Антон натворил? Дедушку лопатой убил, кажется?

- Рыжая конопатая ты одна тут, - давлю желание по губам ей нашлепать этим пультом. - Вот, лопату в руки, и к дедушке, давай.

Сергей хмыкает:

- Зая, подстрекательство к убийству. Статья.

- Свинья, - в рифму обзываюсь я.

- Змея, - говорит он. - Семья. Моя. Ты.

- Тебе кранты.

- Зачитай под биты.

- Тебе не надоело? - У меня за спиной зовет Вика. - Пошли спать.

Хлопаю дверью. Вау, он тоже мутит репчик. Ворует мой хлеб. Т-с-с, никто не слышал. Конкуренция и так жесткая.

В зале забираемся с Викой в подушки.

- Помнишь, я говорила, что если на базе не получится, то пошлю его, - Вика сует в рот конфету. Жуется и шепелявит. - Думаешь, забить?

- Да. Я за Беляша.

- Конечно, - Вика ржет. - Я и этот ребенок. Педофилией не болею.

- Поищи в универе самого крутого перчика, - натягиваю одеяло до подбородка.- Точно не Сережа.

- Из-за того, что первый курс? Так надо заранее в будущее вкладываться. Со второго полугодия второго курса он уже, однозначно, в тройке самых-самых будет.

- Не раскрашивай ему хвост еще больше.

- Ладно, потом. Споки?

- Споки.

- В апреле тысяча девятьсот двадцать шестого года, - снова орет телевизор, - в советской и эмигрантской печати было опубликовано письмо…

- Ну, это все! - Вика вскакивает на ноги. Решительно пересекает комнату.

Накрываю голову подушкой.

- …обратился к своим бывшим казакам и, вообще, ко всем белогвардейцам с призывом последовать его примеру…

О-о-о, никому неинтересная передача в ночное время, кажется, мой любимый канал культура.

Затыкаю уши. Слышу только бу-бу-бу откуда-то из недр цивилизации.

Придурки, сами же не выспятся. В каких закромах у них мозг пылится? Мыши прогрызли обоим черепушку и теперь поедают соображалку.

Спокойствие, только спокойствие.

Ом-м-м-м.

Возвращается Вика. В тишине. Недовольно дергает меня за руку:

- Они врут, что пульт глючит.

- И что ты сделала?

- Телик из розетки выдернула. Но они же встанут и включат?

- Я купил кое-что в аптеке, может, ты есть захочешь, - громкий унылый голос на всю квартиру. - Конфитюр. О, боже. Это слабительное.

- Фильм? - Вика поднимает бровь. Прислушивается. - Знакомое что-то.

- Чего тебе вздумалось, Квентин, что я твой товарищ, - другой серьезный голос, характерный такой.

- Жан Рено, вроде, - комментирует Вика. - “Невезучие”. Прикольная комедия, недавно пересматривала.

- Прямо насмешка, - иду к компьютерному столу. Роюсь в ящиках. Вика кладет подбородок мне на плечо.

- Наушники? - разочарованно тянет она при виде клубка проводов.- Думаешь, поможет?

- Включим музыку.

- Я под музыку не люблю спать.

- А под фильм на полную громкость любишь? Им самим надоест, если реагировать не будем.

- Не ешь, ты все тут изгадишь, - говорит Жан Рено.

- Давай, - соглашается Вика, откладывая шоколадную конфету, которую уже собиралась сунуть в рот.

Укладываемся обратно. Распутываю проводки под громовой диалог из маминой спальни. Делаю вид, что меня все устраивает. Хотя, если он так и будет гнать тут свое фуфло, просто перееду к папочке до конца отпуска. А здесь закачу ремонт. Илья же говорил, что начать можно хоть когда.

Неожиданно все смолкает.

- Надоело? - удивляется Вика. - Так быстро?

- Какого черта?! Ты в кинотеатре что ли?! - слышим хриплый со сна бас Антона.

- Я у себя дома. Не нравится - проваливай, - ленивый ответ Сергея.

Тик-так. Провисает тяжелая грозовая пауза перед бурей.

За ней дикий грохот. Ирочкин визг. Мы с Викой думаем несколько секунд, и торопимся к рингу. В левом углу синие трусы, в правом красные, ну да, такое бывает как раз по матч-тв, может, потные качки в перчатках и удары проф, бам, кто-то впечатывается в ограждение, потом дефилирует девушка в бикини, а у нас пацанские бессмысленные разборки и визжащая на всю окраину дура.

И вдруг везде гаснет свет. Ира орет еще громче.

- А-а-а-а!

Мне закладывает уши. Подсвечиваю коридор телефоном.

- Истеричка, - Вика первая влетает в комнату. - Чего ты воешь?! - сама вопит, как сигнализация.

Боже, вот дурдом.

Обвожу фонариком спальню. Лампу мамину любимую разбили. И 3D-панно сломали, которое мы с Ильей покупали. В петушином бою одежду порвали местами. Гардеробные проплешины.

- Ириш, не бойся, - Сергей вытирает рассеченую бровь. Антон ему лампой что ли зарядил? - Это соседи, скорее всего, рубильник выключили. Мне так уже делали из-за шума, - он идет мимо меня в коридор.

- Жаль тебя самого вырубить не успел, - Антон идет за ним.

- Ты еще здесь?

- А ты не видишь?

- Нет. Темно же.

Они возятся возле входной двери. Щелкают замками, не забывают препираться. Толкают друг друга плечами.

На площадке яркий свет. Но не от ламп. У нас под дверью что-то горит. Вьется дымок.

- Ну египетская сила.

Они оба, прямо в носках, быстро топчут мини-костер. Негодуют : что за неадекватные соседи; чего они этим добиваются; нельзя что ли просто сказать;

- Наверное, та мымра с маленьким ребенком, - шепчу Вике. - Помнишь, во дворе с ней поругались? Соседка маме говорила, что она ей на коврик яйца била.

Парни вдруг останавливаются. Наклоняются одновременно, и едва не тыкаются носами в ворох смятых обгоревших газет:

- Твою ж мать!

- Что там еще? - подходим ближе.

Сергей задирает ногу и смотрит на серый носок, вымазанный чем-то коричневым. Антон в черных носках, но по запаху уже все ясно.

- Только не говори мне, что это чьи-то испражнения, - просит Сергей.

- А на что это еще похоже? - Антон брезгливо морщит рот.

- Откуда оно здесь взялось? - еще не верит Сергей.

- Откуда? - переспрашивает Антон. - Кто-то взял, да насрал.

Закусываю губу. Переглядываемся с Викой. Она всхлипывает. Мы разражаемся хохотом.

- Че это за лажа? - Сергей хмуро косится на нас.

- У вас тут психи одни живут, - Антон пытается зайти в квартиру, я толкаю его обратно. Только не в носках.

- Вы не знаете этот прикол? - ухохатывается Вика. - Вырубают свет, поджигают бумагу. Под ней сюрприз прячут. Первое, что человек делает - тушит тапками. Это мы с Олесей в наушниках спать хотели. Святые души.

- То есть норм? Бомбы такие оставлять?

- Типа намек, что кое-кто неправ.

- Это точно не вы сделали?

- Возьми на анализ. За баночкой сходить?

- Мы свет-то будем включать? - раздается у нас за спиной.

А, Ириша. Едва не канула в Лету. Пятое колесо.

Сергей идет к щитку. Антон кривится и двумя пальцами снимает носки. Смотрю на кучу под дверью и думаю, кому убирать. Если правда та соседка подсунула, наверное, из горшка у мелкого своего вытряхнула. Не стала бы ведь сама тут присаживаться. Хотя…

- Не получается почему-то, - говорит Сергей, ладонями нажимая на ручку рубильника. - Не поднимается.

- Уйди, - толкается Антон.

- Вперед, супермен, - он тоже стаскивает грязные носки. Спускает в мусоропровод у лифта.

Вика осторожно обходит соседский подарочек и заглядывает Антону через плечо:

- Антош, ее вверх просто поднять надо.

- Да ладно, Викусь? - огрызается Антон. - Давай еще ликбез, мало.

Плетусь за совком.

Сотовый разряжается. Электричества нет. Время три утра. Вставать в семь. Даже не знаю, какие пары.

А хотела с понедельника взяться за учебу нормально.

Еще начать бегать по утрам. Не есть после шести. Бросить наркотики. Помириться с инопланетянами и снять уютный домик на Юпитере. Жарить оладьи на Солнце. Выть на Луне.

Не судьба.

Всем скопом они ковыряются в щитке еще часа полтора. Создатель наконец-таки говорит: да будет свет. Ситуация на тему “Не благодаря, а вопреки”, скорее где-то в сети было короткое замыкание, такое уже не первый раз. Но если люди так искренне радуются, какой дикарь начнет резать крылья?

Мы больше не шумим, но какашкоделка тут ни при чем. Усталость, все дела. Распластались на полу и почти похожи на обычных одногрупников, что сразу и удачно сошлись характерами и тусят вместе потому, что им так нравится. Меня даже Ирочка не кантует.

По стс смотрим “Кудряшку Сью”. Через двадцать минут конец. Но меня срубает раньше. Под игру на пианино, когда девочка с женщиной обнимаются и плак-плак.

А врубает обратно под аромат чего-то отвратного.

Открываю глаза. До будильника пять минуток. Рядом сопит Вика. Антон, Ира.

Полагаю, на кухне завелся повар. Разит какой-то жестью. Подтягиваю шорты и плетусь по коридору. Широко зеваю в ладонь. Отосплюсь на том свете, других вариантов не вижу.

В огромной кастрюле на плите неведомый ешкин кот. Горелая склизская масса размазана по стенкам и от души завалена крупно нарезанным луком и чесноком.

- Завтракать собралась? - в кухню заглядывает Сергей. Свежий, довольный, с зубной щеткой во рту.

- Это что за бурда?

- Каша пшеная. По рецепту вашего Жени. Который с голубем живет. Есть нюанс, я мог неправильно пропорции лука и чеснока рассчитать. Первый раз что-то варю.

- Лучше бы не начинал. Кастрюлю сам будешь отскребать, - обхожу его.

- Я же готовил. Мыть тебе, - он идет за мной в ванную.

Включаю воду и тянусь к стаканчику с зубными щетками. Не вижу свою. Моргаю. Смотрю на него. Тот перегибается через меня и полощет рот. Ставит мою щетку обратно. Показывает белые только что вычищенные мятные зубы.

Я сражена. Ау, парень, твоя остановка. Дальше будет мой эпилятор, верняк.

- Перебор, нет? - сдавливаю его подбородок. Поворачиваю его голову в сторону шкафчика. - Запоминай. Вон там у меня прокладки лежат. Ты не стесняйся, пользуйся.

- Какая разница, - он сбрасывает мои пальцы. Повышает голос. - Целоваться можно, а щетку зажала?

- Тише, - шикаю.

- Почему? Хочу, чтобы все знали. Какая ты жадина. А я тебе последнюю рубаху готов отдать. Зашить ее надо. Антошка твой изорвал.

- Слушай, выйди отсюда, - раздражаюсь.

- Проклятая дверь, - он запирает ее на защелку. - Придется слесаря вызывать, не открывается.

- Ты чего добиваешься? - разворачиваюсь и опираюсь спиной на раковину. - Скажи, какие таблетки тебе купить. Я схожу, - слышу, как в зале звонит будильник. Вздрагиваю.

- Шикарно, - он улыбается. - Щас тебя спалят.

- Ну и пусть, - тоже натягиваю улыбку. - Первому тебе прилетит все равно.

- Ой ли? Вика тебе за такую подставу волосенки выдерет, - передразнивает.- Олеся отойдет в сторону, мы же подруги.

Слышим, как кто-то шаркает по коридору в туалет.

- Ты сам ко мне вяжешься, - сбавляю тон.

- И ты за, - выдыхает он.

- Была.

- Какая патетика.

- Тебе кажется.

Он крестится.

- Все, хватит, - отталкиваю его с дороги. - Тебе самому эти сплетни в группе нужны? И так Третий Размер уже знает.

- Кто?

- Таня.

- Кошмар. Почему Третий Размер? У нее же лифчики с поролоном. Там полторашка максимум.

- Ты специально? - пытаюсь оторвать его руку от защелки. - Дай выйду. Пока еще никто…

Снова звонит будильник. Хлопает дверь туалета. Шаги приближаются к ванной. Кто-то дергает ручку.