Глава 17

Он выходит в коридор:

- Доброе утро, Ириша.

Умываюсь.

Она сонно бормочет ” Серёнь, сделаешь мне кофе”, вползает в ванную и налетает на меня.

Ириша в ауте. В отражении растрепанный рыжий веник падает на лицо и глазки-щелочки без особого толка пытаются распахнуться пошире. Но меня все равно видно.

- Ты что… - она оглядывается. Такая потерянная, ага, может, еще кого-то не приметила, а здесь семейный совет, родители прячутся в ванне за шторкой. Где двое соберутся во имя мое, там я среди них, - что тут делаешь?

- А на что похоже? - гремлю флаконами на полке. - Грибы собираю. На завтрак будут жареные лисички. Рыжие такие.

- В латексе, - доносится удаляющийся голос Сергея. - И зайчатина горячего копчения.

Ира стоит позади и дышит мне в спину. Соображает, держи пари.

В зале смолкает будильник. И сразу громкий Викин голос: убейте меня!

- А вы всегда с братом в ванной запираетесь? - Ира прислоняется к косяку. - Чтобы умыться.

- Верно. Традиция.

- Как-то двусмысленно.

- И какие два смысла?

- Ты права, всего один. Можно было сразу понять. Еще в пятницу, когда мы вместе ночевали, - она криво ухмыляется.

- А что, ты гуру обольщения? - полощу рот. - Первый раз парень обломал?

- Дело не во мне, оказывается.

- Молодец. Пирожок не получишь, нету.

Она чешет голову. Выключаю воду.

- Олеся, давай ко второй паре поедем, - кричит Вика.

- Ириш, сколько тебе сахара положить? - кричит Сергей.

Иду в свою комнату.

Внутри зона турбулентности и вопли тараканов: пилот, что вы делаете?! Это конец! Мы все умрем! Ой, как трясет! Те пандоровские браслеты завещаем Вике.

Странное ощущение, вроде и паника, и тупое спокойствие одновременно.

Теперь-то уже ничего не сделать. Финишировали. Не надо было с самого начала с ним целоваться.

Натягиваю рваные джинсы и кардиган оверсайз, волосы в хвост. Люблю кэжуал. Не гладить, не подбирать по цвету макияж, не тратить время на прическу, а выглядишь все равно стильно.

Вика таки находит в себе силы встать. Заглядывает в комнату:

- Ты прям майская роза.

- Только с мороза? - ворошу косметичку.

- Свежачок.

- Антон проснулся?

- Угу. А эти уже на кухне торчат. Чем оттуда так воняет?

- Завтраком для чемпионов. Купим кофе по дороге.

- Согласна.

Мы втроем уезжаем первыми, и мне теперь интересно, что там павлин Ире плетет. Быть в центре внимания - не мое. Всегда остается дистанция какая-то. Если люди просто смотрят на тебя и сочиняют о твоей жизни - это одно. А когда уличают в грешках и полощут другое совсем.

У нас была одноклассница, на вид положительная, всегда с одной и той же прической ходила, макияж не меняла. И вдруг резко перекрасилась в красный-киноварь. Смелое решение. Ее даже не узнали сначала. А потом наши сплетницы погнали волну. Должна ведь быть причина. Не просто же так. Всего не помню, но самый трендовый вариант был: она втихушку снималась в адульт фильмах. Режиссеру понадобилась актриса с красными волосами. И она перекрасилась.

Тупая версия.

Но скандальная.

Кобры из-за одной только яркой прически плюются ядом и рисуют свою серую жизнь пустым трепом, как кистью. Что говорить про инцест. Там все и близко не так, а кого сие тревожит?

И отбросить жеманство, на этом ведь не кончился пассаж, жить, как в пословице “боишься - не делай, делаешь - не бойся”.

Вон Оля Бузова. Пример человека, коего ни фига не парит. Делает, что хочет и наслаждается.

Первой парой у нас дифф. зачет по иностранному. Черкаю ручкой по бумаге и держу нос в Викиной работе. У нас разделение труда. С нее английский, литература, обществознание, с меня… с меня как получится. Когда готовлюсь, знаю на отлично любые темы. А мне пока все некогда что-то.

Мы заканчиваем раньше на полчаса и дальше сидим в телефоне, в группе худеющих. Вика там дневник ведет. Они думают про калории и диетки, есть редкие анорексички, но в целом щас идет повальная мода на рекавери, типа хватит ловить триггеры, радуйтесь жизни. Как Оля Бузова.

Легче, проще. Уже не кажется так бесконечно без тебя.

На второй паре лекция по истории. Время распустить язык, посему Ирочка треплется со Златой, и обе косятся на меня. Да что там косятся, просто зафиксировали глаза, не лица, а застывшие африканские маски. Бой барабанов, ла-ла-ла, помогите изгнать злых духов.

Что ты ей сказал? - пишу сообщение Сергею.

Он сидит с Беляшом впереди, вижу его спину в черной футболке с белыми буквами на лопатках. Русый затылок. Небрежно развалился на лавке, в руках планшет, пишет конспект.

Жду, не дождусь, пишу еще:

НУ??

Что ты в меня втрескалась по уши и бегаешь за мной. Но я неприступен. Как невинная дивчина. И к тому же - ты не в моем вкусе, - приходит ответ.

А признаться, как есть, слабо? Тебе лишь бы понты.

Сама не хотела, чтобы кто-то про нас знал. Они не знают. Довольна?

И думают, что я тебя домогаюсь.

Издержки.

Сходи после учебы к проктологу, мозг-то у тебя явно в попце. Пусть разомнут.

И опять ты ко мне с анналами истории пристаешь. Смотри, я даже ей не соврал.

Смотрю на Иру. Они со Златой склонились над смартфоном, что-то читают. Хихикают и поднимают головы на меня. Видимо там статья: ” Как простебать навязчивую дуру, что клеится к вашему парню “.

Не особо задевает. У нас с ним ботва из общей грядки.

На обеде беру чай и облизываюсь на пиццу с помидорами. Садимся кушать, но не суждено - пирог по итальянским технологиям остается в целлофане на подносе. Сергей любезно двигает стулья, и напротив садятся Ирочка со Златой. А я не хочу есть, когда так смотрят. С таким самодовольством. Если еще перемажу губы и пальцы соусом, или будут блестеть от жира, или накрошу, короче, не буду я есть.

А они. Надменные Снежные Королевы с пирожками в промасленной бумаге.

Впрочем, урчание у меня в животе тоже не в тему.

- Сестрён, ты скоро станешь, как Сквидвард. Зеленая палка-копалка, - он ставит чай и все. Сам-то?

- Влюбленные часто теряют аппетит, - говорит Ира. Намазывает плавленный сыр сверху на пирожок. - На паре было скучно, читали со Златой книгу. “Цветы на чердаке”. Там брат влюблен в сестру, - она кусает выпечку. Жуется. - А бывает, наоборот.

- Ты о чем? - спрашивает Антон, откладывая хлеб.

- Да так просто. Ты бы как отреагировал, гипотетически? Если бы твоя девушка…

- Ириш, там не про это книга, - перебиваю ее. - А про жестокую мамашу, которая детей на чердаке держала. У тебя какие-то проблемы в семье?

- Нет, все абсолютно счастливы. Братик есть младший. Я его люблю, по-родственному, понимаешь?

- Что за намеки? - недовольно влезает Вика. Стучит вилкой в тарелке. - Прямо говори.

- Просто беседа о литературе, - Ира улыбается. Толкает Злату в бок. - Да?

- Никаких намеков, - подтвержает Злата. - Или тут у нас кто-то влюблен в брата? Мы кого-то задели?

Они все пятеро смотрят на меня.

Щас будет больно.

Держусь руками за табурет, и бью коленями в столешницу.

Брямс-брямс посуда, валятся вилки-ложки.

- Блин! - Злата от испуга опрокидывает на себя компот, которым как раз собиралась запить пирожок. - Ты что делаешь?!

- Стол шатается, - незаметно растираю ноги. Еще с той недели синяк остался. Теперь там, походу, гематомы от пола до потолка.

- Чего ты врешь?! - она нервно вскакивает и стряхивает с джинсов куски сухофруктов. - Как мне теперь на пару идти?

- Не ходи.

- Злат, пойдем замоем в туалете, - Ирочка берет ее за локоть. Стреляет взглядом в меня. - Ты должна Злате новые джинсы, поняла?

- Они хуже не стали, - хмыкаю.

- С чего бы новые? - спорит Вика. - Если она криворукая, ее проблемы.

- Кто криворукая? - оборачивается Злата.

- Ты.

- Да я…

- Девочки, хватит, - морщится Сергей. - Как на базаре. Над вами смеются уже.

- Пошли, - Ира тянет подружку к выходу.

На лекцию по математике они опаздывают на пятнадцать минут.

За это время Вика успела вынести мне все нервы. Олеся, про что они болтали? У вас с Сережей что-то было? И ты мне не сказала? Зная, как он мне нравится? Отвечай.

Отвечаю “да”, и она со мной больше не разговаривает. Вообще ничего дальше не спрашивает.

Понимаю, ему-то до фонаря. Вика ему никто, он может, что хочет делать. А у меня дружба с пеленок рушится.

Автоматически пишу что-то про дифференциальное исчисление. Изредка вибрирует телефон, но не смотрю, что там. К черту.

Мы с Викой на выпускном тоже поругались. Из-за ерунды. Из-за шашлыка. Кому первая порция достанется. Глупость, началось с мяса, а закончилось обидами детскими. Как мы в садике договорились принести гномиков с кроватками и все такое, играть. Я забыла и не принесла, а она готовилась, весь вечер, собирала барахло. Я ей тогда не призналась, что намеренно не взяла. Потому, что несколько раз притаскивала игрушки, как договаривались. И слушала припев: “Олеся, я забыла”. Потом в шестом классе не могли решить, кто будет Еленой из “Дневники Вампира”, а кто Бонни или Кэролайн. Обе Еленой хотели быть. Потом уже в одиннадцатом, то, что из-за Антона я стала с ней меньше времени проводить. После выпускного даже хотели в разные институты поступать. Но успели помириться. Повзрослели.

А теперь вот, привет. И тишина.

После учебы вызываю такси. Стоим на парковке с Антоном. Идет дождь, и все так стремно, прямо под настроение. Не хватает заунывной фоновой мелодии. Уже вижу авто с шашечками, но Антон открывает рот.

- Ты расстаться хочешь? - спрашивает.

- Не получается ничего, - смотрю на свои белые кеды в грязных разводах.

- Из-за этого Самогона? Тоже мне изменяешь? Как бывшая.

- При чем тут твоя бывшая.

- А братец при чем, значит. Даже те две курицы и то в курсе. Я дебил по-твоему?

- Ты сам вечно давишь. Если ты меня любишь-значит мы пойдем туда. Если любишь - значит, сделаешь так. Если любишь - значит простишь.

- А ты не любишь?

- Вряд ли. Как и ты, - делаю шаг к машине.

- Достало. Я в больницу, - сообщает он.

Не отвечаю, забираюсь в салон.

По дороге читаю сообщения, которые он слал на паре.

Ну а раньше-то не могла сказать.

Ты уж определись.

С чего вдруг Вика носит твое кольцо.

Если ничего не получится у нас, я забью на всех, так же, как ты буду делать. Со всеми на хреновину.

Не знаю, что ему сказать. Хочешь один раз и навечно, а выходит, что обожание ненадежно, любовь скучна и предсказуема, она же проходит. Вот как у мамы с папой и там, вангую, были причины. Но так вышло. И у меня. Продажность. Как говорят, типа девушка встречается с простым парнем, а потом знакомится с крутым и бросает любовь, ради денег. А тут еще хуже, видимо, когда другой не капает на тебя ревностью, и тебе с ним веселее, и на взгляд большинства девушек, он лучше и симпатичнее, и ты хочешь поменять того, которого берегла на нового, ведь в рекламе сказали, что новый лучше. И чувства разболтаны, как ржавые пыльные шурупы, искренне хочешь, чтобы тебе доверяли несмотря ни на что, вы вместе и так будет, хоть небо перевернись. А до неба даже не дошло, у тебя изначально деффект верности.

Грустный смайлик.

Дома ем пиццу, которую на обеде покупала. На плите тоскует вонючая каша, павлин даже не не выкинул ее. Правильно, зачем утруждаться. Думает, я буду убирать?

Читаю конспект по анатомии ЦНС. Завтра три пары, две анатомии и одна физра. Жаль. Мало учить. Я бы подольше домашнюю работу поделала.

Мама, услышаны твои молитвы.

Кстати.

Жирным пальцем тыкаю в экран. Включаю видеозвонок.

- Лесь? - после нескольких гудков отзывается мама. Ого, она уже загореть успела. Оперативные они. Ее лицо делит сеть трещинок дисплея и она кажется какой-то ненастоящей, солнечный испанский пазл.- Хай! Наконец-то!

- Что пьешь? - заглядываю в ее стакан с яркой трубочкой-зонтиком. - Вкусно?

- Вкусно, - мама смеется. - Еще вкуснее знать, что на работу не надо. Как там у вас дела? Как на базе отдохнули?

- Норм. Учусь теперь, - показываю ей планшет с лекциями.

- Да что ты, молодец какая, - цокает языком. - А Сережа? Не ругаетесь? Квартира в порядке?

- Вчера, - вспоминаю и смеюсь. - Соседка под нами которая, Люба. Подсунула под дверь какашки сына своего.

- Зачем? - мама ошарашенно моргает.

- Сережа громко телик включил. Ночью. Не очень долго.

- Она с ребенком свихнулась уже, - мама ерзает на стуле, вытаскивает из-под спины крем для загара. - Илья говорил, она несколько раз жаловаться приходила. Под дверь не носила ничего, правда, постенялась. А Свете помнишь?

- Да, яйца била, - допиваю остывший кофе.

- Но вы ночью все же не включайте больше. Могут и полицию вызвать. А Сережа где?

- Не вернулся еще. А Илья?

- В ресторан пошел за едой. У нас обед сейчас.

- У бассейна?

- Красиво жить не запретишь.

Слышу, как в замке ворочается ключ. Расплющиваю губы на экране, мама так же целует в ответ. Отключаюсь и…

- Гав, гав, р-рав.

Господи, что это.

- Лесенка, ты где, - зовет Сергей.

Открывается и закрывается дверь комнаты, еще одной, клацанье по линолеуму приближается, и он появляется на пороге. В руках поводок и какое-то огромное черное чудовище, которое, завидев меня, разевает пасть. Жуткие клыки.

- Знакомься, - говорит Сергей, удерживая шумную, рвущуюся ко мне тушу. - Лесямайонеся.

- Чего? - отодвигаюсь к окну.

- Лесямайонеся. Зовут его так.

- Что за бред?

- Бред? - он наклоняется к скалящейся морде. - Слышал? Она тебя обозвала.

Псина прекрасно все слышала. Рычит, из черного провала вываливается розовая лепешка языка. Шире разевает пасть. Да там моя голова поместится.

- Ты вообще уже спятил?! - сгребаю со стола планшет и учебник. Злю собаку еще больше резкими нервными движениями, но он до ручки меня довел. - Что ты себе позволяешь? Убирай это отсюда!

- Куда? - удивляется Сергей. - Наша собака. С нами четыре года живет. Ты привыкнешь, не волнуйся.

- Какие четыре года? Вчера еще ее не было.

- Так ремонт. Ему вредно пылью дышать. Оставляли на передержке. Щас забрал. Он скучает там, - Сергей ласково гладит блестящую шерсть. Наклонился и что-то бормочет.

На псине коричневая кожаная шлейка с медальоном в виде косточки. На линолеуме грязные следы от лап. У него, кажется, слюна капает. Он больше на медведя похож. Молчит под его ладонями, но смотрит на меня так, будто в дом прокрался вор.

Нескончаемое шоу уродов.

- Убирай, я сказала. Я не буду с ним жить.

- А где ему жить? - Сергей поднимает голову.

- Где угодно. Можешь вместе с ним переезжать.

- Ты его обижаешь.

- Прекрати, - морщусь. - И уйдите с дороги. Выйти хочу.

- Попроси его. Скажи: Лесямайонеся, дай пройти. Надо, чтобы он твой голос запоминал.

- Ты издеваешься?

- А похоже?

Сажусь обратно за стол, и набираю маме. Все понимаю, отдых и тэ дэ, но этот придур берегов не видит.

- Мам! - возмущаюсь, увидев ее лицо. - Тут бешеная собака. Что происходит? Дальше кого он притащит, львиный прайд? Поросят? Дюжину старших братьев? За кого вы меня держите?

- Лесь, успокойся, - мама торопливо поправляет сползшую лямку бирюзового купальника. - Я забыла предупредить. Но щенок воспитанный, слушается команды, как-то приезжала Илюшина сестра с ребенком и…

- Щенок? Вот этот кабан? Все, - швыряю телефон на стол.

Сергей с собакой идут за трубкой. Одной рукой он переворачивает экран:

- Аленчик, салют!

- Сережа! Привет, мой золотой!

Просачиваюсь с другой стороны стола.

Влетаю в свою комнату и быстро выбрасываю вещи из шкафа в чемодан.

Я тут не то, что на время отпуска жить не буду. А после него тоже. Никогда не буду. Чокнутая семейка. Про свадьбу не сказали, про собаку не сказали, решения принимают без меня, сюсюкаются, он водит сюда всяких мерзких девок, пачкает пол и портит кастрюли, зачем я тут нужна?

А Лесямайонеся? Не может быть, чтобы собаку так звали.

- Куда собралась? - Сергей сует голову в приоткрытую дверь. Кидает мой телефон на кровать. - Ты расстраиваешь Аленчика своими выходками.

- Ты же ее обратно настроил, хороший мальчик, - двигаю молнию на чемодане. Отхожу к столу и бросаю в рюкзак учебники.

- Мне Викуся писала. Со всеми решила поругаться?

- Ты во всем виноват. Притащил вчера домой эту курицу.

- Подружке про нас ты сама сказала.

- Мне на прямой вопрос в глаза врать?

- Это уже твое дело.

- Все, отстань от меня. Или я тебя ударю, - меня так трясет, что не могу затянуть пластмассовые бегунки.

- Ш-ш-ш, - он тихо смеется. - Напугала, рембо.

Забираю телефон, и тащу сумки мимо него в коридор. Останавливаюсь:

- Убери собаку.

- Он не укусит.

Терпение просто на ниточке, щас разревусь. В глазах уже стоит пелена эта. Смаргиваю.

- Ты чего? - он перестает улыбаться. Испуганно смотрит на меня. Тараторит. - Щас уберу, успокойся. Он и не выйдет, он у Алены в комнате, - идет по коридору. Закрывает дверь маминой спальни.

Качу чемодан к выходу, спешно обуваюсь. За спиной тихо, непонятно где он, но не оборачиваюсь, а то реву, как истеричка. Ни при чем тут собака, но она уже последняя капля за сегодня. Или за всю прошлую неделю. С его появлением у меня не жизнь, а лютый треш.

В такси всхлипываю. Водитель сочувственно смотрит на меня в зеркало. Расстроенная девушка с сумками - с родителями поругалась или с парнем - и то, и то правда. Еще с подругой.

Звонит Илья, но с ним тоже не хочу разговаривать. И снова все так выглядит, словно мама права и я неуравновешенная дура. Хочу папе набрать и нажаловаться, ну а что? Я же такая плохая. Но папочка тут один ни в чем не виноват. Начнет переживать. Маму доведет. Он и так против Ильи настроен.

Заползаю к нему в квартиру и сталкиваюсь с тетей Галей.

- Леся? Привет, - она заталкивает пылесос в шкаф. - А я вот прибираюсь. С тобой что? Ревешь что ли?

- Бревно в глаз попало, - хмуро шучу.

- Надо чаю с ромашкой. Иди на кухню, - командует женщина.

Иду.

Она приходит следом. Ставит чайник и роется на полках, шуршит пакетиками и спрашивает: кто-то заболел? Умер? Нет? Со всеми близкими все хорошо? Да? Вот и не ной тогда. Чего сопли-то размазываешь? Ее грубоватая забота заставляет улыбнуться.

Мешаю ложкой в кружке и слушаю жалобы на девушку ее старшего сына. Ревнивая ( прямо, как Антон ), легкомысленная ( Викина копия ), язвительная ( Сережина родственная душа ). Парочка орали друг на друга, тетя Галя тогда как раз тесто на пирог ставила. По обе стороны от нее пристроились и вопят. Не выдержала: щас тесто вот это возьму. И обоим по еб*у.

Давлюсь чаем. Она заливисто смеется.

Снова улыбаюсь. Ее бы с такими методами к нам домой. Все бы по струнке ходили, ух.

- Как Виктор?

- Виктор? - она подносит кружку к губам. - Владик звонил уже.

- Вы обиделись, что я папе рассказала?

- Нет, правильно все, - отмахивается тетя Галя. - Кавалер к себе должен водить. Сколько мурыжит, а толку. Совет тебе - не связывайся с такими. А то поди жених обидел? Вся в соплях пришла.

- Не буду больше, - качаю головой.

- Добро, - она встает. - Кружки сполоснешь сама? Мне там еще в ванной закончить надо.

- Ага.

Проверяю телефон. Вика не звонила, не писала. Такая дикость. Сереже писала, а мне нет. Может, он ей тоже самое сказал? Типа я бегала за ним?

Держу палец на открытой переписке. Закрываю.

Никак не оправдаться.

Из друзей не удалила уже хорошо.

В комнате включаю телевизор, и учу анатомию. Пью чай, разбираю вещи, звоню папе и говорю, что временно живу у него. Нет, ничего не случилось. Так просто. Захотелось.

Он не поверил. Но он занят, к счастью. И некогда ковырять мое грязное белье.

Снова пью чай и валяюсь перед теликом. Уже стемнело, но без света лучше. Думаю, устроил ли Сережа дома оргию. Хотя, там пес этот. Он бы его вряд ли запер, такой ласковый с ним. А тот к чужим настороженно относится. Да и когда я разревелась, он ведь сразу перестал издеваться. Растерялся. Неожиданно было. Что ему все же не прям все до фени.

Он словно слышит меня, телефон загорается сообщением:

Тут без тебя скучно. Прости. Я не думал, что так достал. И обижать не хотел тебя, честно.

Еще немножко приятнее. Перечитываю строчки. Печатаю:

Я тоже зря психанула. Собаку ведь не Лесямайонеся зовут?

Нет.

А как?

Приезжай обратно, нормально познакомлю.

Уже спать собиралась.

Он не отвечает. Печатает, но, похоже, стирает, ничего не приходит. Жду, не дождусь, пишу сама:

Что строчим?

Ты с Антоном? - отправляет.

Нет.

Хочешь, мы сами за тобой приедем? Или в гости просто. Возьмем с собой рыбно-картофельные “брауни”. И куриные грызальные палочки.

Взятка? :)

Немного :)

Стучу ногтем по экрану. Телефон вибрирует принятым сообщением от Вики:

Надо поговорить.